18+

Рейтинг: М

Предупреждения: Creator Chose Not To Use Archive Warnings 

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: мини

Категория: смешанный

Пейринг/Персонажи: есть ЛБХ/ШХЛ, но по факту это Мэнмо/ЛБХ гастрономически и поведениеЛБХ/ШЦЦ церебрально

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, PIDW-verse, not LBG friendly, Character Death: LBG, Character Death: Meng Mo, Canon-Typical Violence, фрагмент пересказа канона, мимолетный гет с ШХЛ, совы не то чем кажутся

Краткое содержание: Вот оно, блистательное будущее великого повелителя миров!

Жизнь Ло Бинхэ никогда не была легкой. Он скитался и сиротствовал, терял семью и голодал, а когда ему казалось, что вот-вот станет лучше, поворот колеса судьбы снова сталкивал его в канаву. Его взяли в школу Цанцюн, но ничему не учили, только свалили всю грязную работу и постоянно наказывали за все подряд. Шэнь Цинцю, его шицзунь, питая черную зависть к непревзойдённым талантам Ло Бинхэ, в глубине души опасался стремительного взлета своего ученика, а потому при любом удобном случае осыпал его язвительными насмешками и всячески издевался над ним, побуждая других учеников относиться к нему с тем же презрением. И ладно бы только издевался — он не раз пытался его убить! Взять хотя бы тот случай, когда он выдал неопытному мальчишке, неспособному распознать опасность, поддельное руководство по совершенствованию. И ни один из шисюнов не помог ему, только природный острый ум и чутье спасли Ло Бинхэ, подсказав, что лучше будет пореже открывать подозрительную книгу. Ло Бинхэ ничему не учили, но постоянно отправляли на опасные задания: искать и убивать нечисть и монстров. А когда демоны вторглись на Цанцюн, Шэнь Цинцю выставил Ло Бинхэ в поединке против ужасного демонического старейшины! Только чудо спасло его, чудо и собственный стиль боя, который он разрабатывал украдкой, ночами, между рубкой дров и тасканием воды.

Весь мир был против Ло Бинхэ, но он не сдавался и не впадал в отчаяние. Он знал, что рано или поздно все изменится и станет так, как говаривала его старая больная матушка: что ее мальчик сделается самым могучим, самым великим, самым любимым...

В семнадцать лет Ло Бинхэ вопреки всем стараниям шицзуня и шисюнов был уже настоящим заклинателем, сильным и умелым. Он смог принять участие в торжественной церемонии мира совершенствующихся, проводившейся раз в три года, — собрании Союза бессмертных. Именно там он стал жертвой злодейского замысла Шэнь Цинцю, сбросившего его в разлом на границе между мирами людей и демонов — в Бесконечную Бездну.

И в этом жутком месте Ло Бинхэ не только не погиб, но и выяснил правду о своём настоящем происхождении.

Оказывается, он был плодом любви повелителя демонов и женщины из царства людей, а потому в его теле кровь древних небесных демонов смешалась с человеческой, взяв лучшее от обоих. Его отец Тяньлан-цзюнь впоследствии был заточен на веки вечные под огромной горой без малейшего шанса выбраться, а мать, некогда принадлежавшая к знаменитой праведной школе совершенствующихся, должно быть, в то же время была изгнана из родной школы за связь с демоном и погибла, рожая Ло Бинхэ. Будучи на последнем издыхании, она положила младенца в утлое суденышко и пустила вниз по течению, чтобы дать ему ничтожный шанс выжить.

С помощью Синьмо — добытого в Бездне невероятно могущественного меча — Ло Бинхэ сумел снять печать со своей демонической крови, после чего с головой погрузился в омут тёмного совершенствования. И наконец, достигнув в этом несравненных высот, он вернулся на хребет Цанцюн. Это раньше он кланялся шисюнам и не смел поднять глаз на жестокого шицзуня! Это жалкого ученика, беспомощного мальчишку, наивно доверявшего старшим, скинули в Бездну! Теперь же из нее вышел повелитель демонов. Он покорил владык Севера и Юга, Запада и Востока, мог бы собрать огромную демоническую армию, не знающую пощады. По одному его слову царство людей разметали бы в пыль...

— ...позже, дорогая, — сказал Ло Бинхэ, огладив по спине прижавшуюся к нему Ша Хуалин. — Позже — обязательно. Эти глупцы считают, что, заполучив Шэнь Цинцю, я успокоюсь и не буду высказывать претензий к остальному Цанцюну. Пусть потешатся иллюзиями.

Наивная глупышка Нин Инъин и гордая, но не видящая дальше собственного носа Лю Минъянь все еще считали, что он борется за торжество справедливости и жаждет лишь обрушить на ненавистного шицзуня все его темное прошлое, стереть в пыль его доброе имя. Они думали, дело кончится судом, может быть, смертью Шэнь Цинцю. Только Цю Хайтан было плевать на все — лишь бы уничтожить врага. Цю Хайтан понимала его лучше прочих, но даже ей Ло Бинхэ не говорил, что суда не будет.

