Четырёхглазый пират, расу которого Рууна обозначила как батар, увы, пользы принёс по-минимуму. Под кожей торса и шеи обнаружилась довольно искусно вживлённая сетка, прикрывающая крупные кровеносные сосуды и внутренние органы, она с трудом поддалась скальпелю из штатной аптечки капсулы. Материал интересный, ячейка мелкая — кончик лезвия едва-едва сумел перехватить одну из нитей, ну а дальше всё пошло гораздо легче. Рёбра массивные, широкие, грудина отличается от человеческой: там, где у людей рёбра срастаются в кость, заканчивающуюся мечевидным отростком, у батара располагается костяной щит, состоящий из наслоенных друг на друга пластин, перемежаемых хрящевой тканью и обёрнутых толстой, очень грубой фасцией. Такую не то, что ножом, — не всяким мечом преодолеешь. Хотя можно попытаться проломить копьём.

Отложив скальпель, я попытался получить доступ к органам грудной клетки, отделяя костяные пластины одну за одной с помощью Рассекуна, но через пару минут терпение начало заканчиваться и я просто вырезал овал от нижних рёбер до прикрытой мощной бляшкой хряща ярёмной ямки. Слоёнка была умеренно гибкой и ещё более толстой, чем казалась в начале экспресс-вскрытия и прежним путём я бы ещё не один час потратил, чтобы добраться до внутренностей.

А внутри тоже было достаточно интересно. Сердец оказалось два, расположились они по центру грудины тандемом — более крупное спереди, меньшее ниже и позади. У каждого по четыре желудочка и очень толстые артерии и вены. Кровь обычная, красная, сворачиваемость раза в два быстрее людской. Дыхательные пути снабжены имплантатом со съёмными фильтрами. Кишечник развёрнут зеркально в сравнении с человеческим, аппендикса нет, но под желудком отдельная объёмная камера, напоминающая бродильный мешок. Печень расположилась между желудком и камерой, — крупная, вытянутая полутором, кровеносные сосуды опутаны фильтрами имплантатов и помпой — вероятно, для кратковременной замены сердцам, если те будут выведены из строя.

Аугментика выглядит недорогой массовой штамповкой, достаточно простой для ремонта и обслуживания без извлечения из тела. Вероятно, армейские имплантаты, нацеленные на обеспечение боеспособности бойца в экстремальных условиях или при получении смертельного ранения.

А вот то, что в черепе вместо мозга остался мелкодисперсный кисель, разочаровало меня полностью. Пирату прямо за ушной раковиной слева снизу вверх и направо влетела крохотная пуля с огромным импульсом и инерцией. Будучи не в силах выломать сросшиеся в монолит составные кости черепа, снаружи покрытые таким же многослойным щитком, как в грудине, она начала рикошетить внутри, превратив потенциальный источник памяти и сведений о противнике в горячий фарш.

На этом с трупом можно и закончить.

Плоть тела размякла, выталкивая из себя наружу инородные предметы — металлические штифты, скобы, имплантаты зубов, прочую мелочь, включая осколки снарядов, используемых тут вместо пуль. Неплохо его нафаршировали синенькие, неплохо. И на фоне этих повреждений контроль под ухо был совершенно лишним.

Выдавив в опустевший ножной сегмент доспеха экскременты и их производные из кишечника, желудка, мешка и иных внутренних органов, потратил часть мусорного биоматериала на создание тонкостенной изолированной капсулы, предохраняющей от протечек, преждевременного гниения, брожения, газообразования и иного, далеко не самого приятного, поведения разлагающейся органики. Оставшаяся плоть начала комковаться, сжиматься в набор максимально компактных «кирпичей» размером с буханку хлеба. Три полноценных брикета и один на две трети объёма от них. Плотный материал достался — помнится, из рыцарей, атаковавших наши территории, кое-как два с половиной «кирпича» получалось. Хотя были они помассивнее этих батар.

Кости очистились и я просто запихнул их в багажный отсек под передним сиденьем.

Теперь время заняться половинкой азари.

