Рейтинг: G

Предупреждения: No Archive Warnings Apply

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: миди

Категория: джен

Пейринг/Персонажи: Шэнь Юань, Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань, ОП в ассортименте

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Pre-Canon, Fix-It, бабочка хаоса машет крыльями, фиксит 79 в зародыше, папонтенок находит папу, до Юаня это был PIDW-verse

Краткое содержание: 79 вовсе не собирались разлучаться. У них был план и все шансы сбежать из поместья Цю вдвоем. Просто в решающий момент что-то пошло не так...

Примечание перед текстом: в подарок прекраснейшей Aerdin. Больше счастливых Шэней этому миру!

Шэнь Цзю беззвучно взвыл и впился пальцами в резьбу на двери. Створка, конечно, не поддалась — точно так же, как раньше не поддалась решетка на окне.

— Подожди немного, я сейчас, — зашептал снаружи Ци-гэ.

— Что — сейчас? Здесь пять или шесть замков, я слышал, как щелкало. И окно тоже заперто!

Точнее, оно не открывалось вовсе, забранное даже не ажурным деревом в красивых узорах — железными прутьями. А дверь была до того тяжелой и прочной, что Ци-гэ не выломал бы ее быстро и без шума. Может, не выломал бы вовсе.

Вот знал, знал Шэнь Цзю, какова его удача, когда она и вправду нужна! Если бы его, как раньше, поколотили и бросили в сарай, он бы запросто выбрался на свободу. Сдвинуть через щелочку засов, придержать, чтоб не скрипнули старые доски, — и ищи крысу в подворотне. Но именно в этот раз Шэнь Цзю заперли во флигеле сбоку от главного дома: пустом, с крепкими дверьми, с подозрительного вида решетками. И все их с Ци-гэ надежды отправились к демонам.

— Уходи. Все равно мне ноги переломали, не угонюсь за тобой. Один иди, — от вранья сделалось горько во рту.

Идти, и даже почти быстро, он бы смог. Недолго. Бежать и прыгать через заборы — нет. День напролет шагать вровень с караваном — на телегу двух бродяжек никто бы не взял, спасибо, если рядом болтаться разрешат, — тем более.

Естественно, Ци-гэ и не подумал послушаться — он, судя по доносящимся звукам, до сих пор мялся за дверью.

— Это моя вина.

— Конечно, твоя, болван! — сорвался Шэнь Цзю. — Если бы ты не полез корчить из себя героя, я бы вообще сюда не попал! А теперь сижу тут, как гребаная наложница, и хрен мне, а не школа заклинателей. Вали уже отсюда! Караван ждать не станет.

На последних словах пришлось вцепиться зубами в руку, чтобы не заорать. Проклятье, ну почему не сарай? Засов — не замок, его в пару мгновений отодвинешь. Они могли, могли уйти вместе!

— Я попробую стащить ключи.

— Не вздумай! Народу же полно!

Они с Ци-гэ выбрали для побега удачный вечер: в поместье Цю ждали гостей. Не простых — каких-то важных и жутко богатых, переполох поднялся еще неделю назад. В такой суете никто не стал бы тратить время и проверять раба, провинившегося и запертого подальше от кухни с ее теплом и объедками. По крайней мере, ночью не стал бы. А с рассветом караван уходил на восток, и догнать его было бы уже посложнее, чем просто схватить двух мальчишек в маленьком городе. Но в этот же вечер искать ключи… Вся прислуга носилась, будто в зад укушенная, в кладовые бегали каждые полчаса. Да Ци-гэ и до флигеля добраться не успеет, как кто-нибудь обнаружит пропажу!

Нельзя, нельзя. Чутье, никогда не подводившее Шэнь Цзю, прямо-таки обдавало хребет холодом. Без шансов. Даже здесь, на тихой тупиковой галерейке, Ци-гэ лучше не задерживаться. Иначе...

— Вали, кому сказано! — прошипел Шэнь Цзю в замочную скважину. — Выучишься, станешь заклинателем, тогда и придешь за мной, понял? А сейчас вали!

Снаружи наконец-то сделалось тихо, и Шэнь Цзю скрутило разом от облегчения и злой горечи. Ци-гэ ушел! Послушался. Оставил его гнить в запертой комнате…

— Давай я попробую разобрать крышу, — шепнул Ци-гэ.

Что-то колкое, уже начавшее жечь изнутри, вдруг растаяло, и Шэнь Цзю закусил губу, смаргивая слезы.

Болван. Безнадежный болван.

— Ты ни хрена не успеешь до рассвета, — кое-как проговорил он. — И тебя заметят.

Внешний двор был весь забит: несколько повозок, слуги, охрана. И что, никто не обратит внимания на шорохи у крыши? Гребаные гости, гребаное семейство Шэнь — чем он думал, когда принял такое совпадение за благоприятный знак!..

— Зачем нужно разбирать крышу? — спросил кто-то снаружи.

Чутье обреченно взвыло в последний раз и заткнулось.

