Брок натянул капюшон глубже и чихнул, бдительно оглядываясь.

Солдат маячил впереди, осматривая окрестности. 

Было зверски холодно. 

Вернее, температура была достаточно терпимой, ничего не отваливалось и сопли на лету не замерзали, но Брок чувствовал себя плохо уже вторую неделю, и ослабленному болячкой организму плюс десять по Цельсию казались просто нестерпимым холодом. Его трясло, руки коченели, он даже натянул тёплую парку поверх зимней формы, но всё равно было ощущение, что кожа слезает с лица лохмотьями. 

Он вновь чихнул, вытер нос платком и, тяжело выдохнув, пошёл вперёд. Плевать руководству на его состояние, даже если б помирал, стянули с койки и пинком отправили на миссию: обносить какое-то капище. И вот они тут, Тибет, Гималаи, бредут в неизвестность, хорошо хоть эта часть страны очень мало населена. И сколько им идти — неизвестно. 

Солдат пёр всё необходимое на себе с легкостью, а Брок с трудом передвигал ноги, мечтая о том, как вернётся на базу, как поковыляет к родным вивисекторам в халатах, как закатит скандал, если опять выпрут домой лечиться, как нажрётся таблеток и завалится спать в теплую постель в обнимку с грелкой. И электропростынь включит на максимум! 

И будет спать, спать… 

Конечно, аптечка имелась при себе, и даже у него в подсумке, но вот горе: содержимое предназначалось исключительно для ценной боевой единицы — Солдата. И принимать хоть что-то из препаратов Брок не стал бы ни за какие деньги: всё только на Зимнего рассчитано, а не на простого смертного. 

Вот и оставалось крепиться, шевелить ногами и осторожно идти. Не дай бог свалится… Зимний его вряд ли потащит на себе.

— Не ной, — приказал тот, остановившись. — Выходим на точку.

— Я молчу, — огрызнулся Брок, даже не удивившись внезапной разговорчивости лучшего оружия Гидры.

— Ты ноешь внутри себя.

— Ну извини, уж как получается! — злобно уставился на ехидно ухмыляющегося Зимнего Брок. — Ничего не могу поделать! 

— Можешь, — отмёл возражения прочь Зимний. — Но не хочешь. 

— Не хочу, — согласился Брок. — Мне херово. 

— Сделать укольчик? — покосился на него суперсолдат. 

Брок укоризненно хлюпнул носом. 

— Смерти моей хочешь, поганец, — проворчал он. — Вот помру, и дадут тебе кого другого, например, Кингсли. И будет он тебе проповеди читать… 

— Недолго, — хмыкнул Зимний. — Очень недолго. Шевели ластами, страдалец. Ещё три километра. По прямой! 

Брок застонал в голос. По прямой! Надо же! А по кривой все двадцать! Будь он здоров, это расстояние они бы одолели очень быстро, но сейчас для него каждый шаг — просто подвиг. 

— Могу ирландский допинг обеспечить. Или русский, — щедро предложил Зимний. — На выбор.

О том, чтобы оставить хэндлера под кустом облетевшей дерезы и самому сгонять до капища и обратно, он даже не заикнулся. Не положено. Да и не хотелось, если честно. А то точно дадут Кингсли, а этого пуританина Зимний терпеть не мог. 

— Ирландский давай, — определился Брок, промакивая слезящиеся глаза. — Может, полегчает. 

И вновь чихнул. 

Зимний ухмыльнулся и на всякий случай уточнил:

— Уверен? Очищенный имбирь в жопу стимулирует, не вопрос… 

— Сволочь ты, — уважительно констатировал Брок, доставая чистый платок. — Давай второй вариант. 

— Скипидар. Туда же, — сообщил Зимний и оглядел хэндлера. — Действует. Ты представил — и уже взбодрился.

— Очень прокачанная сволочь! — просипел Брок, борясь с першением в горле. — Нет чтобы пожалеть. Нету у тебя ни стыда, ни совести. 