Зачем ему суд, законы и глупые церемонии? Шицзунь уже в его власти, корчится от боли или ждет ее прихода, неспособный даже пошевелиться без дозволения Ло Бинхэ. И так будет еще долго, очень долго. Ло Бинхэ отплатит ему за все! А потом настанет черед остальных. Может быть, для кого-то он наступит чуть раньше. Синьмо способен открыть проход в любое место в мире — если выбрать удачный момент и принести шицзуню голову кого-нибудь близкого...

Да, здесь может быть сложно. У шицзуня мало близких: глава школы, прихвостни вроде Мин Фаня да девочки с Цинцзина, с которыми он коротал вечера. Главу школы так просто не подловить, шисюнам стоит мстить как следует, а шицзе… С шицзе вообще надо заниматься не местью.

В паху приятно потяжелело, и Ло Бинхэ притянул к себе довольно пискнувшую Ша Хуалин, жадно вбиваясь в горячую тесноту меж ее раздвинутых ног. Здесь, в его дворце, каждая женщина жаждала отдаться ему, утолить его страсть, получить толику его внимания и власти. И в Хуаньхуа, где Ло Бинхэ еще прикидывался человеком, тоже. Сколькие из них уже стонали на его члене, сколькие пока лишь мечтали об этом! Сейчас повезло Ша Хуалин.

Только через пару часов, оставив на полу беспамятную от пережитого удовольствия демоницу, Ло Бинхэ вернулся к делам. Его ждало блестящее будущее, полное свершений. Он уже знал, чем обернется его путь. Все до единого былые враги, претерпев множество пыток, примут жестокую смерть от его рук. Маскируя истинные намерения за двуличием, он интригами и тонкими манипуляциями вотрется в доверие к сильнейшим заклинателям мира, а после отнимет их власть, как уже сделал это с главой Хуаньхуа. Царство демонов — не предел, он жаждет большего, лучшего. Всего! Он учинит резню в царстве людей, уничтожит великие и малые школы, истребит под корень всех, кто в будущем мог бы выступить против него!

Ло Бинхэ, истинная легенда миров совершенствующихся и демонов! Однажды он покорит небеса, объединит под своей дланью три царства, а гарему его, пока еще вполне исчислимому, и вовсе не будет предела!..

***

— ...О небеса, еще и это, — с отвращением сказал Шэнь Цинцю.

— Шицзунь, простите, шицзунь! — Нин Инъин отчаянно хлюпала носом и терла глаза. — Мы просто заснули в обнимку после этого ужасного вторжения! Мне... мне снились родители! Семья... Я каталась на лошадке и играла с рыбками в пруду... А потом мне стало очень душно, я хотела сделать талисман ветра — и все вспомнила-а-а... И что пруд выпили, и что рыбок съели...

Когда-то у Нин Инъин вправду была большая семья. Седьмую дочь продали в весенний дом, чтобы не хоронить ее сестер и братьев: засуха едва не уморила две провинции. Девочке очень, очень повезло: в весеннем доме знали кое-какие интересные мелочи. Например, что если в разгар бескормицы ребенок все еще красив и относительно здоров, а не похож на живой скелет, то у него, вполне возможно, неплохие духовные корни. Такого можно перепродать заклинателям и выручить… Нет, меньше, чем девочка заработает за свою недолгую жизнь. Зато прямо сейчас. А есть в засуху хочется всем, хозяевам весенних домов — тоже.

— Инъин молодец, — тихо сказал Шэнь Цинцю, обнимая вздрагивающую от слез девочку. — Инъин сумела, пусть и на грани истощения, выйти из морока. Распознала обман и не стала ему верить.

— Шицзунь рассказывал про сердце сна, — всхлипнула Нин Инъин. — Я его нашла, наверное... Кажется, даже ударила...

Может, и ударила, да только все ее удары ушли в никуда. Девочке всего лишь повезло: ее, наскоро подкормившись, просто отпустили, чтобы без помех приняться за более вкусную цель. Более сильную, более талантливую, у которой ци только что из ушей не хлещет!..

— После составишь подробный отчет и перечислишь все свои ошибки. Мин Фань! Проводи шимэй к целителям, — велел Шэнь Цинцю.

— Но, шицзунь, а как же А-Ло? Он так и не просыпается, — Нин Инъин жалобно посмотрела на Шэнь Цинцю.

— Он должен очнуться сам, — поморщился Шэнь Цинцю. — Помочь тому, кто попал в царство снов, можно только изнутри. А по твоему рассказу выходит, что вас атаковала одна и та же тварь. Значит, ученик Ло сейчас тоже в царстве снов и вернется, когда переборет наваждение.

Если переборет. Тварь-то сильна, очень сильна, раз уж сумела затянуть в сон двоих одновременно. Даже если ученик Ло вдруг превосходит ее в голой мощи, хватит ли этого, чтобы выбраться? Для начала он должен догадаться, что попал в иллюзию. Затем вспомнить занятия, которые он прогуливал ради своих ужимок с мечом, или книги, которые он не читал. Потом применить знания на деле, сохраняя самообладание и не поддаваясь на мороки… Справится ли со всем этим самонадеянный недоучка, от силы пару лет проживший на Цинцзине?

