18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya

Редактор: @Manos_zz

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

В конце концов, подушечка для иголок всегда остаётся лишь подушечкой для иголок. Как ни ляг на неё, всё равно будет больно.

Чон Тхэ Ин задумчиво рассуждал о том, что было бы лучше просто принять удар заранее.

Если знать, что неизбежно случится что-то плохое, то лучше, чтобы это произошло как можно скорее. Пусть ему всё равно придётся это пережить, но хотя бы это останется позади. Ему не нравилось ощущение нервозности и беспокойства из-за излишнего напряжения и тревоги, когда он каждую секунду ожидал чего-то, что могло и не произойти.

Он предпочитал быстро разрешать проблемы и двигаться вперёд. Большинство вопросов он всегда решал таким образом.

Поэтому даже сейчас его разум подсказывал: «Вместо того, чтобы сидеть и беспокоиться напрасно, лучше сходи к Илаю прямо сейчас. Если он убьёт тебя и съест... ну что ж, тогда ты станешь его едой».

Люди умирают только один раз, и после этого им больше не нужно переживать боль и смерть. Так что нет смысла волноваться и с тревогой ждать того, что произойдёт в будущем.

И всё же он был уверен, что Илай его пощадит...

Однако, несмотря на свой оптимизм, Чон Тхэ Ин не рассчитывал на то, что Илай легко отпустит свою добычу.

Итак, сегодня вечером Чон Тхэ Ин намеревался проникнуть в Доник, чтобы встретиться с Илаем.

«Лицо – не единственное, что привлекает женщин… …Его пенис огромен. Говорят, что он действительно невероятен».

Голос Йохана эхом звучал в его ушах, не желая утихать.

Чон Тхэ Ин стиснул зубы и пробормотал:

— Нелепо… Если действительно найдётся женщина, желающая последовать за ним, даже после того, как увидит его монстра, я лично организую их свадьбу.

За эти годы ему приходилось делать с ним, казалось бы, невозможные вещи. До сих пор каждый раз, когда они это делали, он чувствовал, что сможет прожить лишь немного. Хотя он и привык к этому… и даже получал удовольствие.

Однако, если бы у него был выбор, он бы обязательно заявил, что ему нравятся размеры поменьше!!!

Было ясно, что его телу и разуму было бы гораздо комфортнее справляться с чем-то не такого огромного размера.

— ….эх …даже если я сейчас сделаю вид, что ничего не знаю, когда он заставит меня разбираться с этой штукой, меньше она не станет. Надо просто поскорее решить эту проблему, не имеет значения, сейчас или позже. Вероятно, он не станет меня убивать… Ох, нужно ещё позвонить Кайлу…

Чон Тхэ Ин задумчиво поднял голову.

Сидя на скамейке перед Сейком, он понял, что времени для беспокойства у него не было. После ужина, погрузившись в раздумья и переживания, мгновенная мысль о превентивном действии взяла верх, заставив его выбежать из комнаты.

Однако, выйдя наружу и осознав прохладу ночного воздуха, его мысли ненадолго вернулись к разговору с Йоханом, слова которого, словно проклятье, снова и снова возвращались к нему.
«…его пенис огромен. Говорят, что он действительно невероятен».

Чон Тхэ Ин разрывался между желанием вернуться в свою комнату и решением немедленно отправиться в Доник. Он сидел на скамейке во дворе, мучительно размышляя об этом. Но даже после долгих раздумий он так и не смог найти правильное решение.

Наступила ночь, вокруг стало темно и тихо.

Несмотря на то, что уличный фонарь был расположен далеко от его скамейки и не освещал её, свет от главного здания давал достаточно освещения, чтобы каждый мог его заметить.

Время от времени он видел, как люди гуляли по ухоженному двору или лесной тропинке, возможно, наслаждаясь ночной прогулкой.

Ему нужно пойти в Доник.

Он был готов к тому, что Илай изобьёт его до полусмерти, когда он придёт к нему. Если Илай действительно захочет убить его, он не будет сопротивляться... Но всё же он надеялся, что этого не произойдёт. Верно?

Нет. Нужно бежать и не оглядываться.

В любом случае, с Илаем логика, согласно которой, если он явится к нему с повинной, то наказание будет легче, никогда не работала. С самого начала ничто не могло оправдать его в глазах Илая.

— С полуночи до 5 утра по стенам забора вокруг этого дома будет непрерывно течь электричество высокого напряжения.

Беспокойство Чон Тхэ Ина было внезапно прервано информацией, совершенно не связанной с его текущими мыслями.

Сидя на скамейке, он не заметил, как кто-то приблизился к нему. Он узнал, кто это, ещё до того, как поднял голову, благодаря холодному голосу.

— Кристоф.

— В другое время ты мог бы преодолеть этот забор, но нужно быть осторожным, потому что охранники постоянно патрулируют окрестности. Уехать на машине намного проще. Но как можно преодолеть стену высотой 5 метров?

Кристоф произнёс это равнодушным тоном, как будто читал книгу. Он присел рядом с ним на таком расстоянии, что их руки не могли соприкоснуться, если только другой человек не сделал бы этого намеренно.

— При чём здесь стена?

Когда Чон Тхэ Ин переспросил, Кристоф взглянул на него, словно на непонятное существо из другого мира.

— Разве ты не думал о том, чтобы сбежать, перебравшись через стену? Мне показалось, что ты хочешь избежать встречи с Риком.

Возможно, Кристоф в самом деле думал о том, что Чон Тхэ Ин покинул Берлин, чтобы сбежать от Илая, но судьба решила иначе, случайно сведя их здесь вместе.

Чон Тхэ Ин вздохнул, покачав головой в ответ на эту полуправду.

— Я просто задумался о том, смогу ли избежать неприятностей на этот раз.

Кристоф взглянул на Чон Тхэ Ина:

— Я не знаю, насколько сложная у тебя ситуация... Если речь идёт о простом избиении, то можно получить пару ударов. Но если на кону жизнь, то быть может, стоит подумать о другом решении, например, убежать?

Действительно, в этот раз казалось, что это самое разумное решение.

Кристоф ведь раньше работал с Илаем, поэтому знал, что даже малейшая ошибка могла стать причиной смерти того, кто связался с ним.

— Я не уверен, насколько серьёзны его намерения... Но если он захочет меня убить, я не собираюсь отдавать свою жизнь так легко... Поэтому мне нужно попытаться убежать.

Молчание окутало Кристофа на некоторое время. Он смотрел на ночное небо, словно думая о чём-то важном, прежде чем заговорить тихим голосом:

— Даже если ты попытаешься сбежать, в любом случае ты будешь рисковать своей жизнью... Но представь: ты думаешь, что убежал, а потом оглядываешься назад... и как ты думаешь, кого ты там увидишь?

— ...разве не ты только что посоветовал мне попробовать перелезть через забор и сбежать? — нерешительно спросил Чон Тхэ Ин, пытаясь стереть из памяти слова Кристофа, которые вдруг превратили обычный побег в сцену из фильма ужасов.

Но Кристоф ответил коротко:

— Мне просто стало интересно, можно ли перелезть через пятиметровую стену.

Чон Тхэ Ин подумал, что лучше сменить тему:

— Что ты делаешь здесь в такое время?

В последнее время Чон Тхэ Ин остро ощущал безысходность, понимая, что в этом мире ему не с кем поделиться своим бременем. Ему очень хотелось с кем-нибудь поговорить. Наконец, сегодняшний день принёс с собой неожиданный поворот, когда Кристоф проявил инициативу и сам пришёл к нему.

Чон Тхэ Ин принял решение не идти сегодня в Доник.

— У меня болит голова, — безразлично ответил Кристоф.

Чон Тхэ Ина удивлённо приподнял брови.

Кристоф цокнул языком.

— Если я останусь в комнате, шёпот в моей голове будет только усиливаться, из-за этого голова очень сильно болит.

Чон Тхэ Ин начал волноваться за него, но Кристоф сразу же заверил, что это просто немного некомфортно. Он посмотрел на профиль Кристофа, окутанный темнотой.

В последнее время Чон Тхэ Ин всегда был рядом с Кристофом, присматривая за ним и выполняя порученную работу по дому, даже если ему этого не хотелось.

Он вспомнил равнодушное выражение лица Кристофа, когда тот безразлично проглатывал таблетки, словно это были обычные конфеты. Он пил обезболивающее так, словно это давно вошло в его привычку. Даже жалуясь на его неэффективность, Кристоф всегда следил, чтобы бутылочка с лекарством никогда не заканчивалась.

— Кто издаёт этот шум в твоей голове? — тихо спросил Чон Тхэ Ин.

Кристоф слегка нахмурился:

— Хм... дай подумать... я не знаю, там так много смешанных голосов. Из-за этого очень шумно, и у меня болит голова, поэтому я не хочу их слушать.

— Что они говорят?

На этот раз ответа не последовало.

Кристоф задумчиво посмотрел вверх, словно пытаясь припомнить, что «они» могли сказать, но в итоге лишь цокнул языком. Из кармана он извлёк небольшую коробочку с таблетками. Раздался резкий звук, словно он разжёвывал твёрдую конфету.

— Головная боль всегда усиливается ночью.

— Ты хоть раз обращался к врачу?

Чон Тхэ Ин также уставился в пустоту, задав вопрос равнодушным тоном, будто ничего особенного не происходило. Кристоф сплюнул на землю, сказав, что вкус лекарства, оставшегося у него во рту, очень горький, после чего спокойно ответил:

— Да, меня тщательно обследовали, но ничего не обнаружили. Поэтому мне посоветовали обратиться к психиатру.

— А что произошло потом?

— Мне не понравилось, что он нёс всякую чепуху, поэтому я его убил, — Кристоф произнёс это то ли в шутку, то ли серьёзно, а затем ещё раз сплюнул, жалуясь на горечь лекарства.

— С каких пор ты их слышишь?

— А теперь ты спросишь, часто ли я употребляю наркотики с галлюциногенными свойствами.

— Хм… если ты расскажешь мне, что случилось с доктором, я спрошу, что произошло перед этим, и далее остановлюсь.

Взгляд Кристофа упёрся в Чон Тхэ Ина, но больше он ничего не сказал. Возможно, этот разговор ему наскучил.

Чон Тхэ Ин тоже молчал. Он не принимал лекарства, но вкус у него во рту тоже был горький, как у Кристофа.

Всё. Ему больше не о чем было его спрашивать. Интуиция Чон Тхэ Ина подсказывала ему, когда следует остановиться и когда стоит отступить.

Весь мир вокруг Чон Тхэ Ина был занят сумасшедшими. Но сейчас он не мог прогнать этого конкретного сумасшедшего.

В любом случае, он уже совершил ошибку, ему остаётся только смириться с ней…

По мнению дяди, Чон Тхэ Ин — тот, кто легко приспосабливается к переменам, но иногда принимает нестандартные решения в неожиданных обстоятельствах. Эти слова всплыли в его памяти, когда он молча кивнул.

Но даже в таких случаях, когда он переворачивает ситуацию с ног на голову, терпимость к Кристофу имеет свои пределы.

Чон Тхэ Ин пробормотал, как бы вздохнув:

— Ты... я думаю, ты очень похож на Илая. Глядя на тебя, я чувствую в тебе человечность. Ты хороший человек, но опасный и сложный, полный сомнений и неуверенности...

Внезапно он почувствовал, как рядом с ним вспыхивает гнев. Хоть было темно, и он не мог отчётливо видеть, но был уверен, что Кристоф смотрит на него с неприятным выражением на точёном лице. Даже не всматриваясь, он представил себе его холодный взгляд. Возможно, если бы это сказал кто-то другой, Кристоф бы без колебаний отрезал ему язык.

Какой контраст!

Рихард был полной противоположностью Кристофу — всегда дружелюбен и добр. Даже если ему приходилось говорить нечто неприятное, он никогда не грубил собеседнику. Рихард по-настоящему зрелый и добрый человек.

— Но ты всё равно нравишься мне больше, чем Рихард... На самом деле, говоря это, я чувствую себя странно… Однако, даже если вас сравнивать, ты всё равно мне нравишься больше, — тихо проговорил Чон Тхэ Ин, вглядываясь в тёмное пространство.

Когда он поднял взгляд, ночное небо казалось непроницаемым. Редкие звёзды пробивались сквозь облака.

Когда он замолчал, Кристоф вдруг произнёс после паузы:

— Ты мне не нравишься.

— …..

Эти слова застали Чон Тхэ Ина врасплох.

«Ты мне тоже нравишься», — конечно, он не ожидал услышать такой ответ. И даже если бы услышал, то, возможно, принял бы это за ошибку. Но это не значит, что можно вот так давать такой холодный и жёсткий ответ.

«Как и ожидалось, тебе ещё есть чему поучиться...» — подумал Чон Тхэ Ин.

Возможно, плохая обстановка вокруг и недостаток здравого смысла и человечности у окружающих, не позволили Кристофу научиться нормально общаться.

Чон Тхэ Ин не знал почему, но людей, имеющих сложности с общением, вокруг него было так много, как грибов после дождя. Только в UNHRDO, где он раньше работал, много людей балансировало на грани между нормальным и ненормальным.

Раздумывая над открытием академии для обучения нормальному общению, он понял, что успех не гарантирован. Потенциальных студентов можно найти везде, включая те места, о которых он и не догадывался.

Но, подумав об этом, он тут же сдался.

Если бы он открыл академию сейчас, она привлекла бы не тех, кто в ней действительно нуждается, а, скорее, застенчивых интровертов.

Чон Тхэ Ин на мгновение погрузился в размышления, а затем встряхнулся и сказал:

— Мне всё равно, нравлюсь я тебе или нет. Чувство симпатии не обязательно должно быть взаимным. Честно говоря, я даже не знаю...

Чёрт возьми, видимо, ему самому нужно было посетить какую-нибудь академию по общению. Язык Чон Тхэ Ина словно сворачивался, когда он пытался выразить свои мысли, так что он просто замолчал.

После этого Кристоф заговорил тихим голосом:

— Но ты мне не нравишься…

— Я уже понял.

Чон Тхэ Ин махнул рукой и всё-таки задумался о возможности создания академии для обучения навыкам нормального общения. Несмотря на то, что он сидел на разумном расстоянии от Кристофа, он всё равно немного нервничал каждый раз, когда его рука слегка двигалась.

— Ты мне не нравишься.

Кристоф повторил это ещё раз. На этот раз его голос был немного тише. Чон Тхэ Ин хотел было что-то сказать, но промолчал.

Хотя, возможно, это было всего лишь мимолётное впечатление, но Чон Тхэ Ину показалось, что в этом нежном голосе прозвучала не только печаль, но и беспокойство. В сочетании со строгим выражением лица Кристофа это показалось ему забавным, и он не смог сдержать смех.

Услышав его смех, Кристоф повернулся и посмотрел на него с недоумением.

— Тебе смешно?

— Да, мне действительно весело.

— …потому что ты мне не нравишься?

— Да, потому что я тебе не нравлюсь.

