Рейтинг: Т

Предупреждения: Creator Chose Not To Use Archive Warnings

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù, Star Wars — All Media Types

Размер: мини

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: ориг!Ло Бинхэ, ОМП, ШЮ, ШЦХ, ориг!Шэнь Цинцю 

Дополнительные теги:  Don't copy to another site, Alternative Universe — PIDV-verse, Out of Character, Post-Canon, Crossover, Character Death: LBG, not LBG friendly, кто ищет тот всегда найдет, ЛБХ не маньяк ЛБХ жертва смотрите не перепутайте

Краткое содержание: Ты бессмертный император, повелитель демонов, владыка трех царств. Чего ж тебе еще желать?

В списке врагов Ло Бинхэ этого человека не было. Ни в одном из списков: ни в «найти и убить», ни в «живьем любой ценой». Но и среди тех, кому при встрече стоило бы воздать за доброе дело, — тоже. Такое бывало, и бывало часто: последнее время Ло Бинхэ скучал и приказывал притаскивать к себе всех пойманных заклинателей, даже совсем слабых, а если попадутся, то и бездуховных. Но вот что самое странное — Ло Бинхэ этого человека помнил.

Старый гадальщик совсем не изменился с той поры, когда встретился юному Лю Бинхэ в городке у подножия Тяньгун. А ведь тогда казалось — бездуховный, шарлатан, гораздый надувать наивных прохожих! Но нет, если не бессмертия, то долгой жизни старик достиг.

— Склонись перед императором трех царств! — торжественно прогрохотал демон-охранник.

— В этом нет нужды, — Ло Бинхэ движением кисти отослал охрану и заговорил спокойно и ласково. — Я приношу извинения за грубость моих подчиненных. В их неуклюжих действиях нет их вины, только моя — и я готов ее загладить гостеприимством своего дворца.

Вышло как-то неловко — слишком давно он даже из вежливости ни перед кем не извинялся.

— Все в порядке, господин император, — а взгляд у старика стал с тех пор еще прозрачнее и спокойнее. Как у безумца, впавшего в детство. — Глупо игнорировать знаки судьбы и прятаться в кустах. Этот ничтожный не в обиде.

Знаки судьбы? Ах да, он же гадальщик.

— Вряд ли ты меня помнишь, старик, — вновь заговорил Ло Бинхэ. — Мы виделись очень давно, и это была короткая встреча.

Странная встреча, надолго запавшая в голову. Пожалуй… да, пожалуй, ему до сих пор кое-что интересно.

— Тогда я был учеником школы Цанцюн, пика Цинцзин. Младшим учеником, впервые выбравшимся в город. Я попросил мне погадать и даже готов был заплатить, но ты лишь посмотрел на меня и сразу же убежал. Почему? Неужели я казался настолько нехорош для гадания?

Ло Бинхэ не хотел ничего дурного, всего лишь спросить: когда учитель наконец оценит его по достоинству? Когда перестанет обходиться так жестоко и несправедливо, когда судьба снова повернется светлой стороной? Он ведь уже уяснил к тому времени: почему-то бездомному сироте-бродяжке жить было легче и сытнее, чем ученику Цанцюна. Раньше люди вокруг смотрели на него с жалостью, а не как на кучу дерьма, раньше ему помогали просто так, от доброты сердца, а не «будешь должен услугу, шиди»…

О, он заплатил по всем долгам, всем до единого.

— …испугался, господин император. Гонцам, приносящим дурные вести, всегда достается, а тогда у этого еще было что терять.

— Испугался? Меня? Уже в те годы?

Что ж, логичная версия. Повелителя мира стоит бояться, небесного демона тоже.

— Вашей судьбы, — покачал головой гадальщик. — Только вашей судьбы, господин император.

— Мне угрожают неисчислимые беды? — насмешливо поинтересовался Ло Бинхэ.

Ну, эту песню он уже знает. Пой, шарлатан, пой, а он послушает.

— Не более чем любому другому в этом мире, господин император. Дело совсем в ином. Господин император знает, что грядущее невозможно прозреть до конца, что путь человека всегда не определен, пока не сделан выбор?

— Допустим.

