Рейтинг: G

Предупреждения: No Archive Warnings Apply

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: мини

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: Юэ Цинъюань, ориг!Шэнь Цинцю, Лю Цингэ, Цю Цзяньло

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Fix-It, Pre-canon, PIDW-verse, QiJiu Fix-It, Ци-гэ пришел, не самоповтор а два торта, это же Байчжань, Лю Цингэ очень хороший человек

Краткое содержание: Лю Минфэн получил духовный меч раньше, чем Юэ Ци. Зато Юэ Ци учится на Цюндине.

Зависть — чувство, недостойное заклинателя. Юэ Ци давит его упрямо и неумело, он не привык именно так сражаться с собой. Но Лю Минфэн сияет, как начищенное блюдо, а в руках у него меч — настоящий, живой духовный меч, — и зависть возвращается, сколько ни зажимай ее в кулаке.

Меч зовут Чэнлуань. Лю Минфэн младше и слабее Юэ Ци — но он из благородной семьи и начал учиться еще в те годы, когда Юэ Ци жрал отбросы на улицах. И с нынешнего дня Лю Минфэн — старший ученик Байчжаня. С духовным клинком. И с правом покидать Цанцюн. 

— Теперь ты можешь навестить родных, — вырывается у Юэ Ци вместо положенных поздравлений. Нехорошо. Лю-шиди ведь думает, что они друзья.

Но Лю Минфэн может, а Юэ Ци — нет. Только надеяться день за днем, что сяо Цзю еще жив, что его не перепродали невесть куда, что не забили до смерти за острый, как колючка, язык...

— ...случилось?

Кажется, он что-то пропустил. Вдвойне нехорошо: для дипломата непозволительно терять нить беседы. Но очень уж ярко представилось, как он одалживает у Лю Минфэна Чэнлуань и летит-летит-летит за сяо Цзю.

Глупые мечты. Даже если забыть, что с полетами у Юэ Ци пока скверно, — шутка ли, одолжить духовный клинок! Такое и спутнику на стезе совершенствования не каждый позволит. 

— Прости, Лю-шиди? — Юэ Ци улыбается мягко и виновато.

— У тебя в семье что-то случилось, — Лю Минфэн не спрашивает. — Я могу помочь?

В голове словно стопка талисманов взрывается.

Помочь. Помощь. Меч.

И Лю-шиди, которому можно лететь, куда хочешь.

Конечно, Юэ Ци обращался к старшим. Рассказывал, какой сяо Цзю талантливый, как быстро схватывает, сколько умеет делать даже без обучения, — разве что о настоящем их прошлом не говорил, боялся все испортить. Он рассказывал, а в ответ раз за разом получал вежливое равнодушие. Да, если твой сяо Цзю так хорош, пусть приходит, поглядим на него. Лететь за ним через две провинции? За чужаком, от которого неизвестно еще, будет ли польза? Мальчик, ты серьезно?

А Лю Минфэн спросил сам. И он — Юэ Ци знает, — очень хороший человек, притом с Байчжаня, за которым особенно не следят. Этих неуемных дешевле отпустить на внеплановую охоту, чем восстанавливать потом все, что они разрушат в приступе скуки. Отличная политика, если бы Юэ Ци знал о ней, когда шел на Цанцюн…

И у Лю Минфэна теперь есть меч.

Шицзунь говорил: текущая вода, встретившись со скалой, не обязана биться в нее годами. Всегда можно просто повернуть. Обогнуть преграду. Найти обходной путь.

Кто сказал, что вызволять сяо Цзю нужно обязательно напрямик, как лбом в стену?

Анализ. Время. Возможность. История.

— Да, — тихо-тихо выдыхает Юэ Ци. — У меня брат попал в беду. Я знаю, где его искать, но это далеко. Два-три дня на мече, не меньше. 

Именно брат, никак иначе. Старые семьи за родню крепко держатся, если, конечно, не изводят ее сами.

Лю Минфэн непонимающе хмурится:

— А старшие?

— Я и есть старший, — признается Юэ Ци. — Давно уже.

