Глава 70. Студия
Глава 70. Студия
4 апреля 2070 года. 10:18.
Музыка вырвала Кая из сна. Глухой бас мягко пульсировал сквозь стены спальни, а поверх него ложился вокал Рей. Она раз за разом прогоняла одну и ту же строчку, пытаясь нащупать нужную интонацию, и каждый новый дубль едва заметно отличался от предыдущего.
Кай открыл глаза и скосил взгляд. Соседняя половина кровати давно остыла — судя по внутреннему хронометру, Рей встала почти два часа назад. Полежав ещё с десяток секунд, он сел, провёл ладонями по лицу и посмотрел на закрытую дверь.
Стоило ему проснуться, как в голове тут же ожил голос Лилит:
— Доброе утро.
Кай замер.
«Ты давно это репетировала?»
— С вечера, — без запинки отозвалась Лилит. — Люди регулярно используют эту приветственную фразу после пробуждения, поэтому я решила интегрировать её в свою модель общения.
«Логично».
Лилит выдержала небольшую, явно просчитанную паузу, после которой слегка обиженно добавила:
— Обычно собеседник отвечает аналогично.
Кай усмехнулся.
«Доброе утро, Лилит».
— Спасибо.
Он поднялся с кровати. После ночной работы тело чувствовало себя на удивление отлично. Контур сандевистана давно остыл до штатных температур, системы внутреннего охлаждения работали ровно, а нейронная нагрузка вернулась к зелёным значениям. Следы чужой заводской крови, въевшийся запах пороха и химической дряни Кай смыл ещё ночью, сразу как вернулся.
Рей прекрасно знала, что после визита в «Посмертие» он поехал закрывать контракт. Этого ей было вполне достаточно. За долгое время рядом у них выработалось негласное, но железобетонное правило: домой Кай возвращается сам, а вся грязь и детали работы остаются за порогом. Рей интересовало только то, цел ли он. Количество трупов, траектории ударов клинка и архитектура очередной устроенной им бойни принадлежали совсем другой части его жизни, куда она не лезла.
В гостиной музыка зазвучала громче. Кай вышел из спальни.
Рей стояла возле кухонного острова в коротких домашних шортах и безразмерной футболке. В одной руке она держала кружку с кофе, а большим пальцем другой прокручивала текст на планшете. Люси сидела напротив, меланхолично жуя тост.
Из потолочных динамиков снова полился фрагмент новой песни. Рей вслушивалась пару секунд, а затем раздражённо ткнула в экран, останавливая запись.
— Здесь дыхание вообще херовое. Слишком рано добираю воздух перед второй строкой, из-за этого конец фразы откровенно проседает.
Люси проглотила кусок тоста и пожала плечами:
— Не знаю, я услышала абсолютно нормальный кусок песни. Видимо, именно поэтому мне живётся куда спокойнее, чем тебе.
Рей посмотрела на неё поверх планшета долгим взглядом.
— Вот поэтому ты и слушаешь музыку как обыватель, а я потом сижу четыре часа и пытаюсь вырезать полсекунды, которые меня бесят.
— Спасибо на добром слове.
— Я не издеваюсь, я ставлю диагноз.
Кай подошёл к кофемашине.
— Доброе утро.
Рей моментально вскинула голову, оценивающе пробежавшись по нему взглядом.
— О, живой. Раз ты ходишь ровно и нигде ничего критически важного не искрит и не дымится, делаю вывод, что ночной контракт прошёл нормально?
— Ага. Всё штатно.
Рей удовлетворённо кивнула и тут же вернулась к своему планшету. Вопрос был закрыт.
Кай налил себе кофе и привычно прислонился бедром к столешнице.
— И что за трек ты мучаешь с самого утра?
— Второй с нового альбома. Хочу сегодня переписать две дорожки для расширенной версии, пока ещё чётко слышу в голове, что именно меня там раздражает.
Кай сделал неторопливый глоток.
— Прямо сегодня?
Рей медленно подняла на него глаза.
— Да. И ты едешь со мной.
Кружка замерла в миллиметре от губ Кая.
— С чего вдруг?
— Первая версия ответа — «потому что я так сказала», но ты сейчас начнёшь докапываться до логики. Поэтому сразу перейдём ко второй: я просто хочу, чтобы ты был рядом.
Кай приподнял брови.
— А вот это уже серьёзный аргумент.
Люси тихо прыснула, пряча улыбку за остатками тоста. Рей положила планшет на стол и вздохнула.
— У меня сегодня запись, потом фотосъёмка, потом встреча с агентством и какая-то рекламная херня, которую мне вчера минут сорок втирали словами, придуманными специально для ублюдков в очень дорогих костюмах. Мне там жизненно необходим хотя бы один человек, способный посмотреть на весь этот цирк и честно сказать, когда окружающие начинают нести откровенную хуйню.
Кай обдумал услышанное.
— Причина принимается. Значит, еду.
Он повернулся к Люси, но та мгновенно выставила перед собой ладони.
— Даже не смотри на меня. Можешь своим взглядом меня сюда не приплетать. Вчера я свою смену с тобой уже отработала, сегодня у меня свои дела. Так что пусть Рей развлекается.
Рей наставила на неё планшет, как пистолет.
— Предательница.
Люси довольно оскалилась.
— Это называется справедливое распределение ресурсов.
Кай перевёл взгляд на Рей, которая ответила ему победной улыбкой.
— Иди собирайся.
— Я, вообще-то, уже готов.
Взгляд Рей медленно опустился на его растянутые домашние штаны.
— Ну да, конечно. Студия будет в эстетическом шоке.
11:46.
Студийный комплекс располагался в западной части Уэстбрука, подминая под себя три верхних этажа бывшего корпоративного центра. Кай бывал здесь и раньше, но его визиты обычно проходили по одному сценарию: он довозил Рей, поднимался с ней до закрытой зоны, перекидывался парой дежурных фраз с охраной и исчезал по своим делам.
Но сегодня возле лифта Рей буквально вцепилась ему в рукав куртки.
— Сразу предупреждаю на берегу: сегодняшний маршрут заканчивается внутри студии.
Кай перевёл взгляд на её сжатые пальцы.
— Я вроде пока никуда и не сбегал.
— Именно поэтому я держу тебя заранее. На всякий случай.
— Уровень доверия просто зашкаливает.
— Он сформирован годами тщательных наблюдений, — парировала она.
Охрана на входе узнала их обоих. Здоровяк в костюме пропустил Рей, затем перевёл взгляд на Кая, чуть напрягся по привычке и молча открыл второй турникет.
— Добрый день, госпожа Рей. Господин Кай.
Кай ограничился коротким кивком. Когда бронированные стеклянные створки закрылись за их спинами, Рей довольно улыбнулась.
— Видишь? Ты уже даже здесь стал частью интерьера.
— Как-нибудь переживу.
— Прогресс налицо.
Внутри студии кипел привычный управляемый хаос. Какие-то люди таскали кофры с оборудованием, два техника отчаянно спорили возле распределительного пульта, а ассистентка Рей умудрялась вести два разговора по разным каналам связи, параллельно указывая кому-то дорогу пальцем. В дальней комнате было видно, как фотограф матерится, выставляя свет для предстоящей съёмки.
А на центральной стене холла висело огромное, от пола до потолка, изображение обложки нового альбома.
Кай остановился как вкопанный. Тот самый мужской силуэт, стоящий за спиной Рей. Катана. Знакомый разворот плеч. Специфическая боевая стойка. Пропорции тела. В таком гигантском формате сходство бросалось в глаза не просто сильно — оно буквально било по лицу.
Рей, как ни в чём не бывало, продолжила идти вперёд, старательно удерживая на лице маску абсолютной невозмутимости. Кай посмотрел ей в спину.
— Удобно.
Она слегка обернулась.
— Ты о чём?
— О том, что теперь эта хуйня размером с ебаную стену.
— Альбом уже вышел в релиз, — невинно пожала плечами Рей. — Агентство почему-то свято уверено, что обложку очень полезно показывать людям в максимальном размере.
Кай снова уставился на силуэт. Лилит, которой он всё ещё оставлял открытым доступ на чтение зрительного и аудиопотока, мгновенно ожила в нейроинтерфейсе:
— Сравнение геометрии изображения на стене с твоими реальными физическими пропорциями даёт совпадение примерно в семьдесят шесть процентов. Увеличенный формат позволил мне точнее оценить положение плечевого пояса и длину конечностей.
