Ekaterina Dais

Ekaterina Dais 

писатель, поэт, переводчик

22subscribers

19posts

goals1
$0 of $684 raised
Сбор на художественное оформление новой книги Екатерины Дайс

ОДЫ ОДИНУ

РУНИЧЕСКАЯ ПОЭМА
ВТОРОЙ
АТТ
ХАГАЛАЗ
Совершенные
линии у случайной снежинки,
Сложность
форм словно лилии заморозили тайно.
Гексаграммою
Хагалаз разделенные льдинки.
Вечный лед
плавит память совершенно случайно.
Это пагуба
змей, и холодные зерна,
Это ливень
со снегом, мертвый сон Нифльхейма.
Раны Имира
— те, что раскроют повторно.
Это кровь
андрогина в ожидании сейма
Из
верховных богов. Разорвав великана,
Один Вили
и Ве создают мирозданье.
Девять
дней он висел. Это Имира рана,
Из которой
любое возникает сознанье.
Это змей,
что яйцо обвивает из снега,
Роковой
великан из огня и мороза.
Праотец
всех людей, семя сверхчеловека,
Град —
опасность с небес приходящая, грозы
Укрощая и
град возрастают шаманы,
На зеленой
горе потрясая кинжалом.
Град, что
падает вниз как небесная манна,
Очищает и
ранит своим жертвенным жалом.
НАУТИЗ
Суровая
необходимость держать над Локи эту чашу.
Невидимый
Амур летает над Меотидой, Танаисом.
Скульд
открывает покрывало, навешивая нашим, вашим.
И Золушка
главу склонила над миской с просом, гречкой, рисом.
Нужда
приходит ниоткуда, тяжелая необходимость —
Залог
грядущего успеха и подготовки к испытаньям.
Скрещенье
пальцев на удачу — как неожиданная милость.
И очищение
вниманьем и очищение страданьем.
Змея, чей
яд стекает в чашу, чтоб жалить молодого бога,
Ползет по
древу Иггдрасилю, ища Адама или Еву.
Он, кто
омелу заставляет пронзить стрелой единорога
Весеннего,
не только губит все невзошедшие посевы,
Но и саму
идею тайны, и возрождения весною.
Отчаянно
крутясь под чашей, продумывая наказанье,
Он
вызывает сход лавины, землетрясение такое,
Что чаши
на весах слетают и рушится Аида зданье.
Преступник
Локи или жертва? Оправдан он или наказан?
Любовью
нежной, безответной он связан или же отпущен?
Смеркается.
Герой без глаза для сохраненья мирозданья
Себя
подвешивает к древу познания в весенней куще.
ИСА
Питер Пэн
или puer aeternus
Разбивает
салазками лед.
Охлаждение
- это неверность,
Но слепая
удача ведет
Через
мост, и случайный прохожий,
Что собаку
намерен спасти,
Попадает в
холодную лужу.
Снег сумел
этот лед замести.
Скользкий
лед, что каменьям подобен,
Созидает
изменчивый мир
Вечный
мальчик царице удобен,
Призывая
огонь и эфир.
И
кристаллов прозрачные сгустки
Гулко
звякают в сточной воде.
Мы с тобою
- лишь два отголоска
В царстве
льда, это значит — нигде.
Руны Иса
холодное пламя
Зеленеет
как пламя свечи.
Я не знаю,
что сделалось с нами,
И поэтому
— просто молчи.
ЙЕРА
Когда
зажигаются звезды на башнях,
На
северных башнях вчерашнего дня,
Никто не
посмеет посеять на пашне
Магической
воли, сияние для,
Пшеницу
отчаянья, рожь безразличья,
Овес
недалекости, лени зерно.
Здесь Йера
- награда за действие птичье -
Клевать и
летать, и стучаться в окно.
Удача
сопутствует каждому магу,
Кто в
должный момент засевает экстаз.
Кто
птичьим пером на пергамент, бумагу,
На кожу
наносит сияние глаз.
О, Фрейр,
ради доброго времени года
И мира,
прими сей магический акт:
На
Солнцестояние гибнет природа,
А на
Равноденствие все здесь не так.
И Бальдр
летит, как ужаленный в пятку
Над
северной башней вчерашнего дня.
Не умер,
он просто играет здесь в прятки,
Себя как
зерно под землею храня…
ЭЙВАЗ
Колдовская
сила мандрагоры,
Что растет
под древом Иггдрасиль —
Мирового
дерева опора,
Испытание
на грани сил.
А, быть
может, и за этой гранью —
Позвоночник
дерева растет,
Вытирая
лоб вспотевший дланью,
Путник
ночью к урду припадет,
Изопьет из
этого колодца
И пойдет
домой по холодку,
Чтобы
дальше с нечистью бороться,
Выставляя
лезвие — строку.
ПЕРТ
В чертогах
пива воин седовласый
Играет в
кости, в карты и смеется.
Он знает
ванов и, похоже, асов.
Но никуда
из кабака не рвется.
В чертогах
пива пребывает тайна,
Здесь руна
Перт — священный портик храма.
Явился
Один, как всегда, случайно,
Бросая
жребий на истертый мрамор.
Источник
Вирда — сила заклинанья.
В чертогах
пива пребывает вечность.
Чертили
норны руны и гаданье
Их
отражало некую беспечность
Того, что
есть, того, что скоро будет,
Источник
Урд — активность это силы.
То, что
становится на благо людям —
Неважно уж
красивым, некрасивым.
Метал отец
из ониксовой чаши
На стол
дубовый руны. Первозданный
Орлег
ложился на деянья наши.
Он помнил
асов и, возможно, ванов.
АЛЬГИЗ
Рыжекудрая
Альгиз как дева щита
Над
усопшими в поле все песни поет.
А вокруг
нее глушь, тишина, пустота
Колокольчики
диких, забытых болот.
Подними
свои руки в приветствии вверх.
Рыжекудрая
Альгиз вокруг ворожит,
Как ворона
летит над лесами, как стерх
Над полями
кричит, над рекою кружит.
Под водой,
где не слышно стенаний ее,
В середине
ничто, в центре нижних болот,
Где не
чуешь ночами житье и бытье —
Там осока,
что лезвием ранит, растет.
Человек —
это радость, защита и тис,
Это прах,
что вернется когда-нибудь в прах.
Но пока не
сказали нам здесь разойтись,
Лебединая
мудрость развеяла страх.
СОВИЛО
Священное
солнце — единственный глаз вековечного бога,
Что с
посохом ходит своим, сотрясая и горы и долы.
Знак
молнии — солнце, что вдруг возникает как друг у порога.
Путь
солнца лежит в междумирьи как арфа Эола.
Он отдал
свой глаз — золотую Луну за любимую мудрость.
В колодце
прозрения лик этой дивной Луны обитает.
Но Солнце
прекрасное видит отчетливо радость и подлость.
Всеобщий
Отец по дорогам идет, и сугробы сметает.
Всесветлый,
сияющий вечно, в своей колеснице
По небу
летишь, словно щит облаков, мировая святыня.
Надежда
для всех моряков, что ночами им снится.
Блестящая
бронза, что в диком лесу восстает и в пустыне.
Сияющий
знак — перст судьбы, указующий четко
Куда нам
идти, для чего нам идти, да и кто мы такие.
Ты центр
мирозданья, ты в небе плывущая круглая лодка.
Сияние
славы, закон и порядок, свои и другие.
Go up