На слова Кристофа Чон Тхэ Ин ответил радостной улыбкой.

Кристоф вздохнул, снова обратив взор к пустоте ночного неба. Даже не видя его ясно, Чон Тхэ Ин мог представить выражение его лица, наполненное скукой и грустью.

— Тогда... останься со мной.

— Эм, с тобой...?

Чон Тхэ Ин повернул голову и переспросил, улыбка на его губах ещё не погасла. Ему показалось, что он услышал что-то странное.

Однако Кристоф не обращал внимания на Чон Тхэ Ина, его взгляд был устремлён в небо, и он медленно произнёс:

— Кажется, что твоя жизнь непредсказуема и тревожна. Ты ведь хочешь уйти от Рика. Это ведь твоя проблема, верно?

— ...разве я когда-нибудь это говорил? — подозрительно спросил Чон Тхэ Ин. Улыбка с его губ тут же исчезла.

Хотя причина его беспокойства была похожа на ту, которую только что назвал Кристоф, это было не совсем то же самое. Вместо того, чтобы убегать от него, он всего лишь хотел избежать возможной опасности.

— Я уже говорил тебе об этом раньше. О Рике. Он не только никогда не бывает чем-то одержим, но даже если ему что-то нравится, он с радостью это отдаст, лишь бы получить взамен что-то другое, более ценное. У меня есть вещи, которые он, возможно, захочет получить взамен... Так что если захочешь, то можешь остаться со мной… Если он попробует что-то тебе сделать, мы сможем остановить его. Я давно не тренировался, так что немного размяться было бы полезно... Если хочешь... я помогу.

Кристоф добавил:

— Но если тебе это не по вкусу, ничего страшного.

Чон Тхэ Ин смотрел на него в шоке.

Он думал об этом раньше, казалось, Кристоф считает, что оказывает ему большую услугу… Учитывая обычное поведение этого молодого человека, это, должно быть, была невероятная и невообразимая услуга.

— Нет, он не станет мне что-то делать, вместо этого он…

Чон Тхэ Ин почесал затылок и запнулся.

Предположение Кристофа не неверно, но неверна самая важная часть. Однако Чон Тхэ Ин чувствовал себя немного смущённым, и слова продолжали застревать у него во рту, хотя он действительно хотел объясниться с ним.

Затем в его голове возникла ещё одна мысль.

Кристоф был готов драться с Илаем… Казалось, что он пытался решить проблему насилием, чтобы противостоять Илаю, но был ли он действительно способен на это?

Чон Тхэ Ин внезапно представил себе схватку между Илаем и Кристофом.

На первый взгляд Кристоф выглядит хрупким... казалось, что его рукам больше подходит держать цветы, чем махать кулаками, но на самом деле в этих руках таилась невероятная сила, превосходящая многих.

Эти двое, кажется, живут в мирах, в которых понятие «нормальности» давно потеряло свою значимость.

Так что же будет иметь решающее значение в этой схватке? Навыки ведения боя? Физическая сила?

С самого детства и до сегодняшнего дня Чон Тхэ Ин всё время был окружён сильными и грубыми мужчинами. В его семье, за исключением матери, были одни мужчины. Вся его жизнь пронизана воинским духом, начиная с военной академии и заканчивая работой в UNHRDO. Даже живя в Берлине, он окружён лишь мужчинами, где единственной женщиной была Рита, которой через несколько лет исполнится 70 лет.

Он прожил всю жизнь в окружении мужчин. С тех пор, как он начал учиться в военной академии, он жил среди мужчин, которые умели только сражаться, сражаться и сражаться.

Чон Тхэ Ин видел множество бойцов, но ни один из них не мог сравниться с Илаем. Он всегда выходил победителем из боёв, всегда добивался своего. Чон Тхэ Ин сомневался, что Кристоф сможет противостоять Илаю.

— ...даже если ты готов к этому, возможно ли это?

Дело не в том, что Чон Тхэ Ин недооценивал Кристофа, и всё же он был настроен немного скептически. Услышав бормотание Чон Тхэ Ина, Кристоф нахмурился и уставился на него молчаливым и напряжённым взглядом, как будто спрашивая, что он имеет в виду.

— Нет, я не сомневаюсь в тебе, — быстро добавил Чон Тхэ Ин, поднимая обе руки в знак мира.

Кристоф нахмурился и внимательно вгляделся в Чон Тхэ Ина, а затем отвернулся.

Чон Тхэ Ин улыбнулся, и тоже отвернулся.

В этот момент…

Кхм...

— Это слишком... Сказать такое человеку, который в одиночку создал европейские поля смерти.

Этот голос был низким и холодным, но, казалось, в нём была скрыта улыбка.

— …..

Действительно, если вам не везёт, то неудачи будут продолжать преследовать вас повсюду.

Чон Тхэ Ин лихорадочно пытался вспомнить, о чём они только что говорили, мог ли он произнести что-то обидное...

Проклятье.

Что он говорил?

Интересно, сказал ли он что-то такое, что могло его рассердить?

Чон Тхэ Ин разволновался ещё больше, потому что не мог точно вспомнить, что сказал. Но, последнее, о чём они говорили, было обсуждение готовности Кристофа драться... О нет...

Пока он рылся в памяти, из соседний башни к ним медленно приближался мужчина.

Ему не нужно было смотреть, чтобы понять, кто это. Он сразу узнал его по голосу.

Чон Тхэ Ин нахмурился:

— ...везде найдутся те, кто любит подслушивать...

Он оглянулся.

Кристоф стоял неподвижно, продолжая смотреть в небо... Он как будто спал с широко открытыми глазами. Спустя мгновение он тихо спросил:

— Ты тоже здесь?

Чон Тхэ Ин неуверенно почесал голову. Он не ожидал, что столкнётся с ним подобным образом.

Доник был далеко от этого места. Отсюда он видел всех, кто приходил и уходил оттуда.

Чон Тхэ Ин думал, что Илай где-то там внутри.

— Почему ты пришёл с этой стороны?

Чон Тхэ Ин неосознанно выдохнул вопрос и повернул голову в сторону, откуда доносился его голос, в тот же момент замер на месте.

Илай медленно приближался к нему, становясь всё ближе и ближе. Из-за тени он не мог чётко разглядеть его лицо, но сразу узнал знакомую фигуру, уверенно движущуюся к нему. Однако что-то было странным: на плече этой фигуры был круглый объект... что это? Этот объёмный комок был выше головы Илая.

— Ты что-то несёшь на плече?…

Но прежде чем Чон Тхэ Ин закончил фразу, этот круглый объект двинулся. И только когда он услышал детский голос, который мягко попросил: «Опусти меня», Чон Тхэ Ин осознал, что на плече Илая сидел ребёнок.

— …..

Илай осторожно взял ребёнка на руки и поставил на землю. Маленькая тень на его плече мгновенно исчезла.

— Кристоф, ты тоже пришёл посмотреть на метеоритный дождь?

Ребёнок засиял от радости, когда увидел Кристофа и тут же подбежал к нему.

Когда Чон Тхэ Ин увидел его отражение в освещённом окне, ему стало ясно, кто это был: Оливер – миниатюрная копия Рихарда.

Кристоф нахмурился, увидев ребёнка, затем покачал головой с отрешённым выражением на лице:

— Я ничего про это не слышал.

— О, все говорили о том, что сегодня будет метеоритный дождь… но эти облака…

Оливер радостно заговорил, а потом вдруг мрачно посмотрел на тёмное небо. На этом затянутом облаками небе было трудно увидеть звёзды.

Кристоф посмотрел на ребёнка с безразличным выражением лица, а затем перевёл взгляд на небо. Его глаза странно блуждали по нему.

— ...ах, точно… — бессознательно пробормотал Чон Тхэ Ин.

Взгляд Кристофа мгновенно переключился на него. Чон Тхэ Ин махнул рукой, словно отмахиваясь от своих мыслей.

Внезапно он почувствовал себя озадаченным. Почему-то ему показалось, что Кристофу нравится этот ребёнок.

...однако взгляд Кристофа оставался холодным, заставляя его сомневаться в своих мыслях. Чон Тхэ Ин почесал голову и лишь тогда заметил глаза, пристально смотрящие на него.

Илай стоял немного в стороне, и молча смотрел на Чон Тхэ Ина. Его взгляд казался настолько проницательным, будто пронзал его насквозь, словно стрелы.

Сейчас, когда он об этом задумался, Чон Тхэ Ин почувствовал, что его охватило удивление. Да, удивление.

— ...почему ты привёл сюда ребёнка? — подозрительно спросил он.

Илай слегка приподнял брови, словно вопрос был странным.

— Рихард попросил меня. Он собирался сегодня вечером посмотреть на метеоритный дождь со своим сыном, но у него возникли некоторые обстоятельства, и ему пришлось ненадолго зайти в главное здание. Он попросил меня пойти с его сыном.

Чон Тхэ Ин замолчал, услышав ответ Илая. Затем он посмотрел через плечо, где находилась простая башня, соединяющая главное и западное здание. Башня выглядела высокой и просторной, и, вероятно, могла стать идеальным местом для наблюдения за небом. Но...

Доверив своего любимого сына этому человеку, Рихард проявил гораздо больше смелости, чем он мог ожидать.

Однако то, что поразило Чон Тхэ Ина больше всего, это то, что Илай разрешил мальчику забраться к себе на плечи.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него и произнёс:

— Кажется, у тебя есть неожиданно добрая сторона, Илай. Ты очень доброжелательно относишься к детям.

Какое-то время Илай молча смотрел на него. Он казался погружённым в размышления, а холодность его глаз ощущалась настолько сильно, что даже Чон Тхэ Ин, привыкший к этому взгляду, почувствовал внезапный укол страха.

Наконец, он произнёс:

— Если ты ценишь свою маленькую жизнь, больше никогда не называй меня этим именем, Ким Ён Су.

— ...конечно, я запомню это, Риглоу, — тихо ответил Чон Тхэ Ин.

Понаблюдав за ним ещё некоторое время, Илай повернулся к Оливеру, который стоял рядом, и внезапно заговорил, улыбаясь:

— Странно, что я по-доброму отношусь к детям?

На мгновение Чон Тхэ Ин взглянул на него с изумлением, заметив выражение его лица, когда он сказал это. Но затем оно снова стало холодным и непроницаемым.

Несмотря на то, что его личность трудно описать обычными словами, Чон Тхэ Ин всё же думал, что достаточно хорошо знает этого человека.

— ...ты когда-нибудь гулял с детьми раньше?

— Нет, это впервые.

— Понятно.

Он не знал, в какую сторону здесь дует ветер, но, во-первых, человек по имени Илай Риглоу и слова «по-доброму отношусь к детям» не имеют абсолютно никакого отношения друг к другу, это просто фантазия, которая может существовать только в голове в Чон Тхэ Ина.

Даже сейчас в его глазах, смотрящих на Оливера, не было ни беспокойства, ни тепла. Казалось, он просто считал это долгом, который должен был взять на себя.

Как и ожидалось, у Рихарда должно быть невероятно сильное чувство смелости и уверенности, раз он доверил своего сына этому человеку, даже если всего лишь на короткий промежуток времени.

— Я не знаю, как так вышло, что ты позволил ребёнку сесть себе на плечо, но, в любом случае, это выглядит не так уж плохо.

Если бы на его месте был просто незнакомец, он, вероятно, подумал бы, что это просто красивый молодой отец, гуляющий со своим ребёнком.

Услышав эти слова, Илай внезапно рассмеялся. Он медленно приблизился к Чон Тхэ Ину с нечитаемым выражением лица. Чон Тхэ Ин бессознательно съёжился.

Продолжая двигаться вперёд, он, кажется, немного замедлился, когда достиг Чон Тхэ Ина, однако затем обогнал его и направился к Кристофу, который холодным голосом что-то говорил Оливеру. Проходя мимо него, Илай тихо прошептал ему на ухо:

— Если хочешь, я могу кончать в тебя каждый день, пока наш ребёнок не родится.

— …..!!!

Чон Тхэ Ин вздрогнул и отступил на шаг назад, когда Илай медленно прошёл мимо, направляясь к Кристофу. Увидев его реакцию, тот улыбнулся, словно наслаждаясь моментом.

— Я вполне подхожу на роль отца, не так ли?

Когда Илай подошёл к Кристофу и Оливеру, Кристоф фыркнул и отвернулся. Оливер улыбнулся, но ничего не сказал.

Сколько бы Чон Тхэ Ин ни думал, он так и не смог понять, как работает мышление Илая.

Он потёр руки, глядя на спину Илая. Если бы у него была возможность бросить в него хотя бы один камушек, это было бы идеально. Он остался сидеть на скамейке, пытаясь вытеснить услышанное из своей головы.

Внезапно Оливер вскрикнул: «Папа!» и побежал к главному зданию.

Рихард спускался по лестнице перед главным зданием. Он был так далеко, что едва можно было разглядеть его лицо. Когда Оливер побежал к нему, Рихард, увидев его приближение, с радостью раскрыл руки.

Чон Тхэ Ин наблюдал за ними издалека, когда услышал тихий голос Илая:

— Нужно быть осторожным в том, что вы говорите.

Чон Тхэ Ин тут же в панике обернулся.

Илай смотрел на отца и сына вдалеке со своим обычным равнодушным выражением и слабой улыбкой.

Чон Тхэ Ин покосился на него и сказал:

— Когда ты был в башне… ты слышал, о чём мы говорили, верно?

— Оттуда хорошо видно, кто здесь сидит, но слышны лишь отдельные звуки. Когда я спустился и подошёл ближе, я услышал часть вашего разговора.

В голове Чон Тхэ Ина снова возник вопрос, на который он так и не нашёл ответа. Что же он сказал Кристофу, прежде чем появился Илай?

Пока Рихард и Оливер медленно приближались, Илай заговорил тихим голосом:

— Крис, есть вещи, о которых лучше не мечтать, и которые ты не должен хотеть. Более того, тебе не следует даже надеяться их получить.

— Что ты имеешь в виду? — Кристоф нахмурился, встречая взгляд Илая.

— Ты даже не понимаешь, чего хочешь, так что не будь жадным и тщеславным.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

Воздух вокруг, казалось, становится холоднее.

Рихард и Оливер медленно приближались, Чон Тхэ Ин цокнул языком, ощущая напряжение, и тихо прошептал:

— Что опять происходит?

Илай посмотрел на Оливера со спокойной улыбкой на холодном лице. Казалось, слова Кристофа разозлили его.

— Почему атмосфера становится всё тяжелее? — Чон Тхэ Ин попытался вмешаться, но ему никто не ответил.

Илай медленно перевёл взгляд на бесстрастное скульптурное лицо Кристофа.

— Ты ведь раньше никогда никому не жаловался на свою боль... так почему решил сделать это сейчас?

— …..

Тишина стала гнетущей и подавляющей, словно тьма вокруг них заполнила всё пространство между ними.

