Дни тянулись за днями. 

Стив вёл тихую размеренную жизнь, течение которой не нарушало никто и ничто. Время и события скользили мимо, словно вода вдоль отвесных берегов, и потрясения внешнего мира не могли проникнуть сквозь стенки невидимого пузыря, окружающего его. 

Стив был лишь лишь наблюдателем, и то не всегда. Смерть Пегги окончательно разорвала связь с реальностью, и Стив перестал следить за происходящим, погруженный в сумеречное состояние. Крайне редко проскальзывало понимание, что с ним что-то не то, что со всей этой ситуацией что-то не то, но эти мысли тут же затирались, и Стив опять погружался в равнодушие.

Он занимался своими делами, иногда рисовал. Иногда гулял. И чувствовал, что рассыпается на песчинки, словно пересохшая пляжная скульптура, но сил, а главное, желания что-то изменить у него не наскребалось и чайной ложки. 

Он жил по инерции, словно заводная кукла. В нужный момент Стив неожиданно собрался, отдал щит Сэму, благостно улыбнулся кому-то ещё, он даже не мог понять, кому. Всё сливалось в шепчущую аморфную массу. 

Просветления случались всё реже и реже, пока сознание не угасло окончательно и сердце не остановилось. Похороны прошли тихо и незаметно: выжать из бывшего суперсолдата было нечего: сыворотка то ли выдохлась, то ли ещё что, но к моменту своей смерти Стив Роджерс давно стал обычным человеком. 

К этому моменту про бывшего Капитана Америку уже если кто и вспоминал, то только как нечто, что было давно и неправда. И без него хватало проблем. И никто не обратил внимание, что когда гроб сгорал в крематории — правительство решило вопрос с возможными гробокопателями радикально — пламя полыхнуло синим и алым. 

*****

Эксперимент, начатый годы назад, тогда, когда всем стало ясно, что Капитан Америка утопился так, что не выплывет, надёжно, входил в завершающую стадию. 

В своё время с суперсолдата настригли волос, набрали соскобов кожи, нацедили крови в достаточном количестве, чтобы вести исследования. Но время шло, образцов становилось всё меньше и меньше, количество экспериментов резко сократили, сосредоточившись лишь на одном направлении. 

Иоганн Шмидт, позиционировавшийся как сверхчеловек, надежд не оправдал. Да, сильный, умный, но лицо идеалам арийской расы совершенно не соответствовало, да и поехавшая неизвестно куда крыша тоже давала повод усомнится в успехе проведённого над ним эксперимента. Подумав как следует, руководство решило, что Шмидт, конечно, останется в памяти идеалом, но воплощать этот идеал смысла нет. Есть более подходящие для этого тела. 

Стивен Грант Роджерс, не сверхчеловек, а суперсолдат, оказался гораздо более привлекательным образцом. Во-первых, внешность. Самый идеальный идеал! Голубые глаза, светлая кожа, волосы цвета пшеницы. Плечи широченные, рост соответствующий, мускулатура античной статуи. 

А главное — послушный: некоторые моменты вполне вписывались в это понятие. Со здоровой психикой. И без странных амбиций и пугающих идей. 

Эксперименты шли годами, но руководство воспринимало неудачи ровно и исправно выделяло деньги на оборудование, учёных и всё, что необходимо для достижения цели. Прорыв случился внезапно и вдруг, как оно обычно и бывает. Первая попытка, вторая, третья… девятая. Успех, о котором заявили громко и без сомнений. 

Закипела работа. 

Предложение воспользоваться искусственным зачатием, чтобы получить, так сказать, сына Первого суперсолдата, было после тщательного обдумывания отметено. Это же теряется половина драгоценного генофонда! Мало ли, что ребёнку достанется от отца, а ведь есть ещё и то, что даст мать! 

Рисковать никто не хотел, поэтому было принято решение клонировать идеал, получив того самого суперсолдата, только совершенно чистого от всего наносного. Учёные кивали и раскочегаривали технику, идеологи потирали руки: дайте им копию оригинала, а уж воспитать в нужном ключе они эту копию смогут. 

И будет у них свой Капитан Гидра, стойкий в вере и убеждениях, зовущий за собой в золотое будущее. 

Для верности заложили дюжину образцов: рисковать единичным экземпляром никто не стал. Как выяснилось впоследствии, правильно сделали. 

Дюжина вариантов к которым, подумав, добавили ещё один. Пусть будет дюжина, но чёртова: руководитель проекта был немного суеверен. Огромные стеклянные цилиндры пронумеровали, завели журналы, учёные заполняли сосуды один за другим, довольно кивая. 

