Внезапно его рука в её волосах дёрнула назад

Сецуна захлебнулась вдохом, когда её тело потянули прочь от Ицуки. Пальцы рыжей скользнули по её ладоням, пытаясь удержать, но хватка разжалась

— Н-нет~…

Протест вырвался сам, слабый и жалкий. Но Ога не слушал. Его свободная рука перехватила её запястья и завела их за спину. Одно, потом второе, после чего он сжал оба в одной ладони

Теперь Сецуна стояла на коленях на краю кровати, выгнутая назад, прижатая спиной к его животу. Руки заломлены. Голова едва доставала ему до середины груди. Она была полностью в его власти. И он всё ещё был глубоко внутри неё, до упора

Новая поза изменила угол, и…

— А-А-АХ~!!!

Крик разорвал тишину, надрывный, почти животный. Токаге выгнулась дугой, и слёзы хлынули по её щекам

— Больно~!!! — её голос сорвался на визг, — Больно, больно, больно~!!!

Каждый миллиметр ощущался иначе. Острее. Глубже. Словно он разрывал её изнутри

— Пожалуйста~… — и тут же, сквозь рыдания, — Ещё~… не останавливайся~…♥

Ицука смотрела на это, приподнимаясь на локтях, и не могла поверить своим ушам. Сецуна кричала от боли, настоящей, невыносимой боли, и в то же время умоляла продолжать

Первое, что она увидела, было его лицо. Там, высоко над Сецуной. Алые глаза, что сейчас выглядели так, словно являются самым ярким источником света в комнате, и которые смотрели прямо на неё с той самой улыбкой, полной веселья и чего-то ещё

«Свет разве не был включён?..» — лишь сейчас мелькнула вспышка-осознание в её голове, но тут же пропала под его взглядом

Он наблюдал за ней. Всё это время наблюдал

Ога толкнулся, и Сецуна завопила так, что у Ицуки заложило уши. Её тело содрогнулось, и струйка влаги стекла по её бёдрам, капая на простыню

— РАЗОРВЁШЬ~!!! — её голос был хриплым, надорванным, — Ты меня разорвёшь~!!! Глубже~!!! ♥

Ещё толчок. Ещё один надрывный крик. Ещё одна волна дрожи, прокатившаяся по телу Токаге. И ещё немного влаги, стекающей вниз

Ноги Сецуны тряслись и дрожали, но хватка Оги не давала ей упасть

«Как? Как можно просить глубже, когда кричишь о том, что тебя разрывают?»

Ицука сглотнула от осознания этого, и стыдливо отводя взгляд, начала подниматься

И замерла

Что-то тёплое шевельнулось внутри неё. А потом начало медленно вытекать, стекая по внутренней стороне бедра

«Он… его…»

Воспоминание накрыло её вспышкой: как она кричала, умоляла, как просила «внутрь». Как он заполнил её до краёв, и она думала, что умрёт от этого ощущения

«Я правда это сделала. Я правда это сказала…»

— А-АХ~!!! — очередной крик Сецуны прервал её мысли, — Слишком~… слишком большой~… не могу~…♥

Её голос срывался, хрипел, и в нём было столько боли, что Ицука невольно поморщилась. Но вместе с болью там было что-то ещё. Что-то, что не давало ей отвести взгляд

Прожигающий её изнутри стыд должен был быть острее. Она была уверена, что он должен был испепелить её, учитывая происходящее. И произошедшее. Но вместо этого было что-то другое. Что-то более сложное. Что-то похожее на… гордость? Удовлетворение? Она на могла подобрать верное слово для этого. И сами эти мысли усложняли ощущения, усиливая жгучий стыд внутри. Не стыд за слова, но за свои чувства

Её взгляд непроизвольно вновь метнулся к нему. И она увидела, как уголки его губ приподнялись выше. Словно он знал. Словно чувствовал, что происходит с её телом в эту самую секунду

Ицука снова отвела глаза, чувствуя жар на щеках. Сосредоточилась на том, чтобы подняться. Игнорируя ощущение тепла, что продолжало стекать по бёдрам. Игнорируя его взгляд, что жёг ей кожу. Игнорируя надрывные крики Сецуны

