Итак, эксперимент номер… впрочем, я уже сбился со счёта. Когда я сказал стражам Назарика, что шёл на арену ради тестов вдали от чужих глаз, я почти не соврал. Только проводить их я собирался не там. Сейчас я находился на поверхности, в тихом лесу неподалёку от входа в гробницу.

— Ты меня понимаешь?

— Да, повелитель.

Её голос прозвучал мягко, мелодично, с лёгкой бархатной хрипотцой, от которой по спине обычного человека непременно пробежали бы мурашки. Я же только кивнул, внимательно осматривая экземпляр.

Передо мной стоял суккуб — высокая, грациозная демонесса с фарфоровой кожей. Её бледность создавала впечатляющий контраст с густым водопадом смоляных волос, спускавшихся почти до самых бёдер. Голову венчали изогнутые, ребристые чёрные рога, под стать массивным пернатым крыльям, сейчас покорно сложенным за спиной. Она сильно напоминала Альбедо. Впрочем, не только её: все суккубы между собой похожи, особенно оттенком кожи.

Одета она была в длинное, струящееся чёрное платье с откровенным декольте и невероятно глубоким вырезом сбоку, полностью обнажавшим стройную босую ногу. Тонкие золотые украшения — витиеватое колье на шее, браслеты на запястьях и предплечьях — лишь подчёркивали её привлекательность. А золотисто-жёлтые, яркие глаза смотрели на меня из-под полуопущенных ресниц.

Не так давно меня ещё терзали сомнения, появится ли у моих демонов полноценное сознание, как это случилось со стражами Назарика. Всё-таки НПС гильдии «Аинз Оул Гоун» были созданы игроками: в них заботливо вписывали текст, придумывали им предысторию, наделяли чертами характера. Их лепили, как скульптуры.

Мои же демоны… они изначально были просто мобами: я побеждал их, а затем насильно вырывал сущности, запирая в «Гримуар заточённой Бездны». В Иггдрасиле они были для меня исключительно ресурсом, а разработчики вовсе не заморачивались с написанием историй для рядовых мобов. Оказалось, что в этом мире ресурс стал ещё полезнее, чем в игре, ведь души не только годятся для призыва, но и служат отличным «донорским материалом» для воскрешения.

А теперь эта «батарейка» стоит передо мной на мягкой траве, дышит, слегка покачивает пернатыми крыльями и смотрит на меня. Сомнений к этому времени уже не осталось — мои демоны тоже ожили. Это был третий суккуб, которого я воплотил за время экспериментов. Пока что результаты во всех случаях были схожими, так что этот этап подготовки к более серьёзным призывам я мог считать почти завершённым.

Я на мгновение отвлёкся, переключив часть внимания на второй поток визуальной информации, транслировавшийся мне на левый глаз. Где-то далеко отсюда, мчась по открытым равнинам, взрывала когтями землю посланная мной адская гончая.

Это был ещё один эксперимент, который я начал параллельно. По правилам Иггдрасиля, призыв с помощью гильдейского артефакта имел жёсткое ограничение: стоило призванному монстру отдалиться от меня на определённое расстояние, как он автоматически развоплощался, а душа возвращалась в гримуар. Это, в целом, было логично — гильдейские НПС тоже не могли покидать пределы своей базы. Но в этом мире… Скажем так, я бы расстроился, если бы это ограничение осталось в силе. Ведь для стражей Аинза, очевидно, его больше не существовало. Гончую для этого теста я выбрал не случайно. Во-первых, она очень быстрая, что сильно экономило время на проверку. А во-вторых, она была относительно слабая. Случись непредвиденное — например, оборвись внезапно связь, из-за чего монстр обрёл бы свободу воли и сорвался с поводка, — существенного ущерба этот низкоуровневый демон нанести никому не успел бы.

Но связь не оборвалась. Гончая уже давно преодолела ту дистанцию, на которой механика игры должна была её развоплотить, и мчалась дальше. При этом, несмотря на огромное расстояние, я всё ещё отчётливо чувствовал призыв, словно продолжение собственного тела.

— Хорошо, — сказал я, переключившись обратно к суккубу. — У тебя есть имя?

— Моё имя — Астарта, повелитель, — учтиво произнесла она, присев в реверансе.

