Рейтинг: Т

Предупреждения: Creator Chose Not To Use Archive Warnings 

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: мини

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: Original Luo Binghe

Дополнительные теги: This Work Is Stolen If Not On AO3 or Boosty, Работа Украдена Если Не На АО3 или Бусти, Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Post-canon, Dark, Tragedy, Unhappy Ending

Название: В пределах мира

Краткое содержание: Шицзунь странно себя ведет. Ло Бинхэ пытается выяснить, в чем дело.

— Следи за шицзунем, — приказал Ло Бинхэ Ша Хуалин. — Что он будет делать, пока меня нет рядом, куда пойдет, кто попытается навестить его. Никого не пускай, разумеется.

— Сделаю, Цзюньшан, — кивнула та.

За шицзуня Ло Бинхэ был почти спокоен: тот уже давно не пытался сбежать обратно в свой мир. Не жаловался на болящие от нагрузки меридианы, не тосковал о странных вещах, которых здесь не было, не требовал какой-то там «доступ в интернет» и «хотя бы онлайн-экскурсию». Шицзунь смирился со своей участью и даже полюбил ее, он ждал Ло Бинхэ и встречал его с улыбкой, кидался ему на шею и принимал поцелуи. Шицзунь был счастлив... но Ло Бинхэ все-таки чуть-чуть сомневался. И, впервые за год уезжая надолго, велел самой надежной из своих жен приглядеть. Не затеет ли шицзунь дурного? Не попытается ли сбежать?

— Не пытался, — отчиталась сумрачная Ша Хуалин. — И к нему тоже никто не пытался пробиться.

Объяснимо: давно мертвы все те, кто мог бы захотеть спасти шицзуня. Даже сам шицзунь, если упомянуть при нем уничтоженный Цанцюн, только пожимает плечами и говорит, что они заслужили. Что нечего было вставать на пути Ло Бинхэ. 

Этот шицзунь — правильный. Не чета тому, сгинувшему в подземелье. 

— Было кое-что странное, Цзюньшан, — Ша Хуалин помялась, но все же продолжила: — Мастер Шэнь вел себя необычно. Кажется, он ни разу не шевелился, пока вас не было.

— Медитировал?

— Эта Ша еще помнит, как выглядит медитирующий заклинатель! Мастер Шэнь не двигался, не дышал, не ощущалась даже его ци. Может, он все же сбежал?

— Проверю, — отрезал Ло Бинхэ. — Если прозевала, тебе не жить.

— Воля ваша Цзюньшан, но мне все это не нравится, — Ша Хуалин не испугалась угрозы, и это тоже было неправильно.

К шицзуню Ло Бинхэ почти бежал — и, когда услышал с той стороны запертой двери такие же торопливые шаги, выдохнул с облегчением. Нет, шицзунь был здесь.

— Бинхэ, я знаю, что ты стоишь за дверью, — игриво произнес шицзунь. — Ты хочешь поиграть в прятки? Или... во что-нибудь еще?

Ло Бинхэ хотел. Ло Бинхэ открыл дверь с радостью и жадно стиснул в объятьях своего шицзуня, живого и никуда не ушедшего. Дышащего, двигающегося, плещущего ци, шелкового и гладкого на ощупь.

Счастье Ша Хуалин, что она ошиблась. Пожалуй, стоило залезть ей в голову и посмотреть: солгала сознательно или не распознала медитацию? Могло быть и второе. Шицзунь ведь родом из мира бездуховных, заклинать учился уже здесь, по книгам. С него сталось бы придумать что-нибудь этакое, чего Ша Хуалин просто ни разу не видела.

Войти в сон Ша Хуалин было легко, а вот не развалить его от злости пополам с чем-то еще более неприятным — гораздо сложнее. Во сне Ша Хуалин шицзунь сидел на кровати и смотрел в стену. Сидел на кровати и смотрел в стену. Всю неделю его отсутствия сидел на кровати и смотрел в стену. Не двигался, не дышал, не отражался в ци, а его привычная улыбка казалась до отвращения фальшивой. Не ел, не спал, не пил — ничего! И ведь память Ша Хуалин выглядела совершенно естественной — даже Мэнмо подтвердил, что ее никто не менял!

Через два дня Ло Бинхэ уехал снова и оставил следить за шицзунем Цинь Ваньюэ. Лучше бы кого посильнее, но Нин Инъин он в столь деликатном вопросе не доверял. А Лю Минъянь так и не смогла принять, что этот шицзунь — другой и в смерти ее обожаемого братца никак не замешан. Оставь ее наедине с шицзунем, может и дел натворить.