Говорить даже часть правды опасно — знает он, как Цанцюн не делит адептов по происхождению! — но шанс вытащить сяо Цзю сейчас, а не через год или два, когда Юэ Ци получит меч, того стоит. Если правильно умолчать, Лю Минфэн все додумает сам. Он из благородных, с поколениями предков за спиной. А в семьях вроде Лю порой плетутся такие интриги, что для детей из побежденной ветви сиротство и улица — еще не худший исход.

Самое забавное, что Юэ Ци, может быть, и не врет. Для простого крестьянина у сяо Цзю чересчур тонкие черты лица. Да и родителей они оба не помнят.

Помрачневший Лю Минфэн прикрывает глаза, пробегает по рукояти Чэнлуаня едва заметный блик.

— Приходи к ночи, — наконец нарушает молчание он. — Я потренируюсь.

— Спасибо! — сорвано выдыхает Юэ Ци.

— Не за что пока. Может, и не получится ничего, я же на нем еще ни разу не летал.

Летать на Цанцюне учат всех, даже Чжицзи и Цзуйсянь. Сначала, пока не получишь меч, — на безымянных железках, какие в аренду сдают. Трудно, неудобно, большой расход ци, но основы уяснить годится. Зато потом, говорят, на своем, настоящем летать проще некуда. Юэ Ци сейчас очень на это надеется.

Обычный, безымянный меч он получил в арсеналах еще два года назад. Но толку-то в мече, если стоять на нем можешь не больше палочки времени? Слишком много сырой силы, слишком быстро сбивается контроль. Юэ Ци считал: чтобы долететь короткими рывками до поместья Цю, ему понадобился бы месяц. Месяц! Ни одного младшего ученика не отпустят на такой срок. А удирать без спросу, не обретя еще духовного клинка, не доказав свою ценность для школы… Нет, Юэ Ци мог бы — только обратно их никто бы не принял. Какой смысл бежать к сяо Цзю, если он не сможет потом привести его в Цанцюн? Двух бродяг без защиты и покровителей те же Цю вернут за неделю.

Но если заручиться поддержкой старшего, полноправного ученика, если отправиться будто бы на обычную для Байчжаня вылазку, если сделать ставку на их многовековую вольницу…

Чего только Байчжань с охот не привозит.

Кого только.

На Цюндине Юэ Ци бросает мимоходом: шиди с Байчжаня зовет его поохотиться вместе. 

Лю Минфэн приветственно кивает ему вечером, протягивает сверток белой ткани.

— Переоденься.

У Юэ Ци возмутительно пусто в голове, мысли едва ворочаются. Чужая форма? А, чтобы сходу не остановили. Байчжань куда-то ломится посреди ночи, все как всегда.

— Не нужно, — отказывается он. — Я предупредил своих.

Одна-единственная фраза в присутствии старших учеников — не предупреждение. Но когда его хватятся, кто-то да вспомнит, что Юэ Ци приглашали на охоту. А у Байчжаня охота, затянувшаяся на десяток дней, — обычное дело. Выбранят, конечно, что не убедил шиди повернуть, но не всерьез.

Кроме шицзуня — он-то все поймет, едва увидит сяо Цзю. Но шицзунь накажет за самонадеянность и грубоватое прикрытие. А за умение пользоваться чужими ресурсами, наоборот, похвалит: Юэ Ци ведь учится на Цюндине, здесь свои особенности.

— А, хорошо, — кивает Лю Минфэн. — Если что, я сегодня многих катал. Чэнлуань унесет двоих, даже троих, если недолго.

В голосе его — законная гордость. Да, таким не стыдно похвастаться. Многих катал… Значит, Юэ Ци будет не первым, даже не десятым. И если его не просто повозят на мече, а потащат, как сильного, пусть и неумелого, на Настоящую Взрослую Ночную Охоту, никто не удивится. Это же Байчжань!

Ставка сработает. Не может не сработать.

— Лю-шиди отлично все продумал, — восхищенно говорит Юэ Ци.

Заметочка в память: Лю-шиди совсем не так прост, как выглядит. Юэ Ци знал это и раньше, но сейчас видит сам.

Они покидают Цанцюн так просто, что это кажется еще одним сном, и Юэ Ци украдкой щипает себя за руку. Нет, не чудится. Они летят за сяо Цзю. Юэ Ци, когда до конца осознает это, держит меч в воздухе почти полчаса, а потом полночи стоит позади Лю Минфэна. Простоял бы и дольше, но ближе к рассвету тот все-таки спускается помедитировать. Это ничего: духовный клинок и правда куда быстрее обычной железки. Да и Лю Минфэну не зря прочат место наследного ученика.