Это уже третий раз, когда призванный из гримуара рядовой демон имеет имя. Откуда? Ну, подозреваю, что если спрошу, то услышу то же самое, что и до этого — имя у неё ещё со времён игры. Кстати, судя по всему, никакого знаменитого «истинного» имени у демонов нет. По крайней мере, две предыдущие ни о чём подобном и не подозревали. Ну и ладно.

— Астарта, у меня есть к тебе несколько вопросов.

— Разумеется, повелитель.

— Правила предельно простые: отвечай честно. Солжешь — пожалеешь, — буднично проронил я. — Если ответить честно не можешь, лучше промолчи. Всё ясно?

— Как прикажете, повелитель, — покорно склонила голову Астарта.

— Что последнее ты помнишь до того, как оказалась здесь? — задал я первый вопрос.

— Тьму, мой Господин. Я находилась в заточении, — ответила она без заминки.

— А до этого? Что было до заточения?

Демонесса слегка нахмурилась. Её лицо на мгновение напряглось, словно она пыталась ухватить ускользающую мысль, но затем она виновато опустила взгляд.

— Я... я затрудняюсь ответить, повелитель. Я не помню.

Я лишь кивнул, не испытав ни малейшего удивления. Первые две демонессы продемонстрировали точно такую же амнезию. Похоже, существование в виде обычных мобов в Иггдрасиле не оставило в их новоприобретённых сознаниях никаких чётких следов. Хорошо, допустим.

Продолжая смотреть на неё, я мысленно потянулся к невидимой нити связи, соединяющей нас, и отдал безмолвный приказ. Правая рука Астарты плавно поднялась вверх.

— По какой причине ты сейчас подняла руку?

Суккуб моргнула и перевела взгляд на свою поднятую ладонь. Она приоткрыла губы, попытавшись найти логичное объяснение, но слов не последовало. Очевидно, она совершенно не осознавала, что её телом напрямую управляю я. Видимо, этот жест воспринимался её разумом как собственный спонтанный порыв, причину которого она никак не могла объяснить.

— Я... не знаю, повелитель, — наконец призналась она.

— Можешь её опустить?

Астарта уставилась на собственную руку и, видимо, попыталась. Но её сопротивления я даже не почувствовал. Тогда я ослабил контроль, и Астарта с видимым облегчением справилась с задачей — её рука опустилась.

— Хорошо, — произнёс я. — И последний вопрос. Астарта, почему ты меня боишься?

Глаза Астарты слегка расширились, словно в неподдельном удивлении. Внешне она держалась просто идеально: дыхание оставалось ровным, поза — расслабленной, а на губах всё так же играла лёгкая полуулыбка. Ни один мускул на её теле не выдавал того состояния, в котором она находилась. Но моё духовное зрение не обманешь — её душа буквально сжималась в комок от всепоглощающего ужаса.

Она открыла рот, собираясь ответить — но я, наученный опытом, холодно её перебил:

— Первое и последнее предупреждение, Астарта. Если не можешь сказать правду — молчи.

В её золотистых глазах мелькнуло неподдельное потрясение. Она восприняла всё так, словно я только что прочитал её мысли и пресёк ложь ещё до того, как слова успели сорваться с её губ. Маска окончательно треснула: Астарта мелко затряслась, но, вняв предупреждению, плотно сжала губы и промолчала.

На самом деле никаких мыслей я не читал. Просто первые две вели себя абсолютно идентично. Они точно так же изо всех сил пытались скрыть свой первобытный ужас за обольстительными улыбками и покорностью. Когда я надавил на первую, требуя ответа, она в итоге просто впала в глубокий кататонический ступор, так и не сумев связать двух слов. Вторая же, осознав, что её игра раскрыта, зашлась в почти натуральной истерике, захлёбываясь слезами и умоляя о прощении за то, чего сама даже не могла объяснить.

Мучить Астарту, доводя её до нервного срыва, я не видел смысла. Картина и без того ясная.

Воздух вокруг суккуба исказился, её изящная фигура мгновенно рассыпалась роем тёмных искр, а сгусток души послушно втянулся обратно в парящий над моим плечом гримуар.

Оставшись один на тихой лесной поляне, я потёр переносицу и тяжело вздохнул.