«Я, блять, и так помню, как я выгляжу».
— Я просто решила уточнить результат, — невозмутимо отозвалась Лилит.
«Крайне полезная информация, спасибо».
Рей тем временем уже скрылась за тяжёлой дверью центральной аппаратной, и Каю ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Внутри их встретил Леон — звукорежиссёр лет сорока с длинными волосами, стянутыми в хвост на затылке. На его запястьях болталось столько браслетов, что каждое движение сопровождалось тихим металлическим лязгом.
— Рей, святые угодники, наконец-то. Я уже начал подозревать, что твои четыре минуты опоздания превратятся в полноценную творческую катастрофу, — запричитал он.
Рей небрежно швырнула сумку на свободное кресло.
— Леон, успокойся. Я прекрасно знаю, что четыре минуты в твоей персональной вселенной приравниваются к часовому простою.
Леон открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду, но тут его взгляд сфокусировался на Кае. Челюсть звукорежиссёра щёлкнула. Он посмотрел на Рей, потом снова на Кая, сглотнул и выдал:
— А.
Кай неторопливо подошёл к пульту и опёрся о него рукой.
— Очень глубокая мысль. Что конкретно означает это твоё «а»?
Леон внезапно нашёл невероятно увлекательным какой-то тумблер на микшере и начал напряжённо его разглядывать.
— Просто... элемент неожиданности.
Кай посмотрел через открытую дверь на гигантский постер в холле. Потом перевёл тяжёлый взгляд обратно на звукорежиссёра.
— Ты участвовал в создании визуала для альбома?
— Визуалом занимался сторонний подрядчик от агентства, — выпалил Леон со скоростью пулемёта.
Кай слегка прищурился.
— Ты уже начал защищаться, хотя я даже не приступал к допросу.
Леон медленно, с неохотой повернулся к нему.
— У меня просто хорошо развита интуиция на неприятные разговоры.
— Ну тогда угадай мой следующий вопрос, раз такой умный. Кто делал финальную версию макета?
Леон тяжело сглотнул.
— Подрядная студия. Их арт-директор работал напрямую через маркетологов агентства.
— Имя?
— Мне придётся лезть в логи и искать в документах...
Кай перевёл взгляд на Рей. Та сцепила руки за спиной и с невероятным увлечением изучала акустический поролон на потолке, словно видела его впервые в жизни.
Кай кивнул в сторону двери.
— Там на обложке я?
Леон застыл как статуя. Затем, тщательно взвешивая каждое слово, произнёс:
— Формально, юридически и технически, там изображён некий собирательный мужской образ. Он выстроен исключительно под общую мрачную концепцию альбома.
— Слово «формально» мне в этом предложении нравится больше всего, — хмыкнул Кай.
Рей не выдержала первой и рассмеялась. Леон посмотрел на неё взглядом, полным искренней боли и упрёка.
— Рей, ты могла хотя бы намекнуть, что приведёшь его именно сегодня?
— Если бы я предупредила, было бы не так весело смотреть на твою реакцию.
Кай развернулся к ней.
— То есть, ты заранее знала, что этот разговор состоится.
Она подошла ближе и мягко, но настойчиво подтолкнула его ладонью в сторону дивана.
— Я просто хорошо тебя знаю. Этого оказалось достаточно. А теперь садись, мне надо работать, потому что Леон сейчас на нервной почве окончательно потеряет способность сводить треки.
— Вот тут я подписываюсь под каждым словом, — поспешно закивал звукорежиссёр.
Кай опустился на мягкий кожаный диван, не сводя глаз с Леона.
— Мы к этой теме ещё вернёмся.
Леон обречённо вздохнул:
— Вот этого я и боялся.
12:09.
Рей зашла в вокальную кабину, отгородившись от аппаратной толстым слоем звукоизоляционного стекла. Леон устроился в своём кресле за пультом, а Кай сел чуть позади него, вытянув ноги. Свою маску и куртку он сбросил в комнате для персонала. Внутри закрытого контура студии его лицо никого не шокировало, а местная система безопасности ещё на входе зафиксировала лицо, походку и доступную внешнюю биометрию.
Из мониторов полилась музыка. Сначала густой, вибрирующий синтезатор. Затем подключились ударные и плотный бас. Рей закрыла глаза, поймала ритм и начала петь.
Кай слушал спокойно, расслабленно откинувшись на спинку дивана. Лилит в голове тоже притихла — он понял это по тому фоновому вакууму, который всегда образовывался, когда она переставала сыпать данными.
Рей закончила первый куплет. Леон остановил дорожку и нажал кнопку связи с кабиной.
— Последняя фраза сильно отвалилась от ритма. Ты специально оттянула её назад?
Рей стянула один наушник.
— Да. Хотела создать ощущение эмоционального провала перед переходом в бридж.
Леон покачал головой.
— Тогда у нас получился провал в самом прямом смысле слова. Давай ещё дубль, и чуть меньше тяни окончание, иначе мы теряем грув.
Через стекло было отлично видно, как Рей показала ему средний палец.
— Спасибо за деликатную критику, Леон.
— За мою деликатность агентство мне не доплачивает. Погнали.
Она вернула наушник на место. Второй дубль. Третий. На четвёртом Рей сама вскинула ладонь.
— Стоп. Тормози. Давай возьмём прямо с начала припева. Меня снова несёт, я слишком рано залетаю в первую строчку.
Леон молча отмотал таймлайн и поставил метку. Музыка пошла заново.
Именно в этот момент в голове Кая снова возник голос Лилит:
— Я фиксирую изменения в твоей сердечной деятельности.
Кай даже не моргнул, продолжая смотреть на девушку за стеклом.
«Бывает».
— Эта реакция напрямую коррелирует с вокалом Рей. Твоя частота сердечных сокращений и ещё несколько физиологических маркеров сейчас превышают те значения, которые я фиксировала, когда ты слушал студийную запись этой же композиции дома.
Кай едва заметно улыбнулся.
«Сейчас она поёт вживую. Разница очевидна».
— Акустическая разница в частотах и резонансе объясняет лишь малую часть реакции, — настаивала Лилит.
«И к чему ты клонишь?»
— Я пытаюсь классифицировать остальную часть причины.
Кай смотрел, как Рей привычным жестом заправила выбившуюся прядь за ухо, поправила микрофон и приготовилась к новому броску на сложный кусок.
«Ответ простой. Потому что это Рей».
Лилит зависла на долю секунды, обрабатывая вводные.
— Ты назвал объект воздействия. Но механизм самой реакции для меня остаётся слишком сложным для полного понимания.
«Так и должно быть».
— Объясни.
Кай опёрся локтем о подлокотник, подперев подбородок.
«Некоторые вещи человек сначала чувствует на физическом уровне. Правильная формулировка того, что это было, приходит намного позже. Иногда на это уходят годы».
— Это связано с концепцией эмоциональной привязанности?
«В том числе».
За стеклом Рей сделала глубокий вдох. Ударил припев. На этот раз её голос раскрылся на полную мощность, заполнив всю аппаратную. Леон замер, забыв про фейдеры на пульте. Ассистент у стены поднял взгляд от своих проводов. Девушка, до этого яростно печатавшая что-то в планшете, застыла с открытым ртом.
Лилит молчала до самого конца трека. Когда последний аккорд растворился в тишине студии, её голос зазвучал снова — на этот раз чуть тише обычного:
— Думаю, теперь моя поведенческая модель стала немного точнее.
Кай мысленно усмехнулся.
«Уже неплохо».
— Но полное логическое описание этого феномена у меня всё ещё отсутствует.
«Вот теперь ты понимаешь в людях ещё больше. Добро пожаловать в клуб».
Лилит снова погрузилась в вычисления. Рей сняла наушники и через стекло посмотрела прямо на Кая, вопросительно приподняв бровь.
Он молча показал ей большой палец.
Рей расплылась в довольной улыбке. Через доступную базовую телеметрию Лилит моментально зафиксировала очередной скачок пульса у Кая, но на этот раз комментировать ничего не стала.
Кай это заметил.
«Учишься».
— Да.
14:31.