— ПОЖАЛУЙСТА~!!! — Токаге рыдала в голос, — Больно~… так больно~… хочу ещё~…♥

Затем её взгляд невольно скользнул вниз, к тому месту, где они соединялись, и она увидела…

При каждом толчке его яички качались, тяжёлые, влажные. Шлёпались о кожу Сецуны с непристойным звуком. И Ицука вспомнила, что то, что сейчас вытекает из неё самой, было там. Внутри них

Ей было интересно, но почему-то его взгляд всё делал это куда как более неправильным, чем это и так являлось

Ога толкнулся особенно глубоко, и Токаге издала звук, который был чем-то средним между воплем и рыданием. Её спина выгнулась дугой

— УМИРАЮ~!!! — её крик сорвался на хрип, — Я умираю~… не останавливайся~…♥

Тело Сецуны выгнулось, и Кендо увидела, как между её ног снова блеснуло влажное. С каждым толчком, с каждым криком. Словно она кончала непрерывно, снова и снова, и не могла остановиться

Ицка вздрогнула от этого осознания и от этих слов

«Умираю — и не останавливайся? Как можно хотеть того, что причиняет такую боль?»

Каждый вопль Токаге заставлял её вздрагивать в испуге за одноклассницу и наполнял непониманием

Но она помнила. Помнила свои собственные крики. «Сломай меня». Она это сказала. Она это хотела. И вспоминая об этом, была готова сгореть со стыда

Так что, тряхнув головой, отбросила эти мысли и в очередной раз сглотнув, она встала на колени на кровати, и теперь её лицо оказалось на уровне лица Сецуны

Токаге выглядела… разрушенной. Её лицо было залито слезами, искажено болью, но в глазах горело что-то тёмное и голодное. Губы дрожали, из горла вырывались хриплые всхлипы. Так непохоже на ту дерзкую прямолинейную одноклассницу, что спорила с ней по поводу и без, и подбивала остальных на что-нибудь. На хищницу, которой она казалась раньше

— Сецуна… — Ицука мягко коснулась её щеки, разворачивая лицо к себе

Глаза Токаге медленно раскрылись. Затуманенные, безумные, полные боли и удовольствия одновременно

— Ицу…ка~… — её голос был сорван до хрипа, — Больно~… так хорошо~… так больно~…♥

— Я здесь… — голос Кендо был мягким, но уверенным

Она наклонилась, чтобы поцеловать её, и…

Ога резко толкнулся вперёд

— А-АХ~!!!

Сецуна вскрикнула, снова прикрывая глаза, её тело дёрнулось, и их губы неловко и смазано столкнулись. Ицука отстранилась, растерянная, и её взгляд снова поднялся к нему

Ога смотрел прямо на неё. И улыбка на его лице явно стала чуть шире

«Он сделал это нарочно»

Осознание пришло вместе с волной чего-то, что она не могла назвать. Раздражения? Возбуждения? Того и другого?

Часть её, та самая, что привыкла быть сильной, что привыкла контролировать ситуацию, вскинулась в ответ. Она не привыкла, чтобы её дразнили. Не привыкла быть той, над кем смеются

«Ты думаешь, я отступлю?»

Ицука упрямо наклонилась снова. Её губы нашли губы Сецуны, и на этот раз она успела, поцелуй получился мягким, нежным…

Она осознала это не сразу, но он замедлился, позволяя этот поцелуй, позволяя этот момент нежности, не прерывая его очередным стоном или воплем Токаге

Собственное тело напомнило о себе пульсацией между ног. Там, где он был совсем недавно, теперь было пусто и влажно, и эта пустота ощущалась почти болезненно. Его семя продолжало вытекать медленной струйкой — она чувствовала это, стоя на коленях, и её щёки вспыхивали от осознания

А затем его свободная рука скользнула по боку Сецуны, накрыла её грудь и сжала. Токаге закричала прямо в рот Ицуке, и этот звук был таким надрывным, что Кендо почувствовала вибрацию в собственных губах

Она отстранилась, тяжело дыша. Её глаза метнулись к его руке на груди Сецуны. К тому, как его пальцы мнут мягкую плоть. К тому, как Токаге выгибается от этого прикосновения, и из её горла вырываются хриплые, надорванные стоны

