18+

Рейтинг: E

Предупреждения: Underage

Канон:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Размер: миди

Категория: гет

Пейринг/Персонажи: Shen Yuan | Shen Qingqiu/Ning Yingying, Shen Yuan | Shen Qingqiu, Ning Yingying

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, Out of Character, Surprise Ending, Romance, Fix-It, Resolved Sexual Tension, Vaginal Sex, Tender Sex, First Time, Loss of Virginity, они упали и начали трахаться, папапа помогает от всего, визуал спонсирован дунхуа, логика мира-порногаремника детектед

Краткое содержание: Шэнь Юань всего лишь хотел чуть-чуть набрать баллов за раскрытие образа главного злодея. Когда все успело пойти не туда?

«Баллов на счету: 51».

Шэнь Юань с досадой отодвинул чашку и задумался. Мало, слишком мало! Гадская Система, вот что ей стоит поменьше зверствовать?

«Пользователь может зарабатывать баллы».

— Да я бы с радостью, — возмутился Шэнь Юань. — Но ты ж не даешь заданий! 

Понятно почему: первая же неделя после попадания. В любом уважающем себя чуаньюэ это этап «песочницы», облегченного режима, в котором герой выдыхает и обвыкается. Но у него-то все иначе! Его Система и сейчас не стесняется штрафовать за каждый чих. Вон, один раз Ло Бинхэ помог — и сходу минус пятнадцать баллов. Потом еще была пара промашек, да и неловкие разговоры случались… Такими темпами его счет грозил упасть до нуля — и как этого избежать, Шэнь Юань не знал.

Вернее, знал, но в теории. Затыкать сюжетные дыры, развивать скрытые ветки… Ха-ха. Что из этого, спрашивается, можно сделать на Цинцзине? Именно на Цинцзине: выходить с пика с его-то счетом было откровенно боязно. Встретится еще с кем знакомым, облажается — и вместо минус пятнадцати получит минус пятьдесят. Оно ему надо?

А впрочем, кое-что он сделать мог! Система, нещадно снимая баллы за ООС, все же подкидывала их за соблюдение образа. Понемногу, скупо, через раз — но подкидывала. И если поставить на эту карту…

«Все верно. Пользователь может получать баллы за раскрытие персонажа».

— Если я буду слишком сильно его раскрывать, я потом пожалею, — пробормотал Шэнь Юань.

Но, если подумать, был ли у него выбор? Уж лучше стать человеком-палкой лет через десять, чем завтра-послезавтра оказаться в родном, безнадежно помершем теле. Или еще круче — спрессованным под размер урны для праха. А его как раз это и ждет, если просадит свой счет до нуля! Нет, придется рискнуть. Просто играть главного злодея он постарается аккуратно. Не задевая протагониста слишком уж сильно.

Оставался один вопрос: как. Любые издевательства над Ло Бинхэ, понятное дело, отпадали сразу. Издевательства над другими учениками… вот не помнил Шэнь Юань, чтобы Шэнь Цинцю, заполучив к себе на пик юного протагониста, отвлекался от него на кого-нибудь еще. Если только за кадром — а такое Система могла и отсебятиной счесть. Подошло бы злокозненное убийство Лю Цингэ, но Шэнь Юань, если честно, совсем не чувствовал в себе силы кого-то убивать. Он делал это максимум с комарами, эй! Да и не справился бы он с Богом Битв, он же не оригинал, у которого целый арсенал подлых приемов был припрятан по рукавам…

Канонные злодеяния Шэнь Цинцю, как назло, вспоминались с трудом. Шэнь Юань уже смирился было с необходимостью выпороть протагониста — ох, чтоб его, ему за это переломают потом обе руки! — как в голове всплыло еще кое-что. Тоже не очень-то подходящее, потому что задевающее интересы Ло Бинхэ, но все-таки не несущее ему прямого вреда.

— Кто бы мог подумать, что я сам буду делать то, за что требовал кастрировать Шэнь Цинцю, — проворчал Шэнь Юань. — Знал бы, попридержал бы язык.

Ну, с другой стороны, уж лучше приставать к красивой девушке, чем кого-нибудь насмерть убить. Тем более, в реальной жизни Нин Инъин выглядела совсем не таким ребенком, как он представлял, когда читал книгу. С ней это было бы, ну, развратом, но все же не извращением.

Да и не собирался Шэнь Юань взаправду ее растлевать. Так, подстроить пару двусмысленных ситуаций, сказать что-нибудь сальное. Поддержать, словом, образ, чтобы Система засчитала попытку и отсыпала баллов. А дальше… книжному Шэнь Цинцю член не оторвали — может, и ему повезет.

— Я попробую, — решил Шэнь Юань и отправился на площадку для ученических тренировок.

Расписание он вызнал верно: младшие ученики были там. Нин Инъин вертелась среди них, отрабатывая удары и стойки. Мелькали яркие ленты, порхала по ветру светло-зеленая ткань. Шэнь Юань уже не в первый раз поймал себя на том, что следит, как на резких движениях взлетает вверх ее юбка.

Вот уж точно — мир-гаремник. В любой историчке даже демоница не рискнула бы так одеться. Голые колени, голые бедра, то и дело открывающиеся во взмахах подола… Недетские, надо сказать, бедра, уже чуть округлые — на них вполне приятно было смотреть.

А еще Нин Инъин совершенно не боялась страшного злого шицзуня. Едва окончила тренировку — сама подбежала, восторженно сверкая глазами. 