Что внутри у синеньких располагается, я и так уже знаю, но теперь ещё и ориентир есть.

Чтобы не повторить ошибку с лопнувшим телом, я вновь прибег к модуляции команды через звукосферу: 

Половинку тела как будто окатило невидимой волной, убирая потёки крови, сукровицу, лимфу и иные жидкости и вещества, как вытекшие из трупа, так и налипшие на него и при жизни, и после смерти.

Над телом развернулся сканирующий круг, под ним — прямоугольник отражающего поля. Добавив в один из слотов заранее припасённый Визерией образец энергии, я запустил заклинания.

Пока команды отрабатывали, я обратил внимание на Рууну. Бледная кожа, испарина, дрожащие веки, едва заметный тремор. Если я хоть что-то помню о медицине живых, то у девочки назревают вполне себе летальные проблемы.

Достав из той же аптечки шприц-пистолет №2, сверился с инструкцией, что это именно набор препаратов при многочисленных повреждениях организма и возможных заражении крови и сепсисе. Уни-инструмент Селиты, стоило только инъектору оказаться над рукой азари, мигнул последовательностью оранжевых вспышек аптечного модуля и я почувствовал, ослабление спусковой скобы.

— «Слишком умные артефакты», — разделила моё мнение Визерия и вновь замолчала.

Я воткнул иглу пистолета в её шею по самонаводящемуся маркеру, проецируемому крохотной поворотной головкой под иглой. Дальше всё просто: вдавить скобу и ждать, пока не опустошатся все ампулы. Звуковой сигнал оповестил о закончившемся лекарстве и я вернул медицинскую пушку обратно в аптечку. Всё строго инструкции, между прочим.

После этого я распустил тряпьё, служившее ей бинтами, и по той же инструкции наложил и зафиксировал быстросхватывающимся гель-клеем шины на повреждённые конечности, уже изрядно опухшие, потемневшие и горячие. Рууна за всё время моих манипуляций даже не дёрнулась. Качественный тут наркоз, ничего не скажешь.

Стоило закончить с попутчицей, как сканирующий круг дважды мигнул, обозначив окончание работы.

Я подтянул к себе проекцию с результатами проверки и погрузился в чтение.

Что ж. Пожалуй, я удивлён.

Судя по всему, аура создавалась организмом азари за счёт включений во все мягкие ткани какого-то аномального минерала. Его крупинки нашлись и в межклеточном пространстве, и внутри клеток, а особенно богатые скопления, почти равномерно распределённые по доступной площади, обнаружились в нервной ткани и вдоль позвоночника. Эти микроскопические твёрдые включения местами даже образовывали узелки с повышенной концентрацией минерала. Что интересно, ни с белками он не связывался, ни растворялся в биологических жидкостях организма.

Электрохимия азари воздействовала на это вещество, заставляя каким-то образом становиться активным — и творить всю ранее видимую мной псевдопсионику. Более масштабные опыты над минералом я не рискну проводить внутри спасательной шлюпки, а то вдруг рванёт, а у меня ни одёжки запасной, ни зонтика.

— «Зачем тебе зонт?»

— «Чтобы мясом снова не забрызгало».

Отдав последовательность команд, я через некоторое время стал обладателем кусочка памяти, ещё одного «кирпича» стабилизированного биоматериала и крохотной щепотки этого самого загадочного минерала. Ну и курточку от комбинезона заодно себе прибрал, благо, верх оказался без повреждений, — смерть азари наступила от располовинивания её тела упавшей по тревоге плитой гермодвери. А батар, с которым она сошлась в тот момент в рукопашной схватке, на стороне с верхней половинкой синенькой оставил только руку и половину головы.

Надев куртку азари, я снял мышечную память и память мозга покойной. Немного, но и то хлеб. Освободившийся от плоти костяк отправил под второе кресло первого ряда, и сел напротив так и не пришедшей в себя Рууны.

Надо бы прикрыть глаза — и наконец-то нормально усвоить память, попытавшись сплести из лоскутков хоть что-то вменяемое.