— В судьбе господина императора этот ничтожный не увидел развилок — только предопределенность. У господина императора всегда была одна дорога, извилистая, но одна. И этот ничтожный испугался. Так испугался, что не удержал лица и сбежал…

— Ты хочешь сказать, что уже тогда видел меня на этом троне? — усмехнулся Ло Бинхэ.

В дурацкую сказку он особенно не поверил. У него случались драки, в которых он побеждал чудом, случались дни, которые он проживал на чистом упрямстве и нежелании порадовать учителя своей смертью. Какая еще предопределенность? Глупости это.

— Не совсем на троне, этот ничтожный видит более объемные образы, но в целом верно, — гадальщик огладил клочковатую бороду.

Что ж, не самая дурная судьба — куда лучше, чем желали для Ло Бинхэ те, кто сейчас проклинают его в Диюе. Но дорога без развилок… бред какой-то. Он мог бы все изменить, если бы захотел, легко бы мог. Стоило хоть раз отступиться, сдаться — и этого хватило бы.

— Даже если бы я бросил тренировки, ушел странствовать или купил бы домик в глуши? — с легким любопытством спросил Ло Бинхэ.

— То-то и оно, господин император, — вздохнул гадальщик. — Тогда к вам в голову, например, попал бы древний призрак, хранящий тысячелетние знания. Или прекрасная дева признала бы кровь прежнего властителя. Или странствия занесли бы молодого ученика к смертному ложу его последнего родича…

Глаза его закатились, будто он и вправду вошел в транс. Прикидывался, конечно. Но от того, как ворохнулся в голове Мэнмо, стало неуютно. Ловко все же старик угадывает.

— Хотя, скорее, было бы куда проще, — уже обычным тоном сказал гадальщик. — У господина императора всего лишь не получилось бы уйти из школы.

Ло Бинхэ как-то резко сделалось неуютно. То есть как не получилось бы?

— А если бы я, допустим, не поехал на Собрание Бессмертных?

— Вы бы поехали, — уверенно покачал головой гадальщик. — Какой мальчишка не мечтает о подвигах и славе?

Хм, пожалуй, да. Чтобы отказаться от участия в состязаниях, ему нужно было заранее знать, к чему приведет геройство в ущелье Цзюэди. А тогда Ло Бинхэ не поверил бы, даже расскажи ему кто о Бесконечной Бездне и питоносороге Черной Луны… и учителе, пронзающем его сердце.

— А если бы я попросту умер? — Ло Бинхэ позволил себе встать и немного расправить силу, надавить на глупого шарлатана. — У меня было много сражений с сильными врагами. Скажешь, я не мог погибнуть в одном из них?

— Не могли, — безмятежно улыбнулся гадальщик. — Вашему противнику неудачно подвернулся бы под ногу камень. Или случайный блик солнца ослепил бы его. Или он счел бы вас, раненого, мертвым и оставил, не добив. Или вам на помощь пришел бы неожиданный союзник, нечаянно оказавшийся рядом. Господин император не мог бы умереть, даже если бы вовсе не учился драться. Просто тогда камни попадались бы чаще, а враги видели хуже.

Он говорил спокойно и почти равнодушно. Ло Бинхэ остро захотелось свернуть ему шею.

Потому что в последнем бою — против сотрясающего крылоносого змея — тварь действительно ослепило неожиданно выглянувшее из-за туч солнце. А ведь после слияния миров ясные дни стали редкостью. И Юэ Цинъюань… Ему, уже почти вырвавшемуся из засады, ушедшему от дождя из отравленных стрел, подвернулся тогда под ногу скользкий камень. Случайно.

А учитель хоть на волос, но промахнулся мимо сердца.

Нет! Нет, он победил бы и сам!

Он и побеждал сам, всех, всегда, без… без этого подсуживания от судьбы!

— Хорошая сказка, — процедил Ло Бинхэ. — Тогда в сказочном духе и продолжим. Ты можешь предсказать, как я умру?

Он ждал страха, попыток отовраться или прямого признания в шарлатанстве — но не меленького старческого хихиканья:

— Да тут и гадать-то не надо, господин император, тут чуть подумать — и все ясно будет! Это же совсем просто!

