Нельзя сказать, что в деревушке Ирвинг жилось хорошо, но и плохой жизнь поселян не назовешь. Здесь было средне. Другого слова и не подобрать. Но это не то «средне», которое можно принять за золотую середину – нет. Ничего золотого в повседневном быту жителей Ирвинга не наблюдалось. Обыденное утро сменялось ничем не привлекательным днем, а за ним следовали безынтересные вечер и ночь. Даже близость мрачного, покрытого тайнами
и легендами леса не прибавляло красок в серое существование деревни. Никто из поселян не пропадал среди его деревьев, не тонул в озерах в глубине леса, не был разодран его обитателями - охота, заготовка дров и собирание трав да ягод всегда проводились на границе этой гибельной территории. Наверное, потому-то и все жители деревни были несколько аморфными, серыми как их быт, эдакая усредненная человеческая масса без выдающихся личностей и ярких
индивидуальностей. Все были похожи на всех, как манерой поведения, так и
внешне. Но их можно было понять – в такое время, когда любое отличие от
остальных могло быть расценено как проявление ереси - ради сохранения жизни
люди старались не произносить лишнего звука да лишнего шага не сделать.
Трусость это или благоразумие судить сложно, пока не побываешь в подобной
ситуации. Так это или иначе, но Ирвинг была самая обыденная из всех известных деревень.

Именно в этой серой деревушке, в доме напротив маленькой церквушки родилась крошечная, но крепенькая девочка, которую отец назвал в честь погибшей при родах матери – Лидией. Воспитывать новорожденного ребенка в одиночку, когда ты промышляешь охотой, дело не простое. Но мужчина делал все, чтобы его малютка ни в чем не нуждалась: ни в ласке, ни во внимании, ни в чем бы то ни было. И так получилось, что смерть матери Лидии раскрасила серую жизнь поселян, каждый старался помочь отцу-одиночке по мере возможности. Девочка стала ярким пятном среди обыденной
повседневности деревни. И нет ничего странного в том, что каждый год на ее день рождения собиралась огромная толпа – весь Ирвинг стекался к площади возле церквушки, чтобы поздравить девочку и одарить ее кто чем может.

И вот на рассвете дня, когда Лидии должен был исполниться двенадцатый год, отец ее отправился за подарком, который готовил уже давно. Он хотел успеть сделать его в тот момент, когда девочка раскроет глаза, прогоняя остатки сна. Он прекрасно знал, что его дочурка никогда не интересовалась тем, чем интересуются девочки ее возраста.
Она была сорванцом и непоседой как заправский мальчишка-хулиган, не было той возвышенности в деревне, которую не покорила бы Лидия. В соревнованиях по бегу и пряткам среди малышни ей не было равных. А потому и подарок он подготовил далеко не девичий. Вот уже год как он мастерил и доводил до совершенства прекрасной работы охотничий лук.

- Да ты с ума сошел, - протестовали друзья и знакомые, - Разве ж это подарок для юной девчонки? Кто из нее вырастет?

- Она моя дочь, - парировал всегда гордый отец, - Я знаю, что ей придется по вкусу!

И подарок не просто пришелся ей по вкусу, такого восторга в глазах своей дочери он никогда не видел. Не смотря на все недовольства соседей, отец позволил отправиться дочери с ее друзьями тренироваться в стрельбе. В тот день жители деревушки почувствовали, что серая их жизнь подходит к своему финалу, уступая место буйству красок, ведь Лидия взрослела, а мальчишки уже не просто смотрели на нее как на друга, она начинала кружить им головы своей неординарностью, внешностью же она превосходила всех местных девчонок.

Годы шли. Лидия все чаще стала ходить с отцом на охоту, где он обучал ее всему, что умеет сам. Она же повергала его в шок тем, как быстро у нее получается все то, чему он сам учился годами. А передвигалась она сквозь кусты, холмы и бурьяны абсолютно бесшумно, будто и не ступала совсем по земле. Однако, она наотрез отказывалась стрелять в животных и птиц.

- Лидия, - убеждал ее в такие моменты отец, - Это наша пища. Мы убиваем их не ради удовольствия, а чтобы выжить. Это нас и отличает от убийц. Убийца убивает ради потехи. Если сейчас я вернусь с охоты без добычи – нам нечего будет есть.

- Я все понимаю, - Лидии самой не нравилось то, что она не может спустить тетиву, но слишком уж сильно сжималось все внутри, когда ее стрела нацеливалась на беззащитное животное, - Но для охоты у нас есть ты, а я буду помогать тебе выслеживать добычу. Это у меня выходит лучше, чем у тебя.