— Эй, ты что! Я не буду звать охранников, — придушенно пискнул новый гость: Ци-гэ, этот головой ударенный балбес, явно решил не церемониться. — Просто хотел посмотреть, что тут творится! Эй, я тебя не трогал!

— Хочешь жить, будешь молчать, — ласково-ласково сказал Ци-гэ. Шэнь Цзю даже и не знал, что он так умеет.

— Молчу-молчу, — кажется, чужак пытался сглотнуть кашель. — Но зачем все-таки разбирать крышу?

Даже после хватки Ци-гэ голос его звучал тонко и высоко. Ребенок? Но в поместье Цю не было детей. Если только с гостями приехал? Шэнь Цзю подставился под наказание еще утром, он не видел, кто выходил из повозок.

— Там, внутри, мой друг, — помедлив, выдал Ци-гэ. — Его поймали и заперли здесь, а нам надо бежать.

От дурости Ци-гэ захотелось то ли головой об стену побиться, то ли захохотать. Идиот! Еще бы подробнее все выложил, бестолочь!

— Какое бежать, сказал же, мне все ноги переломали! — поскорее влез Шэнь Цзю. — Драпай давай сам, да живее, пока благородный молодой господин за охраной не поскакал!

За дверью замолчало.

— Я попробую, — судя по тону, благородный молодой господин сосредоточенно что-то обдумывал.

В смысле? Чего он там попробует — не звать охрану, что ли?

— С чего такая милость? — уж верить в хорошее Шэнь Цзю отучился давно и надежно.

— Тебя заперли в здании для наложниц низкого ранга, от третьего и дальше. Ты точно этого хочешь от жизни?

— Блядь, нет!!

А ведь Цю Цзяньло сказал, что Шэнь Цзю теперь всегда здесь жить будет! Еще и как милость это подал, сучий выблядок, чтоб ему золоченой ложкой подавиться! 

— Сяо Цзю не наложник, его просто схватили на улице, — подал голос Ци-гэ. — Мы хотели сбежать и прибиться к каравану, чтобы уйти из города.

Ой, балбес… Хорошо хоть в первом сообразил наврать. Ну, или нет. Будто Шэнь Цзю помнил, как попал к работорговцам, могли и на улице схватить.

— Караван сгодится, если сбежать тихо. Но тут тихо не вскроешь, я не умею взламывать замки. Если только... — тот, за дверью, оборвал себя, а потом добавил: — Ладно, я в деле. Все равно нужен предлог, а то меня тут сватают к молодой госпоже Цю. Еще не хватало, я не самоубийца...

Последняя фраза прозвучала совсем тихо, и ее Шэнь Цзю, наверное, не полностью расслышал. Благородненькому-то чего бояться свадьбы с Цю Хайтан? Это для кого-нибудь вроде них с Ци-гэ подобный фокус означал бы подставу, а тут все пристойно. Или тот, за дверью, уже понял, у какой дрянной семейки гостит?

— Эй, ты меня слышишь?

— Чего надо благородному молодому господину? — неохотно отозвался Шэнь Цзю.

— Когда будут спрашивать, как тебя зовут, скажешь, что фамилия у тебя Шэнь! Понял?

— А она у меня и так Шэнь...

Хорошо, что толстая дверь скрадывала звуки: неприличный сип, на который сорвался Шэнь Цзю, наверняка утонул в толще дерева.

Каждый уличный крысеныш мечтает, чтобы его однажды нашли. Остановилась посреди дороги богатая повозка, пришел к работорговцам суровый господин — призвать к ответу за сына, брата или племянника, злодейски похищенного из колыбели. Чтобы оказалось: на самом деле его не выкинули и не продали за долги, на самом деле он любимый, потерянный, родной…

Вот же срань.

Надо было послать благородненького на три переулка со сквозняками.

Надо было, только слова куда-то подевались — потому что из всей ватаги фамилии имелись у двоих. У него да у Ци-гэ — он был Юэ, Юэ Ци. До этого дня Шэнь Цзю даже не задумывался, откуда они вообще взялись. Номер-прозвище влепили работорговцы, а вот фамилия... Он не помнил.

— О, так даже лучше, — обрадовался тот, за дверью. Услышал все-таки. — А лет сколько? Ну примерно?

— Да кто его знает? — буркнул Шэнь Цзю. Цю Цзяньло шестнадцать, он выше и крепче Ци-гэ. А Ци-гэ старше Шэнь Цзю. — Может, десять, может, пятнадцать. Уличным крысенятам такое не говорят!

Съел, благородненький? Не маши тут перед носом своей проклятой мечтой, отвали уже и дай хоть Ци-гэ удрать подальше! 

Поверить хотелось до дрожи, до боли в животе. Только это была чушь не лучше их любимых кровавых писем. На такое не купился бы никто из их ватаги, да даже Цю Хайтан бы не повелась!

— Подойдет. Тогда вообще ничего не ври, спросят — рассказывай как есть. Все, я пошел наводить суматоху.

— Эй! Подожди! — тут Шэнь Цзю заорал уже в полный голос, чтоб точно расслышали. — Ци-гэ — со мной! 