Путь, на который Юэ Ци потратил полгода, они одолевают за четыре дня. И никто из Цанцюна не нагоняет их, чтобы вернуть обратно. 

Время есть. История продумана. Лю-шиди поддержит.

Ворота поместья Цю открываются перед двумя благородными господами из школы Цанцюн. 

Сын главы семейства, оказывается, совсем не так страшен, как годы назад. Он невысокий, на голову ниже Юэ Ци, весь какой-то хлипкий — толкни, и упадет. Но сяо Цзю в его власти, и пренебрегать этим нельзя.

— Этот скромный, право же, не понимает, на чем основано столь странное предположение. Брат благородного молодого господина — в прислужниках у этого скромного? Нет, этот бы никогда не посмел...

Судя по ухмылке — очень даже посмел бы. И над попавшим в беду высокородным ребенком издевался бы еще хлеще, чем над обычным бродяжкой. Лю-шиди тоже все понимает, вон как зло сжимает кулаки.

Среди угодливо выведенных слуг сяо Цзю нет.

Где-то внутри Юэ Ци лопается перетянутая струна. Он спокойно проходит мимо неровной шеренги, мимо оторопевшего от его наглости Цю Цзяньло. Ему не нужно спрашивать путь: он помнит, где здесь хозяйственный двор, где проложены дорожки, где стоит сарай, в котором заперли когда-то сяо Цзю…

Дверь в сарай на засове и сейчас.

— Там живой, — коротко бросает Лю Минфэн.

Юэ Ци не отвечает ничего, просто одним движением срывает массивную щеколду. На что-то пригодна и его дурацкая, непомерная сила.

Дверь — в сторону. Внутри темнота и стоячий воздух.

— Господин?

Голос из дальнего угла знакомый, знакомый, и Юэ Ци едва не падает на месте от облегчения.

— Это я, — говорит он. — Я пришел за тобой, сяо Цзю.

— ...Ци-гэ?!

Сяо Цзю. Живой. Весь в синяках, руки забиты в колодки. Долой их. Спину держит слишком прямо, не зря в рукаве укладка с лекарствами. Помочь подняться. И обнять, наконец обнять, как же ты вырос, сяо Цзю, как мы долго не виделись, я бы и не узнал тебя, встретив случайно на улице, — да нет, узнал бы, везде бы узнал…

— Чего ты размяк, олух? — шипит сяо Цзю. — Ничего еще нихрена не кончилось! Или у тебя за стенкой припасен добренький шицзунь, готовый вписаться за безродного бродяжку?..

Юэ Ци торопливо утыкает сяо Цзю лицом себе в грудь. Молчи, только молчи! Если Лю Минфэн услышит, если Лю Минфэн передумает помогать...

— ...да как вы смеете! — Цю Цзяньло чуть ли не визжит от злости, но подходить не спешит: ведь в руке у Лю Минфэна ярко светится обнаженный Чэнлуань. — Это всего лишь уличный мальчишка, подобранный из милости, вы не могли искать его!

— Могли. Брата я не спутаю ни с кем, — Юэ Ци не без труда вспоминает вложенные наставниками знания. — Молодого господина Цю, должно быть, ввело в заблуждение бедственное положение нашей семьи. Но всякое положение преходяще, что бедственное, что благословленное небесами.

Это намек и по меркам Цюндина — достаточно толстый. Но Цю Цзяньло его не слышит.

— Цзю — простой бродяжка, у него и имени-то нет, один номер! Какая еще семья Шэнь, что это за семья, если я о такой не знаю?!

— Так бродяжка без роду и имени — или семья Шэнь? Или вы скажете сейчас, что не произносили фамилии? — уцепиться за нестыковку, за неудачно оброненное слово, вгрызться зубами и стоять насмерть. Цю Цзяньло считает себя силой — значит, нужна еще большая сила. Пусть будет семья Шэнь, история не хуже любой другой.

