18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Проект: Bestiya

Редактор: @Manos_zz

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Самым невыносимым было незнакомое ощущение. То, чего он не знал. То, с чем он никогда раньше не сталкивался. Существование в мире, совершенно отличном от его собственного. Он не мог этого вынести.

Лучше бы он почувствовал боль. Это было бы нормально, потому что Кристофу было знакомо это ощущение. Он уже знал, как это чувствовать, как это влияет на его настроение и что происходит в результате. Он мог выдержать то, что знает. Незнакомое было просто невыносимо.

Как бы Кристоф ни старался приспособиться к незнакомым вещам, он ничего не мог с собой поделать. Это было нестерпимо, потому что он не понимал этих ощущений. Он не знал, как реагировать на то, чего не знал.

Кристоф никогда особо не задумывался о контакте с другими людьми, так как не любил тактильные прикосновения. Однажды его коллега заметил сдавленным голосом:

— В постели это одно дело, но в повседневной жизни быть рядом с кем-то просто неприятно и неудобно.

Так же, как и Кристоф, этот коллега избегал людей и контактов с ними.

— Но тебе это наверняка не совсем чуждо. После рождения ты, должно быть, был под присмотром няни. Новорожденный не выживет без помощи окружающих. Жить без контакта с другими невозможно, верно?

— Я этого не помню, — сказал Кристоф с некоторым недовольством. — Сколько себя помню, я всё делал сам. Няня готовила еду и приносила одежду, но я сам ел и одевался.

Коллега просто вздохнул, в его глазах читалось недоверие. Это было в его стиле. Зная его много лет, Кристоф не собирался ничего ему объяснять или доказывать.

— Это ведь не важно, правда? Ты ведь не умрёшь от прикосновения. Если захочешь, ты тоже можешь коснуться других. Всё равно ты избегаешь незнакомцев, а знакомые знают, как избежать контакта с тобой.

Кристоф кивнул на его равнодушные слова. Это не создавало для него больших проблем. Бывало, он испытывал незначительный дискомфорт, но ничего серьёзного… лишь лёгкий дискомфорт.

Из-за этого он решил избегать контактов с другими. Прикасаться к людям при необходимости он мог, но не выносил, когда трогали его. Поэтому, находясь в больнице, мысль о прикосновении врача вызывала дискомфорт. Это был его недостаток, с которым пришлось смириться.

* * *

Теперь же…

Этот недостаток, с которым он так и не смог смириться, пугал его и мучил до глубины души. Новое чувство было настолько чуждым, что ему становилось тяжело дышать.

— Отношения между мужчинами — это просто прикосновения и ласки, — так ведь ты говорил? Если бы это сказал кто-то другой, я бы никогда не поверил, что такой человек может существовать в современном мире.

Слова прозвучали с оттенком насмешки, но в этот момент это было неважно.

Единственное, что оставалось у него, — это инстинкт, который отчаянно подталкивал его к спасению. Если бы он мог думать более рационально, возможно, смог бы найти выход из этой ситуации. Даже с одной связанной рукой, он мог бы избежать худшего.

Но когда большая рука сжала его плечо, когда тепло чужого тела ощутимо надавило на его спину, поясницу, низ…

Катастрофа стала неизбежной.

Он не мог собраться с мыслями, не мог сопротивляться, не мог бороться или атаковать… Всё, что ему хотелось — это убежать. Не сражаться, а просто уйти. Иначе он не выдержит.

Губы Кристофа дрожали, но звука не последовало. И всё же ему показалось, что он услышал свой собственный голос.

— Ты не хочешь? Не делать? — грубый смешок слился с голосом.

В следующий миг он ощутил резкий укус за ухо. Но боль была не так страшна, как охватившее его жуткое чувство.

— Я не собирался заходить так далеко... никогда не планировал делать это с мужчиной. Но…

Рука, обнимающая тело Кристофа, сжала его ещё сильнее. Ему стало трудно дышать. Казалось, эта рука хотела проникнуть внутрь, стать частью его тела. Как голодная змея, нашедшая беспомощную добычу, рука сжала его, словно никогда не собиралась отпускать.

— Здесь.

Вместе с этим коротким словом, он ощутил шок, потрясший его сознание.

— Это место ведь ничего не знало, кроме экскрементов?