— Ага, — голос запнулся, потом снова стал уверенным. — Ладно. Тогда пусть спрячется где-нибудь неподалеку.

По галерее застучали, удаляясь, торопливые шаги, и наступила тишина.

— Сяо Цзю, ты думаешь?.. — наконец нарушил ее Ци-гэ.

— Нет, конечно! — Шэнь Цзю вообще ни о чем не думал, а особенно о том, что будет, когда обман вскроется. — Но так меня хоть на проверку, да вытащат отсюда. Вдруг потом не сразу обратно запихнут?

В кои-то веки Ци-гэ решил не пререкаться и даже деликатно не стал напоминать про сломанные ноги.

Медленно тянулось время. Чутье молчало, как пыльным мешком по башке стукнутое. Бесконечно долго молчало — Шэнь Цзю успел десять раз проклясть свою доверчивость и тупую надежду на чудо. Ну не бывает, не бывает такого, даже в сопливых сказочках для богатых детишек не бывает!

А потом снаружи все-таки послышались шаги и голоса.

— И все же позвольте проверить!..

— ...всего лишь разленившийся раб, бывший уличный бродяжка! Юный господин ошибается...

— ...как прискорбно. Сочувствуем вашему горю, господин Шэнь, это поистине ужасно.

— Но, братик, а вдруг это правда? Я читала, так бывает, и у А-Цзю та же самая фамилия, даже пишется нужным иероглифом!

— Замолчи! Откуда тебе знать, дура!

В голосе Цю Цзяньло звучала настолько лютая злоба, что Шэнь Цзю невольно сжал кулаки. Блядь, если его признают самозванцем прямо тут — все, конец. Ублюдок его до смерти запорет. И его, и глупого Ци-гэ, который наверняка не догадается повернуться и уйти.

— Отец, может быть, и совпадение, но вдруг нет?

Заскрежетал ключ, потом еще один.

— Занятно. Флигель для наложниц, решетки на окнах и замков больше, чем на парадных воротах. Удивительно щедро для всего лишь разленившегося раба, — новый голос был холодный, равнодушный и малость жутковатый. Шэнь Цзю никогда раньше не слышал, чтобы люди так говорили. 

Дверь наконец распахнулась. Высокий, до странности худой, весь как вытянутый человек небрежно дернул рукой — и Цю Цзяньло, наметившийся было зайти первым, остановился. 

— Этот недостойный приветствует господина, — мрачно проговорил Шэнь Цзю и неуклюже поклонился. Помятые ребра и исхлестанная спина тут же заныли.

Блядь, зачем он вообще согласился на такой дурацкий план? А вдруг этот вытянутый прямо сейчас равнодушно скажет «не тот» и отвернется? Вдруг, даже если поведется, не рискнет спорить с Цю? Они как-никак хозяева города — а у этого Шэня ни крошки золота на одежде, только вышивка синим по синему.

Вытянутый бесцеремонно взял Шэнь Цзю за подбородок и всмотрелся ему в лицо. Помедлил, размышляя, потом сухо кивнул.

Все. Сейчас скажет, что это ошибка. Сейчас...

— А-Юань?.. — высокий господин обернулся, поискал кого-то взглядом и досадливо вздохнул. — А, ладно. Чжигуй, отыщи наследника. Юньжоу, проведи молодого господина к повозкам. Мы уезжаем.

Что?

В каком смысле — проводи?

Он же не...

— Но, господин Шэнь, уже ведь почти ночь, — не поняла Цю Хайтан. — Как вы поедете по темноте? Семья Цю могла бы… 

Она с каждой фразой говорила все тише, пока не замолкла совсем. Цю Цзяньло не произносил ни слова — только смотрел, да так, что Шэнь Цзю едва сглотнул злорадный оскал. Клятый выродок давился собственным дерьмом — а вылить его на гостей не мог, не имел права! Шэни что, все-таки главнее Цю? Просто золота не лепят на платья?

И какого хрена они поверили? Нет, Шэнь Цзю примерно догадывался, что мог наврать Шэнь Юань, но это же была чушь. А вытянутый господин Шэнь поверил, поверил — иначе не приказывал бы отвести его к повозкам!

— Семье Шэнь достаточно гостеприимства, проявленного семьей Цю, — отрезал господин Шэнь. И Цю Цзяньло снова смолчал.

Это пугало уже всерьез.

Да кто они вообще, семья Шэнь? Нет, не так. Почему они сходу, безо всяких доказательств решили поссориться с Цю? Не из-за слов же одного мальчишки! Или там еще раньше что-то случилось, а Шэнь Цзю просто не знает?

Путь наружу слился в какой-то цветастый круговорот. Галерея, факелы, люди в строгих одеждах без украшений. Потом Шэнь Цзю впихнули в повозку — прямо как есть, побитого и грязного. Теперь перед глазами пестрели сваленные в высокую груду подушки, шелковые кисти на занавесях и немыслимая роскошь — пара книг, небрежно брошенные поверх покрывала. 