А почему у него, якобы брата сяо Цзю, фамилия Юэ… Юэ Ци не благородный, но и он подберет навскидку два-три объяснения. Потом. Для Лю Минфэна. Цю Цзяньло у него, по счастью, имени не спрашивает.

— Он безродная тварь! — умело не слышит его Цю Цзяньло.

— В самом деле? Тогда я его забираю. Жизни безродных тварей не стоят ничего, даже платы за убыток, — тем более, денег он, изгрызенный надеждой до голых костей, с собой все равно не взял. — Семья Шэнь признательна вам за участие в судьбе ее младшего сына.

Выходит достаточно угрожающе, и на короткий миг Юэ Ци надеется, что Цю Цзяньло отступит. Потому что, если он прикажет охране им помешать, будет бойня. Быстро взлететь с двойным грузом Лю Минфэн не сможет, они проверяли.

Он надеется зря.

— Это смотря каких тварей, — нехорошо сощуривается Цю Цзяньло. — Цзю — раб нашей семьи и имеет перед ней обязательства. И я его не отдам! Он женится на моей сестре, и это уже много больше того, чего достойна маленькая дрянь. Ха, семья Шэнь! Еще скажите, что вы из заклинательской школы за ним приехали! Думаете, я не знаю, как и по каким делам путешествуют настоящие бессмертные мастера?

— Настоящие — на мечах, — вздергивает подбородок Лю Минфэн.

Юэ Ци, рвущийся пополам между страхом и яростью, едва удерживается в разуме. Как, ну как он этому докажет?..

Нет. Не так.

Спасибо, шицзунь. 

Этот глупый ученик помнит вашу науку.

— Доказывайте, — так властно и уверенно, как только может, требует Юэ Ци.

— Что еще?

— Если имеете на него право — доказывайте. Предъявите купчую на раба, или долговую запись из управы, или соглашение о помолвке с девой Цю.

Цю Цзяньло едва заметно спадает с лица — и Юэ Ци с ликованием понимает: да! Удар попал в цель! Кто будет тратить время и деньги, оформляя бумаги на то, что само далось в руки? За рабов, если все уладить как положено, еще и налоги платить придется, они ведь имущество. Не говоря уже о помолвке — это-то откуда взялось, Цю Цзяньло совсем с ума сошел?

Точно. Еще одна зацепка.

— К слову, этот ученик не уверен, что расслышал правильно, — нарочито неторопливо произносит Юэ Ци. — Разом и рабский контракт, и соглашение о помолвке? Может, вы еще и усыновить сяо Цзю успели? А не много ли чести, как вы говорите, «безродной твари?» Бумаги!

Сяо Цзю судорожно тискает его пояс, жмется к боку.

Даже если у Цю Цзяньло есть нужные документы, Юэ Ци порвет их на мелкие клочки, а потом затребует копию в управе и сделает с ней то же самое. Плевать! Да, он не тихий ручей, он не просачивается сквозь преграды незаметными струйками, а давит грубой силой, — но и Цю Цзяньло не скала, он хлипкая дамба.

А вода, если долго копится, сворачивает и горы.

— Бумаги, молодой господин Цю. Я все еще не вижу бумаг, подтверждающих ваши слова. Вы вообще собираетесь их показывать?

Вместо ответа Цю Цзяньло взрывается потоком бессвязных ругательств, и делается наконец ясно, почему на шум еще не вышел отец семьи или его жена: оказывается, они уже умерли, раз Цю Цзяньло «в этом сраном городе главный».

— Очевидно, бумаг не существует, — подытоживает Юэ Ци. — Что ж, семья Шэнь искренне благодарит семью Цю за содействие.

Будь он и вправду из высокого рода, эти слова сулили бы Цю Цзяньло большую беду. За неласковый прием, за отказ вернуть забранного в рабы члена семьи благородные вправе и все поместье вырезать. На взгляд Юэ Ци, стоило бы: за синяки сяо Цзю, за колодки, отчаянную надежду в его глазах. Но если добавить их истории достоверности, Лю Минфэн может и возмутиться… или все-таки нет?

— Шисюн закончил? — тем же надменным тоном, что выдавливал из себя Юэ Ци, спрашивает Лю Минфэн.

— Разумеется. Идем. 