— Шицзунь, шицзунь! Шицзунь преподаст нам личный урок?

Ха-ха. Если только по искусству правильно попадать в неприятности.

— Пока этот мастер лишь проверяет, не растеряли ли вы все навыки за время его болезни, — Шэнь Юань покачал головой. — Отрадно видеть, что нет.

Нин Инъин просияла, будто готовая пуститься в пляс. Шэнь Юань улыбнулся.

— Инъин выросла, — со значением произнес он и старательно огладил взглядом девичью фигурку. — Она стала уже совсем взрослой. Скоро ей понадобятся иные уроки.

И, дождавшись, пока Нин Инъин озадаченно уставится на него, повернулся и направился прочь от площадки.

«Это считается приставаниями? — уточнил он у Системы, не разжимая губ. — Я кидал ей неприличные намеки».

«Образу не соответствует», — коротко разочаровала его та.

Эх. Видимо, по меркам главного злодея это были еще мелочи. Или наоборот — он пока не начал совращать Нин Инъин, и та приняла слова Шэнь Юаня за чистую монету. Мол, выросла в мастерстве, скоро со старшими учениками упражняться будет… Н-да, наивная девочка.

Придется устроить что-нибудь посерьезнее. И, пожалуй, наедине. А то вон как сегодня на него Ло Бинхэ смотрел — не взялся бы за месть раньше времени…

***

Во второй раз Шэнь Юань перехватил ее в библиотеке. Нин Инъин шла, вероятно, за какой-то учебной книгой, может быть, даже для Ло Бинхэ — в романе она порой притаскивала ему всякое взамен фальшивого руководства. Шэнь Юань увидел, как она поднимается по ступеням, скорее случайно, но немедленно воспользовался неожиданной встречей.

Среди бесконечных шкафов с книгами разливался полумрак, звуки шагов вязли в дереве и бумаге. Нин Инъин, кажется, не услышала, как он подходит, — вскинулась, только когда Шэнь Юань был уже совсем рядом.

— Ой!.. Простите, шицзунь.

— Все в порядке, — улыбнулся Шэнь Юань.

Интересно: за улыбки в адрес Нин Инъин Система не штрафовала. Точно Шэнь Цинцю по-особенному к ней относился.

— Инъин нужны книги о живописи? — спросил он, наспех пробежав взглядом полки.

— Эта ученица еще дурно владеет кистью, — Нин Инъин покаянно вздохнула. — И каллиграфия, и искусство рисования такие сложные!

Если криминальные программы, которые Шэнь Юань смотрел в прошлой жизни, не лгали, сейчас ему следовало пригласить Нин Инъин к себе. Сказать, что у него есть замечательная книга о живописи, которой он — вот незадача! — так дорожит, что не может дать в руки иначе как под собственным присмотром. Достаточно двусмысленные слова, верно ведь?

Хотя если бы он действительно был растлителем учениц, небось прямо тут бы свое и взял. Вон тишина какая по всей библиотеке — точно заглушающие чары стоят. Самое то место, чтоб кого-нибудь зажать в уголке между стеной и шкафом: пока не закричит в голос, никто не услышит возни.

Тьфу, что за чушь в голову лезет. Вошел, называется, в роль. Нет, Нин Инъин действительно была прехорошенькой: ладная фигурка, приятно округлая в нужных местах, пухлые губки, небольшая высокая грудь… Чтобы смотреть на нее, как на женщину, совсем не надо было притворяться. Но это ж не повод думать всякую ерунду!

Ладно. Пора возвращаться к делу. За то, что он стоит столбом, баллы ему никто не начислит.

— Любое сложное дело дается упорному, — произнес Шэнь Юань и покровительственно погладил Нин Инъин по плечу. На прикосновение та чуть вздрогнула и подняла голову — проступили в глазах удивление и смущение.

Ну вот, наконец-то. Догадайся уже, что к тебе пристают, девочка! Сколько еще ему тут маньяка-самоучку изображать!

— Эта ученица будет очень усердна, — неуверенно проговорила Нин Инъин. Отстраниться она не пыталась, только глядела не отворачиваясь.

— Конечно, будет, — согласился Шэнь Юань и еще раз провел ладонью по ее руке. — Если Инъин пожелает, этот мастер может помочь ей. Он сведущ в искусствах и вполне способен наставить достойную ученицу.

Должна же и классика криминальных дел работать. Миллионы маньяков не могут ошибаться.

Или нет: вместо того, чтобы передернуться в отвращении, Нин Инъин вдруг глубоко поклонилась.

— Эта никчемная ученица благодарит шицзуня за милость! Она непременно оправдает доверие! 

Да было б что оправдывать.

— Очень хорошо, — Шэнь Юань изобразил удовлетворенный кивок. — Тогда пусть Инъин завтра вечером подойдет в Бамбуковый дом. На закате… нет, пожалуй, через час после заката.

Тут на лице Нин Инъин уже отразилось замешательство.

— Я приду, — пробормотала она и вновь сомкнула руки в поклоне.

Из библиотеки Шэнь Юань выходил довольным. Это точно считается! Даже если сама Нин Инъин и не поняла скрытого смысла, старшие ученицы живо ей все растолкуют. Или Ло Бинхэ — по книге она с любыми вопросами сначала бежала к нему. Протагонист обязательно объяснит, зачем на самом деле строгий шицзунь позвал ее к себе в дом на ночь глядя.

«Эй, Система! Где мои баллы?»

«Пять баллов за вхарактерное потакание любимице», — после длинной паузы признала Система.