— Ты можешь искать утешения где угодно, прижиматься к любому, кто примет твои слёзы, но не к нему. Не смей прикасаться к этому человеку. Не смей желать этого человека. Ты должен найти кого-то другого, кто сможет принять такого, как ты…

Последние слова прозвучали настолько тихо, что собеседник едва мог расслышать их. Но Кристоф услышал.

Чон Тхэ Ин напрягся.

Эти слова были адресованы не ему, но они прозвучали особенно жутко. Выражение лица Кристофа застыло.

Он молча смотрел перед собой, не моргая и не шевелясь, словно живая кукла. Что бы ни говорил Илай, он, казалось, уже не слышал его, продолжая стоять неподвижно, словно мраморная статуя. Его лицо было настолько бледным, что казалось, в нём больше не осталось жизни.

Илай приковал взгляд к Кристофу. На его губах мелькнула кривая усмешка, а ледяные глаза изогнулись.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него и сухо произнёс:

— Эй… Риглоу.

Трудно было сказать, что именно произошло, но было ясно, что Илай только что погрузил Кристофа в самую глубокую пучину тьмы, прекрасно это осознавая. Слова были сказаны с намерением уязвить его, целенаправленно вызывая такую реакцию.

Услышав его голос, Илай перевёл свой холодный взгляд на Чон Тхэ Ина. Когда он собрался с мыслями, чтобы сказать что-то ещё, Илай шагнул вперёд.

— Кажется, я уже говорил, что не переношу тех, кто меня раздражает. А тем более тех, кто не знает, во что вмешивается. Вам лучше это запомнить, Ким.

Чон Тхэ Ин промолчал.

Стеклянные глаза, пронзающие его насквозь, принадлежали не Илаю, а Риглоу.

Так же, как он теперь Ким Ён Су, а не Чон Тхэ Ин.

«Если ты посмеешь выйти, ты умрёшь».

Может быть, если бы это сказал кто-то другой, он бы был уже мёртв. Но что насчёт него?

Размышляя об этом, Чон Тхэ Ин обнял себя и криво усмехнулся.

Теперь он — Ким Ён Су. Ему придётся нести полную ответственность за свои поступки и не рассчитывать на сострадание или снисходительность других.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Кристофа.

Он всё ещё стоял, ни на что не реагируя. Взгляд его упирался в бесконечные просторы перед ним, и он не обращал внимания ни на Чон Тхэ Ина, ни на кого-либо другого. Только лицо его было бледнее, чем обычно.

Тишину нарушил Оливер, приближаясь к ним. Рихард тепло улыбнулся, наблюдая за тем, как его сын радостно бежит в их сторону.

— Метеорит...

Вдруг Оливер широко раскрыл глаза и уставился на небо. Мальчик взволнованно поднял подбородок, указывая на сверкающий след, который мелькнул и исчез за облаками.

— Папа, ты видел это? Это было невероятно!

Оливер повернулся к Рихарду, глаза его сверкали от волнения. Рихард улыбнулся и кивнул.

— Давай подождём немного, возможно, мы сможем ещё их увидеть. Если бы только небо было чище...

Его взгляд задумчиво скользнул по небу, затем вернулся к сыну. Но в следующий момент улыбка исчезла с его лица.

Глядя на небо, Оливер бросился вперёд в направлении Кристофа, который всё ещё неподвижно стоял на месте.

— Эх... невероятно!

Оливер продолжал бежать, не обращая внимания на стоящего впереди Кристофа. В следующий момент мальчик случайно врезался в него всем своим телом, потерял равновесие и на мгновение пошатнулся, а затем рефлекторно обнял Кристофа за талию, чтобы не упасть.

— Ах... извини… — Оливер с сожалением поднял голову и посмотрел на Кристофа.

В этот момент…

Выражение лица Кристофа мгновенно изменилось. Его стеклянные глаза широко раскрылись, как будто его ударило током. И без того бледное лицо стало ещё белее. Уголок его губ внезапно дёрнулся и всё тело задрожало.

Словно не осознавая, что происходит, Кристоф безжалостно отшвырнул в сторону маленькое тело, держащее его за талию...

— …..!!!!!

Всё это произошло настолько быстро, что никто не успел вмешаться, или остановить, или даже закричать. Свирепые руки Кристофа действовали молниеносно. Мальчика с широко распахнутыми от ужаса глазами отбросило на несколько метров. Тяжёлый звук от удара разнёсся в тишине, когда голова Оливера ударилась о землю. Хотя этот звук был приглушённым, он заставил всех вздрогнуть.

— Оливер! — Крик Рихарда разорвал короткую тишину.

Кристоф, казалось, пришёл в себя сразу, как только оттолкнул Оливера. Он растерянно заморгал, когда увидел мальчика, лежащего в нескольких метрах от него. Кристоф смотрел на него с ничего не выражающим лицом.

Чон Тхэ Ин мгновенно вскочил и помчался к Оливеру, почти параллельно с Рихардом. Там, где они стояли, прямо у дороги перед Сейком, был очень ухоженный двор. Он был окружён небольшими каменными колоннами высотой по колено по обе стороны тропы.

Оливер упал рядом с каменным столбом и потерял сознание. Кровь окрасила верхнюю часть круглой колонны в чёрный цвет.

Чон Тхэ Ин подбежал к Оливеру почти одновременно с Рихардом и потянулся, чтобы коснуться каменного столба, его рука испачкалась липкой кровью.

Рихард аккуратно провёл рукой по спине Оливера. Его напряжённое лицо выражало тревогу, когда он очень осторожно и медленно положил руку мальчику за голову.

Он прошептал тихим голосом:

— …Оливер.

Ребёнок лежал неподвижно с бледным лицом и не двигался.

Рихард снова позвал мальчика. Звук имени «Оливер, Оливер» постепенно становился громче. Чон Тхэ Ин не знал, сколько раз он позвал ребёнка. Наконец брови Оливера дёрнулись и слегка двинулись. Плотно закрытые веки слегка задрожали. Из его губ вырвался тихий стон.

— Оливер!

Рихард снова назвал имя мальчика, а Чон Тхэ Ин издал вздох облегчения. В то же время он нервно обшаривал свои карманы. Он чувствовал, что ему нужно связаться с кем-то — с кем угодно. Скорая помощь или что-то в этом роде. Однако, порывшись в пустых карманах, он понял, что телефона у него нет.

Когда он поднял голову, то увидел как Илай, стоящий в нескольких шагах от них, разговаривает с кем-то по телефону. Значит, он уже связался с кем нужно, если это так, то…

Чон Тхэ Ин прикусил большой палец, пытаясь вспомнить хоть что-то о первой помощи, когда внезапно наткнулся глазами на фигуру Кристофа.

Он всё ещё стоял на том же месте, уставившись на Оливера. Не было похоже, чтобы он потерял рассудок или что-то в этом роде. Он просто молча смотрел на Оливера, ничего не говоря и не делая... Только его лицо стало ещё бледнее, чем прежде.

В это же время из главного здания выбежало несколько человек, бросившихся прямо сюда. Возможно, Илай связался с главным зданием особняка.

— Боже мой, что случилось? — спросил старый доктор, остановившийся в особняке. За ним торопливо следовало несколько человек. Вдалеке было видно несколько голов, высунувшихся из окон, чтобы посмотреть, что за шум.

Рихард позволил доктору подойти к Оливеру, встал рядом с ним и серьёзно смотрел на Оливера.

Чон Тхэ Ин отступил назад, чтобы освободить место для людей, окруживших Оливера.

Илай смотрел на них с незаинтересованным выражением лица. Правильно, даже если бы кто-то умирал на его глазах, он всё равно не получил бы от Илая ни малейшего внимания. Хотя, наверное, было бы странно, если бы он посмотрел на мальчика с беспокойством. И всё же, в этой ситуации, когда он смотрел на ребёнка таким равнодушным взглядом, Чон Тхэ Ин чувствовал себя очень неловко за него. Всегда одно и то же.

Потемнеет ли когда-нибудь это холодное и безразличное лицо, не знающее тревоги, от беспокойства или душевной боли? Чон Тхэ Ин задавался вопросом: станет ли этот человек когда-нибудь горевать и оплакивать кого-то, столкнувшись с трагедией, увидев страдание или смерть близкого человека?

Сколько бы он ни размышлял об этом, он не мог себе представить такой образ. Вздохнув, его глаза внезапно встретились с Кристофом, который всё ещё неподвижно стоял.

Кристоф, казалось, собирался сделать шаг вперёд, но через полшага вдруг остановился. Он как будто был дезориентирован, не зная, что делать и куда идти. После этого Кристоф медленно отвернулся от Оливера и стал поправлять рубашку, которую Оливер ранее схватил. Он продолжал отряхивать её снова и снова, хотя на ней ничего не было.

— …Кристоф.

Чон Тхэ Ин тихо окликнул его, но тот словно не слышал его зова. Ему потребовалось некоторое время, чтобы поднять голову.

— Звезда.

Недружелюбные глаза Кристофа встретились с взглядом Чон Тхэ Ина, не выражая никаких эмоций, словно ничего особенного не случилось. На мгновение Чон Тхэ Ин подумал, может ли быть правдой то, что Кристоф забыл о случившемся с Оливером.

— Оливер…

Чон Тхэ Ин открыл было рот, но сразу закрыл его. Даже если Кристоф не может вспомнить, что случилось, человеком, имеющим право разговаривать с ним, был не он.

Кристоф молча посмотрел на Чон Тхэ Ина, его взгляд выражал холодное равнодушие. Затем тихо, но настойчиво прозвучал его голос:

— Я уже предупреждал. В том числе детей: «Не трогайте меня».

— …..!

Чон Тхэ Ин молча прикусил губу, чувствуя, как слова Кристофа пронзают его сердце.

Дело было вовсе не в том, что Кристоф не помнит. Нет, он всё отчётливо помнит. Однако он лишь равнодушно посмотрел на окружающих его людей, а затем на потерявшего сознание Оливера. Только его бледное лицо выдавало его внутреннее состояние.

Илай, который до этого лишь молчаливо наблюдал, не выказывая никаких эмоций, внезапно заговорил:

— То, что ты сказал о том, чтобы не трогали тебя, не означает, что это можно оправдать.

— Оправдать?

Кристоф ухмыльнулся. Его холодные глаза остановились на бледном лице ребёнка. Холодный синий свет в этих глазах, казалось, пронзил сердце Чон Тхэ Ина.

— Почему я должен это оправдывать? Какую часть необходимо оправдывать?

Кристоф не собирался оправдывать свои действия. Он был таким с самого начала. Его не заботило, прав он или нет, или что думают о нём и его действиях другие люди.

Чон Тхэ Ин проследил за взглядом Кристофа и посмотрел на Оливера.

Доктор, осматривающий Оливера, покачал головой и что-то сказал Рихарду. Глядя на спокойное выражение лица доктора и на то, как напряжённое лицо Рихарда медленно расслабилось, казалось, повезло, что не произошло ничего серьёзного.

— …однако, ни в чём нельзя быть уверенным, поэтому детальная проверка…

В тот момент, когда Чон Тхэ Ин услышал слова доктора, из гаража выехала машина и остановилась на небольшом расстоянии от них. Вскоре несколько мужчин осторожно положили Оливера.

Хотя машина была довольно просторной, когда Оливера положили на заднее сиденье, свободным осталось только пассажирское сиденье спереди, рядом с водителем.

Доктор сказал Рихарду, что ему не о чем беспокоиться. Он предложил поехать с мальчиком в одной из машин, чтобы быть с ним рядом на случай, если понадобится дополнительная помощь, и поэтому было решено, что Рихарду следует поехать в другой машине.

Рихард тут же приказал стоявшему рядом с ним человеку пригнать другую машину, и тот быстро помчался в сторону гаража.

Неловкая тишина окутала это место плотной пеленой.

Люди, наблюдавшие за ситуацией через окна, и те, кто метался между главным зданием и Сейком, создавали шум, словно жужжащие пчёлы.

И среди толпы, окружавшей их издалека, как и раньше, остались только четверо.

С самого начала Илай был безразличен ко всему, сохраняя позицию стороннего наблюдателя. Чон Тхэ Ин тоже держался в стороне, но его лицо не могло скрыть беспокойства. Кристоф проявлял спокойствие и безразличие. А Рихард, который нервно ходил взад и вперёд, внезапно остановился, посмотрев на Кристофа.

Казалось, Рихард был настолько сосредоточен на Оливере, что не мог думать ни о чём другом, но как только его глаза встретились с Кристофом, гнев вырвался наружу.

— Ты!

Рихард бросился вперёд, ему не потребовалось и нескольких секунд, чтобы добраться до Кристофа, который был всего в нескольких шагах от него.

Когда он схватил Кристофа за воротник, бледное лицо Кристофа дёрнулось. Пальцы Рихарда сжались в кулак, но почти сразу же его рука расслабилась, и он отпустил его.

Рихард устремил свои горящие глаза на Кристофа, который ответил ему холодным, как лёд, взглядом. Глаза Рихарда сузились. Челюсть сжалась.

— Не прикасайся ко мне, — сказал Кристоф.

Его пальцы нервно поправляли воротник, за который только что схватился Рихард. Глядя на эти нервные жесты, Рихард громко рассмеялся.

Раздражение и гнев исчезли, словно это не он только что бросился на Кристофа... будто бы ничего не было. К нему вернулось обычное спокойное выражение лица. Только без улыбки.

— Что ты хотел сделать с моим сыном? — спокойно спросил Рихард.

Кристоф нахмурился, услышав этот серьёзный вопрос. Однако, в отличие от его холодных и бесстрастных глаз, голос Кристофа был немного насмешливым:

— Что я хотел сделать?.. Я ничего не хотел с ним делать. Я даже не думал о твоём сыне.

— …ха …хорошо, — пробормотал Рихард, стиснув зубы.

Его голос казался на удивление мягким, словно у затаившегося хищного зверя, но он заставлял слушателя нервничать.

— Значит, это был просто несчастный случай? Оливер просто споткнулся и схватился за тебя, а ты случайно его безжалостно отбросил?

— Конечно.

— Скажи, ты специально дожидался момента, когда ребёнок подбежит и врежется в тебя, вместо того, чтобы избежать столкновения? Неужели это всё из-за ненависти?

Кристоф на мгновение холодно взглянул на Рихарда, затем спокойно ответил:

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ты думаешь, что дело в тебе. Но что бы ты ни думал, я не обязан оправдываться.

НЕТ.

Это не так.

Эта мысль промелькнула в голове Чон Тхэ Ина.

Когда Оливер бежал, Кристоф ни разу не посмотрел на него. Казалось, будто в тот момент он застыл в своих мыслях и просто не видел мальчика... По крайней мере, так со стороны это видел Чон Тхэ Ин.

Кристоф не намеревался специально причинять вред Оливеру.

— С мальчиком ведь всё в порядке, — прозвучал голос Кристофа.

Чон Тхэ Ин пристально посмотрел на него.

Это был человек, который, несмотря на своё безразличное отношение, всё же наклонился, чтобы посмотреть на Оливера, и теперь терпеливо отвечал на все вопросы Рихарда.