Настоящий ад начался после записи вокала. Стартовала фотосъёмка. Кай довольно быстро осознал, что утренняя студийная духота была лишь лёгкой разминкой.
Рей бесконечно меняла шмотки. Фотограф, суетливый парень с аугментированными глазами, постоянно двигал софиты. Приходящий продюсер менял концепцию на ходу, а представители агентства периодически вмешивались и рушили вообще всё, что было выстроено до них.
Кай уже минут сорок сидел на банкетке у стены, меланхолично наблюдая, как девять взрослых, серьёзных людей до хрипоты спорят о том, куда направить один-единственный прожектор.
— Смещение источника света на двадцать сантиметров влево изменит угол падения тени на нижней челюсти объекта приблизительно на пять градусов, — сухо проинформировала Лилит.
«Только тебя мне тут не хватало».
— Я просто пытаюсь объяснить логическую причину их конфликта.
«Ты делаешь этот пиздец ещё страшнее».
Рядом с Каем мягко опустился мужчина в идеально скроенном корпоративном костюме. Итан Моррис, один из старших менеджеров Рей. Кай пересекался с ним пару раз и запомнил этого типа исключительно благодаря его таланту говорить о гигантских суммах денег так, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра.
Итан положил на колени тонкий планшет.
— Раз уж вы сегодня почтили нас своим присутствием, Кай, я хотел бы воспользоваться этой редкой возможностью и обсудить одну вещь напрямую. Без посредников.
Кай повернул к нему голову.
— Ну попробуй.
Итан смахнул пальцем экран, разворачивая перед ним голографическую статистику. Поползли графики, цифры прослушиваний, отчёты по продажам, индексы цитируемости и кривые вовлечённости аудитории. Кай пожалел, что вообще открыл рот, уже на третьей секунде.
Менеджер элегантно ткнул пальцем в один из пиков на графике.
— После релиза альбома обсуждение обложки превратилось, по сути, в стихийную рекламную кампанию. Сетевая публика активно сравнивает мужской силуэт на фоне с вами, и эти теории множатся каждый час.
— Потому что это и есть я.
Менеджер профессионально проигнорировал прямое заявление.
— Наше агентство пока сохраняет официальную позицию неопределённости. В данный момент интрига работает на нас гораздо эффективнее, чем прямое подтверждение.
Кай чуть развернулся к нему всем корпусом.
— Вот эта твоя формулировка звучит крайне подозрительно.
Итан позволил себе вежливую, едва заметную полуулыбку.
— Факт в том, что само упоминание вашего имени генерирует колоссальный трафик. После того инцидента со Смэшером вы стали фигурой, узнаваемой далеко за пределами кругов наёмников. Рей сейчас на абсолютном пике своей карьеры. А желтая пресса и фанаты давно связывают вас вместе. Если сложить всё это, мы получаем невероятно сильную медийную историю.
Кай молчал, буравя его взглядом. Итан правильно считал сигнал — прелюдию пора заканчивать.
— Агентство хотело бы крайне осторожно, дозированно использовать эту ассоциацию в рамках нашей новой рекламной кампании.
Рей, стоявшая метрах в десяти на фоне хромакея, пока фотограф ковырялся в настройках линзы, уловила последнюю фразу. Она мгновенно повернула голову.
— Итан.
Менеджер примирительно поднял ладонь.
— Рей, я лишь озвучиваю идею. Финальное решение в любом случае останется исключительно за вами обоими.
Кай хмыкнул.
— И как именно вы собираетесь меня «использовать»?
— Исключительно визуально, — поспешил успокоить Итан. — Тот же силуэт на заднем плане. Возможно, пара постановочных фотографий с вашей узнаваемой фигурой, но так, чтобы лицо оставалось вне фокуса. Как вариант — короткое камео в рекламном тизере: ваша маска, катана, характерная боевая пластика. Что касается публичного статуса ваших личных отношений — он останется ровно в той форме секретности, которую выберете вы сами. Мы туда не лезем.
Кай пару секунд переваривал сказанное.
— То есть, по факту, я просто становлюсь частью декораций для её клипов.
Итан ни на секунду не смутился.
— Я бы назвал это «важной частью визуальной концепции кампании».
— Те же яйца, только у твоей формулировки зарплата выше.
Рей подошла ближе, уперев руки в бока.
— Итан, я же русским языком заранее сказала вашему отделу: шанс получить от него согласие напрямую зависит от того, насколько быстро вы перейдёте к цифрам.
Менеджер поправил манжету.
— Твоя точная цитата звучала как «он почти наверняка пошлёт вас нахуй, хотя конкретная сумма способна изменить последовательность событий».
Кай повернулся к костюму.
— И сколько?
Рей демонстративно закатила глаза.
— Вот. Именно об этом я вам и говорила.
Итан, почувствовав, что дверь приоткрылась, мгновенно перешёл в режим торговца.
— Формат нашего сотрудничества сильно влияет на итоговую стоимость. Но если мы говорим о полноценной кампании с ограниченной лицензией на использование вашего образа, стартовая сумма начинается от полутора миллионов эдди.
Кай замолчал. В голове щёлкали калькуляторы.
Рей ткнула его пальцем в плечо.
— У тебя прямо на лице написано, как ты считаешь нули.
— Полтора миллиона из воздуха — это нормальный повод посчитать нули.
— У тебя на счетах денег больше, чем капитализация некоторых корпоративных субподрядчиков, — фыркнула она.
— Именно поэтому они у меня до сих пор и есть.
Итан уже вывел на экран блок с юридическими сносками.
— Лицензионный договор можно прописать в максимально жёстких рамках. Мы фиксируем конкретную рекламную кампанию, точные сроки проката и утверждаем перечень визуальных материалов. Любое использование вашего настоящего имени, попытки взять у вас интервью или выпуск побочной продукции будут требовать отдельного согласования. Никакой самодеятельности.
Кай посмотрел на Рей, ища поддержку.
— А тебе самой эта идея как?
Она пожала плечами.
— Честно? Мне просто смешно. Агентство уже месяц рвёт на себе волосы, пытаясь как-то монетизировать эти слухи. В глобальном смысле для моей карьеры эта кампания — приятный медийный буст, но моя жизнь от неё не зависит. Так что решай сам. Если тебе претит торговать лицом — я прямо сейчас закрою эту тему раз и навсегда.
Кай ещё раз скользнул взглядом по цифрам на планшете Итана.
— Допустим, мы согласимся. Что лично я получу с этого, помимо денег?
Рей мгновенно расплылась в ехидной улыбке.
— Уникальную возможность каждый день слушать от меня шутки про то, что ты официально стал частью мебели на моих концертах.
Кай задумчиво потёр подбородок.
— Звучит как очень весомый аргумент против сделки.
— Я знала, что ты оценишь перспективу.
Итан деликатно кашлянул, привлекая внимание.
— В таком случае, я могу дать юристам отмашку готовить проект договора?
Кай ткнул в него пальцем.
— Готовь. Но запомни условия: использование образа строго в рамках одной кампании и на чётко оговорённый срок. Если кто-то в агентстве решит выпустить хоть один лицензированный кусок мерча — это новый договор и отдельные деньги. Фигурки, футболки, кружки, постеры, ебаная еда, напитки — каждая мелочь проходит через мою личную проверку.
— Разумеется, господин Кай. Всё будет оформлено по высшему стандарту.
Кай чуть прищурился, глядя менеджеру прямо в глаза.
— Особенно лапша. За лапшу спрошу отдельно.
Рей удивлённо уставилась на него.
— Какая ещё лапша?
Кай понял, что сболтнул лишнего, примерно через полсекунды.
— Долгая история. Забудь.
Но Рей уже хищно улыбалась.
— О нет, дорогой. Теперь ты просто обязан мне её рассказать.
Он посмотрел на Итана, но тот с невероятным профессионализмом делал вид, что изучает потолок и вообще отсутствует в этой реальности.
16:18.
Когда съёмочный процесс наконец свернули, Рей доплелась до дивана и буквально рухнула рядом с Каем, вытянув ноги.
— Всё. Я кончилась. Мой организм официально запрашивает срочную эвакуацию.
Кай с усмешкой посмотрел на её измученное лицо.
— Как-то ты быстро сдалась сегодня.
Она бессильно откинула голову на спинку дивана.