— Ехать будешь здесь, — велел господин Шэнь. — Не вздумай сбегать, ночью дороги опасны.

Пф, будто Шэнь Цзю не знал. Еще как опасны! Он не раз слушал байки караванщиков, приходивших на ярмарку. Не будет он сбегать посреди ночи и уж тем более — в городе, где любой радостно сдаст его Цю за пару монет. Любой, кроме Ци-гэ...

Ци-гэ! Тот мальчишка обещал, что его тоже возьмет! Нет, блядь — нихрена он не обещал, только велел где-нибудь спрятаться!

Шэнь Цзю судорожно дернул дверцу повозки и чуть не вывалился наружу: его, оказывается, никто не запирал.

— Ци-гэ!.. — без особой надежды позвал он.

Не откликнется. Ци-гэ идиот, но не настолько же — он наверняка сообразил удрать под шумок. Если им невероятно повезет, он сможет проследить за повозками и догнать Шэнь Цзю в соседнем городе...

— Сяо Цзю! — шепотом отозвалась груда подушек у него за спиной.

Хорошо, что его вроде бы никто не слышал. 

— Ты тут, — Шэнь Цзю бессильно сполз прямо на пол.

— Молодой господин Шэнь сказал, что это его повозка, и меня тут искать не будут. Велел спрятаться и ждать, пока не тронемся, — Ци-гэ говорил с каким-то восторженным ужасом, словно сам себе не верил. — Сяо Цзю, мы что, сейчас поедем?

Оказывается, груда подушек была вовсе не такой уж роскошной — в нее просто закопался Ци-гэ. Как его только по запаху не засекли? Наверное, в повозку просто никто не заглядывал… 

— Ци-гэ, — выдохнул Шэнь Цзю.

Снаружи что-то зашуршало, скрипнуло, всхрапнуло лошадьми. Пол вздрогнул и поплыл вперед, несильно покачиваясь. Ци-гэ восхищенно блеснул глазами из-под подушек, потом завозился и потянул Шэнь Цзю за руку.

— Иди сюда. Тут тепло. 

— Ага, — пробормотал Шэнь Цзю, привычно заворачиваясь в его объятия и наконец позволяя себе расслабиться.

Они все-таки уезжали вместе.

Разбудил его солнечный луч и голоса. Чужие, незнакомые — Шэнь Цзю понадобилась пара вдохов, чтобы вспомнить: он больше не в поместье Цю. Им с Ци-гэ все-таки повезло. Или нет, если их обман вскроется.

Чутье по-прежнему не давало о себе знать, будто они — смешно! — были в полной безопасности.

Тут дверца отворилась, и в повозку заглянул мальчишка: ростом с Шэнь Цзю, но румяный, пухлощекий и весь какой-то гладкий, словно вылизанный. Тот самый А-Юань, которого звал господин Шэнь? Наверное, вряд ли он потащил в путешествие всех своих детей. 

Значит, Шэнь Юань. Понятно.

— Эй, вы еще спите? 

Тут уже вскинулся и Ци-гэ. Перекатился, еще не проснувшись, так, чтобы закрыть собой Шэнь Цзю, осоловело заморгал.

— Приветствую молодого господина, — торопливо, пока Шэнь Юань не заметил его шевелений, отозвался Шэнь Цзю. Мало ли, вдруг благородненький не оценит, что его приняли за угрозу?

— Ага, ага, — Шэнь Юань бесцеремонно влез в повозку и затараторил: — Значит, так: что вас двое, уже знают, я предупредил, когда отъехали. Отец, скажем так, сильно сомневается, что у него потерялось сразу двое сыновей, но пристроить второго слугой или там в лавку какую я его уговорю...

— А что, в одного бы поверил? — фыркнул Шэнь Цзю. — Какого демона ты вообще это устроил?

И какого демона все прошло настолько гладко — будто кости в храме на удачу благословили? Никогда с ним не бывало такого. Если только по мелочам — но тогда за недолгим везением обязательно маячила какая-нибудь дрянь.

— Слушай, я же объяснял! Не хочу замуж за Цю Хайтан, ну, то есть жениться. И вообще никакие отношения с ними иметь не хочу. Поверь, так надо, ничем хорошим это бы не кончилось. Да и родниться с семьей, где на флигеле для наложниц пять замков и решетки на окнах… — Шэнь Юань передернул плечами. — Не хочу гадать, что у них за особые вкусы.

У Шэнь Цзю как-то резко заныла поротая спина. Блядь. Кажется, с добреньким и благородненьким Шэнь Юанем ему не просто повезло, а повезло охрененно.

— Отец их считал приличным союзом, но он всяких там с пристрастиями очень не любит. А если девушка из такой семьи, чему она сыновей научит? Какой змеючник в доме разведет? Ха, да он мне сам запретил к Цю Хайтан подходить, как только я рассказал! — Шэнь Юань гордо задрал нос. — Но нельзя просто сдать назад, когда уже заговорил о помолвке, нужен веский повод. Вот и прицепились к тебе. Скандал, кошмар и ужас, мы гордо и оскорбленно уезжаем в ночь, Цю скрипят зубами и подсчитывают убытки, а я по-прежнему свободный и непомолвленный. Ничего личного, зато всем польза. 