Кристоф намеренно причинил боль Оливеру?.. Нет, это совсем не так.

Чон Тхэ Ин нахмурился:

— Рихард, Кри…

Однако, как только Чон Тхэ Ин произнёс его имя, Рихард посмотрел на него острым, как лезвие, взглядом.

Это уже был не тот нежный и добрый взгляд, которым он обычно смотрел на окружающих. Вместо теплоты в нём осталось лишь холодное отчуждение. Он будто смотрел на несносного человека, помогающего врагу, которого он ненавидит.

Презрительный взгляд Кристофа ничем не отличался. Холодные острые глаза устремились прямо на Чон Тхэ Ина. В этот момент он внезапно осознал, что в отношения двух этих людей не мог вмешиваться кто-то другой. Независимо от того, чью сторону занимал этот человек, это не имело для них никакого значения.

Чон Тхэ Ин тут же пожал плечами и сделал шаг назад.

Он почувствовал, что взгляд Илая, который только что наблюдал за ним с безразличием, изменился и в нём появилась улыбка, но Чон Тхэ Ин не обернулся.

Рихард молча смотрел на Чон Тхэ Ина. Он не произнёс ни слова, но Чон Тхэ Ин ясно ощутил враждебность в этом взгляде. Потом он быстро повернулся и посмотрел на Кристофа.

Снова воцарилась тишина. Рихард и Кристоф просто молча смотрели друг на друга. Позади них остановилась приехавшая за Рихардом машина.

Рихард наконец заговорил:

— …хорошо. Вероятно, это был несчастный случай, — тихий голос звучал немного иначе, чем обычно.

На его лице не отражалось ни капли гнева или недовольства. Осталось лишь его привычное доверительное и спокойное выражение лица. Взгляд его был наполнен спокойствием, словно он просто советовался со своим близким другом, о котором беспокоился:

— Ты всегда был таким, и это не твоя вина, что всё так вышло. Но даже если это был несчастный случай, твоё лицо осталось таким же невозмутимым. Вижу, что твоя жестокая сущность не изменилась. Как и десять лет назад, ничего не изменилось, совсем ничего...

Рихард говорил тихо. Он был совершенно спокоен, как будто он никогда не проявлял гнев. Нет, он даже слегка улыбнулся.

— Ты сказал, что даже не думал о моём сыне, отлично. Люди говорят, что у меня замечательный характер, но я думаю, что ты в сто тысяч раз лучше меня. Ведь ты сказал, что ничего не собирался делать моему сыну. Но у меня всё же есть обида на тебя.

В этот момент выражение лица Кристофа внезапно напряглось, а Рихард, казалось, напротив, взял все свои эмоции под контроль. Тёплая улыбка на дружелюбном лице и мягкие морщинки вокруг глаз стали ещё мягче.

— Почему ты вернулся? Изначально ты ведь не планировал возвращаться в Тартен, верно? Разве ты не пошёл в T&R, потому что не собирался возвращаться сюда?

— ...наследование — важное событие, которое случается только раз в десятилетие.

— Ха. Хочешь сказать, что ты вернулся, потому что предстоит важное семейное событие? Хм...

Растягивая слова, Рихард сказал:

— С тётушкой всё в порядке?

— …..

Лицо Кристофа внезапно побледнело, и он уставился на Рихарда, не моргая.

— Ну, в любом случае, мы скоро увидимся с ней, в день принятия решения. Сколько лет прошло? Кажется, уже больше 10. Время от времени мне кто-то присылает письма, но я их никогда не вскрываю, поэтому не уверен, что это от неё.

— ...спасибо за заботу. Моя мать всё ещё здорова.

— ...да ...это замечательно, — Рихард дружелюбно улыбнулся, затем кивнув ещё раз сказал, — это хорошо.

Глядя на них двоих, Чон Тхэ Ин почему-то нервничал. Казалось, что происходит что-то серьёзное и неправильное. Предупреждающий звонок продолжал звучать в его голове, но он мог только наблюдать со стороны.

Кристоф смотрел на Рихарда с пустым лицом, без всякого выражения.

— Но… ты ведь давно её не видел... откуда ты знаешь, здорова тётушка или нет? Наверное, сейчас она выглядит намного старше. Более того, поскольку с юных лет она страдала хроническими заболеваниями, здоровье её изначально было не очень хорошим...

Рихард на мгновение отказался от улыбки, обеспокоено покачав головой:

— ...а вдруг она сейчас болеет?

Кристоф дёрнулся, как от удара.

— Ну ничего... скоро ты снова увидишь свою маму, так что не стоит волноваться, — Рихард снова вернул на лицо снисходительную улыбку.

Лицо у Кристофа было бледным, почти как у призрака, и Чон Тхэ Ину даже казалось, будто он исчезнет, если к нему прикоснуться.

Чон Тхэ Ин нахмурился.

Кристоф облизал губы. Сначала ему показалось, что его губы дрожат, хотя на улице не было холодно. Но, присмотревшись, он понял, что Кристоф что-то шепчет... словно говорит сам с собой.

Но не только его губы, всё тело Кристофа начало безостановочно дрожать. С бледным лицом он смотрел на Рихарда, стоящего прямо перед ним. Нет, если быть точным, он просто перевёл на него взгляд, но эти глаза, казалось, уже ничего не видели.

Рихард улыбнулся. Эта улыбка была одновременно тёплой и милой. Сразу после этого он наклонился и прошептал на ухо Кристофу:

— Надеюсь, что смогу с ней встретиться, пока она в добром здравии… Потому что я ещё не выбрал труп животного, чтобы украсить её могилу.

Услышав этот тихий шёпот, Чон Тхэ Ин неосознанно сжал кулаки, его лицо стало суровым.

Кристоф наконец-то пошевелился. И в следующий момент Рихард получил от него полноценный удар.

Звук ударов раздавался эхом, не останавливаясь после первого, а продолжаясь два, три, четыре и ещё несколько раз.

— Кристоф, остановись! — крикнул Чон Тхэ Ин.

Кристоф непрерывно размахивал кулаками, как будто перед ним была всего лишь тряпичная кукла. Его глаза смотрели словно в пустоту и не могли сфокусироваться.

— Здесь слишком шумно.

Причина, по которой Чон Тхэ Ин смог понять его еле слышный шёпот, заключалась в том, что он слышал эти слова много раз. Они не предназначались Рихарду или кому-либо ещё.

Это было похоже на транс.

Он безжалостно целился в самые опасные места противника, а затем атаковал, не заботясь о том, умрёт этот человек или нет.

— Крис! Прекрати!

Однако прежде, чем Чон Тхэ Ин смог остановить его, раздался сильный удар и звук чего-то ломающегося.

В отличие от непрерывных ударов Кристофа, Рихард ответил ему лишь одним сильным ударом по рёбрам.

Кристоф остановился, даже не застонав, и лишь слегка коснулся своего бока.

— Ты разозлился, потому что я сказал, что украшу могилу твоей матери тушей мёртвого животного, но разве это не ты убил бездомную собаку и похоронил её в могиле Оливии? — потирая кулак, сказал Рихард.

Он слегка улыбнулся и посмотрел на Кристофа ласковыми глазами, затем вздохнул и постучал указательным пальцем по виску, посмотрев на Кристофа жалобным взглядом:

— Ты такой жалкий ублюдок. Бог позволил тебе родиться со способностью без труда добиваться всего, чего ты хочешь, и это так несправедливо… Знаешь, несмотря на все твои таланты, никто не может выносить тебя... даже твоя мать.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул.

Проклятье.

Оказывается, этот человек тоже сумасшедший.

Хотя Чон Тхэ Ин не понимал всего того, о чём он говорит, казалось, что все эти жестокие слова сильно ранили Кристофа.

Как сторонний наблюдатель, пусть даже он был свидетелем всего этого от начала до конца, Чон Тхэ Ин всё равно не знал, что теперь делать. Единственное, что он знал, это то, что он не имеет права вставать между ними.

Чон Тхэ Ин цокнул языком и тайком взглянул на Илая.

Всё это время тот внимательно наблюдал за ними. Он стоял в стороне, скрестив руки, словно ожидая окончания скучного фильма.

Илай слегка наклонил голову в сторону и вскоре понял, что Чон Тхэ Ин смотрит на него. Их взгляды встретились и Чон Тхэ Ин сразу вспомнил, что теперь он — Риглоу.

Проклятье.

В этом мире нет никого на его стороне.

Чон Тхэ Ин нахмурился. Увидев это, Илай посмотрел на него ещё холоднее.

В это время Рихард медленно покачал головой и сказал с притворным сожалением:

— Ах... так, значит, это правда. Твоя мать не смогла больше выносить тебя и наконец выбросила...

Рихард громко цокнул языком.

После этих слов Кристоф, наконец, двинулся с места.

Но человеком, к которому он направился, был не Рихард. Он, не колеблясь, с убийственным выражением лица направился в сторону охранника, наблюдавшего за ними всё это время.

Образ бледной восковой куклы, движущейся к нему, вызвал у охранника неосознанное желание сбежать. Однако прежде, чем охранник успел отступить, Кристоф протянул к нему руку.

Лицо Чон Тхэ Ина мгновенно изменило цвет, когда он понял, что он только что забрал у охранника. Предмет, висевший на ремне охранника и теперь покоившийся в руке Кристофа, был стальной дубинкой.

— Крис! Нет! — крикнул Чон Тхэ Ин, но его голос не достиг ушей Кристофа.

Кристоф решительно направился к Рихарду.

Это оружие не было предназначено для убийства людей, но в руках Кристофа, оно могло стать таким оружием. Опытному человеку, разбирающемуся в сражениях, достаточно нанести один точный удар... даже не обязательно целиться в голову, любую кость можно легко сломать.

Увидев Кристофа, идущего к нему безо всякого выражения, Рихард наконец убрал улыбку со своего лица. Но это всё. Он просто стоял на месте, не отступая и не уклоняясь.

— Что, чёрт возьми, не так с этими людьми?.. — Чон Тхэ Ин стиснул зубы и выругался.

С самого начала ему не понравилось это место.

Какими бы хорошими они ни казались в глазах окружающих, на самом деле внутри семьи царил раскол, ненависть и постоянная борьба. И это была не просто здоровая конкуренция, а схватка, где выживает только сильнейший, где даже малейшая ошибка может обернуться фатальным исходом.

Сумасшедшие Тартены!!!

И Чон Тхэ Ин попал в такое место, даже не подозревая об этом.

В тот момент, когда он осознал это, он вдруг понял: «Я тоже сумасшедший. Мы все сошли с ума, это так странно».

Думая об этом, Чон Тхэ Ин сам не заметил, как встал между ними двумя.

Да, точно так же, как в прошлый раз в церкви.

В то время он пытался помешать человеку ударить Кристофа, и тогда человеком, которого избили до потери сознания, стал он сам.

Правда сейчас, столкнувшись с этим стальным оружием, он не думал, что обойдётся лишь обмороком.

Когда Чон Тхэ Ин появился из ниоткуда, чтобы остановить его, Кристоф, казалось, на мгновение остановился, но затем заговорил бесстрастно, как машина:

— Держись подальше.

— Кри…

Однако прежде, чем он успел произнести его имя, Кристоф сделал резкое движение и Чон Тхэ Ин быстро отклонился в сторону. Что-то рассекло воздух прямо перед ним. Стальная дубинка пролетела над его головой.

— …..!

Несмотря на то, что он это предвидел, эта скорость была ужасающей. Он думал, что сможет избежать удара, потому что ожидал его, но холодная сталь всё равно задела его руку.

Ему показалось, что сзади он услышал интенсивные, настойчивые шаги, но Чон Тхэ Ин не успел обернуться, чтобы посмотреть.

Когда из-за удара он рефлекторно отклонился в сторону, Кристоф снова направился к Рихарду. У Чон Тхэ Ина не было времени думать, поэтому он протянул руку и схватил Кристофа за локоть.

В тот момент, когда он схватил его за руку, Чон Тхэ Ин понял, что всё, что последует за этим, определённо будет катастрофой.

Теперь лицо Кристофа ничем не отличалось от призрака, он безжалостно оттолкнул руку Чон Тхэ Ина, сильно ударив его локтем по лицу.

— Оу…………!

Удар был настолько болезненным, что ему казалось, будто его глаза разорвутся. У него закружилась голова, а мысли спутались.

Кристоф снова шагнул к Рихарду.

У Чон Тхэ Ина больше не было времени обдумывать что-то.

Когда Чон Тхэ Ин догнал Кристофа, расстояние между ним и Рихардом сократилось до нескольких шагов.

— Проклятье…!!!

Хотя он беспокоился о том, сохранит ли свой человеческий облик после этого, Чон Тхэ Ин всё же снова решительно встал между ними, молча проклиная ублюдка Рихарда за то, что тот спровоцировал такую ситуацию.

Он подумал, что ему нужно ударить Кристофа в подбородок и лишить его сознания. Однако как только он встал между ними, Кристоф сразу замахнулся на него стальной дубинкой.

В этот момент он понял, что не сможет избежать этого удара, а значит, нет другого пути, кроме как снизить ущерб до минимально возможного уровня.

Если он попытается остановить эту штуку рукой, то, вероятно, его кости поломаются. Он действительно не знал, выдержит ли его запястье такой удар. Но за такую долю секунды Чон Тхэ Ин не смог придумать ничего лучшего для защиты.

Он стиснул зубы и поднял руку, чтобы заблокировать стальную дубинку.

<<Кенг>>

Раздался резкий звук удара металла о металл.

Прежде чем Чон Тхэ Ин смог понять, что произошло, низкий холодный голос пронзил его уши:

— Тебе надоело жить?

Когда Чон Тхэ Ин попытался рукой заблокировать стальную дубинку, внезапно из ниоткуда появился железный стержень, с метр длиной , и ударил по ней. Сразу после этого раздалась серия звуков, издаваемых непрерывно сталкивающихся друг с другом металлических предметов.

В какой-то момент стальная дубинка выскользнула из руки Кристофа и отлетела в сторону.

Сразу после этого Чон Тхэ Ин услышал громкий звук <<Чат>> прямо возле своего уха, из-за чего  в глазах на мгновение потемнело. Казалось, его разум временно опустел. Ему потребовалось почти десять секунд, чтобы осознать, что его только что ударили.

Чон Тхэ Ин стоял там, как заблудшая душа, одной рукой удерживая свою пульсирующую щёку. Удар был настолько сильным, что у него зазвенело в ушах.

Кристоф продолжал двигаться к своей цели, даже без стальной дубинки в руке. Илай немедленно схватил его за воротник и ударил по лицу.

<<Чат>>

— Очнись, Кристоф.

<<Чат>>

Он хлопнул его по другой щеке.

Удар был такой сильный, что голова Кристофа склонилась набок, а сам он пошатнулся и попятился. В следующий момент Кристоф сплюнул. Его слюна была окрашена кровью.