Хм, маловато, да и обоснование какое-то странное… Похоже, он и правда попал в то время, в котором Шэнь Цинцю еще ничего с Нин Инъин не делал. И он даже догадывался почему: либидо у главного злодея было удивительно низкое для распутника и растлителя. Какие тут домогательства — у Шэнь Юаня даже подрочить нормально не вышло! Вот и вел главный злодей себя прилично… до поры. Потом, вероятно, красота Нин Инъин все равно перевесила — ну и пока этого не случилось, вот и награда за попытку оказалась невелика.

Ладно, это все равно плюс к счету. А что линию с соблазнением начал не в срок — так продолжать-то Шэнь Юань в любом случае не собирался! Да и не придет к нему Нин Инъин, ну не совсем же она глупышка соваться к тому, кто ее взглядом догола раздевает?

А жаль. Все-таки смотреть на нее было очень приятно.

***

По вечерам Шэнь Юань обживал кабинет Шэнь Цинцю. Разбирался с бумагами, пытался сообразить, какой документ к чему на пике относится и не проще ли плюнуть и сгрузить все это на мастеров… Дел, порой скучноватых, было порядочно. Сегодня, например, он взял за образец один из старых свитков и изводил тушь, тренируясь писать, как Шэнь Цинцю. Мало ли, вдруг в этом мире не знают, что после серьезных травм у человека может поменяться почерк? Будет глупо, если его вычислят и изгонят из-за такой мелочи. 

Получалось не очень. Традиционного — спасибо матушке! — образования в искусствах вполне хватало, чтобы выдавать довольно изящную каллиграфию, но вот подделывать чужую манеру письма Шэнь Юань не умел. Более-менее похоже начало выходить только к концу свитка. Этим сложным делом Шэнь Юань так увлекся, что шорох во внешней комнате услышал не сразу — лишь когда тот прозвучал уже второй раз.

Это что, летучая мышь в дом залетела? Н-да, выгоняй ее теперь. С телом бессмертного мастера, конечно, будет полегче, но…

В таких размышлениях Шэнь Юань вышел из кабинета — и озадаченно моргнул, глядя на стоящую возле стола для бумаг Нин Инъин.

Ох, чтоб его. Она правда не обратила внимания на тревожные звоночки в том разговоре? И сколько ж ей пришлось ждать, пока он игрался с кистью? Н-да, неудобно получилось.

— Шицзунь, — Нин Инъин сложила ладони. — Эта ученица пришла.

— Да, я вижу, — пробормотал Шэнь Юань.

Вот наивная девочка. А если бы вместо него был какой-нибудь извращенец? Думать же надо, прежде чем отвечать на такие приглашения!

— Тогда пойдем, — взял себя в руки он.

Комната для занятий искусствами в Бамбуковом доме была. По крайней мере, Шэнь Юань решил, что это она: не случайно же всякие краски, кисти и доска для вэйци хранились именно здесь. Возле окна, выходящего в сад, стоял маленький столик; Шэнь Юань кивнул на него Нин Инъин и задумался, лезть ли в сундук за бумагой. Оказалось, помедлил он не зря: что бумагу, что тушь она достала свою и теперь преданно уставилась на него.

— Ну что же ты, — как мог покровительственно улыбнулся Шэнь Юань. — Показывай, что у тебя не ладится.

Слава матушке, впихнувшей в него основы четырех искусств: сходу спалиться ему не грозило. Уж самые простые ошибки поправит.

Или нет. Он ведь пригласил Нин Инъин не для урока, а чтобы поприставать к ней. И ему, наверное… стоило и дальше гнуть ту же линию? Просто чтобы соответствовать образу?

Еще бы Шэнь Юань с его нулевым опытом умел нормально домогаться до девушек. Двусмысленностей он уже наговорил, по плечу погладил. А дальше? Что сделал бы Шэнь Цинцю?

В голову, как назло, лезли только ролики с порнхаба, и нет, это совершенно не помогало.

Нин Инъин тем временем взялась растирать тушь. Движения у нее были точные, выверенные, брусок скользил по камню размеренно и без лишней спешки. Тонкие пальцы на его фоне сияли белым — Шэнь Юань безотчетно следил, как они ходят туда-сюда.

Нет, ну правда ведь, прехорошенькая. В неярком свете ночных жемчужин она статуэткой казалась. Вся изящная, стройная, как из слоновой кости выточенная — так и хочется протянуть руку.

Понятно, почему из всех девушек Цинцзина Шэнь Цинцю выбрал ее. Встретил бы Шэнь Юань такую в Шанхае — плюнул бы на стеснительность, рискнул бы познакомиться…

— И эта ученица все делает как надо, а не получается, — вырвал его из смущающих мыслей голосок Нин Инъин. — Ветка выходит нелепая, как клякса вытянутая.

Шэнь Юань встряхнул головой. Посмотрел сначала на лист бумаги, потом на кисть; отступил на полшага и окинул взглядом Нин Инъин целиком — от скромно поджатых ступней до сосредоточенно нахмуренного лица.

Он, конечно, не был преподавателем и нелепости в той ветке особо не видел, но кое-что, наверное, поправить стоило. Только для этого пришлось бы трогать Нин Инъин руками. А учитель в классической сянься не…

Ах, нет. Он же собрался к ней приставать. Ему… можно.

— Ты слишком зажата, — тихо проговорил Шэнь Юань и очень осторожно положил ладони ей на плечи.