— Попробовал бы ты провести пять часов в комнате, где каждому человеку от тебя что-то нужно: кому-то песню перепеть, кому-то сфоткаться, кому-то подпись поставить, выдать нужное настроение, красивое лицо или правильную интонацию. Они высасывают душу.
— Добро пожаловать в мой мир. Теперь понимаешь, как я работаю?
Рей повернула к нему голову.
— В твоей работе люди обычно стреляют в ответ.
— Иногда это значительно упрощает процесс коммуникации.
Она фыркнула и, не заморачиваясь, положила голову ему на плечо. Мимо прошмыгнуло несколько техников. Один из ассистентов бросил на них быстрый взгляд. Фотограф это заметил. Итан тоже всё видел. Но никто не сказал ни слова.
Публичный статус отношений певицы Nova Rei и легендарного наёмника продолжал существовать в серой зоне догадок и сетевых сплетен, но внутри её постоянной команды всё давно было предельно прозрачно. Люди из её окружения видели достаточно, чтобы отключить режим удивления.
Лилит, всё это время читавшая разрешённый ей зрительный поток Кая, подала голос:
— Этот жест со стороны Рей имеет сразу несколько возможных социальных паттернов. Я фиксирую высокую вероятность того, что физическая усталость, потребность в близости, демонстрация уязвимости и привязанность проявляются одновременно.
Кай мысленно ответил:
«Всё сразу, Лилит. Тут не нужно выбирать что-то одно».
— Принято.
Рей, лежавшая с закрытыми глазами, внезапно спросила:
— О чём вы там опять шепчетесь?
Кай скосил на неё взгляд.
— Ты уже научилась выкупать мои внутренние диалоги по лицу?
— Ага. У тебя в такие моменты появляется специфическое выражение лица... Как у человека, которому прямо в мозг только что загрузили таблицу с десятком лишних столбцов.
Лилит тут же педантично вставила свои пять копеек:
— Если факт нашего общения заметен внешне, значит, для скрытности тебе требуется дополнительный контроль над микромимикой.
«Уже поздно прятаться».
Вслух Кай ответил Рей:
— Она изучает человеческую жестикуляцию и поведение.
Рей приоткрыла один глаз.
— И какой же вердикт вынесла ИИ моей голове на твоём плече?
— Сказала, что ты используешь меня в качестве анатомической подушки.
— Потрясающе. Великий искусственный разум семимильными шагами приближается к разгадке тайн человечества.
Лилит не унималась:
— Моя изначальная формулировка содержала гораздо больше переменных факторов!
«Ничего, пусть живёт с сокращённой версией».
Рей мягко улыбнулась и снова закрыла глаза.
— Передай ей, что её анализ абсолютно точен.
Оставшиеся сорок минут они потратили на блиц-встречу с Итаном, корпоративным юристом и продюсером. Каю выкатили предварительные условия контракта. Три месяца проката. Жёсткие рамки. Любой чих за пределами утверждённого пакета — через дополнительные бумажки. Настоящее имя Кая и статус их отношений с Рей в пакет не входили и оставались табуированными темами.
Итан скинул черновик контракта на личный агент Кая. Решение пока висело в воздухе — Кай собирался вчитаться в каждую запятую, а потом, скорее всего, найти параноидального юриста, чтобы тот прочитал документ ещё раз, но уже за деньги.
17:03.
Они покинули студию через закрытый подземный паркинг. Как только двери «Квадры» захлопнулись, отсекая гул вентиляции, внутри повисла приятная тишина. Но Рей почти сразу активировала планшет, нырнув в рабочие чаты.
Кай завёл двигатель, слушая утробный рык мотора.
— Серьёзно? Ты продолжаешь работать даже в машине?
— Пиарщики уже слили первые превьюшки с сегодняшней съёмки. Знаешь, эти люди в агентстве получают свои конские зарплаты исключительно за ту скорость, с которой они успевают пустить материал в оборот до того, как я начинаю его искренне ненавидеть.
Кай вывел машину с парковочного уровня на пандус. Лилит в голове тактично молчала.
Спустя пару минут Рей повернула экран планшета к нему.
На глянцевой фотографии она позировала у панорамного окна студии, залитого светом. А в глубине кадра, за толстой стеклянной перегородкой аппаратной, просматривалась мужская фигура. Силуэт был намеренно размыт расфокусом камеры, лицо превратилось в пятно из-за игры света, но широкие плечи, характерный рост и рукоять катаны читались безошибочно.
Кай бросил короткий взгляд на экран, выруливая на трассу.
— Фотограф уверяет, что это случайный кадр?
Рей хитро улыбнулась.
— Божится, что это исключительно порыв художественного вдохновения.
— Ну да, охотно верю.
— Я ему тоже «поверила», — рассмеялась она.
Кай хмыкнул, вдавливая педаль газа. Рей убрала планшет.
За тонированными стёклами спорткара проносился вечерний Найт-Сити. Гудели забитые машинами магистрали, в небе мельтешили рекламные дроны, город погружался в привычную неоновую пробку. Где-то в сети прямо сейчас разгоралась очередная локальная медийная война вокруг популярной певицы и её таинственного спутника — крошечная искра, которой суждено было раствориться в тысячах других историй этого мегаполиса.
Кай не знал, что на другом конце города этот «случайный» снимок уже был загружен совсем в другую систему.
17:41.
Недостроенная башня Арасаки. Один из нижних служебных уровней, уже введённых в эксплуатацию. Сектор аналитики.
Женщина в строгом корпоративном костюме сидела в полутьме перед каскадом из трёх мониторов. На центральном экране был развёрнут детальный профиль: NOVA REI. Сценический псевдоним. Гражданские идентификаторы. Структура агентства. Сводки по контрактам из коммерческих реестров и брокерских баз. Зарегистрированная недвижимость. График выступлений. Списки постоянных сотрудников и охранных подрядчиков. Финансовые связи и отдельные проводки, восстановленные корпоративными нетраннерами через доступные коммерческие узлы.
На втором экране висела длинная лента фотографий. Рей у входа в студию. Рей на закрытых мероприятиях. Рей возле своего жилого комплекса. Зернистые кадры из купленных архивов частных охранных сетей и коммерческих камер, где рядом с ней фиксировалась фигура Кая. Последним файлом система добавила сегодняшний «случайный» снимок из студии. Мужской силуэт за стеклянной перегородкой. Внутренний аналитический контур Арасаки уже сопоставил рост, пропорции, характерную катану и данные с прошлых кадров.
ВЕРОЯТНОЕ СОВПАДЕНИЕ: KAI — 86,4%
Аналитик без эмоций открыла окно рабочего задания. Исходный пакет данных спустился с уровня доступа, который был ей недосягаем.
СПЕЦИАЛЬНАЯ ОЦЕНКА.
Идентификатор запрашивающего подразделения отсутствовал. Имя инициатора было скрыто. В поле оставалась только сухая директива:
УСТАНОВИТЬ ХАРАКТЕР СВЯЗИ NOVA REI / KAI.
Спустя секунду терминал мигнул, и ниже прогрузилась вторая строка:
ОПРЕДЕЛИТЬ СТЕПЕНЬ ЛИЧНОЙ ЗНАЧИМОСТИ ОБЪЕКТА ДЛЯ CQC-00.
Пальцы женщины на мгновение зависли над голографической клавиатурой. Она вчиталась в последнее обозначение.
CQC-00.
Аналитик свернула окно и вбила идентификатор во внутренний справочник корпорации. Ответ системы вспыхнул красным почти мгновенно:
ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕМЫЙ УРОВЕНЬ АВТОРИЗАЦИИ ПРЕВЫШАЕТ ТЕКУЩИЙ.
Женщина молча смотрела на предупреждение секунды три. Затем закрыла вкладку. Её работа заключалась в сборе профиля. Причина, по которой кому-то понадобился этот пазл, скрывалась на уровнях доступа, до которых ей было очень далеко.
На третьем пустом экране появилась крупная фотография Рей. Под её лицом система автоматически сгенерировала новый пустой раздел, озаглавленный холодным корпоративным шрифтом:
ВОЗМОЖНЫЕ РЫЧАГИ ВЛИЯНИЯ.
Курсор ритмично замигал в пустоте. Аналитик пододвинулась ближе к экранам и начала заполнять досье.
4 апреля 2070 года. 10:18.