Чон Тхэ Ин в шоке наблюдал за этой сценой и тоже чувствовал привкус крови во рту... кажется, его губа была разорвана.

Здравомыслие только начало к нему понемногу возвращаться. Чон Тхэ Ин медленно огляделся вокруг. Недалеко от него на земле валялся железный прут, он не знал, где Илай взял его. Рядом с ним находилась стальная дубинка Кристофа.

Кажется, он где-то видел этот железный прут... Чон Тхэ Ин резко обернулся и посмотрел на скамейку позади себя. Точно, один из железных прутьев, закреплённых за скамейкой, был вырван.

Чон Тхэ Ин сжал свою распухшую щёку и застонал:

— …меня только что ударила эта ужасающая сила… уу… чем больше я думаю об этом, тем больнее…

Мужчина, обладающий ужасающей силой, посмотрел на Чон Тхэ Ина ледяным взглядом. Он был тем, кто помог ему, но он также был тем, кто ударил его. Илай заговорил с ним холодным голосом, которого он никогда раньше не слышал:

— Ты сошёл с ума от желания умереть, не так ли?

— Нет, я не хотел умирать… в худшем случае я рисковал только рукой, — поспешно ответил Чон Тхэ Ин, сжимая свою здоровую руку в кулак.

Взгляд Илая стал острее. Увидев это, Чон Тхэ Ин быстро опустил голову, чтобы избежать его взгляда.

Илай посмотрел на него так, как будто перед ним стоял идиот мирового класса, а затем отвернулся.

Кристоф всё ещё стоял там с безжизненными глазами. Он просто стоял, замерев, и что-то бормотал очень тихим голосом, но его невозможно было понять.

Илай без колебаний дал ему ещё несколько пощёчин.

<<Чат>> <<Чат>> <<Чат>>

Эти звуки словно разрывали воздух. Несмотря на то, что рот Кристофа уже был разорван до крови, руки Илая ничуть не колебались.

— Очнись… ты сошёл с ума?

Он говорил таким небрежным тоном, словно просто здоровался. Затем, не дожидаясь ответа Кристофа, он снова его ударил.

<<Чат>>

— Риглоу. Прекрати.

Когда Илай снова поднял руку, чтобы ударить Кристофа, Рихард остановил его. До этого момента он лишь молча наблюдал за ними, стоя сзади.

Несмотря на то, что несколько минут назад именно ему угрожала смерть, и даже несмотря на то, что Кристоф приближался к нему со стальной дубинкой в руке, лицо Рихарда совсем не изменилось. Он посмотрел на Илая и покачал головой.

— Достаточно. В любом случае, я сказал ему всё, что хотел и получил ту реакцию, которую хотел, — спокойно сказал Рихард.

Как будто он не присутствовал при хаосе, предшествовавшем этому краткому моменту.

Посмотрев на Рихарда, Илай внезапно ухмыльнулся.

— Ты ошибаешься, Рихард. Я останавливал его не ради тебя. Просто это нужно прекратить.

Рихард неловко улыбнулся:

— Ладно, и всё же я прошу тебя прекратить, — сказал Рихард таким тоном, словно просил близкого друга об одолжении.

Выражение его лица ничем не отличалось от того раза, когда Чон Тхэ Ин впервые увидел его, от него исходила дружеская и спокойная атмосфера.

…это верно. Хм, окей. Илай, ты был прав. И то, что сказал Кристоф, также было совершенно верно. Этот человек совсем не прост, и Чон Тхэ Ин не должен был с ним общаться. Его сердце слишком зловещее.

Хоть он и сказал это сам себе, ему было очень трудно проглотить эту правду. Он удивлённо смотрел на Рихарда.

Илай цокнул языком и опустил руку, Рихард улыбнулся и сказал: «Спасибо».

После этого мужчина, ожидающий Рихарда у  припаркованной неподалёку машины, немного поколебавшись, подошёл к нему и что-то сказал. Рихард кивнул и направился к машине.

— Я поеду в больницу. Оливера, вероятно, уже обследуют.

Рихард оставил эти слова в качестве прощания, мягко поднял руку в сторону Илая, а затем посмотрел на Чон Тхэ Ина. Он пристально смотрел на него, словно что-то искал, а затем улыбнулся и сказал:

— Спасибо, что пытались пожертвовать собой ради меня. Благодаря Вам я смог сохранить жизнь.

— ...что? Я ничего не сделал.

Он лишь пытался остановить Кристофа своим телом. Но в итоге именно Илай был тем, кто всё решил. Чон Тхэ Ин нахмурился, он вовсе не собирался жертвовать собой ради Рихарда. Скорее, причина, по которой Чон Тхэ Ин повёл себя так, заключалась в том…

— Сейк, вероятно, будет очень шумным сегодня вечером.

Внезапно пробормотал Кристоф и посмотрел на Рихарда. Он всё ещё стоял там, тихо, как будто ничего не видел перед собой.

Чон Тхэ Ин снова почувствовал гнев, словно что-то вспыхнуло в его сердце.

Он не хотел, чтобы такой беззащитный «призрак» появился перед глазами людей, которые просто стояли и равнодушно наблюдали за разворачивающейся перед ними драмой. У него заболело сердце, потому что он видел перед собой человека с явной физической и душевной травмой.

Чон Тхэ Ин подошёл к нему и сказал:

— Кристоф, давай пройдём внутрь.

Но Кристоф продолжал неподвижно стоять с затуманенными глазами, как у куклы. Лишь его губы слегка дрожали.

Послышался звук закрывающейся двери машины. Рихард отправился в больницу. Он посмотрел на Кристофа, его глаза также поймали взгляд Чон Тхэ Ина.

Сразу после этого машина тронулась и постепенно исчезла.

— Думаешь, он бы умер, если бы ты не вмешался? — в его ушах раздался голос Илая.

Чон Тхэ Ин молча смотрел в сторону машины, которая только что исчезла из его поля зрения, не отвечая.

Тем временем среди людей, стоявших неподалёку вокруг них, был пожилой мужчина, который подошёл к ним с застенчивым выражением лица, вытирая лоб носовым платком.

— Мистер Риглоу.

Судя по тому, как вежливо он обратился к Илаю и по тому, как он был одет, казалось, что он какой-то высокопоставленный чиновник.

— Нам нужно разобраться в том, что произошло, поэтому, пожалуйста, зайдите на минутку в главное здание.

Чон Тхэ Ин посмотрел на Кристофа. Тонкие плечи всё ещё тряслись, на бледных губах была кровь.

— Кристоф... пойдём. Давай вернёмся в комнату.

Чон Тхэ Ин говорил тихо. Но, кажется, Кристоф мог не осознать, что кто-то обращается к нему. Он просто стоял, застыв, и даже не пошевелился. В конце концов, Чон Тхэ Ин схватил его за рубашку и медленно повёл прочь.

В этот момент…

— Ким Ён Су.

Незнакомое имя было произнесено знакомым голосом. Чон Тхэ Ин остановился и повернулся, чтобы посмотреть на Илая.

Прежде чем уйти в главное здание, он окликнул его и что-то бросил. Чон Тхэ Ин в замешательстве посмотрел на маленький предмет, поместившийся у него на ладони.

Это была маленькая бутылочка из коричневого стекла. Внутри была жидкость.

— Что это?

Чон Тхэ Ин с любопытством поднял голову.

Однако убедившись, что Чон Тхэ Ин получил предмет, Илай повернулся и ушёл, не дав никаких объяснений, и он мог только смотреть на его спину, постепенно исчезающую в темноте.

Чон Тхэ Ин снова посмотрел на стеклянный пузырёк, пожал плечами и положил его в карман, а затем подошёл к Кристофу, чтобы решить самую важную проблему.

* * * * *

По пути обратно в комнату Чон Тхэ Ин был уже более спокоен.

Кристоф, которого он продолжал держать за подол рубашки, неосознанно следовал за ним, как послушная марионетка.

Войдя внутрь Сейка, Чон Тхэ Ин оглянулся назад, и не мог не испугаться.

Поскольку на улице было слишком темно, он не мог этого заметить. И хотя он знал, что Кристоф выглядел не очень хорошо, он думал, что это отчасти из-за тусклого освещения снаружи.

Однако когда они вошли в здание, он увидел его лицо, освещённое ярким светом. Оно выглядело мертвенно-бледным, словно лицо призрака, скитающегося среди живых.

Его губы дрожали, словно он что-то шептал. Чон Тхэ Ин попытался спросить: «Что случилось?», но в ответ услышал лишь бессмысленное бормотание.

Это был не первый раз, когда Кристоф терял контроль над собой и бросался на кого-то с намерением убить. Взгляды окружающих явно говорили об этом, когда он, схватив его за рубашку, уводил в особняк.

На лицах было больше отвращения и страха, чем удивления, поэтому он был уверен, что это происходило не в первый раз. Однако казалось, что такие ситуации возникали нечасто.

Возвращаясь в комнату, Кристоф тихо следовал за Чон Тхэ Ином, по-прежнему не приходя в себя. Однако даже по возвращении в комнату его состояние не улучшилось.

Комната Кристофа изначально была спокойным и уединённым местом, защищённым от посторонних взглядов и шёпота. Чон Тхэ Ин надеялся, что Кристоф со временем придёт в себя, но вскоре он передумал.

— Неужели это так опасно? — спросил он.

Чон Тхэ Ин стоял рядом с дверью. Заметив, что Кристоф немного успокоился, он решился сделать глубокий вдох и с любопытством посмотрел на его непрекращающуюся дрожь.

Кожа Кристофа становилась всё бледнее. Его тело продолжало дрожать, а стоны, которые он издавал, становились всё более разборчивыми, до такой степени, что теперь их можно было понять.

Он смотрел в пустоту перед собой, обращаясь к кому-то невидимому:

— …этого не произойдёт… Я не оставлю тебя одну… Я убью тебя, я убью тебя...

Он издал низкий, хриплый звук, напоминающий рычание животного. Казалось, что голос, исходящий из него, больше не принадлежал ему. Его речь звучала приглушённо, а веки дрожали, как будто его преследовали призраки.

— Кристоф… Крис… — Чон Тхэ Ин тихо позвал Кристофа по имени, но его призыв не дошёл до его ушей.

Не только его глаза и голос дрожали, но и всё его тело продолжало трястись. Напряжённые плечи Кристофа тоже постепенно начали дрожать, а затем судороги охватили всё его тело.

Он обнял своё дрожащее тело и застонал, словно раненое животное, бормоча что-то и кусая бледные губы.

— Крис, успокойся... Крис. Крис.

Чон Тхэ Ин звал его много раз, но безрезультатно. Кристоф даже не бросил на него взгляд. Однако Чон Тхэ Ин продолжал терпеливо называть его имя.

Сколько времени прошло?

Кристоф стонал, издавая ужасные звуки, и кусал губы до крови. Затем внезапно он снова начал шептать, но звук стал настолько тихим, что его было трудно услышать, и в конце концов всё, что мог услышать Чон Тхэ Ин, было лишь его прерывистое дыхание.

Кристоф крепко обнял своё дрожащее тело, казалось, он, наконец, немного успокоился. Когда их взгляды встретились, Чон Тхэ Ин снова позвал его по имени.

— Крис… с тобой всё в порядке?

— …у меня так сильно болит голова… — раздался его слабый голос. Его тело дрожало, словно он замёрз.

— Всё в порядке. Всё будет хорошо. Всё станет лучше.

Хотя ему было ясно, что далеко не всё в порядке, Чон Тхэ Ин не находил других слов для утешения, кроме этих пустых фраз.

— Так шумно… я продолжаю слышать звуки… очень шумно, уши болят. Голова тоже… — Кристоф снова начал бормотать, словно загипнотизированный.

— Что ты слышишь? — тихо спросил Чон Тхэ Ин.

Но Кристоф не ответил, продолжая бормотать:

— Так шумно, так шумно.

Внезапно его лицо исказилось, словно он вот-вот упадёт в обморок.

Чон Тхэ Ин внезапно осознал, что ситуация намного опаснее, чем он предполагал.

— Крис.

Кристоф поправлял рубашку, за которую его ранее тащил Чон Тхэ Ин, а затем медленно перевёл взгляд на него. Чон Тхэ Ин отшатнулся на несколько шагов, но увидев, что Кристоф находится на грани обморока, он неосознанно протянул к нему руки, чтобы поддержать его.

В этот момент…

Как только он коснулся его, тело Кристофа напряглось. Почти в то же время Кристоф сильно ударил его кулаком по лицу и грубо оттолкнул его руку.

— Не прикасайся ко мне! — громко закричал Кристоф, словно долгое время сдерживаемый гнев наконец вырвался наружу.

Он продолжал кричать, свирепо глядя на Чон Тхэ Ина яростными глазами.

— Шумно… так шумно! Так шумно!!!

Кристоф не смотрел на Чон Тхэ Ина, хотя его глаза были направлены прямо на него, его тело тряслось всё сильнее и сильнее.

Чон Тхэ Ин цокнул языком, увидев, как Кристоф приближается к нему уверенными шагами.

— Чёрт… успокойся, чёртов ублюдок!

Кристоф сделал шаг вперёд, Чон Тхэ Ин сделал шаг назад.

Один… два… три… расстояние между ними не увеличивалось и не уменьшалось. Однако, если так будет продолжаться, очень скоро его спина упрётся в стену и он окажется в ловушке.

Чон Тхэ Ин застонал.

К счастью, в комнате не было ничего, что могло бы стать опасным оружием, и вокруг не было охранников с дубинками. Так что данная ситуация не представляла угрозы для его жизни.

...но даже если бы эти руки схватили его, результат был бы не очень хорошим.

Что ему делать? Как привести его в чувство? Ему нужно что-то... что-то... но не оружие, а что-то другое...

Чон Тхэ Ин напрасно искал в карманах, зная, что ничего с собой не принёс. Но внезапно кончики его пальцев что-то нащупали.

— …..!

Это была довольно прочная небольшая стеклянная бутылочка. Он посмотрел на Кристофа…

— …ах …неважно, ты всё равно рассердишься.

Чон Тхэ Ин осторожно встряхнул стеклянную бутылочку. Он решил, что лучше дать отпор, прежде чем гнев Кристофа обрушится на него без всякой причины. Когда он начал открывать крышку, мелькнула мысль, что оттуда может выйти джин и заговорить с ним, или из горлышка бутылки может посыпаться золото... В любом случае, это точно не кислота или что-то плохое в этом роде...

Чон Тхэ Ин смотрел прямо на Кристофа, когда одной рукой открыл крышку. Хотя каждое его движение было под наблюдением Кристофа, его это, кажется, не волновало. Нет, дело в другом. Его глаза больше ничего не видели.

Как только крышка открылась, прямо в нос ударил знакомый горьковатый запах.

Хлороформ.

Чон Тхэ Ин нахмурился, когда вспомнил тёмное прошлое, возникшее в его памяти вместе с лицом Илая, который кинул ему эту стеклянную бутылочку с многозначительной улыбкой. Но сейчас не время размышлять о прошлом. В данной ситуации это самое разумное решение. Это как оказаться в долгах, но внезапно сорвать куш.