Сейчас Нин Инъин не вздрогнула — только замерла, как оглушенная. Шэнь Юань пожалел про себя, что не видит ее лица: не прочитать, что на нем проступило. Потрясение? Смущение? Испуг?

Лучше бы не последнее. Он совсем не хотел пугать ее. Просто он же был сейчас ее злобным учителем, он должен был вести себя именно так.

— Вон, посмотри, — он легонько погладил ее по лопаткам. — Спина перетянута, как струна на цине. Плечи напряжены, руки не ходят свободно. Конечно, у тебя не получается как надо.

Нин Инъин тихо-тихо выдохнула — даже в вечерней тишине Шэнь Юань едва это расслышал.

— А как будет правильно? — голос у нее чуть не дал петуха.

Если бы ей было совсем неприятно, она бы сказала что-нибудь вроде «я поняла, шицзунь», верно? И сама поменяла бы позу, показательно расслабляя мышцы?

— Для начала положи кисть и откинься чуть назад, — со старательной невозмутимостью произнес Шэнь Юань.

И подступил ближе, давая Нин Инъин опереться о него спиной.

— Подними плечи. Теперь отведи назад и напряги. Сильно напряги, чтобы я руками это почувствовал. Вот так.

Он действительно чувствовал. Тонкую, еле-еле ощутимую дрожь мышц под ладонями. Мягкое тепло, которому будто и не были преградой два слоя одежды. Даже гладкую нежность тела — и ту чувствовал: взяв Нин Инъин за плечи, он неудачно положил правую руку и кончиками пальцев теперь касался кожи.

Вот ведь идиотская форма. Юная же еще девушка — а декольте вполне взрослое. Или это как раз нормально? Вроде бы старинные платья с поясом у груди именно так ее и открывали. Сверху должна быть накидка, но у Нин Инъин она тоже есть, просто более практичного фасона…

Да что за ерунда ему опять лезет на ум? 

— А сейчас из такого положения резко расслабь плечи, позволь им упасть, — украдкой помотав головой, продолжил Шэнь Юань. 

От движения ладонь предсказуемо съехала обратно на ткань. Это, наверное, было хорошо.

Н-да, надо как-то держать себя в руках. Он, конечно, собрался вежливо приставать — но он же на самом деле не из дикой сянься. Не должен так плыть от того, что девушку по голому плечу тронул!

Хотя вообще-то мог. Просто потому, что раньше ему, неловкому девственнику без единого романа, и такого не доставалось.

— Теперь подними руки и сожми кулаки, — Шэнь Юань коснулся ладоней Нин Инъин, по одному согнул ее пальцы. — Вытяни вперед, разожми, потряси. И урони вниз, на колени. Расслабились мышцы?

— Да, — это прозвучало тонко-тонко, почти звеняще.

А у нее это, наверное, тоже самое крутое эротическое переживание за всю жизнь. Не хуже, чем у Шэнь Юаня. Только у него в багаже были еще новеллы высокого рейтинга и с десяток порновидео — а у Нин Инъин нет.

Ох, чтоб его. 

— И вот теперь бери кисть, — Шэнь Юань честно попытался вернуться к делу. — Так же расслабленно, как двигалась прежде.

Конечно, Нин Инъин немедленно попыталась напрячься, чем совершенно ему не помогла.

— Нет, нет, — чтобы перехватить ее, сидящую на полу, за запястье, пришлось опуститься на колено. — Свободно держи руку. Она должна идти привольно, даже чуть небрежно. А какая небрежность, если ты все время зажимаешься?

Он приобнял ее за плечи и мягко погладил по руке. По легкому полотну верхней накидки, по складкам у локтя, по тонкой вышивке… Рукава у Нин Инъин, в отличие от юбки и выреза, были очень приличные, не хуже водолазки все прятали в ткань. Только ладонь открывали прикосновениям. Тыльную ее сторону тоже можно было чуть-чуть погладить.

— Вот так. Пальцы держат кисть крепко, но не сжимают, запястье ходит свободно, в руке от самого плеча легкость и безмятежность. И из этого состояния ты ставишь кисть торцом на бумагу, — Шэнь Юань чуть подтолкнул ее руку, показывая, — и быстрыми грубыми штрихами рисуешь ветвь сливы. Раз, два, поворот там, где она узловата… Вот и получилось.

Прошелестела бумага, обозначились на белом черные линии. Самое занятное, что от прошлых попыток Нин Инъин они действительно чем-то неуловимо отличались. Только Шэнь Юань, хоть убей, не смог бы выразить словами, в чем именно заключалось это отличие.

Да что уж там — он вообще не очень-то присматривался к бумаге.

Ну правда. Он сидел рядом с красивой девушкой. Обнимал за плечи. Почти прижимал к себе.

Домогательства, да. И совращение. Ради баллов и поддержания образа. Он так и планировал.

А ведь если он сейчас поведет руку чуть дальше, от плеча вперед… У Нин Инъин вырез широкий. И лиф затянут не слишком туго — чтобы можно было свободно дышать на тренировках с мечом.

Если он запустит в этот лиф руку, он сможет потрогать ее грудь.

В голове вдруг застучало; Шэнь Юань воспользовался тем, что Нин Инъин по-прежнему сидит к нему спиной, и крепко зажмурился. Перед глазами поплыли радужные пятна, чуть полегчало.

— Кажется, получилось, — нарушила тишину Нин Инъин. Говорила она странно, Шэнь Юань в жизни не разобрал бы, с каким чувством, но страх определенно звучал бы не так.