Пальцы грубо впились в его бёдра, и один из них погрузился глубоко в плоть, в то самое место…

Кристоф бессознательно затрясся всем телом, а затем повернулся с ужасом в широко раскрытых глазах.

В этот момент он встретился взглядом с тем мужчиной, который проводил языком по линии его плеча.

«Это грязно…»

Слова застряли в горле, словно он был не в силах поверить в происходящее.

Кристоф был помешан на чистоте, он не мог вынести даже пылинки, поэтому ходил в душ не менее двух раз в день, но он никогда не касался себя кроме как во время мытья и тем более так, как это произошло сейчас.

Ему и в голову не приходило касаться своего тела подобным образом.

— Неужели есть часть твоего тела, которую ты считаешь грязной? Если так, то, возможно, ты никогда не задумывался о том, что мужчины могут использовать её для секса.

Эти слова вызвали у него новый ошеломляющий шок. Он был настолько потрясён, что даже забыл о тепле другого человека, обволакивающего его.

— Это… грязно…

Рихард с удовлетворением смотрел на его побледневшее лицо, его глаза сузились от удовольствия.

Этот человек всегда улыбался, притворяясь добрым. Хотя в его глазах не было ни капли теплоты, люди всё равно считали его дружелюбным. Взгляды всех всегда были прикованы к нему.

Сейчас он предпочёл бы выколоть эти глаза, которые впервые по-настоящему улыбались, глядя на него. Это был первый раз, когда он увидел искреннюю улыбку в его глазах и произошло это в тот момент, когда его извращённый план завершился триумфом. Когда то, что было запланировано с таким извращённым намерением, блестяще увенчалось успехом, Рихард испытал неподдельный прилив радости.

Кристоф никак не мог осознать происходящее…

Но когда пальцы, касающиеся грязного места, начали легко массировать его, а один из них проникал всё глубже, его тело внезапно дёрнулось. Мускулы под поясницей напряглись.

— Не надо, не надо, не надо, не надо…

Внутренности начали скручиваться, казалось, его вот-вот вырвет.

Он был в ужасе от того, что его тело оказалось в таком контакте с другим человеком, что кто-то массировал это грязное место, проникая всё глубже и глубже. И что этот кто-то был именно он — этот проклятый человек.

Без сомнения, он был безумцем. Не просто извращенцем, а сумасшедшим, которому нравятся такие грязные вещи. Иначе зачем ему трогать это грязное место если для Кристофа было бы мукой любое место, где бы его ни касались? 

Хотя он всегда был отталкивающим, но Кристоф представить не мог, что этот человек настолько извращён. Теперь у него была ещё одна причина ненавидеть его.

— Не... не трогай… — Кристоф едва шептал, его голос дрожал.

Но его слова вызывали у этого человека лишь насмешку, в то время как палец продолжал погружаться всё глубже.

Тело Кристофа снова содрогнулось.

Постепенно палец, сначала двигавшийся медленно и осторожно, начал двигаться быстрее, как будто привык к этому. Прежде чем Кристоф осознал происходящее, в него проник ещё один палец.

Эти чувственные действия словно разрушали его рассудок, как будто кто-то вторгся в его мозг и хаотично перетасовывал его слабые нервные клетки...

Тем временем этот человек не прекращал мять и ласкать его грудь, сжимая и поглаживая самые чувствительные участки. Плоть, уже опухшая и покрасневшая, каждый раз отзывалась на прикосновения дрожью, которую Кристоф не мог контролировать.

Это было ужасно. Просто невыносимо.

Холодок пробежал по его спине, но тут же исчез под давлением чужой груди, плотно прижатой к нему. Пот, выступавший на коже, делал их контакт ещё более ощутимым, каждый дюйм его тела был в тесном соприкосновении с телом этого человека.

Кристоф чувствовал, что всё его тело, полностью обнажённое, оказалось в ловушке. Словно он заключён в тиски чего-то огромного и подавляющего. Казалось, не осталось ни одного участка его кожи, не соприкасающегося с ним, как будто его запечатали в нечто столь массивное, что он не мог даже пошевелиться.

— Не трогай. Пожалуйста, не делай этого. У меня голова кружится, мне плохо, — голос Кристофа дрожал. 

Желудок сжимался от тошноты, и казалось, что его вот-вот вырвет.

