Рейтинг: G

Archive Warnings: No Archive Warnings Apply

Категория: джен

Фандом:  人渣反派自救系统 — 墨香铜臭 | The Scum Villain's Self-Saving System — Mòxiāng Tóngxiù

Пейринг/Персонажи: ориг!Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань

Дополнительные теги: Don't copy to another site, Alternative Universe — Canon Divergence, PIDW-verse, Fix-It, QiJiu Fix-It, Fluff, Pre-canon, Ци-гэ пришел, Ци-гэ не клептоман ему было очень надо, не самоповтор а два торта

Краткое содержание: На Цанцюн они прилетят вместе.

Размер: мини

Когда-то детьми они с Ци-гэ очень любили старый мост над рекой. Ветхий, скрипучий, он с трудом держал трех человек и рухнул бы даже под порожней повозкой, но на мальчишек его пока хватало. Обычно они бегали на дальний берег: ловить рыбу, выкапывать корни аира, просто посидеть в тишине, вдалеке от хозяев и взрослых нищих, — а иногда, если хотелось повеселиться, забирались на перила. Тонкие кривые рейки прогибались под пятками, мир опасно раскачивался, Ци-гэ смеялся, перехватывал за руку и тянул на себя, а Шэнь Цзю незло бранился в ответ: сам, мол, не навернись, я тебя у речных тварей отбивать не буду.

Сейчас тонкое, подрагивающее под ногами, было не деревом, а сталью, и вместо реки расстилалась внизу ночная темнота, и Ци-гэ — повзрослевший, красиво одетый, весь вытянутый струной Ци-гэ — стоял впереди и проламывал эту темноту, как летящая птица.

Шэнь Цзю обнимал его поперек пояса так крепко, что сводило руки. И еще беззвучно ревел ему куда-то в загривок, но Ци-гэ, по счастью, не слышал — по крайней мере, Шэнь Цзю очень на это надеялся.

Ци-гэ выжил. Ци-гэ про него не забыл. Ци-гэ пришел, пришел, пришел — Шэнь Цзю готов был повторять это хоть сотню раз, хоть тысячу, оно все равно уже третий час как колотилось в голове.

У Ци-гэ, наверное, тоже что-то такое застряло внутри — больно уж сильно он сжимал ладони Шэнь Цзю, больно уж часто оборачивался, глядел на него через плечо.

— Вперед смотри, — буркнул Шэнь Цзю куда-то ему в воротник. — В дерево же вмажешься.

— Мы высоко летим, — почему-то шепотом возразил Ци-гэ. — Если только в ворону какую.

Они и правда летели высоко — ни крыш, ни крон не различить внизу. Шэнь Цзю одну спину Ци-гэ и видел, спину и тонкий, чуть-чуть светящийся меч, несущий их через ночь.

Второй меч, длиннее и разукрашеннее, висел у Ци-гэ на поясе. Упирался рукоятью Шэнь Цзю в локоть, мешая обнимать как следует.

— У тебя что, по мечу под каждую руку? — Шэнь Цзю постарался сделать голос спокойным и ровным. Получилось плохо, куда хуже, чем в поместье. — В жизни не думал, что заклинатели так ходят.

— Нет, мой — Сюаньсу, — Ци-гэ неловко приотпустил его ладонь и тронул рукоять на боку. — Но он… не летает.

Он говорил как-то сдавленно; Шэнь Цзю подумал вдруг, что Ци-гэ тоже может реветь — там, впереди, чтобы только ветру было видно.

— Научится еще, — пробормотал он. — А второй?

— Спер, — признался Ци-гэ. — В общих арсеналах. Часа два убил, пока уговорил его подвезти чужака.

— Ого, — Шэнь Цзю помотал головой. — Наконец-то научился воровать как следует. Неужто заклинателям и это положено?

Раньше, ребенком, Ци-гэ воровал отвратно. Слишком большие руки, слишком шумные движения. Вот отвлекать внимание у него выходило славно и прикрывать, пока Шэнь Цзю обчищал чужие пояса, — тоже. А тут поди ж ты, научился.

Многому научился. Носить красивую, расшитого шелка, по размеру сидящую одежду, плести волосы в незнакомую прическу. Держать себя в богатых домах, как будто это он здесь главный, а не наоборот. Говорить с ублюдками вроде Цю — да так говорить, что Шэнь Цзю те отдали сами и с поклонами, а Цю Цзяньло перед дверью встряхнул за ворот и процедил: не вздумай, мол, заикаться своему братцу, что тебя тут обижали, все равно ничего не докажешь. Летать на мече.

И приходить, приходить, когда нужен, не разучился — хотя и шлялся столько времени невесть где. Шэнь Цзю беззвучно всхлипнул и крепче прижался лбом к мягкой ткани. Да что ж такое, он скоро Ци-гэ все тряпки промочит.