Нда…

Что ж, наверное, можно подвести промежуточные итоги.

За время моего пребывания в новом мире я успел воплотить три типа душ: гончих, реставраторов и суккубов. Возможно, стоит учесть и горгулью, но её я использовал для [Инфернального вмешательства] и материально не создавал. Из обычных же призывов я использовал импов и двурогов. Первый вывод, который я могу сделать: если вынести за скобки разную механику призыва, результаты практически идентичны. Вызванное существо абсолютно покорно и ощущается продолжением моей руки. Ядра души в нём нет, зато есть «оболочка» и духовная энергия. На примере импов и гончих казалось, будто энергии внутри духовных каркасов нет, но вот у двурогов и реставраторов её оказалось гораздо больше, так что первое впечатление было обманчивым. Единственная разница между обычным призывом и воплощением из гримуара состоит в том, что при воплощении ядро души остаётся в гримуаре. Это довольно удобно, ведь можно анализировать само ядро без заслоняющих взор оболочек и фонящей энергии. Не сейчас, разумеется, но в будущем… Впрочем, из увиденного напрашивается ещё один вывод: часть энергии души всё-таки остаётся внутри гримуара. Что именно это значит, я пока не разобрался, но факт есть факт.

Что ещё? Несмотря на то, что существо мне полностью подконтрольно, это не значит, что я ощущаю его эмоции, читаю мысли или вижу его глазами. Эмоции я считывать могу, но этот процесс ничем не отличается от эмпатии по отношению к любому другому существу (вроде Аинза или его стражей). Видеть чужими глазами я тоже способен, но лишь с помощью специального заклинания — это не "базовая функция" призыва. Но о чтении мыслей и речи не идёт.

Другое дело, что физически призванное существо и в самом деле ощущается частью моего тела. Я знаю, где оно находится. Чувствую, что оно делает. Передаются даже смутные тактильные ощущения. При этом некая свобода действий у марионетки остаётся: если я перестаю за ней следить, она вольна поступать, как ей хочется. Я не пытался заставить Астарту приседать в реверансе, кивать или говорить — она всё делала сама. Но мои команды её телу всегда оставались в приоритете, и, как стало очевидно, отличить мою волю от своей собственной ей было не так-то просто. Со всеми остальными суккубами всё работало точно так же.

И всё бы ничего, но… у такого слияния есть свои, скажем так, последствия. В случае с суккубами аналогия с "продолжением руки" приобретает весьма пикантный флёр, не так ли? А ведь были планы… Возможно, я загоняюсь, всё-таки использование секс-дроида тоже своего рода онанизм, но мне всё равно как-то не по себе. Да и подкладывать под кого-то свою "руку" больше желания нет — это ведь вообще ни в какие ворота. Не говоря уж о том, что по какой-то причине все призванные из гримуара суккубы были от меня в откровенном ужасе. Это странно: у других, "молчаливых" существ, подобной реакции не было, но что поделать.

Иными словами, на текущий момент использование суккуба равносильно онанизму, только рука разве что не ссытся от отчаяния. Удовольствие на любителя…

А ведь совсем не помешало бы расслабиться. Отоспаться хотя бы! Чтобы лёг, и — оп! — вчерашние проблемы потеряли яркость. Но ведь даже этой мелочи я оказался лишён.

Нет, всё не настолько плохо — ощущается, словно обычный, блин, вторник. Да и не чувствую я никакой усталости, а первый шок от перемещения уже давно прошёл. Просто помню: когда работал в авральном режиме слишком долго, это неизбежно приводило к желанию сотворить какую-то глупость. Просто чтобы освежиться. Но ведь в нынешних условиях глупость может оказаться фатальной, лучше бы не доводить.

Кстати о глупостях. После пары бесед с "Высшим Существом", чья мудрость, как известно каждому в Назарике, не знает границ, я пришел к одному печальному выводу. Лучше бы в ночь отключения серверов Момонга просто пошёл спать. Я бы предпочёл остаться наедине с незнакомым миром, чем иметь дело с этим цирком. Ну вот зачем они мне, скажите на милость? Ради взаимопомощи и выручки? Так ведь стоит нам с Аинзом только отвернуться, как в мою спину тут же всадят нож. Я не строю иллюзий: единственный способ гарантировать лояльность со стороны получивших личности НПС — это моя полная капитуляция. Вот сдам весь свой лут и мировые предметы, встану на колени, позволю со мной делать что угодно — так сразу и успокоятся. Хотя чего уж там, даже такой вариант звучит как-то не очень надёжно.