Но в этот момент мужчина прошептал ему на ухо:

— Если тебя стошнит только потому, что ты раздвинул для меня ноги, я уложу тебя в твою же рвоту и заставлю лежать в ней. Так что не смей этого делать, пока я касаюсь тебя.

Кристоф, борясь с тошнотой и сдерживая слёзы, посмотрел ему в глаза. Эта бесцеремонная лёгкость, с которой тот произнёс эти грязные и мерзкие слова, была ошеломляющей. Кристоф осознал, что смотрел на этого человека слишком благосклонно. Он был тем, с кем никогда не стоило иметь дело.

— Не… не надо…

Мысль о возможной рвоте с новой силой сжала его желудок.

Но вдруг Рихард внезапно выпустил Кристофа из объятий и убрал руку, которая так настойчиво исследовала его тело изнутри, после чего откинулся назад.

Инстинктивно Кристоф вздохнул от облегчения. Его тело всё ещё дрожало, и голова казалась онемевшей, но теперь он почувствовал прохладный воздух, касающийся его кожи.

Однако его облегчение было недолгим. Взглянув на его лицо, этот мужчина усмехнулся. Это была искажённая улыбка, словно он был чем-то раздосадован.

— У меня не так много времени. Скоро я должен идти на ужин, так что давай отложим все игры и сразу перейдём к тому, что я обещал тебе показать... Да, то самое, что ты назвал грязным.

С этими словами он перевернул тело Кристофа, который лежал лицом вниз. Хотя он резко схватил его за талию и повернул, его рука оставалась на месте. Когда Кристоф, с привязанными к столу руками, поднял взгляд, то увидел перед собой мужчину, который приподнял его ноги и встал между ними. Взгляд его застыл, когда он увидел чужой половой орган, колеблющийся в его паху.

Сейчас он выглядел ещё более устрашающе, чем раньше. Толстый, набухший и покрытый венами этот ужасный орган казался каким-то отвратительным оружием. Но, подумав, он понял, что нет никакой причины считать его оружием. Там не было ни пуль, ни ножей, в худшем случае, он просто прикоснётся им к нему… так ведь… и всё же…

— Рихард... пожалуйста, не делай этого, — непроизвольно эти слова слетели с его обескровленных губ.

Кристоф знал.

В конце концов он ведь тоже мужчина.

Да, он знал, но…

Этот орган сам по себе был настолько отвратительным, что Кристофу едва ли хотелось держать его в руках, поэтому он делал это только по необходимости. Но бывали моменты, когда из него выделялось ещё более грязное вещество — особенно в таких состояниях, как сейчас. Одна только мысль о том, что этот мерзкий орган может касаться его тела, вызывала у Кристофа головокружение, а страх, что его выделения попадут на него, заставлял его лицо краснеть от ужаса.

— Не делать? А ты знаешь, что я могу сделать? — голос мужчины звучал с тонким намёком, от которого Кристофа охватил инстинктивный ужас. Он понял, что этот человек задумывает нечто куда более отвратительное, чем можно было представить.

Мужчина приподнял бровь, выражение его лица было одновременно озадаченным и удивлённым.

Кристоф, бледнея, едва слышно прошептал:

— Если ты... если нападёшь на меня и сделаешь со мной что-то… клянусь, я действительно убью тебя.

Его слова были более чем реальными. Кристоф действительно был готов убить его.

Даже за то, что этот человек уже успел с ним сделать. 

Кристофу казалось, что его разум находится на грани безумия. Он уже не раз клялся, что как только выберется из этой ситуации, убьёт Рихарда. Но если тот решится на нечто ещё более ужасное… Кристофу хотелось кричать от одной только мысли об этом. Он действительно мог сойти с ума.

Мужчина молча стоял перед Кристофом, чей взгляд был полон отвращения, а лицо — искажено страхом. Но затем он медленно поднял руку и прикоснулся к его нахмуренному лбу. Пальцы нежно скользнули по напряжённой коже, успокаивая или, наоборот, усиливая тревогу.

— Ты пытаешься меня ослабить...?

Кристоф настороженно следил за человеком, который пробормотал что-то непонятное. 

Что это за странное слово? Почему он так на него смотрит?

