Пленэр "Отражение", день двадцать восьмой, дневник из альбома с прошлогодним инктобером:
"Весь день шёл дождь и я читал. Постоянно натыкаясь в тексте на какую-нибудь гадость, снова разубеждаясь, что книга мне нравится. Складывается впечатление будто автор в рабстве у издателя, а издателю нужно, чтобы гадости были иначе никак, он самодур, нужно обламывать читателя, так модно. Наверное ассоциации с Питером Гринуэем его фильмом "The Pilow Book".
Ел замоченную с ночи гречку посыпанную специями и залитую обильно оливковым маслом. С Вайнотом начал постоянно ходить в лес и отпускать его там, он набегается и возвращается спустя какое то время, можно постоять посозерцать без живописи озеро минут пять.
И вот я уже готовлюсь ко сну и мысленно произношу "хлеб наш насущный даждь нам днесь" и с берега кричит бабушка Светлана, снова поесть принесли. Причём до этого она принесла когда дождик наконец то успокоился и я начал дорабатывать картину, было очень неловко отплывать от работы. Поужинал я пловом на втором этаже в кафе. Этаж заперт, но можно перелезть через цепь понимая, что красть ничего не собираешься. Мне нужен был какой то уют и временное уединение, я чувствовал себя выдернутым из дома во враждебную среду. В палатке комфортно, но как это объяснить другим. Холодная и однобразная еда тоже вполне норм, если есть её один день. Как она узнала, что я ел холодную еду целый день, ведь последним людям подплывшем ко мне я рассказывал про жаренные лепёшки на оливковом масле. Плов принесли соседи по участку Светланы, они похожи на людей из соседней страны, как будто они приехали сюда зарабатывать деньги. У них остаются средства для того, чтобы угощать, насколько они круты, ведь я из соседнего города, но никого ничем не угощаю. С другой стороны на этом озере я и денег не зарабатываю. Может можно сравнить с писателем делающим на Мальдивах заметки в дневнике и зарисовки будущих стихов.
Интересно, что мою бабушку тоже звали Светлана, не понятно как в буквах сделать отличие, ведь мозг волей не волей в памяти будет менять лица, я внезапно окажусь на плоту где-нибудь на пруду между катамаранов в перловском районе города Мытищи в прошлом, где мне ещё неисполнилось и десяти лет."
Ел замоченную с ночи гречку посыпанную специями и залитую обильно оливковым маслом. С Вайнотом начал постоянно ходить в лес и отпускать его там, он набегается и возвращается спустя какое то время, можно постоять посозерцать без живописи озеро минут пять.
И вот я уже готовлюсь ко сну и мысленно произношу "хлеб наш насущный даждь нам днесь" и с берега кричит бабушка Светлана, снова поесть принесли. Причём до этого она принесла когда дождик наконец то успокоился и я начал дорабатывать картину, было очень неловко отплывать от работы. Поужинал я пловом на втором этаже в кафе. Этаж заперт, но можно перелезть через цепь понимая, что красть ничего не собираешься. Мне нужен был какой то уют и временное уединение, я чувствовал себя выдернутым из дома во враждебную среду. В палатке комфортно, но как это объяснить другим. Холодная и однобразная еда тоже вполне норм, если есть её один день. Как она узнала, что я ел холодную еду целый день, ведь последним людям подплывшем ко мне я рассказывал про жаренные лепёшки на оливковом масле. Плов принесли соседи по участку Светланы, они похожи на людей из соседней страны, как будто они приехали сюда зарабатывать деньги. У них остаются средства для того, чтобы угощать, насколько они круты, ведь я из соседнего города, но никого ничем не угощаю. С другой стороны на этом озере я и денег не зарабатываю. Может можно сравнить с писателем делающим на Мальдивах заметки в дневнике и зарисовки будущих стихов.
Интересно, что мою бабушку тоже звали Светлана, не понятно как в буквах сделать отличие, ведь мозг волей не волей в памяти будет менять лица, я внезапно окажусь на плоту где-нибудь на пруду между катамаранов в перловском районе города Мытищи в прошлом, где мне ещё неисполнилось и десяти лет."