Самому их вырезать? Так ведь это ни разу не вечерняя прогулка. И в отличие от игры, у меня не будет возможности воскреснуть. Даже если исключить рискованный полномасштабный штурм и ограничиться подлыми ударами — веселья это не прибавит, да и затянется надолго.

Вот и получается, что остаётся только скрипеть зубами и разгребать всё это. Напасть я всегда успею (если только меня не опередят), пока же стоит идти более-менее мирным путём. К сожалению, пустить всё на самотёк — тоже не вариант. У меня есть большие сомнения, что Аинз способен справиться со своим выводком, а значит, рано или поздно мы столкнёмся. Хорошо хоть, он и сам это, видимо, понимает и охотно идёт на контакт…

Впрочем, масштабы трагедии я осознал не так давно. Проблема даже не в стражах — хотя да, они тоже впечатляют. Просто Аинз — типичнейший японский офисный планктон, и я не до конца понимал, насколько это аукнется. Когда мы только закончили обсуждение нашего плана, я был уверен, что моя роль ограничится сольным выступлением перед оравой кровожадных монстров, а дальше он сам справится. Да, я понимал, что получится косо-криво, но что поделать? Спрятаться у него под кроватью и подсказки давать, что ли?

Но он нашёл решение! И им оказалось заклинание [Сообщение]. Уж не знаю, как именно это выглядело, но Аинз на полном серьёзе начал пересказывать мне суть своего разговора с Альбедо через ментальную связь, постоянно уточняя, что ему следует говорить.

Надо отдать Аинзу должное — он знает, когда следует молчать и строить из себя умного. Это даже меня ввело в заблуждение! Не то чтобы я считал, будто способен с первого взгляда понять, что там у человека в голове творится, но я даже представить себе не мог, насколько всё запущено.

Он… дубовый. Да, это прям лучшее слово, чтобы его охарактеризовать — дубовый. В том смысле, что пока он молчит, величественно кивает черепом и излучает пафос — всё идеально. Но стоит ситуации хоть на миллиметр выйти за рамки привычного шаблона, как его внутренняя обезьянка начинает впадать в панику. Он цеплялся за мои подсказки, как утопающий за спасательный круг, совершенно не понимая, почему нужно сказать именно так, а не иначе. Он не чувствует динамики разговора, не умеет читать между строк, а любой конфликт амбиций своих подчинённых воспринимает как неминуемую катастрофу, а не как обычный рабочий процесс.

И вот тут-то передо мной во весь рост встала задача воистину эпических масштабов.

Мне предстоит выковать из этого заурядного офисного планктона компетентного топ-менеджера. Хотя нет, сильно сомневаюсь, что эта задача мне по силам. Не в ближайшие лет десять-пятнадцать — точно. Ладно, пусть хотя бы просто менеджера среднего звена, чтобы его стражи не разбежались по миру, как радиоактивные тараканы. Если Аинз не научится управлять ими по-настоящему, а не просто прятаться за фасадом всезнающего божества, они рано или поздно раскусят его. А следом — перебьют всех, кто, по их мнению, угрожает величию Назарика. То есть, в первую очередь, меня. Получится у них или нет — вопрос дискуссионный, но враг такого уровня мне точно ни к чему.

И самое паршивое во всей этой ситуации — эту задачу физически невозможно делегировать.

У меня больше нет корпорации. Нет заместителей, кризис-менеджеров или хотя бы аналитиков. Не существует больше рынка труда, где я мог бы найти подходящие для задачи кадры. Я один на один с этим долгоиграющим проектом под названием «Сделай из Момонги настоящего Владыку, пока его детишки нас всех не порешили». Причём делать это нужно ювелирно, выступая в роли эдакого теневого наставника, чтобы сам Аинз не начал видеть во мне угрозу своей власти.

А ведь это только половина беды.