Вытащив из кармана носовой платок, Чон Тхэ Ин вылил на него жидкость из бутылочки. Он задержал дыхание, когда запах наполнил воздух, и его глаза немного заслезились.

Расстояние между ним и Кристофом сокращалось с каждой секундой. Чон Тхэ Ин стиснул зубы, решительно приблизился и схватил Кристофа за шею.

Как только его рука коснулась Кристофа, тот сжался и попытался грубо оттолкнуть его. Его локоть сильно ударил по уху Чон Тхэ Ина, который нахмурился, но не выпустил его.

— Кристоф!...

Он приблизил носовой платок к его лицу, чтобы прикрыть нос и рот. Кристоф сопротивлялся, жёстко ударив его несколько раз в живот. В результате этой борьбы Чон Тхэ Ин был безжалостно избит.

Проклятье.

Из-за постоянных избиений всё его тело болело. Его лицо, ранее получившее удар с необычайной силой, уже опухло.

Чон Тхэ Ин стонал от боли, но не ослаблял хватку на лице Кристофа.

Постепенно Кристоф перестал сопротивляться. Руки, сжавшие Чон Тхэ Ина за воротник, также медленно ослабли. Когда послышался низкий стон, Кристоф потерял сознание.

Чон Тхэ Ин быстро поддержал его, когда тело обмякло на его плече, словно тяжёлая тряпичная кукла.

— …уф… — Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул, убедившись, что Кристоф полностью потерял сознание и больше не будет двигаться, — этот парень довольно тяжёлый...

Чон Тхэ Ин аккуратно уложил Кристофа на кровать, а затем потянулся, чтобы ощупать свою пульсирующую талию. Он нахмурился от боли и молча посмотрел на лежащего перед ним без сознания Кристофа.

Больше не было никакой дрожи, никакого бормотания непонятных слов. Его лицо, прежде бледное как у мертвеца, понемногу начинало приобретать естественный оттенок.

— …..

Чон Тхэ Ин спокойно взглянул на него. Внезапно он ощутил озноб, хотя на улице было жарко. Кристоф лежал тихо. Трудно было поверить, что это тот самый человек, который всего несколько минут назад вёл себя, как помешанный.

— Эй... знаешь, у тебя явные проблемы... Хм? И это не просто одна или две проблемы. Что же делать?...

Чон Тхэ Ин присел на край кровати и вздохнул. Внезапно его охватило чувство разочарования. Он приложил руку к виску. Как только всё утихло, боль от избиения Кристофом вернулась. Чон Тхэ Ин сгорбился и застонал.

Потом он осмотрел своё тело, тщательно прощупывая каждое место удара. Каждый раз прикосновение вызывало острую боль, заставляя его вздрагивать, но иного дискомфорта не было, так что, видимо, серьёзных травм он не получил.

Однако Чон Тхэ Ин всё ещё мрачно смотрел на Кристофа. В его взгляде была застывшая боль, которая, вероятно, будет с ним ещё несколько дней.

Кристоф лежал без сознания, словно статуя, уложенная на кровать.

— Есть ли ещё кто-нибудь такой же красивый? Одного этого лица достаточно, чтобы соблазнить кого угодно. В тебя может влюбиться любой человек…

Чон Тхэ Ин прошептал это, потому что знал, что Кристоф не услышит его.

Он молча смотрел на Кристофа, а затем внезапно протянул руку.

— Что же с тобой происходит?

Когда он собрался с мыслями, его рука уже легла на красивое нежное лицо Кристофа, так похожее на скульптуру, к которой никто в мире не мог прикоснуться.

И хотя Кристоф не отреагировал, Чон Тхэ Ин внезапно застыл, не в силах опустить или отдёрнуть руку.

Очень медленно рука, пытаясь коснуться нежной нефритовой кожи, осторожно приблизилась и легко тронула спадающие на лоб волосы.

Но затем...

— Если ты оставишь открытый хлороформ рядом с собой, то тоже можешь уснуть.

Позади Чон Тхэ Ина раздался голос, похожий на удар ножа, пронзивший его сердце.

Знакомый голос со слабой улыбкой появился внезапно без какого-либо предупреждения. Именно в тот момент, когда кончики его пальцев коснулись лба Кристофа.

Чон Тхэ Ин мгновенно отступил, повернувшись, чтобы посмотреть назад.

— Есть ли новости от Рихарда? — спросил он.

— Да, он только что мне позвонил. Оливер прибыл в больницу и уже пришёл в сознание. Некоторые результаты обследований готовы, некоторые ещё нет, но в целом с ним всё в порядке.

— Это отлично, — ответил Чон Тхэ Ин, кивнув.

Только тогда он почувствовал, что напряжение в его груди немного ослабло.

— ...кажется, мне нужно принять лекарство от головной боли, — добавил он.

Возможно, после того, как длительный стресс внезапно прекратился, его организм начал осознавать боль.

Чон Тхэ Ин прекрасно знал, где находится лекарство от головной боли, ведь он уже не раз бывал в этой комнате. Он открыл ящик стола Кристофа и извлёк пузырёк с лекарством.

— Цк, цк, — пробормотал Илай, цокнув языком.

— Тебе следовало с самого начала открыть окно и проветрить помещение.

— Нет, моя головная боль вызвана не только хлороформом.

Когда Чон Тхэ Ин это сказал, Илай подошёл к окну и открыл его, а затем ухмыльнулся.

— Если твоя головная боль не из-за этого, то, может, она из-за того, что ты увидел здесь меня?

Чон Тхэ Ин решил проигнорировать его вопрос.

— Ты всегда носишь с собой хлороформ?

— Я ношу его только при встречах с Кристофом. Разве он сейчас не пригодился?

— ...тебе, должно быть, было утомительно носить его в течение двух месяцев, Рик.

Услышав бормотание Чон Тхэ Ина, Илай моргнул и улыбнулся.

Обладая многолетним опытом, Чон Тхэ Ин сразу же уловил опасность в его взгляде и уставился на него широко раскрытыми глазами.

— Что случилось? В чём опять проблема?

— Мне не нравится слышать такое обращение от тебя.

Чон Тхэ Ин растерянно посмотрел на него. Прошло совсем немного времени с того момента, как он сказал, чтобы он не называл его по имени.

— Нет смысла держаться на расстоянии, если здесь нет птиц или мышей, которые могли бы подслушать нас, Тэй.

Чон Тхэ Ин посмотрел на эти губы, которые говорили с неприятной улыбкой, а затем вздохнул… ладно, делай что хочешь, делай что хочешь.

— Я недавно приехал сюда из Берлина, и почти сразу же встретил тебя… Ты выглядишь очень элегантно, Илай.

Слушая Чон Тхэ Ина, он чрезвычайно счастливо улыбался.

Чон Тхэ Ин молча подсчитывал в уме. Два месяца и десять дней. В последний раз они встречались наедине лицом к лицу два месяца и десять дней назад.

Илай стоял, прислонившись к оконной раме. Чон Тхэ Ин взглянул на его нынешний облик и почувствовал что-то новое.

Когда вы давно знакомы, даже если вы долго не виделись, чувства всё равно будут такими же знакомыми, как если бы вы виделись только вчера. Они жили вместе и встречались друг с другом каждый день в одном доме на протяжении нескольких лет, поэтому не было причин чувствовать себя так странно, когда они были в разлуке всего чуть более двух месяцев.

Однако Чон Тхэ Ин почувствовал что-то новое… а затем, словно что-то внезапно осознав, выпалил звук «а».

— Что это за одежда? Если бы я не знал тебя, я бы подумал, что ты из индустрии моды.

Сразу после этого Илай поднял брови и, скрестив руки, посмотрел на него.

— Я так выгляжу в твоих глазах? Недавно я встречался с бухгалтером, чтобы обсудить мошенничество при аудите.

— Слушая это, кажется, что ты больше похож на адвоката.

Илай в аккуратном костюме с ухоженной причёской и в очках, которые он не понимал, зачем тот носит, загадочно улыбнулся.

Вместе с этой улыбкой появился неприкрытый взгляд, заскользивший по телу Чон Тхэ Ина. Эти знакомые чёрные глаза совсем не улыбались. Только рот был слегка изогнут.

В голове Чон Тхэ Ина непрерывно звучал инстинктивный сигнал об опасности.

Действительно, если вникнуть в детали, это первый раз с того момента, как он покинул Берлин и прибыл в это место, когда они находились наедине в одном помещении... пусть даже не вдвоём, учитывая, что рядом без сознания лежал Кристоф. И тем не менее…

Теперь он стоял лицом к лицу с человеком, угрожавшим ему смертью, если он посмеет уйти из дома без его разрешения.

Чон Тхэ Ин мысленно отметил, что ему повезло оказаться возле окна.

— Разве тебе можно здесь находиться? Я слышал, что ты должен поддерживать нейтралитет и избегать личного контакта с конкретными людьми.

Чон Тхэ Ин на самом деле стремился оказаться в безопасности, по крайней мере, здесь. Он неосознанно сжал кулаки и посмотрел на его губы. Ответ, исходящий из этих уст, определит, будет ли он в безопасности или нет.

Илай, должно быть, понимал, какие мысли возникали у Чон Тхэ Ина, но продолжал молча смотреть на него холодным взглядом, с лёгкой улыбкой на губах. Затем, медленно разжёвывая слова, он произнёс:

— Верно. Пока я здесь, я обязан быть образцовым членом семьи Риглоу.

Эти слова заставили Чон Тхэ Ина расслабить кулаки. Казалось, что Илай не собирался раскрывать свою истинную сущность в этом месте.

Чон Тхэ Ин изо всех сил старался не раздражать его. Он понимал, что если сейчас даст волю своим эмоциям, то может разбудить внутреннего монстра, который спит глубоко в нём.

Илай посмотрел на него с многозначительной улыбкой и внезапно выпрямился. Его шаги были неторопливы, но он неумолимо приближался к кровати, где сидел Чон Тхэ Ин.

— Я столько раз предупреждал тебя, но, похоже, это совсем не действует, да?

— Что? — пробормотал Чон Тхэ Ин, настороженно следя за тем, как расстояние между ними сокращается.

Тем временем Илай всё ближе подходил к нему.

На мгновение Чон Тхэ Ину захотелось вскочить и убежать, но через секунду он сдался. Ведь известно, что дикие животные становятся ещё опаснее, если их спровоцировать.

Илай, наконец, остановился прямо перед ним. Он стоял настолько близко, что мог коснуться его, если бы протянул руку. Чон Тхэ Ин поднял глаза и встретил его взгляд.

— Тэй, — внезапно Илай тихо заговорил. В этот момент Чон Тхэ Ин осознал, что смех пропал из его голоса, — тебе так хочется умереть?

— Нет, я не хочу этого.

Как только Илай задал этот вопрос, он тут же ему ответил. Чон Тхэ Ину казалось, что если он не ответит достаточно быстро, то мгновенно умрёт от рук этого человека…

— Тогда больше никогда не вставай между Кристофом и Рихардом. Я не знаю, в чём твоя ошибка, но если бы Рихард мог погибнуть в этой ситуации, он бы умер уже сотни раз.

— ...такие приступы случались у Кристофа сотни раз?

— Если считать только Рихарда, то можно сказать, что несколько раз из сотен.

Когда Илай ответил, Чон Тхэ Ин яростно посмотрел на него. Хотя число приступов уменьшилось с нескольких сотен до нескольких раз, казалось, Илай видел их достаточно часто.

— Судя по отношениям в этом доме... мне показалось, что такое случалось не очень часто…

Илай прищурился, прежде чем ответить.

— Он присоединился к T&R сразу после совершеннолетия и редко возвращался в Тартен. Так что они, должно быть, виделись с ним нечасто.

— Но ты же сказал «несколько раз из сотен». А что насчёт остальных случаев?

— Я видел это сотни раз в T&R, — задумчиво сказал Илай, словно вспоминая далёкое прошлое, а затем пожал плечами.

— Действительно, ходили слухи, что оперативная группа — сборище сумасшедших, наверное, такое там вполне могло происходить…

Чон Тхэ Ин покачал головой, чувствуя, что может в какой-то степени это понять.

Илай присел на тумбочку рядом с кроватью, которая больше походила на комод. Она была высокой, поэтому он, скорее, прислонился к ней, чем сел.

Он угрожающе наклонился к нему, но потом отступил, и это успокаивало. Правда, он словно невзначай наступил ему на ногу… Чон Тхэ Ин немного смутился ощущая нежное давление его тапочка, но не подал виду.

— Прекрати вмешиваться в их дела с Рихардом... нет, вообще прекрати вмешиваться в любые дела, связанные с этим парнем. Нет ничего хорошего в том, чтобы находиться рядом с сумасшедшим, который не способен трезво мыслить.

Илай говорил так, словно ничего не происходило... словно его нога не касалась его ноги...

Чон Тхэ Ин взглянул на тапочек, придавивший его ногу, делая вид, что серьёзно обдумывает сказанное, и кивнул, но его взгляд был прикован к ноге внизу.

Но прежде, чем он успел хорошенько обдумать это, часть сказанного заставила его задуматься: Собаки критикуют кошек за их волосатость.

Чон Тхэ Ин действительно хотел бы сказать ему это в лицо, но решил выразиться иначе...

— Я думал, вы с Кристофом друзья.

В его памяти всплыли моменты, когда Кристоф выражал отвращение, отрицая их дружбу. Казалось, что Илай тоже его не переваривает.

И действительно, Илай нахмурился и задумался, а затем отрицательно покачал головой.

— Я не уверен, что нас можно назвать друзьями в том понимании, в котором ты думаешь.

— Разве дружбу можно понимать по-разному? Если ты считаешь, что вы друзья, значит, так оно и есть, — пробормотал Чон Тхэ Ин и вновь уставился на их ноги.

Илай немного сильнее надавил на его ногу и одновременно с этим медленно снял тапочек с другой ноги. Тапочек был слишком узок и не подходил мужчине по размеру.

Его пальцы неторопливо скользнули по подъёму его стопы. Потом медленно и нежно скользнули вверх по его ноге... теперь ощущения были совсем другие.

Чон Тхэ Ин поднял голову и посмотрел на Илая. Однако когда их взгляды встретились, тот продолжал вести себя так, словно ничего не происходит.

— …..?

О чём он думает?

Чон Тхэ Ин не мог понять, почему так взволнован, ведь Илай всего лишь касается его ногой... но ему не хватило смелости сказать открыто: «Оставь мои ноги в покое, ты заставляешь меня размышлять о неподходящих этой ситуации вещах».

Чон Тхэ Ин освободил свою ногу из под его тапочка и немного отодвинул её назад. Почесав голову он сказал:

— Даже если вы не друзья, вы всё равно бывшие коллеги. Я знаю, что вы работали вместе в оперативной группе T&R.

Илай коротко ответил:

— Коллегами можно считаться только при условии, что у всех совпадают интересы.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него со странным выражением лица.