— Мне просто было очень надо, — глухо сказал Ци-гэ. — До Цанцюна далеко, без меча месяцы пути. И так боялся, что опоздаю.

— Мог, — через силу подтвердил Шэнь Цзю. — У нас какой-то бродячий заклинатель объявился, я думал с ним удрать. Обыскался б ты меня тогда.

Пальцы Ци-гэ сжались на его руках так, что сделалось больно. 

— Не надо с бродячим, — попросил он тихо и опять попытался обернуться. — В Цанцюне хорошо. Я договорился с главой одного из пиков, если покажешь тот фокус с уздечкой, тебя примут без отбора. Правда, там надо будет четыре искусства изучать, но ты справишься. Я справился, а ты гораздо умнее.

Четыре искусства? Шэнь Цзю невольно фыркнул. Это он что, еще скажет спасибо ублюдкам из Цю? Вот умора.

— Конечно, умнее, — он хотел было легонько стукнуть Ци-гэ по ребрам, но не получилось, слишком крепко тот держал его за руки. — Ци-гэ редкий балбес. Я уже не пошел с бродячим, я с тобой пошел, чего еще надо-то?

Он понимал чего, у него и у самого внутри резало, как будто щепок наглотался. Он ведь уже начал вызнавать всякое про того заклинателя, заявившегося в город. Уже прикинул, как уболтать Цю Хайтан, что сказать Цю Цзяньло. Задержись Ци-гэ на два дня, на три, край на пять… Шэнь Цзю сглотнул судорожный вздох и зажмурился. Не помогло.

А еще Ци-гэ зовет балбесом. Сам-то, дурак, едва все не испортил. Кем надо быть, чтобы всерьез поверить, будто Ци-гэ за ним не вернется?

— И смотри уже перед собой, — повторил Шэнь Цзю так сердито, как только смог. — Ну врежешься ведь!

— Не могу, — признался Ци-гэ. — Сяо Цзю, встань вперед, а? Я не дам тебе упасть.

Точно тоже ревел. Или закончил уже — говорил-то нормально, не всхлипывал. Хотя кто знает, что там у них на Цанцюне: вон, его самого Цю быстро отучили разводить сырость.

— Не дашь, конечно, — буркнул Шэнь Цзю и высвободил одну руку, чтобы вытереть нос. — Сейчас. Стой ровно.

Это было очень легко, как в детстве. Качнуться в одну сторону, Ци-гэ чуть-чуть подтолкнуть в другую, ухватить за запястье, разом удерживая и удерживаясь самому. И в те полмгновения, когда они не загораживают друг другу путь, переставить пятку на узкую рейку спереди от Ци-гэ. А потом, уже перенеся вес, и вторую ногу подтянуть. Совсем несложно, сколько раз они менялись так местами на скрипучих перилах.

Теперь он стоял перед Ци-гэ, лицом к нему — и уже Ци-гэ сжимал его в объятиях.

— Сяо Цзю! Зачем, я бы слетел к земле! А если бы ты сорвался?!

— Сам же обещался, что не дашь мне упасть, — пробормотал Шэнь Цзю.

Внизу — он посмотрел туда, когда Ци-гэ заговорил, — переливалась ночь, бездонная, бесконечная, совсем непохожая на реку. Если только на море: черное, тушечное, каким его рисовали на гравюрах в поместье Цю. В такое свалишься — промокшими тряпками не обойдешься.

Шэнь Цзю как-то совершенно об этом забыл.

— Не дам, — тихо подтвердил Ци-гэ.

Руки его чуть-чуть подрагивали: не прислушаешься — не заметишь. Наверное, падал уже когда-то в это тушечное море со звездами наверху. Да нет, точно падал: кто бы его придержал, пока Шэнь Цзю болтался у Цю? Это вместе они никогда не срывались с перил, а поодиночке бывало, бывало…

— Выдохни, — велел Шэнь Цзю. — Все, уже все хорошо. Я тут, ты за мной пришел.

Пришел, забрал, вытащил, и поместье Цю уже позади, и впереди школа Цанцюн — как дальний берег, к которому тянется-тянется через ночное море бесконечный стальной мост, и они с Ци-гэ не упадут с него, потому что ухватятся, если что, друг за друга… Шэнь Цзю судорожно вздохнул и уткнулся лицом Ци-гэ в плечо. Глаза жгло, как от дорогущего перца с господской кухни.

— Не плачь, — Ци-гэ осторожно, как фарфорового, погладил его по лопаткам. — Сам же говоришь, что все уже хорошо.

Вторая его рука привычно-надежно лежала поперек спины. И узкая полоска лезвия держала не хуже кривых перил — только, в отличие от них, не прогибалась под ногами.

— А я и не плачу, — проворчал Шэнь Цзю и украдкой потерся о расшитую ткань мокрой щекой. — Тоже мне, выдумал.