— Шэнь Цинцю там нет, — Цинь Ваньюэ зябко обняла себя за плечи. — Там вообще никого нет, пустая оболочка. Все талисманы ложатся, как на камень. Не нечисть, не демон, не иллюзия. Ничто. Любимый, это так страшно!

Впечатлительной дуре досталось, но не сильно: информацию она, как ни крути, принесла полезную. А шицзунь обнимал Ло Бинхэ, надувал губы и обижался, что его совсем не любят. Был живым, настоящим. 

Наблюдение из соседней комнаты не принесло результата: при Ло Бинхэ шицзунь вел себя как обычно. Даже когда тот сидел под всеми скрывающими артефактами, которые нашел в сокровищнице! Шицзунь просто не мог его увидеть; если бы он что-то прятал, обязательно сбросил бы маску. Но этого не происходило.

Если единственный раз, когда Ло Бинхэ увидел странность, случился во сне Ша Хуалин... Может быть, разгадка крылась во снах шицзуня? Но Ло Бинхэ было не впервой туда лазать. Обычно царство снов шицзуня заполняли сладкие картины, в которых Ло Бинхэ, еще ученик, трепетно и почтительно ухаживал за учителем (не на Цинцзине! никакого Цинцзина!). Временами эти сцены переходили в соблазнительно-жаркие видения страсти. Такие правильные сны, такие настоящие! 

Значит, правда крылась за ними.

Ночью Ло Бинхэ усыпил шицзуня покрепче и отодвинул его сон, как занавесь. И следующий сон, следующий, следующий... Он уходил все глубже, туда, куда даже демоны снов не суются без нужды: слишком велик риск потеряться. Ло Бинхэ не боялся — в мире не было воли сильнее, чем его. Все сдавались раньше.

В глубине за снами шицзуня царила темнота. Полная, абсолютная, в которой вязли звуки и не ощущались шаги. Только что-то безмерно огромное, как морское чудовище, висело напротив Ло Бинхэ и молча ждало. Что-то — или ничто?

— Что случилось с шицзунем? — спросил Ло Бинхэ.

«Ничего. Объект "Шэнь Цинцю" не менял значений за рамками заданной погрешности», — ответила ему темнота.

Фразу Ло Бинхэ понял с трудом, после нескольких повторений — до того странно звучали слова.

— Ты хочешь сказать, что шицзунь всегда был таким и не менялся? — возмутился он. — Ты лжешь! Шицзунь раньше был живым, неважно, уходил я куда-то или нет!

«Объект "Шэнь Цинцю" не менял значений за рамками заданной погрешности».

— Тогда почему он становится странным, когда я отхожу от него? — зашел Ло Бинхэ с другого конца.

«Для экономии энергии объект "Шэнь Цинцю" выключается при отсутствии протагониста».

— Протагониста? Протагонист — это я? Что это такое?»

«Протагонист — это вы, — согласилось ничто. — Главный персонаж и опорная точка мира. Герой, который не может потерпеть поражение или окончательную неудачу».

Это... это было похоже на правду. Ло Бинхэ уже очень давно не терпел поражений. Раньше да, случалось, но за ними всегда следовали победы. А сейчас он и вовсе был самым могущественным существом трех слитых воедино миров.

Ладно. Возможно, это существо знает, о чем говорит.

— Именно, я протагонист! Значит, я тут главный. Поэтому объясни как следует, что случилось с шицзунем, как это убрать и почему ты называешь его объектом. 

«Шэнь Цинцю мертв, — спокойно ответило ничто. — Умер двенадцать с половиной лет назад от полного истощения и ушел на перерождение вовне этого мира».

От напоминания потянуло скрипнуть зубами. До конца смириться с тем, что шицзунь все же оставил за собой последнее слово, Ло Бинхэ так и не смог. Да еще и душу его обратно призвать не вышло. Сволочь! 

— Нет, не тот Шэнь Цинцю! Мой, правильный!

«Объект "Шэнь Цинцю" был сконструирован согласно желаниям и ожиданиям протагониста по образу "добрый шицзунь". После проведения определенного объема деятельных усилий протагониста в данном направлении желание протагониста было выполнено».

Это было так нелепо, что Ло Бинхэ снова не сразу разобрал смысл. Шицзунь... ненастоящий? Сделанный потому, что он так захотел?

«Активные и длительные желания протагониста в пределах мира обязательны к исполнению. Протагонист выполнил определенный объем деятельных усилий, направленных на обретение т.н. "доброго шицзуня". Среди жителей мира не было найдено разумных, соответствующих запросам протагониста и способных менять свое мышление, восприятие и моральные установки в требуемом диапазоне, поэтому объект, соответствующий всем запросам, был сконструирован искусственно. В условиях продолжающегося коллапса мира поддержание функционирования объекта "Шэнь Цинцю" вне зоны восприятия протагониста нецелесообразно. До возвращения объекта "Шэнь Цинцю" в зону восприятия протагониста объект отключается. При остановке коллапса мира возможно возвращение объекта в прежний режим. У протагониста еще остались вопросы?»