Руки зачесались еще сильнее. Мерзкая пародия на учителя, на любые вопросы отвечающего: «а головой думать не пробовал, звереныш?» Отвратительно и нелепо. Ну нет, хоть сколько-нибудь точное вранье он из гадальщика вытряхнет. Отделаться общими фразами пусть даже не надеется.

— И все-таки. Как я умру? — собрал остатки терпения Ло Бинхэ.

— Эх, молодежь-молодежь! — гадальщик захихикал снова. — Ладно, так и быть: есть в мире кто-то или что-то сильнее господина императора? И может ли господин император умереть от старости?

— Разумеется, нет, — ответил Ло Бинхэ разом на оба вопроса.

— Ну вот и ответ, господин император. Вы можете умереть только от собственной руки. А вот срока этот ничтожный не видит, увы. Вероятно, время смерти и есть то, что господин император может выбрать сам.

Ничего не скажешь, хорошо выкрутился! И польстил, и не солгал, и даже всю ответственность на него самого перевесил. Мастер.

Ладно уж. Старый гадальщик не сделал ему ничего хорошего — но ведь и ничего плохого.

— Поживешь пока у меня во дворце, — решил Ло Бинхэ. — Буду к тебе заходить, когда заскучаю. Складно врешь; будет обидно, если такой талант зарежут разбойники ради тощего кошеля.

Или тощих мослов. Демоны южных племен, разбаловавшиеся за время войны с заклинателями, все чаще жаловались на бескормицу и порой даже рисковали нарушать запрет на охоту в человеческих землях.

— Благодарю, господин император, — гадальщик будто и не удивился. — Ваш дворец определенно будет для этого ничтожного самым безопасным пристанищем.

***

— Ты мне все-таки лгал! — всей силы воли Ло Бинхэ едва хватало, чтобы не сломать тощую шею одним ударом. — Ты лгал, старая тварь! Судьбу можно изменить, я сам видел!

Да чтоб ему никогда не видеть нелепую, жалкую копию самого себя, ковриком расстилающуюся под ногами учителя! И было бы за что — за одну улыбку, за ласковое слово… За то, что учитель кинулся ради него в бой двух небесных демонов — защищать, а не добивать, любить, а не ненавидеть!

— Я видел! Этот слабак даже демонов толком не покорил — живет в задней комнате у своего проклятого учителя, лижет ему зад, готовит и убирается! Ты говорил, что я обречен быть императором трех царств, так почему? И не говори, что он — это не я! Мы копии, мы отражения в зеркале миров!..

Гадальщик задумчиво уткнул в Ло Бинхэ прозрачный старческий взгляд.

— Судьбу нельзя изменить, господин император. Вам — нельзя, вы не можете. Значит, кто-то сделал это ради вас. В мире все равновесно; если есть люди, обреченные на одну судьбу, то должны быть и люди, не скованные ее дорогами вовсе…

— Как мне достичь того же? — рыкнул Ло Бинхэ и, прерывая поток тупых философствований, встряхнул гадальщика за плечи. — Я тоже так хочу, ну!..

— Найти человека, над которым не властна судьба, такого, чтобы захотел и смог изменить ее для вас, — взгляд гадальщика как-то разом сделался острым и болезненно вонзился под грудину. — Не забрать из отражения: тот человек свою свободу выбирать уже отдал, потратил, чтобы перекрыть вашу предопределенность. Но господин император видел отражение себя; возможно, он найдет в собственном мире отражение того человека? Господин его знает?

— Он мертв. Мертв, мертв! — закричал Ло Бинхэ. Руки начало сводить судорогой.

Проклятый учитель, да он давно сдох! А и будь он жив, никогда, никогда не пожертвовал бы ради ученика даже пылинкой с рукава, даже грязью с сапог! Свобода выбирать?! Учитель выбрал сдохнуть в камере бессловесным обрубком, год не видевшим света, и увел за собой весь Цанцюн! Вот что он выбрал, что угодно, только бы не его!

— Назови еще способ, слышишь, ты!.. — рыкнул Ло Бинхэ. — Должны быть другие пути, ты же говорил, что я всегда побеждаю!