Он довольно кивнул собственным словам; потом сел на подушку и как-то разом посерьезнел.

— А одного брата мы и вправду потеряли.

Шэнь Цзю коротко скрипнул зубами. Не бывает, так просто не бывает. Кончай врать, придурок! Ты уже свою затею провернул, чего тебе еще надо-то?

— У отца была любимая наложница, но первый сын родился у матушки, — зачем-то добавил Шэнь Юань. — Наследник, под счастливой звездой зачатый, нарочно высчитывали дни… А потом его похитили. Прямо как в дурацких романчиках про гаремные дрязги, ага. Отец заподозрил боковую ветвь, сначала там всех шерстил, а на младшую госпожу дома не думал до последнего. Пока догадался, пока она призналась, след уже давно остыл. Ну а через два года родился я, надо же было род продолжать.

Договаривал он как-то неловко, будто извиняясь. Шэнь Цзю хмуро отвернулся. Ну и нахрена все это рассказывать, а? Поддразнить захотел?

— И ты подумал, что это может быть сяо Цзю? — осторожно спросил Ци-гэ.

— Нет, конечно, — очень по-взрослому усмехнулся Шэнь Юань. — Моего брата утащили, когда ему не было и полугода. Даже если его не в канаву выкинули, а побирушкам отдали, как думаешь, выжил бы? Я просто воспользовался историей семьи в личных целях, вот и все.

Именно что не выжил бы, с нажимом повторил про себя Шэнь Цзю. Полгода. На ноги не встал, ни одного слова не знает. Его самого Ци-гэ подобрал где-то года в три-четыре — и то поначалу они оба выживали с трудом. Неудачный возраст, на подросшего ребенка уже не подают так хорошо, как на младенца, а работать сам он еще не может. По крайней мере, на городском дне. Выгоднее выкинуть в канаву и раздобыть кого помладше… 

Нет, нечего тут вестись на чужие глупости. Лучше подумать, сильно ли рассердится господин Шэнь, когда раскроет обман. Сына он до смерти не засечет, а вот им с Ци-гэ стоит загодя прикинуть, когда удирать. Не в соседнем городе, этого будут ждать в первую очередь, скорее чуть-чуть до него не доезжая…

А может, удирать и не придется. В конце концов, Шэнь Юань же сказал — нужен был повод. Не только ему, но и господину Шэню, не оценившему семью Цю. Он смотрел на Шэнь Цзю совсем не как на обретенного сына. Может, еще тогда разгадал их уловку, а? Просто решил, раз уж так случилось, не отбирать у наследника новую забаву?

Вообще это было бы… ну, не к худшему. Что раньше Шэнь Цзю в игрушках у молодого господинчика сидел, что теперь. А Шэнь Юань на вид казался совсем не такой сволочью, как Цю Цзяньло. Наверняка рядом будет полегче выжить, если сумеешь приспособиться.

И если не воспринимать всерьез его дурацкие байки про потерянного в детстве старшего братика!

— А тела не нашли, — никак не хотел успокаиваться Ци-гэ.

— Вроде как. Мне этой истории вообще знать не полагалось, я за нянину оговорку зацепился. Она меня однажды вторым молодым господином назвала. Скандал тогда был жуткий, ее чуть не выгнали, а я начал думать, — Шэнь Юань сосредоточенно накручивал на палец кисточку от занавесок. — Оказалось, отец давно ездит по торговым делам только лично, и сплошь в те места, куда могли бы увезти моего брата. Его ведь далеко увезли, понимаешь? Отец тогда все наши земли перевернул, если бы ребенок там и погиб — тело бы обязательно отыскали.

— И ты решил на этом сыграть, — так равнодушно, как только мог, произнес Шэнь Цзю.

— Извини, мне нужно было развязаться с Цю, да пожестче, — невинно улыбнулся Шэнь Юань.

Он как-то так это произнес, что Шэнь Цзю ошалело понял: ему нагло врут. Не в Цю дело было, совсем не в Цю. И, может, даже не в помолвке.

Что же выходит, в богатых поместьях тоже рождаются блаженные идиоты вроде Ци-гэ? Просто так помочь первым встречным мальчишкам, да в чужом доме, да явно не ровне, а крысенятам-рабам… Как этот Шэнь Юань до сих пор жив, а?

— А Цю для вас так — пыль на подошве, растереть и забыть? — ляпнул Шэнь Цзю, просто чтобы что-то сказать.

— Не растереть и забыть, но все равно, лучше с ними дел не иметь, — с нажимом повторил Шэнь Юань. — Кстати, я ж вас завтракать звал. Пойдем наружу?

Охренеть, благородные господа вспомнили, что их сомнительную добычу надо бы накормить! Неплохо. Да, по сравнению с Цю — очень даже неплохо.