Юбка еще эта клятая. Что Нин Инъин под ней носит? Ведь не аутентичные же нижние штаны, бедра-то не прикрыты. Очень короткие шортики? Трусики современного кроя? У демониц, помнится, описывалось белье в виде кожаных лент, может быть, тут тоже что-то похожее?

А если он сейчас…

Стоп. Нет.

— Конечно, получилось, — как мог спокойно улыбнулся Шэнь Юань. — Оставшуюся часть ветки нарисуй сама. Если хочешь, завтра покажешь, как вышло. А сейчас иди, твои подруги наверняка тебя заждались.

Потому что если она сейчас останется и попросит помочь ей еще с чем-нибудь — скажем, с более тонкими веточками, примыкающими к основному стволу… Шэнь Юань понятия не имел, что именно случится тогда, но догадывался: он потом пожалеет.

— Да, — Нин Инъин неловко выбралась из-за стола и глубоко поклонилась. — Спасибо, шицзунь! Эта ученица благодарит за наставление!

Она дождалась разрешающего кивка, развернулась и пошла к выходу из дома. Шэнь Юань смотрел ей вслед, пока она не истаяла в полумраке, а потом со всей силы хлестнул себя по щеке.

Нет. Домогаться ее взаправду он не будет. Баллы там, не баллы, но эта игра уже стала опасной. Он не маньяк и не растлитель, чтобы, пользуясь своим положением, безнаказанно лапать девушку. Тем более, если ее, судя по прошлой реакции Системы, не лапал еще даже Шэнь Цинцю.

— Система, вхарактерность? — хрипло спросил Шэнь Юань.

«Пять баллов за успешное личное занятие», — подумав, согласилась Система.

И опять не те формулировки. Точно не лапал, не успел.

А он умудрился распустить руки хлеще оригинала. Охренеть достижение.

Все. Больше никаких попыток изобразить из себя развратника. И так ведь чудом остановился. Будет ходить с пафосным видом, махать веером и на учениц смотреть исключительно издалека, пока тренируются.

Главное — не слишком уж откровенно раздевать Нин Инъин взглядом. Но тут он, пожалуй, справится.

***

Все это начало понемногу выходить из-под контроля.

С этим осознанием Шэнь Юань открыл глаза утром и с ним же почти полчаса пролежал, приводя мысли в порядок. Ночью ему снилась Нин Инъин, тонкая, нежная, сосредоточенно сжимающая в руках кисть. Во сне Шэнь Юань повалил ее грудью на стол, задрал юбку и… Дальше было много разного, невнятно-размытого из-за недостатка опыта, но проснулся он в результате со стояком — в первый раз за все дни своего попаданства.

Узнать, что даже с неожиданно низким либидо Шэнь Цинцю для него не закрыты сексуальные удовольствия, было, конечно, приятно. А вот выяснить это на примере девушки, едва-едва достигшей приличного возраста, — уже не очень.

Ему нельзя этого делать. Ло Бинхэ кастрирует его к хреням, если он продолжит в том же духе. Нет, не так: он просто не сможет продолжить. Нин Инъин ведь будущая жена протагониста, она должна принадлежать только ему. Если Шэнь Юань всерьез решит за ней поухаживать, если даже он окажется ей приятен… Стоит попытаться хотя бы поцеловать Нин Инъин — ему что-нибудь помешает. Скорее всего, доблестный протагонист, готовый спасти свою первую любовь от грязных домогательств подлого шицзуня. А потом, лет через десять, кастрирует, да.

Вот почему Нин Инъин — не обычная девушка где-нибудь в Шанхае? Познакомились бы они в университете, Шэнь Юань цветы бы дарил ей… Эх.

Он весь день болтался по Цинцзину, то разглядывая пейзажи, то рассеянно раскланиваясь с мастерами. Постоял на уступе с видом на соседние пики, побродил в саду Шэнь Цинцю. Посмотрел на занятия учеников — Нин Инъин старательно водила кистью по бумаге, и щеки у нее были чуть-чуть розовые от румянца.

Нельзя. Нельзя. Да и не вышло бы ничего. Не потому даже, что Нин Инъин предназначена протагонисту или слишком юна для его нового тела. Просто какая ж девушка согласится быть с тем, кто при первой же возможности обгладил ее за все места? Ладно, не за все — под одежду он не полез. Но какая разница? Без шансов, ноль процентов вероятности — по крайней мере, в его родном мире. 

Под вечер он вернулся в Бамбуковый дом и долго сидел за столом, уставившись перед собой. Нужно было заняться чем-нибудь полезным. Потренировать опять почерк. Полистать бумаги. Поупражняться с мечом — он ведь до сих пор доставал его всего пару раз… Нужно было взяться за дело и ни о чем не думать.

Негромко стукнула дверь во внешней комнате. Шэнь Юань ругнулся про себя и поднялся с места. Вот ведь, кто еще заявился? Общаться с ним теперь, кем бы он ни был…

Возле двери стояла Нин Инъин. Яркие ленты, светлый подол чуть выше колен. Стояла и смотрела, неловко теребя одной рукой кисточку с пояса.

У Шэнь Юаня все слова улетучились — только и сумел, что губами хватануть воздух.

Она ведь… она ведь вполне догадалась, зачем он трогал ее прошлым вечером. Иначе не краснела бы, взявшись на дневном уроке за ту же кисть.

Догадалась — и все равно пришла снова.