В какой-то миг кажется: Цю Цзяньло не выдержит. Он уже хватается за меч, уже открывает рот для приказа — но Лю Минфэн не прячет Чэнлуань в ножны, и благоразумие Цю Цзяньло пересиливает ярость. Едва-едва, на пару капель… проклятье, чем ему был так важен сяо Цзю? 

— Я этого так не оставлю! Думаете, вам все можно?!

Юэ Ци не отвечает. У него под рукой мелко дрожит сяо Цзю, у него за правым плечом Лю Минфэн, узнавший уже слишком много, и отходить надо неспешно, степенно, как подобает благородным заклинателям. А заодно — позаботиться о нужных слухах: проходя мимо маячащей в окошке пожилой госпожи, бросить сяо Цзю пару слов. О подлых Цю, которые еще расплатятся за свои злодеяния, о ждущей младшего сына семье Шэнь. Для сплетников этого будет достаточно.

— Думаешь, прокатит? — выдыхает сквозь зубы сяо Цзю, когда они заворачивают в безлюдный проулок. Отсюда уже можно взлететь, не взбаламутив весь город. И здесь их не услышат.

— Неважно, — Юэ Ци запоздало окатывает облегчением, да так, что едва не подгибаются ноги. Как же он, оказывается, боялся вернуться к могиле. Как же он боялся не успеть. — Своей фамилии я не называл. Пусть ищет семью Шэнь хоть по всей Поднебесной!

— Такая есть, — подает голос Лю Минфэн. — Далеко на севере, разводит особых коней и совершенствуется на слияние с духовными спутниками, как на Линьюе. Юэ-шисюн удачно выбрал.

Лю Минфэн явно и так понял больше, чем говорит, а у Юэ Ци в груди сплелись искристым клубком счастье и благодарность, и для страха разоблачения просто не остается места.

— Это я сяо Цзю фамилию придумал, — признается он. — Настоящей мы просто не помним, слишком маленькие были. Мы с самого детства вместе.

Не вся правда, но он и шицзуню большего не скажет.

— Придумал он, как же! Ты предложил кучу тупых вариантов, из которых я выбрал самый нетупой!

— Тогда лучше тоже назовись Юэ, — советует Лю Минфэн. — Искать-то будут Шэня, вот и пусть ищут. Кстати, тебя можно сразу к нам, на Байчжане сильных новичков принимают и без отбора.

Воистину, Лю Минфэн — очень, очень хороший человек. Стоит за ним присмотреть, чтобы не погиб по глупости... Ох. Выходит, именно так сяо Цзю обычно относился к нему самому? Смешно.

— У меня есть договоренность с главой Цинцзина. Если сяо Цзю хорошо себя покажет, ждать отбора ему не придется, — Юэ Ци знает, наследникам благородных семей такое дозволено. Добавить пару намеков, поменять имя, и все получится. — А если нет, этот шисюн с благодарностью примет совет Лю-шиди.

— Семье нужно помогать. Всегда. Мы поступили правильно, — убежденно говорит Лю Минфэн и кладет Чэнлуань на воздух.

У сяо Цзю восторженно блестят глаза, и от счастья хочется стиснуть его в объятиях и заорать на всю улицу.

— Вставай спереди, Лю-шиди поддержит, — говорит вместо этого Юэ Ци. — Я пока не могу нести двоих.

Он и один-то летает паршиво, но уж вырваться из города сумеет. Особенно сейчас.

— Бесполезный Ци-гэ, — сяо Цзю ворчит без огонька, просто чтобы поддержать беседу.

— Да, сяо Цзю, — соглашается Юэ Ци. — Так что ты думаешь насчет фамилии? Будешь Юэ Цзю? Или Юэ Шэнь?

Сяо Цзю не отвечает: он сосредоточенно пытается сохранить равновесие на взлете. Только уже высоко в воздухе перекрикивает ветер:

— Оба варианта глупые!

— Тогда придумаем третий, — пожимает плечами Лю Минфэн.

Зря это он. Не знает еще, какой сяо Цзю придирчивый. С другой стороны, по дороге обратно Лю Минфэн теперь точно не заскучает.

Юэ Ци подставляет лицо встречному ветру и блаженно улыбается.

Хорошо бы сяо Цзю выбрал его фамилию — чтобы будто и вправду братья.