Пока Кристоф наблюдал за ним с подозрением, мужчина неожиданно поднял глаза и встретился с его взглядом. Медленно его глаза скользнули по всему телу Кристофа, от макушки до кончиков пальцев, как будто он тщательно оценивал каждую деталь.

Этот изучающий взгляд блуждал по нему, словно он что-то обдумывал. Кристоф невольно сжался, чувствуя себя уязвимым под этим пристальным взглядом. В тот же момент мужчина нахмурил брови, и выражение его лица стало трудночитаемым — было непонятно, злится он или улыбается.

— К твоему сожалению, Кристоф... когда ты так смотришь на меня, дрожа от страха, это делает тебя ещё более уязвимым и… желанным.

Он не осознавал, что дрожит, не знал, что страх способен вызвать такую реакцию. Однако когда его голос затих, Кристоф заметил удивление на лице мужчины, который вдруг закрыл глаза и прикоснулся к своему паху.

Его рука медленно начала ласкать себя. Кристоф не смог сдержаться и посмотрел на эту руку. Каждый раз, когда его твёрдый, ужасный орган мелькал между пальцами, его бросало в холод.

Мужчина пристально смотрел на застывшее лицо Кристофа и внезапно сглотнул. В этот момент Кристоф понял, что этот всегда спокойный человек тоже испытывает волнение. Сердце мужчины билось быстрее, чем обычно, точно так же, как и у самого Кристофа, отшатнувшегося от шока и страха.

— Я больше не могу... моё тело болит так сильно, что я ничего не могу с собой поделать.

В тот момент, когда он закончил произносить эти слова, он склонился над Кристофом.

Чувствуя, что Кристоф непроизвольно сжался и задёргал руками, мужчина ухватил его руки и с силой прижал их, а затем схватил его бёдра и приподнял Кристофа так, чтобы его колени касались головы.

В смятении и растерянности Кристоф не мог предположить, что намерен сделать мужчина.

Между его ног, которые были достаточно широко раздвинуты, стоял человек, который бесстрастно смотрел на его интимные места. Взгляд мужчины был устремлён между ног, как будто он видел это место впервые… он словно… с любопытством рассматривал каждую деталь. Осознав это, он почувствовал, как кровь прилила к лицу.

Внезапно его охватил такой сильный стыд, что он даже перестал чувствовать руку, сжимающую бедро.

Он рефлекторно вздрогнул, изогнув тело, а спина задрожала. Лицо и тело вспыхнули жаром. Затем взгляд мужчины переместился к лицу Кристофа и остановился на нём, словно намереваясь прожечь дыру.

— Отпусти… не смотри!

Кристоф был так пристыжен и зол, что не понимал, что происходит. Внезапно он ощутил, что рука, державшая его бедро, ослабла.

В следующий момент…

Не было ни крика, ни стона, ни одного слова. Казалось, его мозг перестал функционировать. Он не мог разобраться в происходящем, мысли перемешались. Глаза были широко открыты, но он ничего не видел.

Между его ногами, в том месте, где минуту назад чужие пальцы входили и выходили наружу, что-то проникало в него, расширяя узкий вход.

Но оно не могло легко проникнуть, поэтому продолжало толкаться, пытаясь продвинуться вглубь.

Ему казалось, что между его ногами словно вбивают клин.

<<бах, бах, бах>> 

C постоянным интервалом, ритмично и быстро он вгонял свой орган внутрь его тела, немного вынимая и затем снова ударяя, снова и снова отступая назад и выгибаясь вперёд.

Внутри всё сжималось и сминалось. Больше боли чувствовалось ужасное давление. Казалось, что он растянут до предела, и что-то вот-вот лопнет.

И только наполнив его полностью, до самого конца, Рихард, наконец, перестал двигаться. Но, словно ему было этого недостаточно, он ещё несколько раз нетерпеливо задвигал талией.

Он услышал тихий стон. 

Кристоф осознал, что кричит сквозь сжатые, дрожащие губы. Тихий хриплый стон, смешанный с тяжёлым дыханием, был единственным звуком, который он слышал.

Его зрение то чернело, то окрашивалось в красные пятна, то белело. Он не понимал, что происходит и как это случилось. Пот стекал со лба, попадая в глаза. Размытую и затуманенную картину дополняли капли, скользящие по щекам к ушам.