— Разве работа в одной команде не предполагает, что интересы всех коллег совпадают? Ведь в конечном итоге все стремятся к одной цели… Однако, внутренние конфликты вполне естественны, ведь каждый может иметь свою точку зрения.

— Да, Тартен тоже считает, что солидарность — величайшая сила во внешней политике. Хотя, по правде говоря, внутри они чрезвычайно коррумпированы, — тихо произнёс Илай и замолчал.

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с подозрением из-за этой внезапной тишины.

Илай смотрел на Кристофа, лежащего без сознания на кровати, и внезапно он цокнул языком, проявив раздражение.

Чон Тхэ Ин молча покачал головой, размышляя об этом.

— Поскольку между нами накопились не самые хорошие события, которые происходили в течение долгого времени, вполне естественно, что нас нельзя считать друзьями, — сварливо пробормотал Илай.

Помолчав пару секунд, внезапно он добавил:

— Позволь мне рассказать тебе о худшей стороне этого парня.

Слегка откинувшись назад, он легко рассмеялся, как будто собираясь рассказать о забавной ошибке из прошлого Кристофа. При этом он вытянул свою ногу, и вновь наступил на ногу Чон Тхэ Ина, когда тот на мгновение потерял бдительность.

— Оперативная группа, к которой я присоединился, была такой, что каждый её участник руководствовался своими собственными интересами, если не было каких-то особых обстоятельств. Проще говоря, я мог бы заключить контракт с Монтекки, а мои коллеги могли бы подписать контракт с Капулетти.

Чон Тхэ Ин втайне думал о том, чтобы пнуть ногу, которую Илай поставил на его, но когда он услышал его слова, то сразу отбросил эту мысль и нахмурился:

— Такая организация ужасна.

Идея того, что коллеги могут направить оружие друг на друга, подписывая контракты с двумя противоборствующими фракциями, звучала неприятно, хотя и оправдывалась так называемой свободой действий.

— Но это же нарушает правила о двойных контрактах, которые запрещены?

— Многие так считают, но пока система работает, у них нет выбора, кроме как принять её. Если кто-то не согласен, он просто не подписывает контракт, — тихо ответил Илай, пожимая плечами, а затем добавил:

— Если бы он был выдающейся личностью, он не пришёл бы к нам.

Чон Тхэ Ин не мог не согласиться с этим.

— Это была не редкость, когда мы заключали  контракты с противоборствующими сторонами. Однажды нам с Кристофом пришлось столкнуться, находясь по разные стороны.

— Вы поссорились друг с другом?

— Проще говоря, да.

Сказав это, Илай многозначительно улыбнулся. Однако Чон Тхэ Ин понимал, что эта ситуации была гораздо сложнее, чем простая ссора.

— Моя задача была извлечь из него информацию, но он не намеревался её разглашать, потому что это было частью его работы. В таких случаях приходится прибегать к некоторым мерам принуждения и насилия. Это было действительно сложно, — добавил Илай, качая головой.

Чон Тхэ Ин решил ответить на действие Илая, аккуратно поставив свою ногу поверх его и наступив на неё. Он тут же почувствовал тяжесть, которую принесло это действие.

— Не ври и не делай вид, будто тебе было сложно применять меры принуждения к коллеге. Кристоф ведь ничего не сказал тебе, верно? — произнёс Чон Тхэ Ин, прищурившись.

Илай ответил смехом:

— Как и ожидалось... ты хорошо меня знаешь.

Чон Тхэ Ин почесал затылок и повернулся к Кристофу.

— Я не смог получить нужную информацию, потому что он потерял сознание и провёл несколько месяцев в больнице.

— ...теперь мне понятно, почему Кристоф был так возмущён, когда я спросил его о вашей дружбе...

Когда Чон Тхэ Ин пробормотал это, Илай снова рассмеялся. Затем Илай наклонился к нему и взгляд его наполнился нежностью, а голос прозвучал глубже.

— За всё то время, пока он не мог сопротивляться, он не издал ни единого звука. Ни единого стона. Его лицо как обычно выражало лишь скуку и безразличие к происходящему.

Пока Илай говорил об этом с нежной улыбкой, выражение лица Чон Тхэ Ина становилось всё более напряжённым.

Он хорошо знал, насколько мощным был у него удар. Его щека, по которой этот удар прошёлся раньше, всё ещё пульсировала от боли и была горячей, как огонь.

Чон Тхэ Ин нахмурился и пробормотал:

— Он не чувствует боли...?!

Для тех, кто занимается такой работой, это нехорошо. Не чувствовать боли также означает не чувствовать опасности.

Но Илай покачал головой.

Затем, словно задумавшись, он улыбнулся и сказал:

— Позже, когда я пришёл к нему в больничную палату, и принёс для него кое-какие ценные вещи, чтобы утешить его, он разговаривал со мной очень резко. Было ясно, что каждое слово причиняет ему боль, но он всё равно не подавал никакого вида, продолжая сдерживаться. Он так ни разу и не пожаловался.

Чон Тхэ Ин на мгновение замер. Он слегка нахмурился, и хотел что-то сказать... но заговорил не сразу:

— Это, эм... это выходит за рамки обычного...

Однако он не закончил свою мысль.

Это не та ситуация, которую могут себе представить обычные люди. Неужели Кристоф действительно предпочитает терпеть боль, чем показаться слабым.

Илай и Чон Тхэ Ин взглянули друг на друга.

— У него отсутствует сенсорное восприятие. Даже если оно и есть, оно сильно искажено. Если, допустим, у него болит живот, он даже не осознаёт, что у него болит желудок. Он чувствует боль, но воспринимает её иначе.

Чон Тхэ Ин медленно кивнул. Он опустил взгляд на свои скрещённые руки и пристально посмотрел на них. Наконец, он произнёс со вздохом:

— Это просто ужасно... я не хочу этого слышать.

Ему стало горько. Очень горько. Он сжал руки до боли.

Илай прищурился, глядя на Чон Тхэ Ина, словно ему было интересно, как он отреагирует на его слова.

— Да, согласен, — произнёс он.

Чон Тхэ Ин поднял на него сияющий от негодования взгляд:

— Так почему же ты рассказываешь мне всё это?

Несмотря на критический склад своего ума, он никогда не был тем, кто наслаждается подобными историями. Несчастья и проблемы других людей никогда его не интересовали. Ему было всё равно. Тем не менее, именно он сам стал рассказывать об этом.

Илай наклонил голову и медленно сдвинул ногу, которая стояла на ноге Чон Тхэ Ина. Его теплая ступня нежно прикасалась к его ноге, но почему-то вместо тепла Чон Тхэ Ин почувствовал холод.

— Разве твой идеальный тип — это не тот, кто добрый и хороший? Я просто решил показать тебе другую сторону этого парня.

Чон Тхэ Ин в удивлении посмотрел на Илая, словно его внезапно ударили камнем по голове.

Его удивило не то, что эти слова исходили из уст этого человека, а само содержание этих слов.

— А ты не думаешь, что вместо этого ты показал мне свою другую сторону? Рассказав о том, как ты его пытал, а потом навещал в больнице после того, как сам же и довёл до такого состояния?

Несмотря на то, что они провели уже много времени вместе, Чон Тхэ Ин всё ещё не мог полностью понять этого человека. Это случалось с ним довольно часто, и иногда он задавался вопросом, найдёт ли он когда-нибудь ключ к его пониманию... или когда он поймёт этого человека, это станет концом его жизни?

Когда Чон Тхэ Ин выкрикнул эти слова, Илай рассмеялся. Но в тот момент, когда улыбка исчезла с его губ, его ледяные чёрные глаза пронзили Чон Тхэ Ина.

— Когда дело касается людей с подобными проблемами, не важно, какие методы я буду использовать, чтобы заставить его отпустить тебя, он ни за что этого не сделает.

Услышав эти непонятные слова, Чон Тхэ Ин почувствовал себя сбитым с толку. Он нахмурился и посмотрел на Илая, пытаясь собраться с мыслями. О чём он вообще говорит?

«Какая вообще разница захочет он отпустить меня или нет, это не то, что Кристоф может за меня решить». Должен ли он сказать об этом Илаю?

— Какая…

«Неужели ты думаешь, что кто-то вроде тебя, но с огромным количеством психических проблем, станет меня удерживать?» Может, сначала спросить его об этом?

— Неужели…

«Или, что ещё важнее, неужели ты считаешь, что у тебя самого нет таких проблем...» Может быть следует сначала сказать ему об этом?

— Или...

Эти мысли крутились в голове Чон Тхэ Ина, но всё, что он мог выговорить, — это лишь первое слово каждого предложения. Наконец он сдался, вздохнул, положил руку на лоб и заговорил усталым голосом:

— Я не ожидал увидеть такую твою сторону... всё-таки я до сих пор не могу тебя понять.

Внезапно на него напала усталость, и ему захотелось просто лечь и уснуть. Эта усталость исходила не только от тела, но и от разума. Сегодня был очень трудный день. Он получил слишком много информации, которую совершенно не хотел слышать и знать.

Всё, что ему сейчас хотелось — это завершить сегодняшний день, принять горячую ванну, а потом просто залезть в постель и укутаться в одеяло, не думая больше ни о чём.

Да, нужно вернуться в свою комнату. Чон Тхэ Ин поднял тяжёлые веки, размышляя об этом и сразу же встретился глазами с Илаем, который не отводил от него взгляд с того момента, как вошёл в комнату. Этот взгляд заставил его плечи бессознательно сжаться.

Его красивые руки медленно постукивали по прикроватной тумбочке. Чон Тхэ Ин не мог понять, о чём он думал, молча глядя на него сверху вниз глазами, наполненными эмоциями, которые он не мог разгадать.

— Илай…

Когда Чон Тхэ Ин позвал его, нога Илая заскользила по его лодыжке и икре, начиная медленное движение вверх.

— …хорошо, я сказал тебе всё, что хотел, а теперь, пожалуйста, послушай меня очень внимательно.

Его тон был нежным, но в воздухе чувствовалась напряжённость.

Ой, он забыл.

— Почему ты здесь? А? «Через месяц... до того, как ты вернёшься... я уеду»… Это то, что ты мне тогда сказал. И, конечно же, ты покинул Берлин, как и обещал… Хотя до этого ты обещал быть послушным и оставаться дома, но, в конце концов, ты объявился здесь, — безжалостно сказал Илай, не давая Чон Тхэ Ину возможности оправдаться.

Проклятье. Он снова наступил ему на ногу.

Почему он всё это время наступает ему на ногу? Чон Тхэ Ин снова попытался вытащить свою ногу из под его ноги. Однако его свирепые ноги с силой прижали его лодыжки и Чон Тхэ Ин больше ничего не мог сделать.

— Ты собирался сбежать? — спросил Илай.

Хотя он спрашивал об этом, похоже, на самом деле он так не думал. Он легонько постучал по лодыжке Чон Тхэ Ина.

Разумеется, он не собирался этого делать. Но когда он спросил его об этом, ему захотелось признаться... Однако, если бы он действительно это сказал, он не был уверен, сможет ли справиться с последствиями. Так что Чон Тхэ Ин решил дать лучший ответ из всех возможных:

— Нет… я узнал, что ты здесь, поэтому последовал за тобой.

— …..

Чон Тхэ Ин поднял голову и встретился взглядом с Илаем. Он солгал, не моргнув глазом, сохраняя серьёзное выражение лица.

Илай молча смотрел на него некоторое время, затем расхохотался.

— Ты последовал за мной сюда?

— Конечно.

— Значит, видимо, я ошибся. Два дня назад я разговаривал с братом, он очень грустил из-за того, что Кристоф забрал его книгу и поэтому попросил тебя помочь её найти...

Кайл!!! В конце концов, он оказался не на его стороне.

Чон Тхэ Ин молчаливо обвинил Кайла и на мгновение замер, размышляя о своей доле.

Хотя он осознавал, что попытка обмануть Илая была бы безнадёжной, он всё же надеялся, что Кайл предоставит ему хоть какую-то защиту.

— Если ты всё знаешь, зачем спрашиваешь? — сквозь зубы сказал Чон Тхэ Ин, освобождая свою ногу от тяжести Илая.

Ступня Илая, покоившаяся на ноге Чон Тхэ Ина, мягко отступила.

Илай поднял брови и посмотрел на него.

— …..

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Чон Тхэ Ин подогнул свои ноги, чтобы Илай больше на них не покушался.

— ...ладно. Тогда я буду считать, что неправильно понял брата. И я приму твоё объяснение, что ты последовал сюда за мной, так что я... поверю. Это такие милые слова.

— Ты так любезен, — проговорил Чон Тхэ Ин сухо, но серьёзно.

Его слова звучали иронично, но он не собирался быть саркастичным.

Илай взглянул на Чон Тхэ Ина, его улыбка казалась несколько холодной, а глаза оставались серьёзными. Он не мог понять этот взгляд. Трудно было понять, о чём он думает, и также трудно понять, какое у него настроение. Однако в выражении его лица не было ничего радостного. Обычно он так выглядел, когда размышлял о чём-то неприятном.

Чон Тхэ Ин задавался вопросом, с чем может быть связано это выражение. Возможно, перед ним стояла сложная проблема, над которой ему нужно было подумать? Но что за проблема стояла перед ним сейчас?

Чон Тхэ Ин стоял молча, пытаясь проникнуть в суть того, что происходит, и разгадать мысли Илая. Вскоре тот, наконец, заговорил:

— Тэй.

Чон Тхэ Ин не ответил, молча продолжая смотреть на него.

— Возвращайся в Берлин.

Он ждал, что он ещё скажет, но Илай молчал.

Без объяснений, просто приказ. Это было всё, что сказал Илай.

Он не знал, в чём причина, но смутно понимал, что тот что-то не договаривает. Чон Тхэ Ин сделал вид, что не понимает, и с удивлением посмотрел на него:

— Но ведь я уже здесь.

Он сомневался, знал ли Илай, что он намеренно притворяется непонимающим, но тот лишь взглянул на него, а затем снова наступил на его ногу, на этот раз гораздо сильнее.

— Разве ты не хочешь вернуться?

На этот раз в его голосе звучало скорее любопытство, чем приказ. Это сбивало с толку. Чон Тхэ Ин взглянул на него, пытаясь понять.

Дело не в том, что ему не хотелось возвращаться. В Берлине ему было гораздо комфортнее. Однако он пока ещё не нашёл книгу Кайла. Это была редкая возможность помочь другу. Но, кроме того...

Чон Тхэ Ин взглянул на спящего позади него Кристофа. Заметив это, Илай тут же поднял брови и посмотрел на него.

— Я бы хотел остаться здесь ещё ненадолго... есть ли какая-нибудь причина, по которой мне следует уйти?

Вид лежащего на кровати парня был крайне беззащитным. Он был совершенно один. Чон Тхэ Ин не знал, как ему помочь. Но его состояние, вероятно, настолько опасно, что он не может сейчас просто уйти и бросить его.