Скоро они получат результат. Всего-то год подождать! 

Время шло. Первые полгода процесс шёл одинаково во всех колбах. Учёные довольно вздыхали и делали отметки о том, что всё штатно, никаких проблем, но чем ближе приближался срок извлечения, тем тревожнее становилась ситуация. И не в лаборатории, а за её стенами. 

Там творилось что-то несусветное и, подумав, руководство отдало беспрецедентный приказ: клонов не извлекать, пусть растут, проводить стимуляции мышц и прочего то ли током, то ли телекинезом, а информацию загружать в мозги напрямую. Чтобы в нужный момент достать и отправить в бой. 

Учёные подивились такой незамутнённости вроде бы умных людей, пожали плечами и отправились выполнять. Естественно, ничем хорошим это закончится не могло. 

Годы шли. Клоны дохли один за другим. То стимуляция мышц эти самые мышцы поджарит, а нервы обуглит так, что никакая сыворотка не справится. То начались перебои с энергией. То на базе резко уполовинилось количество персонала со всеми вытекающими. То резко удвоилось, и стало ещё хуже. 

Руководитель проекта, за эти годы сначала поседевший, а потом облысевший, только патетично вздымал руки поначалу, списывая очередного бедолагу, а после лишь тяжко вздыхал и уныло щипал растущие из ушей пучки густых волос радикального чёрного цвета. Вот клонов осталось семь. Вот шесть. Вот пять… Вот уже лишь два. 

Доктор многочисленных наук не знал, что и делать, взирая на две заполненные драгоценным содержимым колбы, и боролся за них, используя любые средства. 

Им было уже по восемнадцать лет: красавцы, идеал и просто совершенство. Зал за это время претерпел многочисленные изменения: если поначалу здесь властвовала наука, то теперь разве что шаманских бубнов с колотушками не хватало. 

Стены покрыли рунами, пиктограммами, каббалистическими знаками и ещё непонятно чем. На полу вырезали многолучевые звёзды и круги: об эти бороздки кто-то постоянно цеплялся носками или каблуками и спотыкался. Регулярно проводились окуривания травами и опрыскивание святой водой. Телекинетики, электрокинетики и телепаты посещали пациентов каждый день пять раз в неделю, проводя сеансы с девяти утра до шести вечера с перерывами на часовой обед и четыре технических по пятнадцать минут. 

Клонам пели гимны, читали вслух, обещали золотые горы и серебряные реки. 

Казалось, всё будет хорошо, но аккурат перед назначенной таки датой извлечения произошёл беспрецендетный в своей наглости акт саботажа. Слетевший с катушек лаборант обесточил цилиндры — и весь процесс полетел псу под хвост. 

Врачи спешно извлекли клонов, начали проводить реанимационные мероприятия — вместо того, чтобы плавно и легко провести идеал в суровую жизнь. Казалось, они достигли успеха, но тут закоротило аппаратуру, и несчастных клонов, и так натерпевшихся всякого, как следует долбануло током. 

Двенадцатому не повезло: тяжёлое тело подскочило на столе, забилось, отшвыривая людей, и грохнулось на пол, по пути зацепив лабораторный столик. Это и стало роковым: раздался хруст, и по полу потекла кровь. 

Тринадцатого успели поймать и закрепить ремнями, довести процедуру до конца, ну а то, что во время реанимации на голову клона свалился магический инвентарь в виде кадильницы и набил несчастному шишку, так это мелочи жизни. В довершение спешно вызванный электрокинетик направил свои импульсы не туда, куда надо, и клон грохнулся вместе со столом, получив ушиб всего себя. 

Руководитель проекта сидел в уголке, взирая на творящийся беспредел полными слёз глазами, предвкушая, как его навестит расстрельная команда, но постепенно броуновское движение сменилось осознанной деятельностью, стол подняли, клона вымыли и одели, порядок навели, и когда в зал величаво вступило престарелое начальство, всё выглядело благопристойно и правильно. 

Клон сопел на медицинской койке, облепленный датчиками и с катетерами в разных местах. Капельницы меняли одну за другой, телепат отдал честь и доложил, что с мозгами всё отлично, врачи отчитались, что здоровье у идеала идеальное… 

Начальство кивнуло, пожало избранным счастливчикам руки и выписало всем премию. Руководитель проекта мысленно осенил себя отвращающими зло знаками и скромно улыбнулся, принимая поздравления. 

Всё шло по плану. 

По крайней мере, они тогда все так считали.