Создание посоха вновь отложил. И спрятать особо негде, и мой статус пока в подвешенном состоянии — удастся ли пройти проверки в случае нашего вызволения? В том, что проверки будут, сомневаться не приходилось: после любого прямого столкновения с представителями Батарианской гегемонии весь экипаж проходил глубокое медицинское освидетельствование. Никому не хотелось стать жертвой марионеток, исполняющих приказы батар. А эти четырёхглазые научились весьма искусно контролировать своих рабов.

Вспомнился тот пират, что хотел меня одарить ошейником. Как выяснилось из памяти половинки азари, штука была на редкость паскудной. Защита от снятия, встроенные электрошок и взрывчатка в количестве, достаточном для принудительной декапитации[1] в особо извращённой форме. Но самым отвратительным при этом являлась активная часть ошейника — она вживляла в затылок нейроимплант, подчиняющий волю жертвы. Неостановимая, ослепляющая боль и выброс в кровь ударных доз гормонов, продуцирующих страх, панику, снижение критического восприятия — и вот уже ты, внутренне воя от невыносимого ужаса и ненависти, сходя с ума, внешне мило улыбаешься, обслуживая толпу клиентов борделя или расчленяешь самых близких тебе разумных...

Эта штука ломала психику, выворачивала её наизнанку, превращая раба в абсолютно покорное, готовое на всё животное без морали, этики и воли. Мясные дроиды для выполнения широкого спектра задач: от работ в рудниках до террористов-смертников, от уличных проституток до обслуживающего сложные инженерные решения персонала, от гладиаторов до эскорта элит.

Те, кто всё же вернулся из рабства, навсегда оставались сломанными, психически искалеченными использованными куклами, застрявшими в терминальной стадии ПТСР.

Марионетки, подконтрольные батарам, не раз уже устраивали кровавые теракты и в Азарийских республиках, и у других рас Пространства Цитадели, но Гегемония всегда проскакивала мимо наказания, дескать, это не они, а проклятые отщепенцы и бунтари — с них и спрашивайте. А вот и координаты парочки причастных, кушайте не обляпайтесь...

И получается, что артефакты и оружие я, в теории, смогу сохранить хотя бы внутри тела, а вот с посохом такое не удастся — он и крупнее, и чары на себе долго не держит. Объясняться же с безопасниками, почему таскаю с собой художественно обработанный позвоночник разумного с обрубками рёбер, не было никакого желания.

Так что пока перебьюсь, не критично.

Ещё память азари дала наводку на найденный минерал. Элно, нулевой элемент. Очень редкое вещество, позволяющее взаимодействовать с тёмной материей. Натуральный клондайк, дающий возможность игнорировать физику, открывающий путь в космос... и наделяющий сверхспособностями тех, в чьём теле он присутствует.

Нельзя сказать, что разнообразие сил имело широкую номенклатуру, а оригинальность и вовсе примёзла к плинтусу: все разумные, «наделённые» этим даром, пользовались плюс-минус схожим набором приёмов воздействия на себя или окружающий мир.

Данное явление имело отдельный термин — биотика, а практически единственной расой, не получившей патологий и отрицательных мутаций от заражения организма нулевым элементом, были азари. То ли дело в генетической предрасположенности синеньких, то ли в том, что их материнский мир, Тессия, изобиловал залежами элно. Может, причина крылась и вовсе в совершенно ином... Однако «нулёвок», особей, не имеющих хотя бы зачаточных способностей к биотике, среди азари не было. Достаточно нередко встречались слабосилки, без контролирующих и усиливающих имплантатов способные чуть-чуть ускорить себя или сбить концентрацию ближайшему противнику. К числу таких относилась и покойная ныне Аяла Атева, мечтавшая накопить достаточное количество кредитов на качественные усилители. В Республиках Азари это был самый простой и быстрый способ поднять свою репутацию и улучшить жизнь.