Это что же, она…

— Инъин? — вполголоса позвал Шэнь Юань, запрещая себе додумывать. Та подняла голову и посмотрела на него: заблестели в неярком свете широко распахнутые глаза.

Он мог бы сейчас притвориться, что ничего не понял. Спросить, например, получилось ли у Нин Инъин добавить к ветке цветы. Почти наверняка она приняла бы подачу и сделала вид, что хочет лишь совета по живописи — безо всяких подтекстов.

Только вот притворяться он не желал.

— Ты ведь помнишь, что было вчера? — переспросил вместо этого он. — Понимаешь, зачем я… именно так правил твои движения?

Нин Инъин молча кивнула — качнулись увязанные в простую прическу ленты.

— Ты правда хочешь, чтобы я пошел дальше?

Вдруг она просто считает правильным подчиниться — потому что он старше и выше по статусу? Вдруг переламывает себя?

— Хочу.

Она произнесла это очень тихо, а потом перехватила его взгляд — видимо, недоверчивый, — и внезапно выпалила:

— Шицзунь, я уже не ребенок! Вы сами признали это! Я, может, сколько времени мечтала, что вы однажды увидите во мне девушку, а не девочку! А теперь, теперь…

Тут она осеклась, явно вспомнила о правилах вежливости и попыталась поклониться. Шэнь Юань машинально перехватил ее за руки и обнаружил, что округлое девичье лицо очутилось совсем близко: еще чуть-чуть, и можно будет почувствовать чужое дыхание.

А Нин Инъин, наверное, и почувствовала — вон как порозовела щеками.

— Я правда хочу, — шепотом повторила она. — Не думайте, что я совсем глупая, шицзунь. Пожалуйста.

Ему оторвут за это яйца. И член. И вообще все, что торчит. А еще раньше — помешают в самый неподходящий момент, потому что будущая жена протагониста просто не может отдать свою девственность кому-то другому.

— Не буду, — так же шепотом пообещал Шэнь Юань и осторожно притянул ее к себе.

Даже если волшебной волей сюжета кто-нибудь ворвется сюда прямо сейчас, первый поцелуй у него будет. Вернее, у них двоих.

Губы у Нин Инъин оказались пухлые и влажные, совсем как в описаниях из книжки. Вздрагивали на прикосновения, доверчиво приоткрывались навстречу. Мягко проминались, если чуть-чуть прихватить их своими. Отдавались на языке привкусом сладости. От этих губ кружило голову, их хотелось пробовать и пробовать, как невиданное лакомство. Шэнь Юань помнил еще, что во время поцелуев надо дышать носом, а вот все остальное забыл совершенно — еле сумел оторваться.

Нин Инъин не помнила и этого — вон как запыхалась. И раскраснелась уже вся, даже шея порозовела.

Неудивительно: он ведь довольно крепко прижал ее к себе. Должна, наверное… чувствовать. Что он действительно видит в ней красивую девушку.

— Знаешь, что я ужасно хотел сделать вчера, когда ты рисовала сливу? — хрипло спросил Шэнь Юань.

— Что? — Нин Инъин облизнула губы. Мелькнул и спрятался розовый кончик языка; Шэнь Юань против воли проследил за его движением, сглотнул и аккуратно взял Нин Инъин за плечи, побуждая повернуться к нему спиной.

— Вот это, — произнес он и, обняв ее, запустил руку в вырез платья.

Короткий выдох эхом отдался в ушах. Под ладонь легло мягкое, незнакомо податливое, щекочущее вершинкой соска. Грудь у Нин Инъин была небольшая, она помещалась в руке целиком: хочешь гладь, хочешь стискивай, хочешь — всю ее перекатывай в пальцах, как драгоценность. Ровное тепло тела, переливающаяся под нажатием плоть… Шэнь Юань ощупывал ее, словно одурманенный, слушал, как Нин Инъин тихонько охает и прикусывает губы, и никак не мог оторваться.

Ну до чего же она красивая. И на взгляд, и руками. Мог ли он хоть когда-нибудь мечтать, что такая девушка придет к нему и скажет: хочу тебя?

А под юбкой — он полез туда, совсем забывшись, — у нее не было ничего. То ли сняла перед тем, как идти к нему, то ли и не носила. Только нежная кожа бедер и округлый зад — Шэнь Юань собирался пощупать его через ткань, а получилось так.

— Шицзунь, — Нин Инъин от нежданного касания задохнулась, вздрогнула под руками. Сердце у нее стучало быстро-быстро: Шэнь Юань чувствовал, пока гладил ее по груди.

— Мне перестать? — шепнул он, прихватив губами ее ухо.

Он все же перестарался? Мог, совсем ведь улетел от нежданного открытия. Но, чтоб его, когда красивая девушка, заглядывая в гости, не надевает белье… Тут сложно удержать себя в руках!

— Нет, — выдохнула Нин Инъин и судорожно дернула бедрами, подставляясь под его ласку.

Тем лучше. Да, точно: когда он перестарается, что-нибудь случится. А раз его никто не стаскивает с несчастной жертвы, можно продолжать.

Ощущений, новых, неизведанных, было так много, что темнело в глазах. Скромная мягкость груди, затвердевшая горошинка соска, тыкающаяся в ладонь. Полукружие зада, послушно проминающееся в пальцах. Ровная гладкость бедер — с внутренней стороны они были прямо шелковистыми, совсем другими на ощупь. Жесткие редкие волоски между ними.

Упругая горячая плоть — Нин Инъин сдавленно ахнула, когда Шэнь Юань впервые повел туда руку. 

