Dahlia of the Lune 

Моя дебютная новелла «Эвергрин Гарден» выходит!

10 апреля

Моей радости не было предела. Наконец у меня появилась работа.

В эти дни мы с Самуэлем много говорили. Нужно было договориться, как именно пойдёт процесс. Мне предстояло делать всё впервые. Конечно, у меня были собственные социальные сети, да и помимо этого я следила за разными магазинами и людьми в интернете: певцами, актёрами, блогерами. Но вести социальные сети магазина — это ведь совершенно другое, так?

Мы с Самуэлем сошлись на проценте от будущих продаж и небольшом окладе за работу над контентом. Я отнеслась к этому как к возможности попробовать себя в чём-то новом и интересном. Но всё равно переживала. А что, если пожалею или ничего не получится?

Самуэль явно не ждал от меня невообразимых результатов. Тем не менее я собиралась подойти к делу со всей серьёзностью.

Сидя на кухне, я всеми силами пыталась продумать формат постов.

— Ну и как оно? — Голос Эрики зазвучал прямо над моим ухом.

— Напугала! — Вздрогнув, я недовольно обернулась.

Сестра выглядела замечательно даже в домашней одежде. Потягивая кофе, она наклонилась и попыталась найти хоть что-то в моём пустом файле.

— Я ещё ничего не написала. — Я слегка надула губы. — Вроде и референсов насохраняла, но всё равно не знаю, с чего начать.

— А какое название у цветочной? — Эрика подсела ко мне, пытаясь устроиться поудобнее. — Вывески-то не было.

Я встретилась с ней взглядом и замерла. Я не знала названия! Мне стало неловко, но я всё же написала Самуэлю. Он прочитал сообщение сразу. Мы с Эрикой замерли над телефоном. Самуэль долго молчал, а потом кратко ответил: «Эвергрин Гарден», после чего добавил: «Здравствуй».

— Он довольно стеснительный, да? — Эрика отставила кофе. — Эми, ты уверена, что это хорошее решение? Не подумай, что я тебя отговариваю — тебе виднее. Мне просто интересно, что ты об этом думаешь.

Я как раз размышляла об этом. Все мои попытки трудоустроиться в офис были такими безнадёжными, что у меня совсем стали опускаться руки. Я даже не была уверена, смогу ли прижиться в корпоративной среде. И хочу ли я этого вообще? Самуэль же сам предложил мне работу.

8 апреля

Меня зовут Самуэль. Мне двадцать три года.

Моё утро давно перестало начинаться с кофе. Дела в последнее время обстояли, мягко говоря, скверно.

Я сидел за старым столом в пустой кухне. Когда-то эта комната была моим любимым местом в доме. По утрам родители хлопотали над завтраком, переговариваясь и смеясь. Отец всегда ворчал, что после маминых экспериментов с выпечкой на полках воцарялся бардак. Мама отвечала, что это часть творческого процесса. Тогда отец возмущённо качал головой и приговаривал, что с ней невозможно спорить. Я всегда знал: на самом деле ему это нравилось.

Сейчас в квартире поселились лишь холодная пустота и серость. Вместе с мамой отсюда ушла жизнь. Я думал, что привык к этому, пока учился в другом городе. Но стоило вернуться, и тоска охватила меня с новой силой. Как отец справлялся с этим в одиночку, находясь в доме, где каждая мелочь напоминала о ней?

Я пересчитывал расходы на аренду, материалы для ремонта и счета из клиники. Суммы за лечение стремительно росли — в отличие от наших сбережений. Тревога не отпускала. В очередной раз перепроверив документы на помещение, я почувствовал холод в груди: до сих пор не верилось, что отец подписал такой кабальный договор. Но что теперь делать? Подпись стоит, и все обязательства упали на мои плечи, как гром среди ясного неба.

Телефон завибрировал. Виктор — человек, сдавший помещение отцу. Не дозвонившись, он прислал сообщение: дежурное сожаление о болезни папы и напоминание, что отсрочки не будет. Не то чтобы я просил о ней, но теперь я был вынужден обещать оплату в невозможные сроки.

Я тяжело выдохнул и обхватил голову руками. Пришло окончательное осознание: в университет я не вернусь. Последними деньгами нужно было распорядиться с умом.

Просидев в тишине какое-то время, я попытался собраться. Нужно было хотя бы поесть. Холодильник и шкафы оказались пусты. Точно, я ведь ещё вчера собирался в магазин.

Осмотрев комнату перед уходом, я задержал взгляд на портрете матери в углу. Я старался лишний раз не включать свет, будто это могло помочь забыть обо всём. И о ней. Но даже в полумраке она тепло улыбалась мне с фотографии. Мама всегда знала, что делать и что сказать. А я — нет. Имел ли я право на растерянность и страх? Смог бы я смотреть ей в глаза, если бы сдался?

7 апреля

Меня зовут Эмили. Мне двадцать два года, и, судя по всему, сегодня я провалила очередное собеседование. Казалось бы, со всеми случается. Но для меня это уже восьмая упущенная возможность за месяц. Не знаю, что со мной не так.

Групповые интервью — сомнительное удовольствие. Комиссия из трёх-четырёх человек и всегда одна и та же последовательность: зайти, поклониться, сесть по команде. Сегодня я превзошла себя и облажалась на старте: сбилась с ритма и от паники споткнулась у всех на глазах. Другие кандидаты остались невозмутимы. Уверенные, профессиональные — мне до них бесконечно далеко. Может быть, однажды я тоже привыкну к этому напряжению? Или научусь его преодолевать?

Перекрёстный допрос дался ещё хуже. Вопросы летели со всех сторон. Один спрашивал про навыки и опыт, второй, почти перебивая, — почему у меня такой бледный вид. Я не могла унять дрожь в руках. Пару раз выдала такую бессмыслицу, что хотелось провалиться сквозь землю прямо посреди этого роскошного офиса.

В фильмах подобные сцены кажутся пафосными, в реальности же от пристальных взглядов комиссии во рту пересыхало. Моя личная «восьмая стена» из серых пиджаков — кадровик, руководитель, топ-менеджер и молчаливый наблюдатель — в этот раз оказалась непробиваемой. Тот, что молчал, пугал больше всех. Он что-то записывал после каждой моей фразы и многозначительно качал головой. А кадровик даже язвительно подшутил надо мной, когда мы столкнулись в коридоре.

Я вышла на улицу. Было пасмурно. Прокручивая позорные моменты в голове, я побрела куда глаза глядят — хотелось просто проветриться. Не успела сделать и сотни шагов, как на почту пришел отказ. Что я скажу родителям? Они ведь так в меня верят...

Я очень усердно готовилась, но какой в этом смысл, если от волнения я не смогла связать и двух слов? Что, если даже после того, как я найду работу, это чувство меня не отпустит?

Офис находился далеко от дома, в незнакомом районе, но я продолжала идти, не разбирая дороги. Тучи сгустились, и раздался оглушительный гром. Я вздрогнула. Безлюдный переулок, в котором я оказалась, выглядел как место для встречи с хулиганами или, в худшем случае, с маньяком.

Ливень начался мгновенно. Я потянулась за телефоном, чтобы попросить сестру забрать меня, но он вдруг зазвонил. Номер незнакомый.

— Добрый день! Вас приветствует служба «Быстрокредит»! — бодро затараторил синтезированный голос. — Только сегодня вы можете получить до ста тысяч под минимальный процент! Для оформления нажмите один…