Хотя насчёт мутаций вопрос всё же спорный — и в памяти Аялы, и в памяти Кайлы имелось упоминание неких Ардат-Якши. Термин был окрашен сильными маркерами околорелигиозного страха и сдобрен щепоткой любопытства. Иными словами, о существовании этих мутантов знали, их боялись, но были бы сами не против узнать подробнее о предмете.

Ещё неуловимая странность присутствовала в повсеместном использовании технологий нулевого элемента, как будто это была панацея от всего.

— «Слишком мало данных, Сол».

— «Согласен, миледи. Идеи есть?»

— «Мозги-и-и!» — очень реалистично простонала Визерия. А миг спустя продолжила уже привычным ровным тоном: — «Ну, или воспользоваться публичными источниками информации или библиотекой».

— «Думаешь, в открытом доступе можно найти логически обоснованное объяснение поклонению элно?»

— «Не проверишь — не узнаешь. В крайнем случае у тебя под боком пока ещё живая синенькая есть. Не будешь зевать, успеешь получить свежие знания».

— «Она живая же. Тем более союзник».

— «Я и не предлагаю наживую выпотрошить память синенькой. Без оказания помощи она всё равно не жилец, так что изъятие массива воспоминаний всего лишь вопрос времени».

Лицо Рууны сильно потемнело, покрылось бисеринками крупного пота, пальцы сведены явной судорогой. А ещё её непрерывно и ощутимо трясёт. При этом в сознание азари приходить не торопится.

То ли лекарства не подействовали, то ли повреждения гораздо обширнее.

Однако, и на такой случай на внутренней стороне крышки медицинского кейса имелся план действий. Следуя ему, я вытащил из аптечки шайбу диагностического модуля, по инструкции активировал его синхронизацию с уни-инструментом азари — гостевая учётка позволяла работать с медицинским оборудованием без подтверждения личности каким-либо способом.

Через полминуты раскрытое нутро аптечки подсветило ряд туб с лекарствами, от интенсивности света зависела очерёдность ввода, чем ярче, тем срочнее. И судя по количеству ампул, в азари образуется с поллитра новой жидкости.

Для ввода всего этого зоопарка в организм нужно было взять шприц-пистолет №4 и приладить к нему улитку, в которую и требовалось в обратном порядке загрузить лекарства. Расстегнув куртку Селиты, задрал майку и прицелился по маркеру. Три толстые иглы без проблем преодолели и плоть, и рёбра азари, достав до сердца.

В этот раз вжимать скобу не пришлось, всё сделала умная автоматика устройства, дозируя подачу лекарств по какому-то определённому алгоритму. Всё, что было нужно от меня — просто держать шприц-пистолет до тех пор, пока ампулы не опустеют.

Лицо Рууны довольно быстро посветлело, прерывистое дыхание выровнялось, температура спала.

— «В хилеры податься не думал, Сол?»

— «Квалификацией не выш...»

Договорить мне не дал очень сильный удар, сосрясший весь корпус шлюпки. Если бы не ремни, рефлекторно застёгиваемые каждый раз, как возвращался в кресло, то пришлось бы мне полетать по салону.

Миг спустя гермодверь вырвало наружу в задорном ореоле искр, капель пневможидкости и пара, а внутрь ворвался более плотный воздух внешней атмосферы вместе с пачкой агрессивно настроенных и до зубов вооружённых батар.

Один из них сходу, не говоря ни слова, двинул Рууну по голове прикладом винтовки, явно добавляя синенькой ещё одно сотрясение, другой повторил это же действие со мной, — и я приглушил внешнюю активность, имитируя потерю сознания. Заодно направил кровь к месту рассечения от удара, обильно заливая ею костюм, кресло и скафандр четырёхглазого урода.

— «Недобитки?» — спросила Визерия.

— «Скорее всего», — я почувствовал враз ослабевшие ремни и довольно  безуспешные попытки выдернуть моё безвольное тело из мягких глубин кресла. — «Но это временно».

— «А мне нравится твой позитивный настрой», — хмыкнула Виз.

Я предпочёл промолчать.

Примечания:
[1] Декапитация (лат.) - обезглавливание