— Да! — торопливо выкрикнул Ло Бинхэ.

В это было невозможно поверить. Невозможно.

Шицзунь — и ненастоящий? Нет! Как раз этот шицзунь был самым настоящим, самым правильным! Он любил Ло Бинхэ, принимал, не пытался изменить, — нет, лучше, он его понимал! Даже когда Ло Бинхэ был вынужден убить часть своих отпрысков вместе с их матерями, предотвращая зреющий в гареме заговор, шицзунь не сказал ни слова. Хотя тогда Ло Бинхэ как раз совершил ошибку: то ли убил не тех, то ли убил не всех, но бунт задавить не сумел — и они с шицзунем едва выжили, прячась в глуши. Причем Ло Бинхэ был абсолютно беспомощен, его защищал шицзунь! Какой ненастоящий сделает так?

— Я привел шицзуня из другого мира! Из мира, где тамошний я еще не понял, какое сокровище упускает! Шицзунь настоящий!

«Протагонист не совершал путешествия в иной мир. На данном этапе коллапса мира протагонист уже не может покидать пределов мира. Ему была показана масштабная иллюзия божественного класса, сюжет "похищение принцессы-03" стандарт».

— Но я путешествовал между мирами! Я видел мир, в котором шицзунь был добрым с самого начала, я почти украл его оттуда! — Ло Бинхэ внезапно ощутил какое-то нехорошее беспокойство.

Что значит «не может покидать пределов мира»? Он что, заперт?

«Все верно. Один раз протагонист путешествовал между мирами. Во время частичного отсутствия протагониста коллапс мира резко усилился. На данный момент повторное пересечение границ мира невозможно, процесс перехода блокируется во избежание мгновенного коллапса».

Частичного? Неужели тот хнычущий ублюдок мог хоть на малую долю его заменить? Невозможно!

Усилием воли Ло Бинхэ подавил злость и спросил наконец то, что ему так усердно подсовывали под нос:

— Что такое коллапс мира и почему он происходит? Как его убрать?

«Коллапс мира — постепенное сокращение площади мира, происходящее из-за фатального дисбаланса энергий вследствие слияния трех царств. На данный момент приобрел необратимый характер, убрать его невозможно: в пределах мира отсутствуют живые личности, способные на созидательные свершения необходимого масштаба. Возможно замедление коллапса: протагонист как опорная точка мира естественным образом оттягивает завершение процесса. Вокруг протагониста располагается область стабильности, тяготеющая к постепенному уменьшению площади. При нахождении рядом с протагонистом объект "Шэнь Цинцю" будет действовать согласно ожиданиям протагониста». 

Ничего нельзя сделать? В это Ло Бинхэ не верил. Просто врет невидимая тварь. И про невозможность уйти из мира тоже врет, и про ненастоящего шицзуня...

Шицзунь полюбил его по доброй воле, слышите?!

«У объекта "Шэнь Цинцю" нет воли, есть заданные параметры максимального соответствия активным желаниям протагониста».

Ло Бинхэ выругался и потянулся наружу: к теплу и свету, в настоящий мир, да хотя бы в иллюзорное Царство снов.

Он не верил.

Во-первых, шицзунь настоящий. Во-вторых, еще один настоящий шицзунь рано или поздно родится снова — тогда Ло Бинхэ найдет и его. Шицзунь не мог сбежать навсегда! В-третьих, Ло Бинхэ ходил через грань миров и прекрасно помнил, как это ощущается. В-четвертых... ну ладно, с миром еще могло быть что-то не так. Иногда с границ его владений поступали странные сообщения, да и Му Цинфан, прежде чем убить себя, бормотал что-то про «недопустимые повреждения фэншуя». Может, он не был так безумен, как пытался показать...

Ладно, мир потом. Если он разрушается, то он разрушается уже давно. Еще пару дней простоит. Сначала шицзунь.

Ло Бинхэ взял Синьмо и представил себе мир глупого плаксивого двойника, клянчащего любовь, как милостыню на площади. Он хорошо помнил тот, чужой Цинцзин...

Портал не открылся. Синьмо впустую прорезал воздух, как мертвая железка.

Спину пробило холодом. Ло Бинхэ наспех рубанул по воздуху, представляя себе собственный тронный зал. Пространство послушно распахнулось проходом.