— Слишком~!!! — Сецуна рыдала, — Слишком много~!!! Ещё~!!! ♥

А потом её взгляд поднялся к его лицу

Ога смотрел на неё. Не на Токаге, а на неё. И его пальцы продолжали двигаться, лаская, сжимая, заставляя Сецуну кричать

Это было… представление. Для неё

«Он показывает мне, как…»

Голос внутри, тот самый, что шептал «это неправильно» весь вечер, попытался возразить. Но другой голос, новый, незнакомый, ответил ему: «Смотри. Учись. Разве это не интересно? Понять, как это работает? Как заставить кого-то чувствовать то же, что чувствовала ты? Как вызывать то, что он заставляет чувствовать её прямо сейчас». И то ли первый голос, не то какой-то третий, добавил: «Для того, чтобы знать, как этому сопротивляться»

Эта мысль звучала до нелепого смешно и абсурдно

Ицука не знала какой слушать, но зацепилась за мысль о сопротивлении, отбрасывая всё остальное, включая крохи здравого смысла, призывающие закричать и всё прекратить

Кендо облизнула губы. Её собственная рука потянулась к другой груди Сецуны. Накрыла её, повторяя его движения. Мягче, неувереннее, но повторяя

Очередной толчок Оги заставил Токаге содрогнуться, и Ицука ощутила, как её живот обдало тёплыми брызгами. Это происходило постоянно, с почти каждым его движением, словно Сецуна была сосудом, переполненным до краёв, и он выбивал из неё эту влагу снова и снова

Кожа под её ладонью была горячей и мягкой. Совсем не такой, как её собственная. Сосок словно раскалился под её пальцами, и Токаге выгнулась навстречу прикосновению

«Так вот каково это — касаться кого-то другого…»

Она никогда раньше не думала об этом. О том, чтобы касаться другой девушки. Но сейчас это казалось естественным…

Сецуна всхлипнула, оказавшись окружённая

— Слишком~… это слишком~…♥

Но Ицука едва слышала её. Она смотрела на грудь Токаге, следила за каждым движением его пальцев и пыталась повторить. Училась

Ога не прекращал движения. Каждый толчок сопровождался влажным шлепком и надрывным криком Сецуны. Ицука старалась не смотреть туда, вниз, но звуки… звуки невозможно было игнорировать

— АХ~!!! АХ~!!! АХ~!!! — каждый толчок выбивал из Токаге новый вопль, — Рвёшь~… ты меня рвёшь~… глубже~…♥

И словно ради неё, его рука на груди Сецуны замедлилась, давая ей возможность рассмотреть. Показывая, как нужно

Но даже сейчас, когда он замедлился, тело Токаге продолжало содрогаться в слабых волнах. Мелкая дрожь, тихие всхлипы, капли влаги, стекающие по внутренней стороне бёдер, всё это не прекращалось. Словно она застряла на пике и не могла спуститься

А потом он резко ущипнул сосок Сецуны, и она завопила так, что, казалось, стены содрогнулись. Её тело забилось в его хватке, а из её промежности выстрелил очередной поток влаги, но в разы обильнее предыдущих

Ицука замерла, не в силах отвести глаз. Брызги попали ей на живот, грудь и даже шею, тёплые и влажные, и она ощутила их как доказательство того, что всё это реально. Что это происходит на самом деле

«Она… от одного щипка…»

Взгляд снова непроизвольно метнулся вверх, встречаясь с Огой, что так и наблюдал за ней. Теперь влажные следы на его лице, на которые она не обратила внимания, мысленно приняв их за пот, воспринимались иначе

Они текли более тягуче и медленно, размазываясь по его лицу. Потому что это был не пот, а её… жидкости. Её… соки. И соки Сецуны

И словно читая её мысли, неприлично длинный язык вырвался из его рта, и начал пробегаться по каждой из капель на лице медленными и плавными движениями, завораживая подобным гипнотическим действом, словно он рисовал узоры собственным языком

— Н-не могу~… — голос Сецуны был едва слышен, сорван до хрипа, — Больше не могу~… умираю~… ещё~…♥