Параллельно мне нужно как-то выстраивать отношения с этим грёбаным миром. Собрать информацию, наладить дипломатию, оценить местную магию, политическую расстановку сил и потенциальные угрозы, вроде той же Теократии Слейн. Газеф Строноф — отличное начало, но этого ничтожно мало. К тому же даже этот контакт пока что толком не использовался. Мне нужна собственная агентурная сеть, независимая от Назарика база и точки влияния.

Два полномасштабных проекта уровня транснациональной корпорации, каждый из которых требует стопроцентного погружения. Просто мечта, блин.

Остаётся надеяться, что мой собственный зоопарк не добавит проблем, но с ним вроде как всё должно быть нормально. Я ведь в любом случае не планирую отпускать их в вольное плавание, насколько бы лояльными они ни оказались, а значит, имеет значение только прочность поводка. Нужно только перепроверить результат эксперимента на душе посерьёзнее, но сначала…

Я опустил руку к поясу и отцепил маленький кожаный кошель. Сам по себе он выглядел совершенно непримечательно, но, разумеется, это была лишь иллюзия — передо мной лежала "Бездонная сума странника", единственный мировой предмет, который я ещё не использовал в этой реальности полноценно.

Забавно, но артефакт не только внешне не привлекал внимания: даже у игроков, прекрасно знавших полный спектр его функций, он не вызывал особого интереса. По крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление. Почему так? Всё просто: у каждого и так был собственный инвентарь, а главная функция этой сумы заключалась лишь в расширении доступного объёма.

Ну и кому она была нужна, если не мне? Любому другому одиночке хватало ячейки в банке, а какой-нибудь гильдии — внутреннего хранилища на базе. Стандартный инвентарь и без того был впечатляюще огромным: игрокам хватало места не только на расходники, но и на то, чтобы подчистую залутать целое подземелье. Не удивлюсь, если многие годами не спешили выбрасывать оттуда всякий хлам — места там и вправду было навалом.

Но дьявол всегда кроется в деталях. К примеру, этот артефакт был привязан к персонажу и не выпадал даже после смерти. Если учесть абсолютную защиту от воровства, получается, что забрать лут у игрока, владеющего этим предметом, — задача чертовски сложная. Шанс всё ещё оставался, но одного лишь убийства было совершенно недостаточно. Почему-то игроки об этой функции особо не задумывались, а ведь какие-нибудь авторитарные ПК-гильдии могли бы отлично обезопасить себя на случай облавы.

Авторитарные — потому что мировой предмет всего один, и у него должен быть единственный владелец. Если у гильдии нет чёткого лидера, которому все безоговорочно доверяют (или на которого играют), то и смысла в такой привязке нет.

Впрочем, привязка — это так, для разогрева. Никто другой не смог бы извлечь из этого больше пользы, чем я. Куда важнее была относительно неприметная функция, понимая суть которой, выгоду мог бы найти каждый.

По умолчанию инвентарь позволяет складировать внутрь вполне стандартные предметы: шмот, зелья, ингредиенты, материалы для профессий, артефакты — словом, всякие малогабаритные вещи.

А если хочется положить в инвентарь, скажем, стол? Да, пример дурацкий — кому, блин, сдался стол в инвентаре? — но, судя по всему, именно такие громоздкие и бесполезные вещи первыми приходят на ум большинству игроков. Суть в том, что без этого мирового предмета крупногабарит в инвентарь не засунешь в принципе, и если перестать мыслить категориями мебели, открываются потрясающие перспективы. В этот бездонный карман ведь можно упрятать и осадную пушку, и магическую печать размером с валун, и даже целый алтарь — словом, любой стационарный объект, таскать который с собой накладно или вовсе невозможно. С моей точки зрения это звучит уже куда интереснее. Но больше всего радует возможность спрятать туда боевого голема.

Справедливости ради: если создал голема, механика игры не запрещает таскать его с собой повсюду и без всяких хитростей. Тут главная сложность в самом создании — для высокоуровневого миньона требуется просто конское количество ресурсов. Сломал — делай заново или ищи способ починить, что снова упирается в огромные затраты. С големами вообще много мороки, разработчики об этом позаботились. К примеру, работающий голем обычно потребляет ресурсы. В лучшем случае это мана, но бывает, что приходится заливать вполне себе химическое или магическое топливо. И пока эта махина топает за тобой своим ходом, твои запасы буквально улетают в трубу. А вот внутри сумки голем переходит в своеобразный стазис и не ест ни капли.