В висок привычно поскреблось искушение оставить звереныша на волю судьбы. Сдохнет наконец — хорошо, одолеет тварь — тоже сойдет. А пока тварь жрет звереныша, никого из остальных учеников она не тронет. Можно будет спокойно запечатать ее в защищенном круге, подготовить без спешки пару ловчих артефактов…

Но все-таки звереныш тоже ему ученик.

— Вэй-шиди, ты мне срочно нужен, — велел Шэнь Цинцю призрачной бабочке у себя на руке. К счастью, главу третьего пика уже вытряхнули из кузни и заставили работать. Можно было не ждать, пока он соизволит отвлечься, а отправить вестника прямо сейчас. — И Хунцзин прихвати. Одержимость неизвестной тварью.

Всем известно: чем дольше протянуть со спасением одержимого, тем серьезнее будут последствия. Никто не обвинит Шэнь Цинцю, что он сходу схватился за самое сильное средство. Ну а если звереныш пострадает от легендарного меча, слишком резко выбившего тварь из захваченного тела и, например, порвавшего жертве меридианы, — никто не скажет, что это был злой умысел Шэнь Цинцю. Он всего лишь хотел как можно скорее помочь ученику.

А пока можно и ловушку для твари сплести, да посильнее. Мало ли, вдруг и вправду демон снов?

— Шэнь-шисюн, что... а, вижу, — голос Вэй Цинвэя посуровел так резко, что Шэнь Цинцю обернулся. И точно: Хунцзин гневно дрожал в ножнах, чуя зло. Всей силы главы кузнецов едва хватало, чтобы его удерживать.

— Давай, — велел Шэнь Цинцю.

В воздухе тонко зазвенело: Хунцзин вырвался из ножен и метнулся к зверенышу. Но целясь не плашмя, как при одержимости, — острием!

Острием! Что за?..

Голова звереныша упала и покатилась по земле. В печати-ловушке — Шэнь Цинцю едва успел ее замкнуть, — заклубился черный дым нематериальной сущности. В следующий миг звенящий от ярости Хунцзин пронзил и ее. Тварь тонко взвыла и исчезла.

А на забрызганном кровью лице звереныша, с которого так и не успела сойти блаженная улыбка, проступила и тут же почернела метка. Демоническая метка!

— Спасибо, Вэй-шиди, — хрипло выдал Шэнь Цинцю. — Ты вовремя.

— Шэнь-шисюн, — растерянно глянул на него Вэй Цинвэй. — Я же твоего ученика убил, не успел перехватить меч!.. Кажется, мальчик слишком поддался одержимости и уже практически не существовал отдельно от напавшей на него твари. Или был поглощен? Мне очень жаль, шисюн...

— Какой еще ученик? Очнись! Это демон! — рявкнул Шэнь Цинцю и пихнул голову звереныша так, чтобы она повернулась меткой к идиоту-шиди.

Хотя кто тут еще идиот? Вэй Цинвэй звереныша второй раз в жизни видит — а Шэнь Цинцю его на пик принял! Лично привел, лично учил. И ведь ничего не заметил, а раздражение и злость при виде звереныша — голос чутья на опасную тварь! — привычно списал на свой отвратный характер…

Какой позор! Если кто-нибудь узнает, что Шэнь Цинцю прохлопал демона у себя на пике… Нет, неприемлемо.

— Вот оно что, значит. Тогда понятно, почему Хунцзин так взвился, — помрачнел Вэй Цинвэй.

— Именно. Демон из высших, воспользовавшийся суматохой после вторжения, — уж быстро думать Шэнь Цинцю умел всегда. — Не знаю, как он подменил ученика Ло, но, похоже, сделал это слишком качественно. Вторая тварь сочла его человеком и попыталась сожрать. Что-то у нее даже получилось, иначе Хунцзин не справился бы так легко.

— Богомол поймал цикаду и слишком увлекся пиршеством, — нервно ухмыльнулся Вэй Цинвэй.

И правда, иронично получилось.

— Из шиди вышел отличный чиж, — согласился Шэнь Цинцю.

Смотреть на дохлого звереныша было удивительно приятно. Как будто целый день ныл висок, а теперь отпустило. Нет, как будто висок ныл с того самого отбора, когда он доверил выбор Нин Инъин. Хорошо...

Интересно, смог бы звереныш сам выбраться из наведенного сна? Будь он хоть небесным демоном, в царстве снов нужна не сила. Куда важнее разум и воля, контроль над чувствами и спокойствие...

Нет. Он бы не вышел.

***

Ло Бинхэ, повелитель демонов, легенда трех миров, сильнейший из заклинателей мира — тех, кто еще остался, — владыка величайшего гарема и мечта тысяч женщин распахнул тяжелую дверь и вошел в темницу. Сейчас, сейчас шицзунь увидит его и поймет, кто виноват в обрушившихся на него страданиях, сейчас он пожалеет, что обходился со своим учеником так жестоко!..

— Давай, — сказал ему Шэнь Цинцю. И мир погас.