А затем вновь пришло осознание того, что он делает это специально. И смотрит на неё, на её реакцию

В очередной раз она стыдливо отвела взгляд, а её рука непроизвольно скользнула вниз, к собственному животу, а затем и ниже

Пальцы нашли влажное тепло между ног, и она тихо застонала

Она никогда раньше не делала этого не то, что при ком-то, а вообще когда хотя бы в одном из соседних помещений был хоть кто-то, кто мог бы услышать, заметить или как-либо ещё понять, что она занята чем-то постыдным, позволяя себе лишнее. Даже сама мысль о подобном казалась ей немыслимой ещё несколько часов назад. А сейчас она трогала себя, глядя на то, как он берёт Сецуну, и не могла остановиться

«Это я? Это правда я?»

Это казалось ей сюрреалистичным. Но она не останавливалась

Его взгляд был на ней. Она знала это, даже не поднимая глаз. Чувствовала его, как физическое прикосновение

И он снова сделал что-то

Замедлился почти до полной остановки. Вышел из Сецуны полностью, а затем проскользнул прямо между ног Токаге, вызывая у той сдавленный вой, а Ицука увидела его член, влажный, блестящий, такой…

Она сглотнула

А потом он вошёл обратно одним резким движением, и Сецуна закричала так, что у Ицуки зазвенело в ушах. Крик был надрывным, почти нечеловеческим, полным агонии и экстаза одновременно

— РАЗОРВАЛ~!!! — её голос сорвался, — Ты меня разорвал~!!! ♥

Очередной мощный толчок, сопровождаемый его лёгким хмыком

— Разорвёшь~… ты меня разорвёшь~…♥ — голос Сецуны срывался на визг, и она уже даже не соображала, что именно кричит, просто выплёскивая себя во всех смыслах наружу, — Не останавливайся~!

Слёзы текли по щекам Токаге, но улыбка на губах была блаженной. Боль и удовольствие смешались в ней так, что невозможно было отличить одно от другого

Ицука отвела взгляд. Уставилась на собственные пальцы, что двигались внутри неё в том же ритме

Но она не могла отвести глаз надолго. От него. От того, как он двигается. От того, как его тело напрягается с каждым толчком

И когда она наконец подняла взгляд к его лицу, в алых глазах было, как ей показалось, одобрение

Что-то внутри неё откликнулось на этот взгляд. Не стыдом, не смущением, а чем-то совсем другим. Теплом, что разлилось в груди. Желанием заслужить ещё больше этого одобрения

«Когда я стала такой?» — мысль мелькнула и исчезла, потому что ответ был очевиден

Сегодня. Она стала такой сегодня. И, может быть, всегда была, просто не знала об этом

Непрошено в голове всплыл образ матери, смотрящей на отца после их «особых» вечеров

Ицука не понимала этого в детстве. Почему иногда утром мама двигалась осторожнее, чем обычно. Почему носила водолазки в тёплую погоду. Почему отец подавал ей чай с таким выражением лица, словно она была чем-то бесконечно ценным. А мама принимала чашку, и их пальцы соприкасались на мгновение дольше необходимого

Позже, когда Ицука стала старше, она начала замечать больше

Следы на запястьях матери, которые та прятала под браслетами. Царапины на спине отца, мелькнувшие однажды, когда он переодевался после душа. Хриплый голос мамы по утрам после тех самых «особых» вечеров, когда родители закрывались в спальне, а из-под двери не доносилось ни звука — только тишина, подозрительно абсолютная, словно её нарочно создавали

Она не знала, что именно происходило за той дверью. В детстве ей было любопытно. И это чувство не исчезло полностью, но любая вспышка любопытства тут же вызывала ещё большую вспышку стыда, заставляя думать о чём угодно, только не об этом. И тогда она убеждала себя, что не хочет знать, что именно происходило за той дверью. Но она видела, что было после

Как они сидели на веранде вдвоём, умиротворённо глядя на луну. Как мать опиралась на плечо отца, словно только рядом с ним могла по-настоящему расслабиться. Как он гладил её по волосам — не страстно, а бережно, как гладят что-то хрупкое. И как мама улыбалась. Той особой улыбкой, которую Ицука не видела больше ни в какие другие моменты