Музыка вырвала Кая из сна. Глухой бас мягко пульсировал сквозь стены спальни, а поверх него ложился вокал Рей. Она раз за разом прогоняла одну и ту же строчку, пытаясь нащупать нужную интонацию, и каждый новый дубль едва заметно отличался от предыдущего.
Кай открыл глаза и скосил взгляд. Соседняя половина кровати давно остыла — судя по внутреннему хронометру, Рей встала почти два часа назад. Полежав ещё с десяток секунд, он сел, провёл ладонями по лицу и посмотрел на закрытую дверь.
Стоило ему проснуться, как в голове тут же ожил голос Лилит:
— Доброе утро.
Кай замер.
«Ты давно это репетировала?»
— С вечера, — без запинки отозвалась Лилит. — Люди регулярно используют эту приветственную фразу после пробуждения, поэтому я решила интегрировать её в свою модель общения.
«Логично».
Лилит выдержала небольшую, явно просчитанную паузу, после которой слегка обиженно добавила:
— Обычно собеседник отвечает аналогично.
Кай усмехнулся.
«Доброе утро, Лилит».
— Спасибо.
Он поднялся с кровати. После ночной работы тело чувствовало себя на удивление отлично. Контур сандевистана давно остыл до штатных температур, системы внутреннего охлаждения работали ровно, а нейронная нагрузка вернулась к зелёным значениям. Следы чужой заводской крови, въевшийся запах пороха и химической дряни Кай смыл ещё ночью, сразу как вернулся.
Рей прекрасно знала, что после визита в «Посмертие» он поехал закрывать контракт. Этого ей было вполне достаточно. За долгое время рядом у них выработалось негласное, но железобетонное правило: домой Кай возвращается сам, а вся грязь и детали работы остаются за порогом. Рей интересовало только то, цел ли он. Количество трупов, траектории ударов клинка и архитектура очередной устроенной им бойни принадлежали совсем другой части его жизни, куда она не лезла.
В гостиной музыка зазвучала громче. Кай вышел из спальни.
Рей стояла возле кухонного острова в коротких домашних шортах и безразмерной футболке. В одной руке она держала кружку с кофе, а большим пальцем другой прокручивала текст на планшете. Люси сидела напротив, меланхолично жуя тост.
Из потолочных динамиков снова полился фрагмент новой песни. Рей вслушивалась пару секунд, а затем раздражённо ткнула в экран, останавливая запись.
— Здесь дыхание вообще херовое. Слишком рано добираю воздух перед второй строкой, из-за этого конец фразы откровенно проседает.
Люси проглотила кусок тоста и пожала плечами:
— Не знаю, я услышала абсолютно нормальный кусок песни. Видимо, именно поэтому мне живётся куда спокойнее, чем тебе.
Рей посмотрела на неё поверх планшета долгим взглядом.
— Вот поэтому ты и слушаешь музыку как обыватель, а я потом сижу четыре часа и пытаюсь вырезать полсекунды, которые меня бесят.
— Спасибо на добром слове.
— Я не издеваюсь, я ставлю диагноз.
Кай подошёл к кофемашине.
— Доброе утро.
Рей моментально вскинула голову, оценивающе пробежавшись по нему взглядом.
— О, живой. Раз ты ходишь ровно и нигде ничего критически важного не искрит и не дымится, делаю вывод, что ночной контракт прошёл нормально?
— Ага. Всё штатно.
Рей удовлетворённо кивнула и тут же вернулась к своему планшету. Вопрос был закрыт.
Кай налил себе кофе и привычно прислонился бедром к столешнице.
— И что за трек ты мучаешь с самого утра?
— Второй с нового альбома. Хочу сегодня переписать две дорожки для расширенной версии, пока ещё чётко слышу в голове, что именно меня там раздражает.
Кай сделал неторопливый глоток.
— Прямо сегодня?
Рей медленно подняла на него глаза.
— Да. И ты едешь со мной.
Кружка замерла в миллиметре от губ Кая.
— С чего вдруг?
— Первая версия ответа — «потому что я так сказала», но ты сейчас начнёшь докапываться до логики. Поэтому сразу перейдём ко второй: я просто хочу, чтобы ты был рядом.
Кай приподнял брови.
— А вот это уже серьёзный аргумент.
Люси тихо прыснула, пряча улыбку за остатками тоста. Рей положила планшет на стол и вздохнула.
— У меня сегодня запись, потом фотосъёмка, потом встреча с агентством и какая-то рекламная херня, которую мне вчера минут сорок втирали словами, придуманными специально для ублюдков в очень дорогих костюмах. Мне там жизненно необходим хотя бы один человек, способный посмотреть на весь этот цирк и честно сказать, когда окружающие начинают нести откровенную хуйню.
Кай обдумал услышанное.
— Причина принимается. Значит, еду.
Он повернулся к Люси, но та мгновенно выставила перед собой ладони.
— Даже не смотри на меня. Можешь своим взглядом меня сюда не приплетать. Вчера я свою смену с тобой уже отработала, сегодня у меня свои дела. Так что пусть Рей развлекается.
Рей наставила на неё планшет, как пистолет.
— Предательница.
Люси довольно оскалилась.
— Это называется справедливое распределение ресурсов.
Кай перевёл взгляд на Рей, которая ответила ему победной улыбкой.
— Иди собирайся.
— Я, вообще-то, уже готов.
Взгляд Рей медленно опустился на его растянутые домашние штаны.
— Ну да, конечно. Студия будет в эстетическом шоке.
11:46.
Студийный комплекс располагался в западной части Уэстбрука, подминая под себя три верхних этажа бывшего корпоративного центра. Кай бывал здесь и раньше, но его визиты обычно проходили по одному сценарию: он довозил Рей, поднимался с ней до закрытой зоны, перекидывался парой дежурных фраз с охраной и исчезал по своим делам.
Но сегодня возле лифта Рей буквально вцепилась ему в рукав куртки.
— Сразу предупреждаю на берегу: сегодняшний маршрут заканчивается внутри студии.
Кай перевёл взгляд на её сжатые пальцы.
— Я вроде пока никуда и не сбегал.
— Именно поэтому я держу тебя заранее. На всякий случай.
— Уровень доверия просто зашкаливает.
— Он сформирован годами тщательных наблюдений, — парировала она.
Охрана на входе узнала их обоих. Здоровяк в костюме пропустил Рей, затем перевёл взгляд на Кая, чуть напрягся по привычке и молча открыл второй турникет.
— Добрый день, госпожа Рей. Господин Кай.
Кай ограничился коротким кивком. Когда бронированные стеклянные створки закрылись за их спинами, Рей довольно улыбнулась.
— Видишь? Ты уже даже здесь стал частью интерьера.
— Как-нибудь переживу.
— Прогресс налицо.
Внутри студии кипел привычный управляемый хаос. Какие-то люди таскали кофры с оборудованием, два техника отчаянно спорили возле распределительного пульта, а ассистентка Рей умудрялась вести два разговора по разным каналам связи, параллельно указывая кому-то дорогу пальцем. В дальней комнате было видно, как фотограф матерится, выставляя свет для предстоящей съёмки.
А на центральной стене холла висело огромное, от пола до потолка, изображение обложки нового альбома.
Кай остановился как вкопанный. Тот самый мужской силуэт, стоящий за спиной Рей. Катана. Знакомый разворот плеч. Специфическая боевая стойка. Пропорции тела. В таком гигантском формате сходство бросалось в глаза не просто сильно — оно буквально било по лицу.
Рей, как ни в чём не бывало, продолжила идти вперёд, старательно удерживая на лице маску абсолютной невозмутимости. Кай посмотрел ей в спину.
— Удобно.
Она слегка обернулась.
— Ты о чём?
— О том, что теперь эта хуйня размером с ебаную стену.
— Альбом уже вышел в релиз, — невинно пожала плечами Рей. — Агентство почему-то свято уверено, что обложку очень полезно показывать людям в максимальном размере.
Кай снова уставился на силуэт. Лилит, которой он всё ещё оставлял открытым доступ на чтение зрительного и аудиопотока, мгновенно ожила в нейроинтерфейсе:
— Сравнение геометрии изображения на стене с твоими реальными физическими пропорциями даёт совпадение примерно в семьдесят шесть процентов. Увеличенный формат позволил мне точнее оценить положение плечевого пояса и длину конечностей.