Снаружи оказался совершенно другой, незнакомый мир. Поля до горизонта, расставленные кругом повозки — не две, не три: целый караван не хуже того, на который нацелились они с Ци-гэ, — дым костров и веселые голоса… Рыжие в пятнах лошади, фыркая, ели из большой корзины. С ветки снялась ворона и лихим нырком попыталась стащить из рук возчика лепешку с начинкой. И, куда ни глянь, нигде не было ни одной узкой улицы, ни одной грязной подворотни, ни одной покосившейся крыши.

Город их отпустил?

— Мир большой, ага, — Шэнь Юань радостно хлопнул Шэнь Цзю по плечу. — Пошли есть, пока не остыло.

Похлебку варили в большом котле над костром, и у Шэнь Цзю скрутило живот от одного ее запаха — мясного, сытного, до того плотного, что пощупать можно. Ци-гэ рядом шумно выдохнул и сглотнул: тоже оценил.

— Да не стой столбом! — Шэнь Юань решительно сцапал Шэнь Цзю за рукав и потащил к костру. — Вот, я привел! Это Шэнь Цзю, а это Ци-гэ!

На его по-идиотски радостный голос тут же обернулись несколько человек. Сытых, здоровых, в крепкой одежде, с длинными ножами у поясов. Не издерганных постоянным страхом, но и злых ухмылок не прячущих.

Хочешь узнать господина — погляди на его слуг. Эти… ну, они определенно были лучше, чем у Цю.

— И который из них твой братик? — повернулся к ним кряжистый повар. Не глядя подцепил из корзины пару мисок и плюхнул в каждую здоровенную порцию похлебки. Правда здоровенную, одной такой вся их ватага наелась бы… Ну ладно, не наелась, но хватило бы каждому.

— Вот этот, дядюшка Жу! И мне, и мне тоже положи!

Повар понимающе усмехнулся, придирчиво осмотрел Шэнь Цзю, потом Шэнь Юаня. Снова перевел взгляд на Шэнь Цзю, перехватил поудобнее третью миску, наладившуюся выскользнуть из руки.

— Однако! — только и сказал он.

Похлебка оказалась обжигающе горячей, крупяной с мясом, какими-то овощами, пряной и обалденно вкусной. Шэнь Цзю с трудом заставлял себя есть степенно, а не заглатывать не жуя. Еще и Ци-гэ в бок пихал, чтоб не торопился. Хрен знает, когда этот придурок в последний раз ел, еще завернет себе кишки узелком! Но ведь вкусно было. Зверски вкусно. И из общего котла, после них еще Шэнь Юаню положили, — значит, не отрава. А что повар глазеет — так оно и понятно: наверняка все уже слышали эту дурацкую историю про старшего брата.

Плевать! Даже если благородные господа прямо тут передумают и выкинут их нахрен — плевать. Возвращаться, конечно, нельзя, ублюдок из Цю такого подарка не упустит — но определиться, куда идти, чтобы попасть в школу заклинателей, Шэнь Цзю сумеет, просто по следам повозок. Они как раз от города едут, значит, надо следовать за ними. А дальше они с Ци-гэ как-нибудь доживут до следующего каравана… 

— Отец, отец, иди к нам! — последние ложки Шэнь Цзю, разумеется, испортили. Вот же! Проверял господин Шэнь какие-то дорожные штуки, так и проверял бы дальше. Дал бы поесть спокойно. Что Шэнь Юаню неймется?

Впрочем, пока господин Шэнь, кажется, ничего дурного не замышлял — ну, или по крайней мере делал вид.

— А-Юань решил позаботиться о наших гостях? Похвально…

Голос его оборвался на полуслове. В следующий миг Шэнь Цзю судорожно дернулся: господин Шэнь цепко ухватил его за подбородок и заставил поднять голову.

— Пусти!..

— Отец, ты что?

Шэнь Юань как-то очутился совсем близко: господин Шэнь притянул его вплотную к Шэнь Цзю и… кажется, рассматривал обоих?

Сердце безумно заколотилось где-то в горле.

Господин Шэнь не поверил в сказку про сына, просто воспользовался предлогом, чтобы расплеваться с Цю. В поместье был вечер, луна и пара фонарей на галерее, а сейчас солнце… И Шэнь Юань рядом. Образец для сравнения.

Но ведь так не бывает.

— А ведь и правда похожи, — озадаченно заметил кто-то из охранников.

— Да какое там похожи — одно лицо!

— Благослови милосердная Гуаньинь!

— Сильная кровь, я же говорил, что по крови искать надо…

Сзади отчетливо выдохнул Ци-гэ. Шэнь Юань молча хлопал ресницами, не пытаясь вывернуться из хватки.. А господин Шэнь все глядел и глядел на Шэнь Цзю, будто хотел проглядеть его насквозь.

В какой-то момент Шэнь Цзю прочитал в его глазах ровно те же слова: так просто не бывает.

— Не бывает, — отупело повторил Шэнь Цзю. — Это лажа какая-то.

Блядь, вот так с важным господином говорить точно не надо. Сейчас его…

— В одно озеро с Юанем посмотритесь, — ответил господин Шэнь точно так же оглушенно.