Старый гадальщик не ответил. Его голова бессильно болталась на шее, а в теле не чувствовалось ни единого биения ци.

Удрал, удрал, с-с-скотина старая! А ведь тоже точно был из этих, способных менять, он мог бы, мог бы помочь, но предпочел сдохнуть!

От бессильной ярости мир подернулся алым туманом. Ло Бинхэ немного пришел в себя уже залитым чужой кровью, стоящим на груде тел. Где он? Кажется, он успел выйти из дворца и рвануть куда попало, где смутно чуялись жизнь, сила и драка. На своих подданных кинулся? Вроде нет, вроде что-то растительное, вон плети лежат. Или щупальца? А, да плевать.

Хороший бой слегка разогнал кровь по жилам, боль от неожиданного и подлого удара начала понемногу утихать. Вот же… гадальщик! И не захочешь, а вспомнишь: глава пика предсказателей умер задолго до разрушения Цанцюна. Говорили, не вышел из особо глубокого затвора, просто растворился в мире. Почти вознесение, только что чуть менее почетно. Тоже успел, значит, удрать вовремя.

Может, этот клятый старик и появился здесь, чтобы хоть словом, да навредить? Сначала все эти речи про обреченность, про невозможность что-то поменять, про бессмысленность побед, потом вообще про самоубийство…

Если так, то он ошибся. Слишком много наболтал в попытке уязвить посильнее. Достаточно, чтобы понять, что нужно делать.

Найти человека, способного менять судьбы, еще не потратившегося на свое отражение Ло Бинхэ, утащить к себе и убедить вмешаться. Уговорить, улестить, заставить… Да даже если не получится добром, наверняка одно присутствие такого человека рядом уже что-то исправит!

Или вовсе уйти туда, в соседнее отражение. Этого гадальщик точно не видел, это точно будет считаться попыткой переменить судьбу.

Жаль, Синьмо остался у его нелепой копии. Неважно: Ло Бинхэ найдет иной путь, иной способ. На этот раз учитель не сможет скрыться и останется с ним навсегда.

На этот раз он победит.

***

— Это был ситх?

— А я знаю, да? Глаза вроде красные, не золотые… были.

— Да точно ситх! Вон страшный какой, и кинулся сразу. Наверное, в ученики хотел утащить.

— Эти могут, ага. О, а все помнят правило Бэйна? Двое их, мастер и ученик… Вау!

— Хуа, ты говнюк!

— Что. Здесь. Происходит.

— У нас Юань ситха убил! Настоящего ситха, во какого! Тракатой проткнул!

— А потом голову ка-ак отрежет! Но вы не думайте, Юань не со зла, он на всякий случай, а то мы голо про зомбяков смотрели недавно…

— Мастер, я не знаю! Он как из ниоткуда взялся и ко мне! А я, а у меня…

— Чтоб вас. На два часа оставил. На два долбаных часа. В запертом корабле. В, хатт его так, гиперпространстве!

— Мастер Шэнь, а Юань теперь тоже ситх? Ну, раз его тот ситх в ученики выбрал, а Юань его убил. Правило Бэйна, ученик побеждает учителя и сам становится…

— Заткни-и-ись!

— Тихо все! Юнлинг Юань, вколоть успокоительное из малой аптечки. Юнлинг Хуа, двадцать часов самоподготовки по толкованиям Кодекса с Великой Ресинхронизации до наших дней. Сдашь лично мне. Падаван Мин, проследить за выполнением.

— Да, учитель.

— За что, мастер Шэнь?!

— За попытку подставить юнлинга Юаня и испортить ему репутацию. И только из-за того, что подобный идиотизм был с самого начала обречен на провал, — всего двадцать часов, а не пятьдесят. Юнлинг Юань — за мной.

— Да, мастер Шэнь.

— …неужели ситх действительно тебя выбрал?

— Не знаю, мастер Шэнь. Может, и выбрал. Зато я его — нет. Я вообще в Агрокорпус хочу, еду выращивать и планеты терраформировать.

— А вот это, юнлинг Юань, так рано вступивший на путь воинской славы, уже как получится.