— Ты беспокоишься о Кристофе? — прозвучал вопрос Илая.

Чон Тхэ Ин на мгновение потерял дар речи.

Пока они сидели на определённом расстоянии друг от друга, у них соприкасались только колени и ступни. Но когда он обернулся, чтобы посмотреть на Кристофа, Илай успел отойти от тумбочки и вплотную приблизился к нему.

Он стоял прямо перед ним, давя на его ступню всем своим весом.

— Тэй, хватит. Не нужно идти дальше.

Этот голос нежно звучал у него в ухе.

Илай пошевелился, и Чон Тхэ Ин подумал, что он наконец отойдёт. Но когда вес тела исчез с его ноги, его тело внезапно рухнуло на кровать.

— Эй, подожди... подожди... остановись.

Илай толкнул Чон Тхэ Ина на кровать и лёг на него лицом вниз. Теперь весь вес его тела лежал на нём. Он сделал это в тот момент, когда Чон Тхэ Ин ослабил бдительность, и теперь тот мог только в замешательстве покоситься в сторону. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, лежал Кристоф.

— Почему ты это делаешь? Почему здесь? Пожалуйста, давай уйдем куда-нибудь ещё, — прошептал Чон Тхэ Ин.

Внезапно он вспомнил слова Йохана: «…сосновые грибы на гриле вкусны, когда бы и где бы ты их ни ел».

Чон Тхэ Ин постарался выбросить этот голос из головы, шепча и покрываясь холодным потом:

— Моя комната рядом, Илай. Пожалуйста… Кристоф рядом, пожалуйста, оставь меня в покое…

Но Илай проигнорировал его слова. Он медленно облизывал линию от уха Чон Тхэ Ина до его щеки, а затем внезапно схватил его за промежность.

Чон Тхэ Ин глубоко вздохнул.

Несмотря на то, что он схватил его через штаны, его большая рука аккуратно удерживала пенис Чон Тхэ Ина и мягко сжимала его.

Илай смотрел на него сверху вниз с очень близкого расстояния, настолько близкого, что их носы время от времени нежно касались друг друга. В отличие от медленных и чувственных движений руки внизу, Илай говорил очень спокойным и ровным голосом:

— Тэй, я знаю, что ты предпочитаешь другие лица, гораздо более нежные, чем моё. Но я также видел, как ты относишься к Кристофу. Ты не предпочитаешь это скульптурное лицо моему, поэтому я ничего не сказал, даже несмотря на то, что ты всё это время находился рядом с этим парнем и принял его сторону... кроме того, его спасает то, что у него очень сильное отвращение к контакту, — сказав это Илай обхватил его губы своими, сильно втягивая их.

Губы начало покалывать, но основная проблема была гораздо ниже… Его малышу было больно из-за сжимающей его руки. И проблема была не только в этой боли. Когда он попытался оттолкнуть Илая, тот не пошевелился ни на йоту, хотя, должно быть, заметил, что Чон Тхэ Ин задыхается.

Это было его наказание.

Чон Тхэ Ин отвёл взгляд в сторону. Вряд ли Кристоф сейчас проснётся от хлороформа, но это не меняет реальности: рядом с ним лежит ещё один человек!

— Так что остановись на этом и не пытайся идти дальше, — тихо произнес Илай, а затем снова сильно обхватил его губы своими.

Казалось, он пытался выяснить, где будет более сильная реакция: сверху или снизу.

Он грубо сжал пенис Чон Тхэ Ина и внимательно наблюдал за каждым выражением его лица. Чон Тхэ Ин почувствовал этот пристальный взгляд, нахмурился и отвернулся.

Вот снова эта его отвратительная привычка.

Он не помнил, когда началась эта привычка, но когда Чон Тхэ Ин возбуждался, Илай пристально смотрел на него и следил за каждым изменением ввыражении его лица, пока тот не становился беспомощным от сильной стимуляции. Иногда он стимулировал его до тех пор, пока он почти не достигал кульминации, а затем блокировал кончик пениса, чтобы он не мог эякулировать.

Когда Чон Тхэ Ин дрожал и не знал, что делать, Илай щурил глаза и долго смотрел на его лицо. Казалось, в этот момент он ему очень нравился. Но Чон Тхэ Ин думал, что эти глаза в этот момент, вероятно, самые жестокие глаза в мире.

В настоящее время он ограничивался только стимуляцией через одежду, и его разум был отвлечён окружающей ситуацией. Таким образом, он не достиг той точки, когда не мог бы больше выдержать и достиг бы кульминации, которая заставила бы его чувствовать крайнее смущение и страдание каждый раз, когда он вспоминал бы об этом позже… но он всё равно не мог не чувствовать смущение, особенно когда Илай так пристально смотрел на его чрезвычайно возбуждённое лицо.

— Не смотри на меня…

Когда Чон Тхэ Ин наклонил голову и поднял руку, чтобы закрыть лицо, Илай убрал его руку и нежно прикусил щёку:

— Я смотрю на то, что принадлежит мне.

— Илай, пожалуйста, эм… не трогай…

— Я трогаю то, что принадлежит мне.

Когда Чон Тхэ Ин собирался снова поднять руку, Илай наклонился к его уху и прошептал:

— Возвращайся в Берлин.

В этот момент Чон Тхэ Ин мог лишь молча смотреть на Илая.

Илай с удовлетворением разглядывал покрасневшее лицо Чон Тхэ Ина, но в его взгляде всё ещё оставался намёк на холодность.

В голове Чон Тхэ Ина возник вопрос, который мучил его уже долгое время. Почему Илай настаивал, чтобы он оставался дома? Вспомнив, как они впервые встретились здесь, в его памяти всплыло его холодное удивлённое лицо… если опираться только на эти моменты, то можно сделать самый простой вывод. Может быть, у него здесь тайно есть ещё один дом?..

Чёрт побери. Ему хотелось погрузиться в эти размышления, но руки, беспрестанно скользящие по его телу, постоянно отвлекали.

Чон Тхэ Ин сердито взглянул на белую руку, упорно массирующую его пенис, который становился всё более твёрдым. Он пытался отогнать от себя мысли о возможном втором доме Илая.

...но это было трудно сделать, когда его тело находилось в таком состоянии.

— Проблема ведь не в Берлине или Дрездене, верно?

Чон Тхэ Ин из последних сил попытался произнести эти слова между тяжёлыми вздохами.

Внезапно рука, массирующая его промежность, замерла. Губы, касавшиеся его щеки, лица, приближавшиеся к его носу, теперь находились в дюйме от него.

Встретившись с этим бесстрастным взглядом, Чон Тхэ Ин невольно моргнул.

— Что...?

— Похоже, я ещё не смог полностью удовлетворить тебя...

Тихий шёпот Илая донёсся до него, словно он вёл разговор сам с собой.

В это же время...

— ...ах!

Рука, ухватившая нижнюю часть его тела, вдруг проявила больше силы. Пальцы точно нашли самое чувствительное место и стали его интенсивно массировать.

— Подожди, подожди, подожди...

Чон Тхэ Ин потерял дар речи от болезненного удовольствия, которое пронзило его. Низ его тела стал напряжённым, а его пенис начал намокать сквозь штаны. У него даже не осталось времени беспокоиться о неприятных ощущениях в нижнем белье.

Илай снова обхватил его губы, играя с языком, продолжая активно стимулировать внизу... в это самое время Чон Тхэ Ин достиг кульминации.

— .………...…!!!

Держа дрожащего Чон Тхэ Ина на руках, Илай что-то прошептал ему, но его слова были слишком тихими. В этот момент кульминации он не мог их разобрать. Его разум не мог на них сосредоточиться.

— Но теперь, увидев тебя здесь, я не могу отправить тебя обратно. Ладно, в конце концов, остался всего лишь один месяц.

Чон Тхэ Ин с недоумением посмотрел на его движущиеся губы. Казалось, он только что сказал что-то важное, но он не мог понять смысл его слов.

Чон Тхэ Ин, потерянный в чувстве изнеможения после эякуляции, казалось полностью лишился рассудка и пробормотал:

— Разве ты не хочешь продолжить?

Только после того, как эти слова сорвались с его губ, он пришёл в себя.

После этих слов Илай посмотрел на смущённый вид Чон Тхэ Ина, затем усмехнулся и покинул его. Чон Тхэ Ин с недоумением наблюдал, как он подошёл к окну и выглянул наружу, будто что-то услышав или почувствовав.

Что не так с этим человеком?...

Чон Тхэ Ин посмотрел на Илая с подозрением, но вскоре услышал звук машины, въезжающей во двор. Свет фар проникал в окно, а звук мотора нарушал тишину.

Он вдруг задумался, кто мог приехать так поздно ночью, но затем вспомнил: Рихарду пора было вернуться из больницы.

Илай стоял у окна и молча смотрел вдаль, постукивая пальцами по стеклу. Чон Тхэ Ин знал, что даже если бы он заговорил с ним сейчас, он не обязательно получил бы ответ.

Звук автомобиля затих, глаза Илая следили за машиной, пока она полностью не исчезла из поля зрения. Его глаза ещё некоторое время продолжали вглядываться во что-то даже после того, как машина исчезла, и только после того, как тишина воцарилась снова, он повернулся спиной к окну.

Чон Тхэ Ин сел на кровати и посмотрел на Илая.

Было в этом что-то очень странное, из-за чего Чон Тхэ Ин чувствовал себя неловко.

Он наклонил голову, чтобы подумать об этом, но, в конце концов, так и не смог понять, в чём дело, поэтому вздохнул и снова посмотрел на Илая.

— …..

Всего минуту назад он дрожал на кровати в объятиях этого парня…

Что-то было не так. Почему он вёл себя по-другому? Чувство, что его жизнь внезапно вывернулась наизнанку, не покидало его. Илай никогда не вёл себя подобным образом. Чем больше он думал об этом, тем сильнее усиливались его подозрения, заставляя его чувствовать себя неуютно.

В такие моменты Илай всегда доводил всё до конца. Но почему сейчас?..

— …..

В сущности, он не хотел об этом говорить. Для своего благополучия и спокойного будущего он предпочёл бы этого избежать. Кроме того, сейчас будет очень неловко об этом говорить. Но если он не спросит сейчас, его сердце не найдёт покоя.

— …разве ты не хочешь это сделать...? Мы ведь можем пойти в другую комнату.

При этом Чон Тхэ Ин добавил ещё одно условие в качестве меры предосторожности.

В настоящий момент ему казалось, что он мог бы сделать что угодно, лишь бы покинуть эту комнату, эту кровать, где спал её хозяин.

Но если говорить честно, он чувствовал, что истощён до предела. Весь день его мучила физическая и моральная усталость, и сейчас его тело было похоже на вату. Если бы сейчас он просто рухнул и заснул, то был бы счастлив. Но это были всего лишь мечты.

Илай стоял у окна, молча следя за Чон Тхэ Ином. Он казался поглощённым своими мыслями, но его глаза не отрывались от него.

Внезапно его взгляд застыл на щеке Чон Тхэ Ина.

Что он там увидел?

Глаза Илая, пристально смотревшие на его щёку, на мгновение как будто похолодели. Затем он недовольно цокнул языком.

Но всего через мгновение он вернулся к своему обычному выражению лица, отошёл от окна и направился к двери.

— Э…………...?

Чон Тхэ Ин посмотрел на него с недоумением. Илай схватил дверную ручку и обратил взгляд на него.

— Раз ты не собираешься уезжать в Берлине и останешься здесь ещё на какое-то время, ничего страшного, если я не сделаю этого прямо сейчас. Если сейчас я уложу тебя в постель, то ты, вероятно, просто заснёшь, а я не хочу делать это с тем, кто спит как убитый.

Лжец.

В прошлом был случай, когда он так устал чинить крышу, что чуть ли не терял сознание, но Илай всё равно сделал это с ним полуспящим, пока не удовлетворил все свои желания. Он помнил об этом очень ясно, потому что на следующий день чуть не умер от мышечной боли, продолжая чинить крышу… но эти слова застряли у него в горле.

Ему оставалось лишь молча прикусить язык от негодования.

Невероятно!..

Пока Чон Тхэ Ин смотрел на него с недоверием, Илай ответил без единой улыбки:

— Послушай, что я тебе скажу: если ты снова подвергнешь себя опасности, я заставлю тебя пожалеть об этом.

— ...я больше так не поступлю.

Он и не намеревался больше рисковать своей жизнью ради чужого дела, но предпочёл спокойно кивнуть, вместо того, чтобы возражать. Илай бросил на него подозрительный взгляд.

— Не смей здесь спать… иди в свою комнату.

Сказав это, он открыл дверь и сразу же вышел.

— ...?

Чон Тхэ Ин остался один в комнате, которая внезапно стала тихой, и тупо смотрел на закрытую дверь.

У него было такое ощущение, словно он только что попал в новый мир…

Чон Тхэ Ин наклонил голову. Сколько бы он ни думал, он не мог разобраться в этой ситуации.

Почему он вдруг передумал? Он просто передумал или так изменился? Или он не сделал этого потому, что это чужой дом, и он не хочет заниматься здесь излишне распутными вещами... нет, это слишком просто.

Даже после того, как он выдвинул несколько теорий, он всё равно никак не мог понять, почему Илай вдруг решил не продолжать. Всё это казалось странным... Или, может быть, он выглядит настолько измученным, что это его отпугнуло?

— Это странно… или я правда так выгляжу?...

Чон Тхэ Ин задумался и слегка почесал щёку... как вдруг внезапно его рука остановилась.

Его щека опухла снаружи и была разорвана изнутри. Он даже не мог к ней прикоснуться, она очень болела.

Поскольку он отвлёкся, то на некоторое время забыл об этом.

На улице его избили так сильно, что у него была разорвана внутренняя часть щеки и сильно опухла одна сторона лица. Может быть, завтра это место распухнет настолько, что он не сможет открыть глаза...

Кристофа избили ещё сильнее, должно быть, ему будет ещё хуже.

На мгновение Чон Тхэ Ин с сожалением посмотрел на него, потому что прекрасное скульптурное лицо было ещё более испорчено, чем его собственное.

— …..

Но что он мог сделать?

Чон Тхэ Ин взглянул на потолок, покрытый тёмными обоями. В его сознании раздался зловещий голос: «Не смей здесь спать… иди в свою комнату... Если сейчас я уложу тебя в постель, то ты, вероятно, просто заснёшь, а я не хочу делать это с тем, кто спит как убитый».

Он почесал голову. Почему он не сделал это с ним? Было ли это из-за его состояния?.. Он пожалел его?.. Хотя сам остался неудовлетворённым?

— Кажется, что это легко понять, но на самом деле всё очень запутанно, — задумчиво произнёс Чон Тхэ Ин и глубоко вздохнул. Но несмотря на вздох, он не смог удержаться от счастливой улыбки. И его тихие смешки вскоре перешли в полноценный смех.

Он неосознанно обхватил себя за щёки, затем нахмурился и выдавил: «Ой, ой», но всё равно продолжал смеяться...