Между ног было горячо. Это жгучее чувство перекрывало все остальные ощущения в теле. Он не осознавал, как сжимает губы; тело действовало рефлекторно.

Когда он непроизвольно сжался, боль между ног стала ощущаться ещё сильнее, заставив его задержать дыхание. В то же время изо рта мужчины вырвался короткий, звериный стон:

— Кристоф, ответь честно…

Хриплый голос звучал резко. Возбуждённое, тяжёлое дыхание обожгло уши Кристофа.

— Ты раздвигал свои ноги перед кем-то, кроме меня?

— …..

— Я спросил, раздвигал ли ты ноги перед другими парнями?

У Кристофа было бледное лицо, будто он мог потерять сознание в любую секунду, и его озадачило, что он не понимал, о чём говорит мужчина. Зрение затуманилось, и он едва повернул голову, вытирая глаза рукой. Руки были влажные. Когда он снова взглянул на мужчину, картинка оставалась расплывчатой.

Но Кристоф явно ощущал, что тот смотрит на него с угрозой во взгляде.

Почему он так на него смотрит? …это ведь он должен так смотреть на него.

Глядя ему прямо в глаза, мужчина поднёс руку к тому месту, где их плоть была плотно прижата друг к другу. Он обвёл большим пальцем вход, который был настолько широко расткрыт и распух до такой степени, что казалось, будто вот-вот порвётся. Губы Кристофа задрожали.

— Где ты этому научился? Так умело сжимать. Откуда ты знаешь, как свести с ума? Кристоф кусал губы, не понимая, о чём говорит этот мужчина. Его разум был в смятении, но злоба в голосе была очевидна. Он почувствовал, что сходит с ума от насмешек и оскорблений.

— Ри…хард… прекрати! — с трудом пробормотал Кристоф, но тот перебил его, внезапно засунув пальцы ему в рот.

Растягивая его рот и кусая его, он смотрел на Кристофа жестоким, возбуждённым взглядом.

— Если вдуматься, такой парень, как ты, не смог бы остаться невредим в том логове сумасшедших. Вряд ли они вели себя невинно. Ты слишком соблазнителен, чтобы кто-то мог устоять перед тем, чтобы трахнуть тебя.

Ругаясь, словно он был в ярости, мужчина снова с силой толкнулся в Кристофа. Звук удара плоти о плоть был слышен вместе со слабым хлюпающим звуком.

Его движения становились всё быстрее. Кристоф чувствовал, как его тело широко раскрылось, чтобы принимать его.

Единственным утешением было то, что ощущение, сконцентрированное между ног, было настолько интенсивным, что оно уносило все другие ощущения, не позволяя ему чувствовать что-либо ещё.

Ощущения прикусывания губ, сосания языка и грубых прикосновений становились далёкими. Оставалось только ясное чувство, будто тело разрывается на части, и это было ужасающе ярко. Спину без конца трясло.

— Хочешь сказать, что никогда раньше не использовал это тело? Ты так втягиваешь и засасываешь меня, так сжимаешь, что это просто нестерпимо хорошо. Ха, это смешно. Скажи мне. Сколько раз тебя трахали?

Широкие, энергичные и резкие движения наполнили его тело. Хотя места для вхождения почти не оставалось, он продолжал наступать и толкаться. Что-то мокрое стекало по его ягодицам, вызывая мурашки.

У него больше не было мыслей об убийстве. Пусть только оставит его в покое. Пусть прекратит это делать.

Только инстинкт, стремящийся выбраться из этого состояния, владел его разумом. Слёзы текли потоком, и каждый раз, когда он моргал, они скатывались по щекам. Рихард прижался к его губам и прошептал:

— Твои слёзы, кажется, голубого цвета... они так прекрасны...

Горячий язык приблизился к уголку его глаза и лизнул его. В это время его поясница, беспощадно сдавленная, внезапно сжалась, и Кристоф глубоко вздохнул.

Пенис, который вторгался в его тело, казалось, раздулся ещё больше и… в следующий момент… 

Низкое восклицание послышалось рядом с его лицом в тот момент когда горячее дыхание коснулось его мокрых глаз.

Вместе с этим возникло ощущение заполнения внутри его тела.

Что-то вырывалось прерывисто и сильно, словно вливаясь в его тело.