«Я, блять, и так помню, как я выгляжу».
— Я просто решила уточнить результат, — невозмутимо отозвалась Лилит.
«Крайне полезная информация, спасибо».
Рей тем временем уже скрылась за тяжёлой дверью центральной аппаратной, и Каю ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Внутри их встретил Леон — звукорежиссёр лет сорока с длинными волосами, стянутыми в хвост на затылке. На его запястьях болталось столько браслетов, что каждое движение сопровождалось тихим металлическим лязгом.
— Рей, святые угодники, наконец-то. Я уже начал подозревать, что твои четыре минуты опоздания превратятся в полноценную творческую катастрофу, — запричитал он.
Рей небрежно швырнула сумку на свободное кресло.
— Леон, успокойся. Я прекрасно знаю, что четыре минуты в твоей персональной вселенной приравниваются к часовому простою.
Леон открыл было рот, чтобы выдать очередную тираду, но тут его взгляд сфокусировался на Кае. Челюсть звукорежиссёра щёлкнула. Он посмотрел на Рей, потом снова на Кая, сглотнул и выдал:
— А.
Кай неторопливо подошёл к пульту и опёрся о него рукой.
— Очень глубокая мысль. Что конкретно означает это твоё «а»?
Леон внезапно нашёл невероятно увлекательным какой-то тумблер на микшере и начал напряжённо его разглядывать.
— Просто... элемент неожиданности.
Кай посмотрел через открытую дверь на гигантский постер в холле. Потом перевёл тяжёлый взгляд обратно на звукорежиссёра.
— Ты участвовал в создании визуала для альбома?
— Визуалом занимался сторонний подрядчик от агентства, — выпалил Леон со скоростью пулемёта.
Кай слегка прищурился.
— Ты уже начал защищаться, хотя я даже не приступал к допросу.
Леон медленно, с неохотой повернулся к нему.
— У меня просто хорошо развита интуиция на неприятные разговоры.
— Ну тогда угадай мой следующий вопрос, раз такой умный. Кто делал финальную версию макета?
Леон тяжело сглотнул.
— Подрядная студия. Их арт-директор работал напрямую через маркетологов агентства.
— Имя?
— Мне придётся лезть в логи и искать в документах...
Кай перевёл взгляд на Рей. Та сцепила руки за спиной и с невероятным увлечением изучала акустический поролон на потолке, словно видела его впервые в жизни.
Кай кивнул в сторону двери.
— Там на обложке я?
Леон застыл как статуя. Затем, тщательно взвешивая каждое слово, произнёс:
— Формально, юридически и технически, там изображён некий собирательный мужской образ. Он выстроен исключительно под общую мрачную концепцию альбома.
— Слово «формально» мне в этом предложении нравится больше всего, — хмыкнул Кай.
Рей не выдержала первой и рассмеялась. Леон посмотрел на неё взглядом, полным искренней боли и упрёка.
— Рей, ты могла хотя бы намекнуть, что приведёшь его именно сегодня?
— Если бы я предупредила, было бы не так весело смотреть на твою реакцию.
Кай развернулся к ней.
— То есть, ты заранее знала, что этот разговор состоится.
Она подошла ближе и мягко, но настойчиво подтолкнула его ладонью в сторону дивана.
— Я просто хорошо тебя знаю. Этого оказалось достаточно. А теперь садись, мне надо работать, потому что Леон сейчас на нервной почве окончательно потеряет способность сводить треки.
— Вот тут я подписываюсь под каждым словом, — поспешно закивал звукорежиссёр.
Кай опустился на мягкий кожаный диван, не сводя глаз с Леона.
— Мы к этой теме ещё вернёмся.
Леон обречённо вздохнул:
— Вот этого я и боялся.
12:09.
Рей зашла в вокальную кабину, отгородившись от аппаратной толстым слоем звукоизоляционного стекла. Леон устроился в своём кресле за пультом, а Кай сел чуть позади него, вытянув ноги. Свою маску и куртку он сбросил в комнате для персонала. Внутри закрытого контура студии его лицо никого не шокировало, а местная система безопасности ещё на входе зафиксировала лицо, походку и доступную внешнюю биометрию.
Из мониторов полилась музыка. Сначала густой, вибрирующий синтезатор. Затем подключились ударные и плотный бас. Рей закрыла глаза, поймала ритм и начала петь.
Кай слушал спокойно, расслабленно откинувшись на спинку дивана. Лилит в голове тоже притихла — он понял это по тому фоновому вакууму, который всегда образовывался, когда она переставала сыпать данными.
Рей закончила первый куплет. Леон остановил дорожку и нажал кнопку связи с кабиной.
— Последняя фраза сильно отвалилась от ритма. Ты специально оттянула её назад?
Рей стянула один наушник.
— Да. Хотела создать ощущение эмоционального провала перед переходом в бридж.
Леон покачал головой.
— Тогда у нас получился провал в самом прямом смысле слова. Давай ещё дубль, и чуть меньше тяни окончание, иначе мы теряем грув.
Через стекло было отлично видно, как Рей показала ему средний палец.
— Спасибо за деликатную критику, Леон.
— За мою деликатность агентство мне не доплачивает. Погнали.
Она вернула наушник на место. Второй дубль. Третий. На четвёртом Рей сама вскинула ладонь.
— Стоп. Тормози. Давай возьмём прямо с начала припева. Меня снова несёт, я слишком рано залетаю в первую строчку.
Леон молча отмотал таймлайн и поставил метку. Музыка пошла заново.
Именно в этот момент в голове Кая снова возник голос Лилит:
— Я фиксирую изменения в твоей сердечной деятельности.
Кай даже не моргнул, продолжая смотреть на девушку за стеклом.
«Бывает».
— Эта реакция напрямую коррелирует с вокалом Рей. Твоя частота сердечных сокращений и ещё несколько физиологических маркеров сейчас превышают те значения, которые я фиксировала, когда ты слушал студийную запись этой же композиции дома.
Кай едва заметно улыбнулся.
«Сейчас она поёт вживую. Разница очевидна».
— Акустическая разница в частотах и резонансе объясняет лишь малую часть реакции, — настаивала Лилит.
«И к чему ты клонишь?»
— Я пытаюсь классифицировать остальную часть причины.
Кай смотрел, как Рей привычным жестом заправила выбившуюся прядь за ухо, поправила микрофон и приготовилась к новому броску на сложный кусок.
«Ответ простой. Потому что это Рей».
Лилит зависла на долю секунды, обрабатывая вводные.
— Ты назвал объект воздействия. Но механизм самой реакции для меня остаётся слишком сложным для полного понимания.
«Так и должно быть».
— Объясни.
Кай опёрся локтем о подлокотник, подперев подбородок.
«Некоторые вещи человек сначала чувствует на физическом уровне. Правильная формулировка того, что это было, приходит намного позже. Иногда на это уходят годы».
— Это связано с концепцией эмоциональной привязанности?
«В том числе».
За стеклом Рей сделала глубокий вдох. Ударил припев. На этот раз её голос раскрылся на полную мощность, заполнив всю аппаратную. Леон замер, забыв про фейдеры на пульте. Ассистент у стены поднял взгляд от своих проводов. Девушка, до этого яростно печатавшая что-то в планшете, застыла с открытым ртом.
Лилит молчала до самого конца трека. Когда последний аккорд растворился в тишине студии, её голос зазвучал снова — на этот раз чуть тише обычного:
— Думаю, теперь моя поведенческая модель стала немного точнее.
Кай мысленно усмехнулся.
«Уже неплохо».
— Но полное логическое описание этого феномена у меня всё ещё отсутствует.
«Вот теперь ты понимаешь в людях ещё больше. Добро пожаловать в клуб».
Лилит снова погрузилась в вычисления. Рей сняла наушники и через стекло посмотрела прямо на Кая, вопросительно приподняв бровь.
Он молча показал ей большой палец.
Рей расплылась в довольной улыбке. Через доступную базовую телеметрию Лилит моментально зафиксировала очередной скачок пульса у Кая, но на этот раз комментировать ничего не стала.
Кай это заметил.
«Учишься».
— Да.
14:31.
Настоящий ад начался после записи вокала. Стартовала фотосъёмка. Кай довольно быстро осознал, что утренняя студийная духота была лишь лёгкой разминкой.
