Ночь.

Обычная хрущёвка. Таких домов полно ближе к центру города. Немного облезлая, с облупленными стенами и скрипучими подъездами, как будто весь дом слегка рассыпается, но остаётся живым — назло новостройкам через дорогу. Здесь живут обычные люди. Те, кто остался человечным, простым. Кого не нужно просить подержать дверь подъезда или помочь с пакетами. Кто всё ещё здоровается в лифте и помнит, как зовут соседскую собаку.

И если выйти в подъезд в 12 часов ночи в субботу, то непременно можно душевно с кем-нибудь загудеть до самого утра.

Если задержаться у такого дома, можно увидеть дядю Володю — спортивные штаны, серая майка, сигарета в уголке рта. Стоит под фонарём, терпеливо ждёт, пока его дворняга бегает вокруг деревьев, которые сажали ещё пионеры для поддержания красоты района лет сорок назад. Лавки у подъездов заняты местными бабками, у которых в это время турецкие сериалы дневные уже прошли, а вечернее поле чудес ещё не началось. Но время нужно скоротать. Сидят с пакетами семечек и знаниями обо всём: у кого с кем, кто сколько пьёт, и почему новая управляющая — ведьма.

В одной из этих квартир живёт Артём.

Сейчас он сидит в коридоре. На полу. Крепко о чём-то задумавшись и облокотившись спиной к стене. По пояс голый, в старых домашних штанах и тапках с зайцами. Они были его любимые. Было душно, но окно не открывал — снаружи было слишком тихо. И морозно. На дворе стоял февраль, ветра уже задували во всю силу. Но кроме ветра не было слышно ничего. Тишина была неестественной. От этого становилось беспокойнее.

Пёс лениво спал на лежанке, иногда приподнимая одно ухо как локатор, будто она что-то слышит. После издавала расстроенный звук, что снова ничего, и дальше проваливалась в сон. Её дыхание разносилось по всему коридору, и это успокаивало

На полу, прямо перед Артёмом, красовалась тонкая, изломанная линия. Багрово-красная, она пересекала линолеум, словно кто-то процарапал что-то в спешке, но намеренно. Линия появилась пару лет назад. Из ниоткуда.

Он пытался её стереть — всерьёз, с химией, с матами. Не получилось. Казалось, она лишь крепче въелась в покрытие. Иногда ему казалось, что она растёт. Удлиняется.

— Сраная линия, — выругался Артём вслух.

Он провёл по ней пальцем, как по древней трещине. Пытаясь уловить хоть какую-то логику, какой-то смысл. Но через секунду резко отдёрнул руку.

Будто обжегся.

— Готов поклясться, это похоже на карту... — пробормотал Артём. — Вот только какого же хрена она появилась на моём линолеуме?

Справа было окно. За стеклом — ночь. Зимняя, хрупкая, будто вырезанная из бумаги.

Но внутри Артёма не было зимы.

Там была тяжесть. Сгусток тьмы под рёбрами. Тоска, что вползает в тебя и никуда не уходит. Глухая, липкая, как старая паутина.

Он сжал зубы.

— Блядь. Даран снова опаздывает.

— Просил же прийти раньше. Ему-то спуститься проще. У него времени — вечность, а мне нужно, кроме времени, ещё и усилия приложить. А мне ужасно лень, — пробормотал Артём, всё ещё уставившись в потолок.

— Именно так, — раздался голос из темноты.

Артём не удивился. Медленно повернул голову.

Даран стоял, опершись плечом о дверной косяк. Он был одет в джинсы, красные Dr. Martens и белую футболку с надписью "душнила" — что было крайне необычно для него. При первой встрече на нём был дорогущий костюм. Ростом он был под стать Артёму, с крепким телосложением и взъерошенными фиолетовыми волосами. Улыбка не сходила с его лица, будто он был рад этой встрече куда больше, чем следовало бы.

— Мужик, ты где шлялся?

— Непредвиденные обстоятельства, — отозвался тот.

Артём усмехнулся. Устало, безрадостно. Глаза прищурены, но в них не злость — ожидание. Словно каждое новое появление Дарана требует от него чуть больше сил, чем предыдущее.

— Ты это брату своему скажи. От него у меня паника на клеточном уровне. Серьёзно, как ваш старик создал такое чудовище?

Пауза. Даран чуть хмурится, но без злобы.

— Следи за языком. Он моя семья. Тебе стоит выбирать выражения. Со мной ещё ладно, но не вздумай в таком тоне общаться с кем-то ещё из них. Они не поймут.

Артём медленно поднимается, идёт на кухню.

Открывает ящик. Достаёт сигарету. Щёлк — огонек вспыхивает в полумраке.

— Ты же бросил, — голос Дарана звучит с легкой иронией.

— А ты меня в угол поставь, мамочка.

Он выдыхает дым, натягивает чёрную футболку. Потянулся, треснули позвонки.

— Всё. Время. Открывай врата, — сказал, торопливо, Даран.

— Ну надо же, ещё пять минут назад господин "невозмутимость" никуда не торопился, а сейчас подгоняет бедного, слабого человека, — буркнул Артём, не сдержавшись.

— И это мне говорит человек, что идёт на встречу с высшими существами в тапках с зайцами? — хмыкнул Даран. — Бедный, слабый человек уверен в себе больше, чем кто-либо ещё, кого я знал.

— Они мне удачу приносят. Слышал историю про кроличью лапку? — парировал Артём.

— Слышал, потому что я там был. И я тебе её рассказал! — фыркнул Даран.

— Ладно, ты не распыляйся зазря. Нам делом надо заняться, — усмехнулся Артём.