Как будто обычных сложностей мало, так ещё и сама механика мирового предмета не позволяет держать внутри произвольное количество големов. В отличие от любых других крупных объектов, для которых ограничения связаны с объёмом и весом, для големов в инвентаре просто выделено определённое количество уровней — прямо как в случае с гильдейской базой. Пусть самой-самой слабенькой, но всё же базой. Зачем такие ограничения? Да чёрт его знает… Я разработчиков за это не пинал: раз уж им так видится, пусть. Мне предоставленного лимита в целом хватало. Нет, при желании можно запихнуть внутрь и сверх нормы, но тогда содержащиеся там големы начнут терять прочность. И тем быстрее, чем сильнее превышен этот самый лимит. В общем, функцией перегруза я пользовался нечасто.

Зато в пределах лимита эта сума решала фундаментальную проблему Иггдрасиля — логистику. Она в игре была той ещё занозой в заднице. Конечно, игра предлагала множество вариантов телепортации: [Врата], [Телепортация], портальные артефакты. Вот только получить к ним доступ оказывалось задачей со звёздочкой, да и сами заклинания безбожно жрали ману и уходили в долгие кулдауны. На постоянные прыжки, особенно если тебе нужно перебросить целую ораву неповоротливых махин, никаких ресурсов не напасёшься. В моём случае, правда, не орава, а всего пять штук, и неповоротливых среди них нет, но суть от этого не меняется. Со стационарными объектами дело обстоит и того хуже: даже во [Врата] десятого уровня не так-то просто просунуть что-то по-настоящему объёмное.

У меня же подобных проблем не возникало, потому что я объединил возможности мирового предмета со своим билдом. В игре мои личные навыки решали вопрос с кулдаунами и дальностью прыжков, а сума позволяла проносить сквозь порталы то, что иначе бы туда просто не пролезло. Без этого комбо, таскаясь со всем своим хозяйством пешком, мне было бы на порядки сложнее играть.

Я опустил кошель на поросшую травой землю. Взялся за края узкой кожаной горловины и потянул в стороны. В обычной ситуации плотная кожа не подалась бы ни на миллиметр, но здесь физика покорно отступила перед магией мирового класса. Вскоре на земле образовался идеально круглый провал размером с приличный канализационный люк.

В Иггдрасиле после этого действия передо мной всплыло бы голографическое окно с бесконечными списками и ячейками инвентаря. В этой же реальности всё оказалось куда нагляднее и… причудливее.

Я заглянул внутрь. Никакой пустоты или бездонного мрака там не было. Вместо этого горловина сумы работала как своеобразная линза: на дне этого пространственного кармана, словно на витрине магазина миниатюр, аккуратно покоились все мои крупногабаритные запасы. Игрушечные осадные орудия, крошечные штабеля материалов, кукольные алтари — всё было как на ладони.

Очень удобно, кстати. Не нужно копаться в памяти, вспоминая, на какой вкладке интерфейса что лежит.

Как я уже упоминал, лимит сумы, если измерять его в уровнях, был до обидного мал. Его хватало ровно на то, чтобы без штрафов к прочности хранить внутри двух големов сотого уровня и ещё трёх — семидесятого. Всю квоту своих "соток" я сейчас и решил вытащить на свет.

Забавно, что заменить три "семидесятки" на одну "сотку" у меня бы не получилось. Ограничение работает нелинейно, экспоненциально удорожая каждый новый уровень существа. И да, для гильдейских баз работает та же механика. Но это так, лирика.

Протянув руку по локоть в эту пространственную аномалию, я ухватил пальцами две нужные фигурки и потянул на себя. Едва они пересекли границу горловины, пространство вокруг дрогнуло. "Игрушки" начали стремительно расширяться прямо в воздухе, и стоило мне выпустить их из рук, как они с тяжёлым стуком обрушились на землю, вернув свои истинные габариты. Почва под моими ногами ощутимо содрогнулась.