Рей бесконечно меняла шмотки. Фотограф, суетливый парень с аугментированными глазами, постоянно двигал софиты. Приходящий продюсер менял концепцию на ходу, а представители агентства периодически вмешивались и рушили вообще всё, что было выстроено до них.
Кай уже минут сорок сидел на банкетке у стены, меланхолично наблюдая, как девять взрослых, серьёзных людей до хрипоты спорят о том, куда направить один-единственный прожектор.
— Смещение источника света на двадцать сантиметров влево изменит угол падения тени на нижней челюсти объекта приблизительно на пять градусов, — сухо проинформировала Лилит.
«Только тебя мне тут не хватало».
— Я просто пытаюсь объяснить логическую причину их конфликта.
«Ты делаешь этот пиздец ещё страшнее».
Рядом с Каем мягко опустился мужчина в идеально скроенном корпоративном костюме. Итан Моррис, один из старших менеджеров Рей. Кай пересекался с ним пару раз и запомнил этого типа исключительно благодаря его таланту говорить о гигантских суммах денег так, словно речь шла о прогнозе погоды на завтра.
Итан положил на колени тонкий планшет.
— Раз уж вы сегодня почтили нас своим присутствием, Кай, я хотел бы воспользоваться этой редкой возможностью и обсудить одну вещь напрямую. Без посредников.
Кай повернул к нему голову.
— Ну попробуй.
Итан смахнул пальцем экран, разворачивая перед ним голографическую статистику. Поползли графики, цифры прослушиваний, отчёты по продажам, индексы цитируемости и кривые вовлечённости аудитории. Кай пожалел, что вообще открыл рот, уже на третьей секунде.
Менеджер элегантно ткнул пальцем в один из пиков на графике.
— После релиза альбома обсуждение обложки превратилось, по сути, в стихийную рекламную кампанию. Сетевая публика активно сравнивает мужской силуэт на фоне с вами, и эти теории множатся каждый час.
— Потому что это и есть я.
Менеджер профессионально проигнорировал прямое заявление.
— Наше агентство пока сохраняет официальную позицию неопределённости. В данный момент интрига работает на нас гораздо эффективнее, чем прямое подтверждение.
Кай чуть развернулся к нему всем корпусом.
— Вот эта твоя формулировка звучит крайне подозрительно.
Итан позволил себе вежливую, едва заметную полуулыбку.
— Факт в том, что само упоминание вашего имени генерирует колоссальный трафик. После того инцидента со Смэшером вы стали фигурой, узнаваемой далеко за пределами кругов наёмников. Рей сейчас на абсолютном пике своей карьеры. А желтая пресса и фанаты давно связывают вас вместе. Если сложить всё это, мы получаем невероятно сильную медийную историю.
Кай молчал, буравя его взглядом. Итан правильно считал сигнал — прелюдию пора заканчивать.
— Агентство хотело бы крайне осторожно, дозированно использовать эту ассоциацию в рамках нашей новой рекламной кампании.
Рей, стоявшая метрах в десяти на фоне хромакея, пока фотограф ковырялся в настройках линзы, уловила последнюю фразу. Она мгновенно повернула голову.
— Итан.
Менеджер примирительно поднял ладонь.
— Рей, я лишь озвучиваю идею. Финальное решение в любом случае останется исключительно за вами обоими.
Кай хмыкнул.
— И как именно вы собираетесь меня «использовать»?
— Исключительно визуально, — поспешил успокоить Итан. — Тот же силуэт на заднем плане. Возможно, пара постановочных фотографий с вашей узнаваемой фигурой, но так, чтобы лицо оставалось вне фокуса. Как вариант — короткое камео в рекламном тизере: ваша маска, катана, характерная боевая пластика. Что касается публичного статуса ваших личных отношений — он останется ровно в той форме секретности, которую выберете вы сами. Мы туда не лезем.
Кай пару секунд переваривал сказанное.
— То есть, по факту, я просто становлюсь частью декораций для её клипов.
Итан ни на секунду не смутился.
— Я бы назвал это «важной частью визуальной концепции кампании».
— Те же яйца, только у твоей формулировки зарплата выше.
Рей подошла ближе, уперев руки в бока.
— Итан, я же русским языком заранее сказала вашему отделу: шанс получить от него согласие напрямую зависит от того, насколько быстро вы перейдёте к цифрам.
Менеджер поправил манжету.
— Твоя точная цитата звучала как «он почти наверняка пошлёт вас нахуй, хотя конкретная сумма способна изменить последовательность событий».
Кай повернулся к костюму.
— И сколько?
Рей демонстративно закатила глаза.
— Вот. Именно об этом я вам и говорила.
Итан, почувствовав, что дверь приоткрылась, мгновенно перешёл в режим торговца.
— Формат нашего сотрудничества сильно влияет на итоговую стоимость. Но если мы говорим о полноценной кампании с ограниченной лицензией на использование вашего образа, стартовая сумма начинается от полутора миллионов эдди.
Кай замолчал. В голове щёлкали калькуляторы.
Рей ткнула его пальцем в плечо.
— У тебя прямо на лице написано, как ты считаешь нули.
— Полтора миллиона из воздуха — это нормальный повод посчитать нули.
— У тебя на счетах денег больше, чем капитализация некоторых корпоративных субподрядчиков, — фыркнула она.
— Именно поэтому они у меня до сих пор и есть.
Итан уже вывел на экран блок с юридическими сносками.
— Лицензионный договор можно прописать в максимально жёстких рамках. Мы фиксируем конкретную рекламную кампанию, точные сроки проката и утверждаем перечень визуальных материалов. Любое использование вашего настоящего имени, попытки взять у вас интервью или выпуск побочной продукции будут требовать отдельного согласования. Никакой самодеятельности.
Кай посмотрел на Рей, ища поддержку.
— А тебе самой эта идея как?
Она пожала плечами.
— Честно? Мне просто смешно. Агентство уже месяц рвёт на себе волосы, пытаясь как-то монетизировать эти слухи. В глобальном смысле для моей карьеры эта кампания — приятный медийный буст, но моя жизнь от неё не зависит. Так что решай сам. Если тебе претит торговать лицом — я прямо сейчас закрою эту тему раз и навсегда.
Кай ещё раз скользнул взглядом по цифрам на планшете Итана.
— Допустим, мы согласимся. Что лично я получу с этого, помимо денег?
Рей мгновенно расплылась в ехидной улыбке.
— Уникальную возможность каждый день слушать от меня шутки про то, что ты официально стал частью мебели на моих концертах.
Кай задумчиво потёр подбородок.
— Звучит как очень весомый аргумент против сделки.
— Я знала, что ты оценишь перспективу.
Итан деликатно кашлянул, привлекая внимание.
— В таком случае, я могу дать юристам отмашку готовить проект договора?
Кай ткнул в него пальцем.
— Готовь. Но запомни условия: использование образа строго в рамках одной кампании и на чётко оговорённый срок. Если кто-то в агентстве решит выпустить хоть один лицензированный кусок мерча — это новый договор и отдельные деньги. Фигурки, футболки, кружки, постеры, ебаная еда, напитки — каждая мелочь проходит через мою личную проверку.
— Разумеется, господин Кай. Всё будет оформлено по высшему стандарту.
Кай чуть прищурился, глядя менеджеру прямо в глаза.
— Особенно лапша. За лапшу спрошу отдельно.
Рей удивлённо уставилась на него.
— Какая ещё лапша?
Кай понял, что сболтнул лишнего, примерно через полсекунды.
— Долгая история. Забудь.
Но Рей уже хищно улыбалась.
— О нет, дорогой. Теперь ты просто обязан мне её рассказать.
Он посмотрел на Итана, но тот с невероятным профессионализмом делал вид, что изучает потолок и вообще отсутствует в этой реальности.
16:18.
Когда съёмочный процесс наконец свернули, Рей доплелась до дивана и буквально рухнула рядом с Каем, вытянув ноги.
— Всё. Я кончилась. Мой организм официально запрашивает срочную эвакуацию.
Кай с усмешкой посмотрел на её измученное лицо.
— Как-то ты быстро сдалась сегодня.
Она бессильно откинула голову на спинку дивана.