Важный господин, похоже, умел обалдевать не хуже уличного крысеныша.

Он что же… поверил? Поверил, что Шэнь Цзю ему сын?

— Отец, отец, а я правда на него похож?

Господин Шэнь коротко кивнул и поднялся с колен. Когда успел опуститься, только что же нависал, как пагода? Или в похлебке все-таки была дурманная гадость?

— Собираемся. Юйчжи, Гуанду, поведете караван по маршруту. Я возвращаюсь в поместье. Нужно немедленно проверить.

Люди вокруг отмерли и забегали, кто-то на кого-то прикрикнул, зазвенела упряжь. Шэнь Цзю слепо нашарил руку Ци-гэ и вцепился в него до боли в пальцах.

Это уже ни в какие рамки не лезло. Одно дело Шэнь Юань, глупый богатенький мальчишка, решивший помочь первому встречному. Но когда на него вот так залип аж сам господин Шэнь… Или чудесное совпадение? Разве в жизни они бывают?

— Похож, очень, — запоздало ответил Шэнь Юаню Ци-гэ. — Почти на одно лицо. Ну, станете, если сяо Цзю хорошо кормить.

— У нас всех хорошо кормят, — Шэнь Юань ошалело потер лоб. — Да. Вот так врешь-врешь и правду скажешь.

— Брось, это наверняка случайность, — Шэнь Цзю потряс головой. — Проверят меня у вас в поместье — и отправят ступеньки носом считать. Если вовсе не прирежут с расстройства. Кстати, как проверять-то будут?

Древний артефакт, определяющий родную кровь? Какая-нибудь таинственная сила, передающаяся только от отца к сыну? Или вообще темный ритуал? Вот последнего бы не надо, слыхал Шэнь Цзю, куда после таких ритуалов беспризорники деваются. Хотя тут он, если вовремя поймет, какой результат нужен, сможет и смухлевать…

Сможет, да. Еще бы Шэнь Цзю знал, чего он хочет больше: выяснить наверняка, кто там кому сын, или позволить всем вокруг обмануться и жить в тепле и сытости, пусть и немного самозванцем.

Неважно. Неважно, это все равно шанс, каких у него с Ци-гэ не было и быть не могло.

— Да кровь смешают, наверное, — задумался Шэнь Юань. — Если в кровь близких родичей подать ци, она потечет навстречу, это все знают. Только отец бездуховный, не напитает. Вот и едем в поместье, там троюродный дядюшка, он умеет.

— Я тоже умею, — от волнения перехватило горло. Плевать на все, это слишком важно!

Первый же подобранный опавший листок в полвдоха сделался острым. Шэнь Цзю резанул себе по ладони и плеснул на плоский камень.

— Сами проверим. Давай тоже!

Дорожный нож у Шэнь Юаня был, а вот пускать кровь он не умел совершенно — пришлось помочь, чтобы не мялся.

— Сяо Цзю…

— Точно! Ци-гэ, напитай ты!

Может, Шэнь Цзю кому-нибудь там и сын, но Ци-гэ — точно нет. А вот свой человек с возможностями заклинателя — даже для самых богатых господ немалая ценность. Пусть Ци-гэ покажет, что его тоже стоит учитывать. И они либо вместе переплывут этот гребаный водопад, либо вместе же и потонут.

Вместе, а не как у Цю.

— Сейчас, сяо Цзю, — сосредоточенно отозвался Ци-гэ и указал на камень сцепленными в замок пальцами.

Пару мгновений ничего не происходило, а потом две лужицы крови медленно поползли друг к другу.

— Бля, — совершенно по-уличному выдохнул Шэнь Юань.

Лужицы слились в одну, и Ци-гэ, этот невозможный дурак, даже завидовать как следует не умеющий, поднял на Шэнь Цзю счастливый взгляд.

— А-Цзюэ, — сорвано каркнуло над ухом, и Шэнь Цзю сообразил наконец обернуться.

Господин Шэнь, оказывается, никуда не ушел. Он стоял чуть в стороне от Шэнь Юаня и завороженно таращился на окровавленный камень.

— Цзю, — неуверенно поправил Шэнь Цзю. — Как «девятка».

— Цзюэ как «две драгоценности», — тихо и убежденно повторил господин Шэнь. — Тебя так назвали, чтобы второй сын не заставил себя ждать. Моя госпожа хотела большую семью и много детей.

Шэнь Цзю бы ответил, но слов у него не было — только что-то странное, непривычное, застрявшее под горлом и жгущее глаза.

Этого не могло быть — но все-таки оно было.

Как в сопливых сказках для богатеньких детишек.

Еще через миг господин Шэнь стиснул его в объятиях, и наваждение разом спало: ребра-то отлично помнили уроки Цю Цзяньло, да и спина тоже.

— Проклятье. Лекаря сюда!