Ох, чтоб его. Если он продолжит ласкать ее там… Самому, еще в прошлой жизни дрочить без смазки бывало порой больновато — вдруг он и ей сделает неприятно? Вроде бы и влажно под пальцами, но все равно… 

Да какая смазка?! Это клятая дикая сянься!

Нет. Клятый порно-гаремник. Где юные девушки вместо исторически достоверных платьев носят юбочки выше колена. 

В таком мире смазка будет лежать в любой тумбочке и на любом столе — везде, где она понадобится герою. 

Длинный, наверняка бездонный рукав послушно качнулся, Шэнь Юань мысленно взмолился тому неведомому небожителю, что помогает неловким девственникам, и нырнул рукой в ткань. Ну же, штампы, работайте! 

Сработали: под пальцы попался небольшой пузырек. И пробка поддалась ногтю, и жидкость внутри оказалась какой надо, маслянистой и не жгучей. И Нин Инъин, едва Шэнь Юань тронул ее скользкой от этой жидкости рукой, аж изогнулась всем телом.

— Все в порядке? — на всякий случай спросил он.

— Да, — Нин Инъин облизнула губы. — Просто… непривычно.

Вот уж это Шэнь Юань понимал. Непривычно. Очень. Ему случалось дрочить самому — но сейчас под ладонью был совсем не член. Мягкое, податливое, скользкое от масла… Тоже неведомое, будоражащее, знакомое лишь из видео; он даже не гладил толком — скорее, ощупывал завороженно, что за таинство открылось его пальцам.

Нежные, тонкие лепестки девичьей плоти. Впадинки между ними, длинная щель, обнимающая теплом. Мелкие неровности, выступы, бугорки… Там, где у мужчины все было прямо и незатейливо, женское тело рождало целый переменчивый лабиринт: куда ни иди, все одно поначалу заблудишься.

А в самой глубине этого лабиринта пряталось маленькое отверстие. Шэнь Юань нашел его скорее случайно: нажал слегка, а палец вдруг пропустило внутрь. И от осознания, что же попалось ему под руку, штаны традиционного кроя разом показались теснее джинсов.

Чтоб его, но совсем ведь узко. Это, наверное, нормально, она же девственница — но как туда вообще может влезть мужской член? Точно ж повредит что-нибудь или просто сделает больно…

У Нин Инъин от этого движения натурально подкосились ноги. Взаправду подкосились: она едва успела переступить на месте. Даже за край высокого стола ухватилась, чтоб не упасть.

На тот стол Шэнь Юань ее грудью и уложил — не как во сне, но очень похоже. И рукой снова скользнул под юбку, туда, где все уже налилось внутренним жаром.

Если как следует обласкать ее, обгладить, все бугорки и складочки подразнить — из-за возбуждения ей, может быть, не будет больно. Если чересчур маленькое отверстие слегка растянуть, чтобы внутрь пролезала хоть пара пальцев, — он, может быть, ничего ей не порвет.

Если уж ему все равно обрежут все, что торчит, — пусть уж за дело.

— Шицзунь, — Нин Инъин тяжело дышала и вздрагивала бедрами, будто пытаясь насадиться на его пальцы. — Шицзунь, ну пожалуйста…

Да будто он планировал передумать.

— Сейчас, — Шэнь Юань наспех распутал завязки штанов и мазнул по члену остатками масла. Вот так, теперь осторожно, рукой еще подстраховаться, чтоб не ткнуться куда не надо…

А с девушкой это оказалось совсем не так, как с собственной ладонью. Больше на сны похоже, только обзаведшиеся теперь деталями. Мягкая влажная плоть, скользкий жар разгоряченного тела. Сами ощущения — острые, будто умноженные вдесятеро. Шэнь Юань, казалось, каждый сантиметр своего члена чувствовал по отдельности — или каждую нежную складку, проходящуюся по нему? Он едва вошел, едва втолкнулся до конца — а голову уже повело так, что еле-еле остановился.

Нет. Нельзя спешить. У нее ведь это тоже первый раз.

Не спешить было трудно. Он двигался всего лишь чуть-чуть — а по члену будто проходились шелковые объятия. Скользил кольцом по стволу узкий, растянутый вход в девичье тело, обжигала горячая плоть за ним: совсем не тесная, упруго обхватывающая собой. Вздрагивало внутри что-то неясное, сжималось в такт осторожным толчкам; проминались под ладонями твердые мышцы… Он думал раньше, что новые ощущения кружат голову? Ошибался: все началось как следует только сейчас.

И обнаженный зад под руками. И мягкий жар от стройного тела. И тихие влажные звуки, с которыми входил в нее его член. И, и… В какой-то миг Шэнь Юань, кажется, все же ускорился, тут же оборвал себя, нагнулся к Нин Инъин — не больно ли? — и обнаружил, что она прижалась грудью к столешнице и почти лежит на ней, широко расставив ноги и дрожа всем телом.

— Что-то не так?— он заставил себя остановиться, бережно увел с ее щеки прядь волос. — Больно? Выйти?

У девушек это бывает очень травматично, он, конечно, старался, чтобы ничего такого не случилось, но вдруг…

— Все так, — Нин Инъин хватала губами воздух. — Шицзунь, пожалуйста. Я сейчас, сейчас… Пожалуйста, не останавливайтесь!

А, чтоб его. Да девушка на грани оргазма, а он тут перестраховками мается. Нельзя же так.

— Прости, — выдохнул Шэнь Юань и снова толкнулся вперед.