Артём выставляет правую руку. Воздух дрожит. Как будто в комнате стало жарко, и стены начали плыть. Рябь пробегает по воздуху, медленно сгущаясь.

Жаркий ветер ударил в лицо. Ощущение, что всё в пространстве перестраивается.

Герои сделали несколько шагов навстречу ветру. Перед их взглядом был огромный пустой зал, больше напоминающий стадион.

Артём в синих домашних штанах и в тапках с зайцами выглядел максимально пафосно. Сигарета в зубах только добавляла комичности происходящему.

Стены и пол были выложены грубым камнем. Поверхность покрывали древние узоры, руны и слова на мёртвых языках, будто кто-то пытался законсервировать время. Местами стояли высокие напольные подсвечники, чьи огоньки дрожали и отбрасывали длинные, беспокойные тени. Иногда свет касался угла помещения, где среди пыли и обломков виднелись остатки человеческих костей — будто предупреждение для тех, кто не должен был сюда попасть.

Пройдя вперёд приличное расстояние, перед Артёмом и Дараном из темноты показались врата.

Высотой в пять этажей. Массивные. Тёмные. Покрытые рунами, от которых веяло древностью. Они были настолько массивными, что в голове Артёма не возникало даже идеи, что кто-то сможет их сдвинуть руками. Он затаил дыхание, просто ожидая того, что будет дальше.

— Мы на месте, — произнёс Артём.

— Вижу. — Даран склонил голову, будто что-то высчитывал в себе.

— Можно я попробую? Мне кажется, что уже могу, — произнёс Артём.

— Ты ещё не дорос, — ответил Даран. — Тут важно понимание. Каждый открывает эту дверь по-своему, всё зависит от твоей сильной стороны. Ты же пока не раскрыл свой потенциал. Так что, всё, что ты можешь попробовать — это стоять, смотреть и не мешать мне.

С этими словами он попрыгал на носках, подняв при этом руки вверх и взяв их в замок. Прошептал несколько фраз на латыни и приподнял руку. Всё это выглядело так, будто время замедлилось — как в замедленной съёмке. И тут пространство дёрнулось. Врата стали открываться с шумом, треском старости и натужности от своего веса. Изнутри повеяло холодом. Было ощущение, что воздух стал гуще.

Перед Артёмом открылась небольшая комната — по сравнению с предыдущей, она казалась крошечной. Архитектура осталась той же: грубый камень, холодные стены, но теперь с выразительными элементами — по бокам висели головы Медведя и Дракона, как живые, застывшие в вечной настороженности — будто охраняли покой помещения.

В центре стоял массивный стол. Он вряд ли смог бы вместить больше шести человек, но своим видом говорил об обратном — будто в нём таился вес истории. Несмотря на явную древность, стол выглядел так, словно только вчера вышел из рук мастера. Толстая, будто литая, столешница вызывала у Артёма ощущение, что она выдержит удар не только слона, но и, возможно, самого Дарана в дурном настроении.

— Ахренеть, голова дракона... — пронеслось в голове Артёма. — Даже не думал, что когда-нибудь смогу увидеть хотя бы голову, не то что всего целиком. D, конечно, рассказывал мне про них, но я думал, он прикалывается.

Тень слегка шевельнулась, и навстречу им вышла статная фигура. Волосы — светлые, глаза — голубые. Ростом он был около двух метров, с широкими плечами и телосложением, напоминающим Атланта. Он улыбался — спокойно, почти дружелюбно.

— Здравствуйте, господа, — произнёс он. — Брат, — добавил, глядя на Дарана с заботливым выражением. Затем его взгляд переключился на Артёма. — Артём, рад познакомиться.

В его глазах был неподдельный интерес.. Ни огня. Ни грома. Ни вспышек. Только ощущение.

Спокойствия. "Атлант" явно располагал к себе.

— Если бы я не знал, кто он такой, даже не почувствовал бы подвоха, — мелькнуло у Артёма. — Нужно сосредоточиться и говорить только по делу. Артём, соберись. Любое неосторожное слово может тебя же нагнуть. Так что будь серьёзней.

— Здравствуй, Старший брат. Мы почти не опоздали, — сказал Даран, присаживаясь рядом.

В тени стояла ещё одна женская фигура. Она вышла на свет — шаги её были мягкими, почти неслышными, как будто воздух сам расступался перед ней. Девушка была поразительно красива. Прямые, иссиня-чёрные волосы свободно спадали до талии, с лёгким блеском, словно впитали в себя лунный свет. Кожа — бледная, почти фарфоровая, подчёркивала резкие, но гармоничные черты лица. Высокие скулы, тонкий прямой нос и губы, казавшиеся вылепленными с идеальной точностью.

Но главное — глаза. Глубокие, ледяные, цвета горного льда, они смотрели не просто на собеседника, а будто сканировали, разрезали на части, проникали внутрь. Ни тени доброжелательности, ни улыбки. Лишь спокойная, холодная сосредоточенность.

Фигура — стройная, грациозная, уверенная. Платье из плотной чёрной ткани облегало тело, подчёркивая хрупкость, которая на деле казалась обманчивой.

"Атлант" присел во главу стола и пригласил гостей жестом — медленно провёл рукой, указывая на свободные места.

— Нам необходимо обсудить, как так вышло, что вы двое умудрились начать войну между двумя расами? — произнёс он спокойно, но с отчётливым нажимом.

— И впрямь... как? — мысленно откликнулся Артём. — Как я оказался среди всех этих существ, на границе с реальностью?

Кажется, всё началось ещё в подростковом возрасте. А точно — когда я встретил Коляна...

Конец главы 1.