Каждый раз она чувствовала укол белой зависти в сердце. Ей хотелось ощутить то, что позволяет смотреть таким взглядом

То, что происходило сейчас, не было тем, о чём она мечтала — не было романтических ухаживаний, не было нежных признаний. Всё происходящее было чуть ли не полной противоположностью всему, что она представляла, вызывая абсурдную усмешку даже в мыслях

Но когда его взгляд останавливался на ней…

Её сердце билось чаще

Кендо непроизвольно облизала губы, сглатывая. И словно передразнивая её, он повторил этот жест, вновь притягивая её взгляд к своему языку, заставляя вспоминать то, что она ощущала, когда он был внутри, и то, что было после

Она снова отвела взгляд, но осознав это, повернулась обратно уже более решительно

Сецуна уже не кричала — у неё не осталось голоса. Только хриплые всхлипы вырывались из горла с каждым его движением. Её тело содрогалось снова и снова, и Ицука слышала эти влажные, непристойные звуки даже сквозь собственное сбившееся дыхание

— Н-не могу~… больше не могу~… — голос Токаге был едва слышен, сорван до шёпота, — Пожалуйста~…♥

Но он не останавливался

А затем, словно видя её насквозь, рука Оги скользнула с груди Сецуны по животу вниз, заставляя ту сдавленно хрипеть, не прекращая при этом собственных толчков. Его пальцы тем временем нырнули внутрь неё, надавили куда-то, заставляя живот Токаге втянуться, и вся она мелко задрожала, исторгая очередной надрывный крик и брызги

И после этого он вынул свои пальцы, и медленно поднял их вверх, к своим губам, а затем начал тщательно облизывать. И всё это он делал, так и смотря прямо в глаза Ицуке, наблюдавшей за этим с широко раскрытыми глазами и даже забывшей дышать

«Он хочет…» — посыл был более чем ясен, заставляя её сглотнуть

Пальцы выскользнули из неё, и она уставилась на смесь собственных… соков с остатками его семени. Её глаза вновь поднялись к нему, и он всё ещё облизывал свои пальцы

Кендо вновь посмотрела на свои влажные пальцы как завороженная, разводя и сводя их, наблюдая за тем, как эта смесь реагирует на подобное

«Это его. И моё»

«Наше»

И от этой мысли, казалось, её прострелило от кончиков пальцев до ушей, заставляя и без того раскрасневшееся тело покраснеть ещё сильнее

Мысль должна была вызвать отвращение. Должна была заставить её вытереть руку о простыню и никогда больше об этом не думать

Вместо этого она поднесла пальцы ко рту

И подняв взгляд на него, мелко подрагивая, словно была не уверена в собственном поступке, потянулась языком к собственному пальцу, прямо под его пристальным вниманием

Вкус был… странным. Солоноватым и чуть горьким, с оттенком чего-то, чему она не знала названия. Её… собственный? Смешанный с его… сутью. Она ожидала отвращения. Ждала, что желудок взбунтуется

Но этого не происходило

Язык скользнул по пальцу снова, и на этот раз она распробовала лучше. Текстура была другой, нежели чем у слюны — гуще, тягучее. Она чувствовала, как эта смесь обволакивает язык, и почему-то не торопилась сглатывать

Ещё раз. И ещё

Под его немигающим взглядом, пока Сецуна содрогалась и скулила где-то рядом, пока влажные шлепки плоти отбивали ритм, Ицука слизывала с пальцев то, что соединяло её и его воедино

Был только вкус на языке, жар в груди и эти алые глаза, следящие за каждым движением её рта

Она не помнила, когда начала посасывать пальцы. Не помнила, когда они стали чистыми

И потому она с недоумением уставилась на свою руку, словно пытаясь найти ответы на какие-то вопросы, хотя никакие мысли в голову решительно не шли

Когда её взгляд скользнул вверх, уголки его губ снова приподнялись, и она была уверена, что услышала его весёлый хмык

Что-то внутри неё вспыхнуло. Не стыд — его было уже слишком много, чтобы чувствовать ещё. Что-то другое. Упрямство. Желание доказать… что?

Она не знала. Но её рука снова потянулась вперёд. К Сецуне