Как же это было здорово. Ошеломительно, очешуительно, круто. Не короткое удовольствие, как от дрочки, а спираль, нарастающая с каждым витком. Неловкие, неумелые движения Нин Инъин, подающейся бедрами навстречу его члену. Плоть ее, уже сочащаяся собственной влагой. Ритм, чуть ускорившийся, иногда неровный, пару раз чуть не сбившийся — не то чтобы это помешало, правда…

А на одном из таких сбоев, толкнувшись не в такт и чересчур сильно, Шэнь Юань и кончил — сам еле-еле удержавшись потом на ногах.

Никакого сравнения. Знал бы он раньше, что так вообще бывает, — точно… что-нибудь сделал бы. Наверное.

Нин Инъин обмякла на столе, вцепившись пальцами в край и загнанно дыша. Юбка у нее так и осталась задранной на спину, по бедрам стекали прозрачные капли. Шэнь Юань бездумно вытер их рукавом и осторожно погладил ее по лопаткам — промялась под рукой тонкая ткань.

Дурак он — надо было в первый раз не на столе, а в постели. Неудобно же. Хорошо хоть про смазку вспомнил, не прошли мимо видео из прежней жизни…

А ведь ему ничего не помешало.

Он трахнул будущую жену протагониста, и ничего ему не помешало. Даже Система не взвыла — а раньше включала свою сирену на что угодно, хоть бы и на мысли пощадить Ло Бинхэ.

Наверное, ему стоило потыкать Систему, выяснить, что за ерунда, — но после такого сокрушительного опыта на это совершенно не было сил. Не помешали и не помешали. И хрен бы с ним.

— Шицзунь, как же хорошо, — прошептала Нин Инъин. — Вы… а вы еще спрашивали, точно ли я все понимаю. Будто надо было не понимать!

— Очень хорошо, — согласился Шэнь Юань и погладил ее по плечу.

***

— Эй, Система, я не понял, — пробормотал Шэнь Юань, вчитываясь.

Уведомление заслоняло вид на тренирующихся учеников, и разобрать его, не отвлекаясь на Нин Инъин, было трудно. И совсем не потому, что оно, полупрозрачное, терялось на фоне фигур.

— Какая еще «арка ухаживания»?

«Арка ухаживания, — послушно отозвалась Система. — Цель: добиться благосклонности семьи Нин Инъин. Вознаграждение: возможность помолвки с Нин Инъин, возможность начала гаремного сюжета».

— Ты мне лапшу на уши не вешай. Какие еще семьи с гаремами? Это геройские линии, у злодея такого нет и быть не может!

Хотя вообще-то Шэнь Юань уже не против был стать злодеем. Если эта роль позволяет быть вместе с такой замечательной девушкой… Его призвали сюда, чтобы он играл развратника, — почему бы не сделаться им по-настоящему?

«А чем пользователь думал, когда успешно соблазнял жену протагониста? — неожиданно по-человечески буркнула Система. — Да еще и применив все тропы жанра, которые вспомнил!»

Э-э-э, в смысле?

Хотя да. Ему не помешали нагло завалить будущую жену Ло Бинхэ. Ничего не случилось в самый неподходящий момент, чтобы сберечь ее девственность для назначенного героя. И смазка еще эта, послушно сунувшаяся в руку, как в плохой новелле…

Он ведь и был в плохой новелле, кстати.

И воспользовался ее штампами. И добился успеха.

— То есть я теперь главный герой? — тупо переспросил Шэнь Юань. — Гаремника?

«Поздравляю пользователя», — подтвердила Система.

Чтоб его. Вот сейчас неожиданно было. Но как же сюжет? Это ж Путь Гордого Бессмертного Демона. Демона, а не заклинателя! Протагонистом должен был стать Ло Бинхэ, это ему все девушки должны были вешаться на шею…

Но Ло Бинхэ еще не дорос до совершеннолетия, и ни один здравомыслящий автор не потянул бы его в порно. А Шэнь Юань был взрослым. И попаданцем.

Попаданец ведь становится главным героем всюду, куда попадает, верно? По крайней мере, если ведет себя так, как принято в жанре. Шэнь Юань не думал об этом, он честно собирался изображать злодея, пока не придет его срок… А потом немного перестарался. И с размаху влез в штампы, предназначенные отнюдь не злодею.

Внезапно. Обошел, получается, протагониста на повороте. Да еще и нечаянно.

Что ж, зато за общение с Нин Инъин ему, кажется, все-таки ничего не оторвут. И, может быть, даже снимут запрет на ООС? Он ведь теперь главный герой, он имеет право вести себя как попаданец, а не как тот, в кого он попал!

— С гаремом погодим, — строго велел Шэнь Юань. — И с помолвкой тоже. Девушкам для начала цветы дарить надо, а не сходу в семью тащить. Еще можно конфеты, клубнику с шампанским… Словом, не спешить. Хотя я, конечно, уже рванул с места в карьер, но я буду исправляться.

А ведь он сможет теперь ухаживать за Нин Инъин без оглядки. Она больше не будущая жена протагониста! Ну то есть в каком-то смысле все еще жена, но… короче, у него появилось сюжетное право не отступаться. Приятно.

— Ясно? — уточнил он.

«Как пожелает пользователь», — вздохнула Система.

— Вот и договорились, — кивнул Шэнь Юань.

И, повернувшись, решительно зашагал от тренировочной площадки: в тот уголок пика, на котором приметил еще вчера красивые цветы.