Первый голем представлял собой массивную гуманоидную фигуру, сложенную из грубых, угловатых каменных глыб. Они были подогнаны друг к другу наподобие тяжёлого пластинчатого доспеха, образуя невероятно широкие плечи и мощный торс. В обеих руках этот гигант сжимал первобытного вида каменные молоты, больше похожие на куски скалы, насаженные на базальтовые рукояти. Его голову, лишённую привычных черт лица, венчал массивный, слегка загнутый назад рог. Голем напоминал жука-носорога, но в гуманоидной форме.

Второй кардинально отличался формой. Это был шестиногий приземистый монстр, чем-то напоминающий гигантскую мокрицу. Его спину укрывал сплошной панцирь из монолитных каменных плит, толщина которых вызывала невольное уважение. На передних броневых щитках, образующих подобие глухой морды, виднелись глубоко высеченные, грубые руны.

Сейчас оба голема находились в спящем режиме. В бою сквозь щели в их каменной броне пульсировала жидкая магма, а рог гуманоида полыхал жаром, но сейчас они выглядели скорее как изваяния из тёмной, застывшей породы. Смотрелись они внушительно даже в виде застывших каменных глыб.

Я прищурился, осматривая свои каменные изваяния более внимательно.

Хм-м-м… Интересно. В них не осталось ни единой капли маны. Я отчётливо помнил финал боя с Азмо'гаротом. Эти двое тоже участвовали в нём, пусть и далеко не на первых рядах, но даже после завершения рейда они были забиты под завязку. Куда делась вся энергия? Неужели процесс переноса в этот мир каким-то образом вытянул из них всё до капли? Ещё одна загадка в копилку странностей новой реальности.

К счастью, этим големам нужна всего лишь мана.

Я протянул руку вперёд, концентрируя волю. Ни разу ещё так не делал, но всё прошло интуитивно: из моей ладони вырвался плотный поток лазурной энергии, устремившийся к каменным гигантам.

Процесс подзарядки занял несколько секунд. Как только мана заполнила их внутренние резервуары, големы дрогнули. По грубым швам их каменной брони побежали яркие, пульсирующие оранжевые трещины. Жидкая магма закипела, освещая поляну зловещим багровым светом. Рог гуманоидного гиганта вспыхнул яростным пламенем, а руны на морде шестиногого монстра налились расплавленным золотом.

Големы с тяжёлым грохотом выпрямились.

— Шаг вперёд.

Оба гиганта синхронно, с оглушительным лязгом камня о камень, шагнули вперёд, оставив в мягкой земле глубокие выжженные следы.

— Поднять оружие.

Гуманоид послушно вскинул свои исполинские молоты, а шестиногий монстр угрожающе приподнял переднюю часть бронированного корпуса.

Работает.

Я задумчиво потёр подбородок. В отличие от демонов, призванных из гримуара, големы не ощущались продолжением моих рук или частью моего разума. Это было вполне логично, но весьма вероятно, что ситуация изменится, если я призову из гримуара ту, которая, собственно, и создала этих монстров. Ну или родила, если быть точным. Но сдаётся мне, что это немного преждевременно. Я ведь не просто так их достал — это моя страховка на случай неповиновения, а если призову… Корру? Вроде так её зовут? В общем, в такой мере предосторожности не будет никакого толка, ведь демонесса сможет взять их обратно под свой контроль.

Кстати, да, если наличие имён у рядовых суккубов — для меня нечто неожиданное, то вот в случае со стоуровневыми это норма. Все стоуровневые демоны в моём гримуаре — бывшие боссы из разных локаций Иггдрасиля. Логично, что у них есть и имена, и истории. Более того: вообще все стоуровневые мобы в игре были, по факту, боссами. В сложнейших подземельях «массовка» обычно была шестидесятых-семидесятых уровней, мини-боссы — восьмидесятых-девяностых, а главные боссы — сотых. И проходилось это всё совсем непросто даже с моими возможностями! Ну… точнее, долго. Уж больно читерные у мобов и боссов были билды.

Удовлетворившись результатами проверок, я отдал големам команду замереть. Гиганты послушно застыли, но даже в спящем режиме от них исходил ощутимый жар.

Я глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Пришло время испытать выводы на практике. Делов-то. Приключение на двадцать минут, оглянуться не успею.