Дальнейшей суеты Шэнь Цзю толком не запомнил. Одни обрывки отпечатались в голове: вот он сидит на камне и пьет из бутылочки горькую дрянь, зажевывая возмутительно вкусным пряником, вот его раздевают и смазывают спину чем-то жгучим, вот заворачивают в теплое и мягкое… Когда все более-менее успокоилось, оказалось, что он сидит в давешней повозке, рядом с Ци-гэ, и оба они одеты в новенькое синее с серым и пахнут полынью. Прямо как благородные господа, чтоб ему лопнуть.

Еще на соседнем сиденье ехал Шэнь Юань. Видимо, с проверенным старшим братиком господин Шэнь не побоялся его оставить в одной повозке, не то что ночью.

Вот же хрень. То есть не хрень, а Шэнь.

Ну правда, не могло такого случиться. Знал Шэнь Цзю, как у него с удачей. Он мог ускользнуть от Цю только в одном случае: если впереди маячило что-нибудь еще более дерьмовое, вроде банды темных заклинателей, ищущих жертву на ритуал. Но вот это сахарно-сияющее будущее, о котором Шэнь Цзю даже толком не мечтал…

— Где же подвох? — пробормотал он себе под нос. — Не может быть все настолько хорошо.

— Не обязательно так уж хорошо, — попытался успокоить его Ци-гэ. — В положении наследника наверняка есть много неприятных вещей, просто мы их пока не знаем.

— Чушь не неси! Это очевидно и вообще мелочи! И наследником я все равно не буду — кто же оставит дело уличному крысенышу?

— Подвох действительно есть, — внезапно подал голос Шэнь Юань.

Что-то в его словах прозвучало такое, что Шэнь Цзю разом уверился: подвох серьезный. Не просто «придется много учиться и рвать жилы, но тебя все равно будут до конца дней звать уличной крысой».

— Точнее, не подвох, а дело. Я в него, как подрасту, вляпаюсь по самые уши. Вы же оба не бездуховные, верно?

— Вроде бы, — кивнул Ци-гэ. — Мы собирались это проверить. На востоке какая-то школа каждый год проводит отборы. И берет как будто бы всех, кто талантлив.

Ну, хорошо хоть сообразил не хвастаться, что именно они уже умеют. Направить ци куда надо — это так, мелочи, а вот листики Шэнь Цзю, которыми можно еще и управлять, или тяжелый удар самого Ци-гэ… Пару козырей лучше все же приберечь на крайний случай.

— Цанцюн, — тяжело уронил Шэнь Юань. — Все дороги ведут в Цанцюн. Мне туда тоже нужно. Там… может случиться одна большая жопа. Я примерно знаю, где и как вмешаться, но это, разумеется, жутко опасно.

— А подвох в чем? — подозрительно прищурился Шэнь Цзю. — Пойдем втроем, и все.

Конечно, Шэнь Юань — не Ци-гэ, надо будет еще выяснить, насколько на него можно положиться. Но он, кажется, не сволочь, и это уже куда больше, чем Шэнь Цзю рассчитывал поначалу. Остальное… остальное они проверят.

— В том, что из-за моих великих планов мы очень даже можем там сдохнуть, — растолковал Шэнь Юань.

— Этот вот придурок и так очень даже мог сдохнуть вчера ночью, — Шэнь Цзю пихнул Ци-гэ локтем в бок. — А я попозже, когда Цю Цзяньло надоело бы играться. Чушь не мели. Устраивай, как хотел, поход к заклинателям, а если возьмут всех троих — мы в деле!

Большая жопа, ха. Нет, Шэнь Цзю не сомневался: она будет. Жопа всегда случается, это такой закон жизни. Но сначала спасение от Цю, затем внезапная семья, богатая и, кажется, любящая, потом еще и заклинатели… Шэнь Цзю почти видел этот кусочек чужой, не-его судьбы, беспечно забытый на окне — только протяни руку. И что, отступиться лишь потому, что когда-то в будущем из этого выйдут проблемы? Первое правило уличного крысеныша: плохо лежит — хватай!

Руку Шэнь Цзю протянул. В прямом смысле: поймал Шэнь Юаня за рукав и накрыл его ладонь своей, будто скреплял сделку. Мгновение — и к ним присоединился Ци-гэ, как обычно, понявший с полувзгляда.

Тревожно дрогнуло чутье, будто совсем близко, за непрочными стенками повозки пронеслось что-то огромное, жуткое и чудом промахнувшееся мимо цели. Все-таки промахнувшееся. Потом недобрая тень отхлынула, и Шэнь Цзю стало легко-легко, словно поместье Цю и запертый флигель отпустили его только сейчас.

— Мы в деле, — медленно повторил Шэнь Юань. — Это очень здорово, что мы. Ты не представляешь насколько, но я потом расскажу, обязательно…

Он явно хотел добавить еще что-то торжественно-дурацкое, но повозку тряхнуло на ухабе, и они все втроем повалились с сидений. И лежа на полу, зажатый между острыми локтями и коленками, заваленный подушками, покрывалами и коробками с не пойми чем, Шэнь Цзю наконец смог поверить: все будет хорошо. Или, по крайней мере, лучше, чем раньше.