— Попробовал бы ты провести пять часов в комнате, где каждому человеку от тебя что-то нужно: кому-то песню перепеть, кому-то сфоткаться, кому-то подпись поставить, выдать нужное настроение, красивое лицо или правильную интонацию. Они высасывают душу.
— Добро пожаловать в мой мир. Теперь понимаешь, как я работаю?
Рей повернула к нему голову.
— В твоей работе люди обычно стреляют в ответ.
— Иногда это значительно упрощает процесс коммуникации.
Она фыркнула и, не заморачиваясь, положила голову ему на плечо. Мимо прошмыгнуло несколько техников. Один из ассистентов бросил на них быстрый взгляд. Фотограф это заметил. Итан тоже всё видел. Но никто не сказал ни слова.
Публичный статус отношений певицы Nova Rei и легендарного наёмника продолжал существовать в серой зоне догадок и сетевых сплетен, но внутри её постоянной команды всё давно было предельно прозрачно. Люди из её окружения видели достаточно, чтобы отключить режим удивления.
Лилит, всё это время читавшая разрешённый ей зрительный поток Кая, подала голос:
— Этот жест со стороны Рей имеет сразу несколько возможных социальных паттернов. Я фиксирую высокую вероятность того, что физическая усталость, потребность в близости, демонстрация уязвимости и привязанность проявляются одновременно.
Кай мысленно ответил:
«Всё сразу, Лилит. Тут не нужно выбирать что-то одно».
— Принято.
Рей, лежавшая с закрытыми глазами, внезапно спросила:
— О чём вы там опять шепчетесь?
Кай скосил на неё взгляд.
— Ты уже научилась выкупать мои внутренние диалоги по лицу?
— Ага. У тебя в такие моменты появляется специфическое выражение лица... Как у человека, которому прямо в мозг только что загрузили таблицу с десятком лишних столбцов.
Лилит тут же педантично вставила свои пять копеек:
— Если факт нашего общения заметен внешне, значит, для скрытности тебе требуется дополнительный контроль над микромимикой.
«Уже поздно прятаться».
Вслух Кай ответил Рей:
— Она изучает человеческую жестикуляцию и поведение.
Рей приоткрыла один глаз.
— И какой же вердикт вынесла ИИ моей голове на твоём плече?
— Сказала, что ты используешь меня в качестве анатомической подушки.
— Потрясающе. Великий искусственный разум семимильными шагами приближается к разгадке тайн человечества.
Лилит не унималась:
— Моя изначальная формулировка содержала гораздо больше переменных факторов!
«Ничего, пусть живёт с сокращённой версией».
Рей мягко улыбнулась и снова закрыла глаза.
— Передай ей, что её анализ абсолютно точен.
Оставшиеся сорок минут они потратили на блиц-встречу с Итаном, корпоративным юристом и продюсером. Каю выкатили предварительные условия контракта. Три месяца проката. Жёсткие рамки. Любой чих за пределами утверждённого пакета — через дополнительные бумажки. Настоящее имя Кая и статус их отношений с Рей в пакет не входили и оставались табуированными темами.
Итан скинул черновик контракта на личный агент Кая. Решение пока висело в воздухе — Кай собирался вчитаться в каждую запятую, а потом, скорее всего, найти параноидального юриста, чтобы тот прочитал документ ещё раз, но уже за деньги.
17:03.
Они покинули студию через закрытый подземный паркинг. Как только двери «Квадры» захлопнулись, отсекая гул вентиляции, внутри повисла приятная тишина. Но Рей почти сразу активировала планшет, нырнув в рабочие чаты.
Кай завёл двигатель, слушая утробный рык мотора.
— Серьёзно? Ты продолжаешь работать даже в машине?
— Пиарщики уже слили первые превьюшки с сегодняшней съёмки. Знаешь, эти люди в агентстве получают свои конские зарплаты исключительно за ту скорость, с которой они успевают пустить материал в оборот до того, как я начинаю его искренне ненавидеть.
Кай вывел машину с парковочного уровня на пандус. Лилит в голове тактично молчала.
Спустя пару минут Рей повернула экран планшета к нему.
На глянцевой фотографии она позировала у панорамного окна студии, залитого светом. А в глубине кадра, за толстой стеклянной перегородкой аппаратной, просматривалась мужская фигура. Силуэт был намеренно размыт расфокусом камеры, лицо превратилось в пятно из-за игры света, но широкие плечи, характерный рост и рукоять катаны читались безошибочно.
Кай бросил короткий взгляд на экран, выруливая на трассу.
— Фотограф уверяет, что это случайный кадр?
Рей хитро улыбнулась.
— Божится, что это исключительно порыв художественного вдохновения.
— Ну да, охотно верю.
— Я ему тоже «поверила», — рассмеялась она.
Кай хмыкнул, вдавливая педаль газа. Рей убрала планшет.
За тонированными стёклами спорткара проносился вечерний Найт-Сити. Гудели забитые машинами магистрали, в небе мельтешили рекламные дроны, город погружался в привычную неоновую пробку. Где-то в сети прямо сейчас разгоралась очередная локальная медийная война вокруг популярной певицы и её таинственного спутника — крошечная искра, которой суждено было раствориться в тысячах других историй этого мегаполиса.
Кай не знал, что на другом конце города этот «случайный» снимок уже был загружен совсем в другую систему.
17:41.
Недостроенная башня Арасаки. Один из нижних служебных уровней, уже введённых в эксплуатацию. Сектор аналитики.
Женщина в строгом корпоративном костюме сидела в полутьме перед каскадом из трёх мониторов. На центральном экране был развёрнут детальный профиль: NOVA REI. Сценический псевдоним. Гражданские идентификаторы. Структура агентства. Сводки по контрактам из коммерческих реестров и брокерских баз. Зарегистрированная недвижимость. График выступлений. Списки постоянных сотрудников и охранных подрядчиков. Финансовые связи и отдельные проводки, восстановленные корпоративными нетраннерами через доступные коммерческие узлы.
На втором экране висела длинная лента фотографий. Рей у входа в студию. Рей на закрытых мероприятиях. Рей возле своего жилого комплекса. Зернистые кадры из купленных архивов частных охранных сетей и коммерческих камер, где рядом с ней фиксировалась фигура Кая. Последним файлом система добавила сегодняшний «случайный» снимок из студии. Мужской силуэт за стеклянной перегородкой. Внутренний аналитический контур Арасаки уже сопоставил рост, пропорции, характерную катану и данные с прошлых кадров.
ВЕРОЯТНОЕ СОВПАДЕНИЕ: KAI — 86,4%
Аналитик без эмоций открыла окно рабочего задания. Исходный пакет данных спустился с уровня доступа, который был ей недосягаем.
СПЕЦИАЛЬНАЯ ОЦЕНКА.
Идентификатор запрашивающего подразделения отсутствовал. Имя инициатора было скрыто. В поле оставалась только сухая директива:
УСТАНОВИТЬ ХАРАКТЕР СВЯЗИ NOVA REI / KAI.
Спустя секунду терминал мигнул, и ниже прогрузилась вторая строка:
ОПРЕДЕЛИТЬ СТЕПЕНЬ ЛИЧНОЙ ЗНАЧИМОСТИ ОБЪЕКТА ДЛЯ CQC-00.
Пальцы женщины на мгновение зависли над голографической клавиатурой. Она вчиталась в последнее обозначение.
CQC-00.
Аналитик свернула окно и вбила идентификатор во внутренний справочник корпорации. Ответ системы вспыхнул красным почти мгновенно:
ДОСТУП ОГРАНИЧЕН. ТРЕБУЕМЫЙ УРОВЕНЬ АВТОРИЗАЦИИ ПРЕВЫШАЕТ ТЕКУЩИЙ.
Женщина молча смотрела на предупреждение секунды три. Затем закрыла вкладку. Её работа заключалась в сборе профиля. Причина, по которой кому-то понадобился этот пазл, скрывалась на уровнях доступа, до которых ей было очень далеко.
На третьем пустом экране появилась крупная фотография Рей. Под её лицом система автоматически сгенерировала новый пустой раздел, озаглавленный холодным корпоративным шрифтом:
ВОЗМОЖНЫЕ РЫЧАГИ ВЛИЯНИЯ.
Курсор ритмично замигал в пустоте. Аналитик пододвинулась ближе к экранам и начала заполнять досье.
киберпанк