— Не завезли, — подтвердил Зимний. — Но есть имбирь и можно сделать чай. 

— Правда? — оживился Брок. — Давай. 

— Через три километра, — безжалостно отрезал Зимний. — Так что шевелись! Я тебя тащить не буду. 

— А то я не знаю, — буркнул Брок, выуживая из кармана заначку на самый последний случай: мармелад с чили. Зверская вещь, но что делать? Он зашуршал пакетиком, и Зимний тут же остановился, заинтересованно уставившись на него, как кот. 

— Ты такое не будешь, — сжал в руке пакетик Брок. — Честно тебе говорю! 

— Дай! — потребовал Зимний, протягивая железную руку. 

Брок прижал пакетик к груди, как смертник — последнюю гранату. 

— Оно острое. 

Зимний пошевелил пальцами. 

— Очень острое! — попытался ещё раз Брок. 

Зимний сделал шаг вперёд. 

— Да что ж ты за сволочь такая! — в сердцах рявкнул Брок, отсыпая на металлическую ладонь половину пакетика мармеладок. Целых пять штук. — Жри! Не обляпайся!

Зимний бесстрастно закинул в рот мармеладку. Прожевал. И, не меняясь в лице, несмотря на выступившие на глазах слёзы, вернул хэндлеру оставшиеся.

— Лечись. 

Брок злобно зашуршал фантиком. Мармелад взорвался во рту ядерной боеголовкой: синтетическая вишня, далёкое ощущение сладости, и напалмовые реки чили, напрочь сжигающие слизистую. Сопли и слёзы потекли потоками. Брок выдохнул, чувствуя себя огнедышащим драконом, проморгался, вытерся платком и зашуршал следующим фантиком. Зимний следил с интересом естествоиспытателя, не отрывая взгляда, пока Брок лопал все оставшиеся мармеладки и, злобно бурча под нос, зашагал в нужную сторону. 

— Держи. — В его сторону протянулась рука и Зимний тут же выхватил из пальцев хэндлера «Чупа-Чупс» со вкусом кока-колы, резко подобрев. 

Брок не собирался думать о том, как они будут работать на месте; как станут возвращаться на точку, откуда их заберёт джет — две ночёвки, чёрт побери; о вкусе суперконцентрированных пайков. Может, ему повезёт и он сдохнет, и всё это будет не его проблемами.

Дотащились до нужного места они только через пять часов. Непрерывное движение, то спуск, то подъём, то обход… Когда они наконец перевалились через острый скальный выступ и уставились на вырубленный в горе храм, Брок мог только сипеть: голос пропал час назад. 

Антураж не добавлял радости: два каменных обтёсанных прямоугольника, на которых прыгали и дрались за разрубленные на части трупы светло-серые, словно седые грифы. Вход в храм был оформлен в виде вырезанных из базальта черепов, статуи божеств тоже радовали глаз клыками и когтями. 

— Бон, — неожиданно подобрался Зимний. 

— То есть? — тут же сделал стойку Брок. За последние три года он многое повидал и остался жив, в большей степени потому, что всегда крайне внимательно прислушивался к Зимнему. 

— Религия Бон, — пояснил суперсолдат, сканируя окрестности взглядом. Грифы растащили последние куски и, тяжело хлопая крыльями, разлетелись. — Самая древняя религия Тибета. До буддистов. Официально считается тёмной. 

— Этого нам ещё не хватало, — пробормотал Брок. — Живые есть? 

— Не слышу, — произнёс Зимний, уставившись на вход. Массивные створки дверей из толстого тёмного дерева были приоткрыты. — Идём сейчас? 

Брок вздохнул. Внутрь лезть категорически не хотелось, но и оставаться на плато… Плюс уже начало темнеть. 

— Точно нет живых? — уточнил он. Зимний качнул головой. — Тогда идём.