В этом девушка была абсолютно права. Ее слуху позавидовал бы даже самый маститый охотник, а умение идти по следу превосходило даже натренированных псов. И, вероятнее всего, Лидия никогда бы не пустила стрелы в сердце животного, если бы не несчастный случай. Случай, который меняет жизнь человека в корне. Такие случаи встречаются в жизни каждого, как бы нам того хотелось или нет, это неизбежный фатум. Словно сама жизнь поначалу готовит тебя к нему, а потом бросает как в омут с головой, от тебя же только зависит: сможешь ли ты преодолеть все сложности и идти дальше или сломаешься под грузом проблем и пойдешь на дно. Как ни прискорбно, но все чаще встречаются люди, которые научились подстраиваться под эти сложности и просто идти по течению. Это гораздо хуже, чем, если бы, они пошли на дно. Но наша героиня была не из их числа. То, что судьба взвалила на ее хрупкие плечи, могло с легкостью переломить даже зрелого мужчину, Лидия же гордо встретила этот удар, лишь слегка переведя дыхание для ответного удара. Но об этом чуть подробнее.

В тот день, как на зло, с самого рассвета зарядил страшный ливень. И на его окончание не было ни единого намека. Отец девочки решил отправиться на охоту в одиночку, чтобы не подвергать свою девочку подобным испытаниям, но Лидия решительно дала понять, что пойдет с ним.

Лес встретил их недружелюбно, казалось, что каждый куст и дерево под натиском ледяных капель шептали им «уходите». Но человеку не дано расслышать шепота растений, лишь сердце билось с замиранием, предчувствуя беду.

- Отец… - прошептала девушка, - Давай отложим охоту на завтра?

- Нельзя, девочка, у каждого из нас есть свои обязательства перед обществом. Мне доверено добывать нам провизию. Я не могу подвести деревню.

- У нас достаточно запасов, чтобы на день отложить охоту.

- Если тебе хочется, - голос отца стал жестким как никогда, - Ты можешь идти домой.

Лидия нервно сглотнула ком, что встал в горле, и зашагала вслед за отцом.

Привычные тропы были сильно размыты, ливень стоял стеной так, что не видно было происходящего перед собой на расстоянии вытянутой руки. Отец передвигался по лесу слишком быстро, она замечала это, но не в силах была сказать ему что-либо, а просто следовала за ним. Вскоре он и вовсе перешел на легкий бег, деревья мелькали по бокам от них, Лидия изо всех сил старалась не распластаться в грязи размытой тропы. Уже через четверть часа девушка с ужасом поняла, что отец давно уже сбился с пути и не может признаться в этом даже самому себе. Он отчаянно бежит в надежде, что выйдет на знакомую тропку, но они все глубже уходили в самый страшный и мистический лес, который только можно было себе представить.

- Отец! – крикнула девушка, у которой уже не оставалось сил бежать невесть куда, - Остановись! Ты заблудился!

Он встал как вкопанный. Лидия добежала до него, его лицо заливали потоки ливня, но она была уверена, что различает в этом потоке его слезы. Страх сковал его тело, глаза с пустотой смотрели вперед.

- Беги домой… - голос его дрожал, но лицо оставалось каменным, кроме губ, что продолжали двигаться - Я знаю, ты найдешь дорогу… беги скорей…

Девушка начала медленно поворачивать голову туда, куда так
обреченно смотрел отец.

- Нет! – одернул он ее, - Не смей смотреть туда. Просто
беги. Не останавливайся, не оборачивайся… что бы ни случилось, что бы ты ни
услышала… не смей останавливаться…

Как зачарованная она ринулась бежать в сторону дома,
дыхание сбивалось отчаянными всхлипами, а ливень вперемешку со слезами застилал глаза, мешая разглядеть картину впереди. То и дело Лидия падала в грязь, не в силах поймать равновесие, когда ноги предательски скользили по превратившейся в кашу тропе. Ветки хлестали ее по лицу, кусты раздирали сначала одежду, а когда от нее не осталось и намека, бессердечно рвали кожу. Но она ничего этого не замечала, она старалась не слышать, как вдали за ее спиной кричит отец. Тогда она возненавидела свой абсолютный слух, девушка еще долго слышала его крики, кто-то терзал его, а он же кричал, чтобы она не останавливалась.

Она рухнула без сил, истекая кровью, прямо перед порогом дома хорошего друга их семьи. Она барабанила в дверь окровавленной ладонью, лежа на ступеньках крыльца. Шаги, что раздавались внутри дома, как казалось Лидии, были столь медлительны, что она, тратя последние свои силы, била в дверь все чаще и чаще, пока, наконец, дверь не распахнулась.

- Отец… он в лесу…  - это все слова, которые смогла вымолвить девушка перед тем, как сознание окончательно ее не оставило.