Может, это его двойник умудрился раздолбать собственный мир?

Ладно, он непривередлив. Подойдет любой другой мир. Абсолютно любой. Скажем, пусть в нем будут высокие горы. Во владениях Ло Бинхэ таких нет: их все разнесли до корней, уничтожая последних зарывшихся в землю заклинателей, или перемешали с долинами во время слияния миров. Сразу ясно станет, что он попал куда хотел.

Портал не открылся.

— Что случилось, Бинхэ? — на кровати завозился, потягиваясь, шицзунь. — Нам нужно куда-то срочно идти?

Лицо его из расслабленно-игривого уже стало обеспокоенным — но теперь в этой смене выражений Ло Бинхэ виделась какая-то фальшь. Как будто шицзунь посерьезнел не сам, не по доброй воле. Как будто он сейчас смотрел по-другому лишь потому, что Ло Бинхэ этого ждал. 

Проклятая тварь, посеявшая в нем сомнения!

— Синьмо потерял силу, — буркнул Ло Бинхэ. — Нужно выяснить, что случилось, и исправить это.

— Ох, конечно! Сейчас я отправлюсь в библиотеку! У Бинхэ есть зацепки, подозрения, кто мог это подстроить?

— Подожди, шицзунь. Для начала... можешь ли ты кое-что сделать? Для меня?

— Для тебя — все что угодно, Бинхэ!

На языке загорчило, словно он откусил вместе с яблоком червяка. 

— Сделай что-нибудь необычное, шицзунь. Чего я от тебя не жду, — попросил Ло Бинхэ.

Что-нибудь доказывающее, что ты настоящий. Не «объект "Шэнь Цинцю"», сделанный по его желаниям, никогда не противящийся... кроме тех случаев, когда Ло Бинхэ и сам был не прочь преодолеть сопротивление, ощутить свою власть и подчинить шицзуня снова и снова. Это ведь не так сложно, верно?

Шицзунь улыбнулся — и легко поцеловал Ло Бинхэ в нос.

Как сотни раз до этого.

Как будто необычного — не умел.

Или захотел пошутить.

Он ведь мог сам захотеть пошутить?

Это... это ведь считается неповиновением? Неподчинением? Самостоятельностью? Не просто «изменением параметров в рамках погрешности»?

Шицзунь улыбался рассеянно и нежно. Знакомо.

Ло Бинхэ стиснул зубы и пошел в библиотеку, волоча за собой Шэнь Цинцю.

Наверняка это все ложь. Наверняка на шицзуня просто давит та тварь, которую Ло Бинхэ нашел в его снах. Давит, влияет, пытается шантажировать им Ло Бинхэ… Не на того напала. Она твердит, как ей нужен целый, не пострадавший от слияния мир? Может, к нему и привязана? Нет, Ло Бинхэ не пойдет у нее на поводу. Он откроет дорогу в другой мир. Плевать, что Синьмо не работает, — он найдет иной способ. Если перетащить шицзуня через грань миров, эта тварь не сможет до него дотянуться. И он точно вновь сделается настоящим. А если не сделается… тогда ясно станет, что этот шицзунь все же никогда настоящим и не был. Тогда Ло Бинхэ найдет другого. Или, ладно уж, разделит миры обратно, раз та тварь так усердно на это намекала. Нашла тоже задачу, разломить по трещине всегда проще, чем сшить воедино!

Он, значит, протагонист, и его желания исполняются? Точнее, желания, для исполнения которых он прилагает деятельные усилия. Что ж, он приложит! В этом мире нет воли сильнее его и желания сильнее его...

«...активные и длительные желания протагониста в пределах мира обязательны к исполнению. В пределах мира», — повторило ничто в нигде, но никто его не услышал.

Ножек у кровати не было. Она начиналась в пустоте и заканчивалась пустотой. Шелковое покрывало не было обрезано, будто бы просто свисало в пустоту — но и снять его было невозможно: оно простиралось на весь мир, укрывая его собой. На покрывале свивались в любовной игре два с половиной вышитых дракона.

Ло Бинхэ сидел на кровати и смотрел на шицзуня. Шицзунь давно уже не говорил, только улыбался и виновато моргал. А если не держать его хотя бы за руку — замирал неподвижной куклой. Если держать — был живым и теплым. Смотрел, как будто все понимал, будто знал что-то важное, но сказать не мог. 

Шицзунь все-таки оказался ненастоящим. Настолько ненастоящим, что больше не мог притворяться реальностью. Но отпустить его у Ло Бинхэ уже не было сил. 

Потому что кроме них в мире никого не было. Только Ло Бинхэ, шицзунь, кровать и два с половиной дракона на покрывале.