Солнце лениво всходило в этом промышленном городе. Совсем не торопясь освещать эту серную ночь. В стать этому В очередной раз они волочились по коридору, который практически не освещался, уставшие и идя на запах толи полугнилой, толи протухшей еды, полупьяные голодные девушки как зомби шли по зову желудка по этой красной ковровой дорожке, уходящего в даль, коридора. По обе стороны было развешаны фотографии различных артистов: саксофонисты, балерины, оперные певицы казалось даже с фотографий недоумевали, смотря на эту жалкую картину. Думалось, что они даже сочувствуют движущимся телам.

Я пару раз отведала местной «русской кухни», каждый из которых вызывал у меня отвращение, после чего контейнер вместе с едой летел в мусорный бак не смотря на отсутствие денег в кар вне и вечно голодный желудок. Поэтому в этот раз я вновь прошла мимо, задержав дыхание, чтобы не слушать этот отвратный запах. 

Низкая и полная женщина весело подбадривала девушек, с азартом собирая их конс, рассказывая байки и подбадривая их словами «моя хорошая и зайчики мои». 

Заходя в комнату я не закрывала дверь, чтобы слышать о чем говорят какое-то время.

Девушки опять жаловались на жадность мужчин, а ткачиха в этот раз поведала свою историю о том, что в период её молодости подарки были щедрее и кольца с камнями и серьги и браслеты.

Я молча уселась на край кровати прямо в одежде. Посмотрела на завешанный картиной с балериной телевизор в комнате и подумала о том, на сколько каждая из нас близка к следующей роли ткачихи со своим рассказами о щедрых подарках и «гнилыми пирожками».