Кристоф вздрогнул от этого чувства. Слёзы бежали из его глаз, словно из неисправного крана. Больше всего его охватывало ощущение мурашек. Ясное понимание, что его тело действительно соприкасается с чужим, пришло к нему молниеносно. Над ним, парализованным от страха, лежал мужчина, крепко обнимая и тяжело дыша.

Эякуляция.

В тот миг, когда это слово пронеслось в его пустом белом разуме, губы Кристофа задрожали, и дневной свет внезапно стал ярче. Лишь тогда он осознал...

Он собственным телом осознал, как происходит секс между мужчиной и женщиной. В то же время он осознал то, что действительно занимался сексом с этим мужчиной, Рихардом Тартеном.

Но это была его последняя мысль. У него не осталось сил даже пошевелить пальцем, когда мужчина крепко обнял его, опустив лицо на плечо. Слушая его тяжёлое дыхание, Кристоф потерял сознание.

* * * * *

— ...Кристоф?

Чон Тхэ Ин оторвался от книги, услышав слабый звук. Казалось, Кристоф что-то произнёс во сне. Поднявшись, он подошёл к кровати, но, видимо, это было лишь его воображение.

Кристоф лежал с закрытыми глазами, свернувшись калачиком, как зародыш, с руками, скрещенными на груди, будто пытаясь обнять самого себя. Погружённый в глубокий сон, он выглядел точно так же, как и когда Чон Тхэ Ин вошёл в комнату.

Чон Тхэ Ин сел на стул рядом с кроватью и, обмахиваясь книгой, внимательно посмотрел на Кристофа. Его тревожила небольшая температура, но, к счастью, тот не выглядел серьёзно больным. Убедившись, что Кристоф всё ещё спит, он осторожно прикоснулся к его лбу.

Тот казался чуть теплее обычного, но всё же температура была близка к норме. Чон Тхэ Ин решил, что если Кристоф вскоре не проснётся, он вернётся в свою комнату, а пока снова сел и взял случайную книгу, чтобы почитать, но вскоре отложил её.

Философская книга оказалась такой сложной, что её невозможно было понять даже после прочтения одной главы. Наклонив голову, он посмотрел на Кристофа.

Тот спал так спокойно. Его лицо, белое и безупречное, подчёркивалось аккуратной пижамой. Кристоф всегда тщательно следил за своим внешним видом — даже когда ложился спать, он всегда надевал пижаму.

Чон Тхэ Ин предпочитал спать в одном нижнем белье, считая это самым удобным вариантом. Однажды, когда он был особенно уставшим, он уснул после душа, забыв одеться, а ранним утром его в таком виде обнаружил Илай. Этот день он провёл, не вставая с постели. С тех пор Чон Тхэ Ин перестал спать нагишом. Да, в белье спать гораздо удобнее...

— Когда ты спишь, ты словно мраморная статуя, — прошептал он, наблюдая за мягкими, чуть растрёпанными светлыми волосами, спадающими на лоб и щёки Кристофа. 

Нежная бледная кожа с лёгким румянцем на скулах придавала ему невероятную красоту.

Но вдруг Чон Тхэ Ин заметил, что глаза Кристофа выглядят слегка опухшими и красноватыми.

— Ты всегда такой идеальный... Почему же сейчас кажется, что твои глаза немного отекли? — задумчиво пробормотал он, ещё раз внимательно всматриваясь.

Присмотревшись, Чон Тхэ Ин заметил, что глаза Кристофа действительно слегка опухли и покраснели. Это удивило его, ведь обычно глаза Кристофа были идеальными, без малейшего изъяна. Он даже не мог представить, чтобы они когда-то могли быть отёкшими, но сейчас это было явно заметно.

— Не так уж долго ты спишь, чтобы глаза отекли... Это странно, — тихо пробормотал он.

Чон Тхэ Ин продолжал пристально смотреть на Кристофа, и в этот момент его веки дрогнули. Ресницы распахнулись, открыв перед ним прекрасные голубые глаза.

Их взгляды встретились.

Некоторое время никто ничего не говорил.

Чон Тхэ Ин, отодвинувшись на расстояние вытянутой руки, опёрся локтями на колени и, подперев руками подбородок, внимательно смотрел на Кристофа. Тот, открыв глаза, остался лежать в той же позе, с неподвижным взглядом, устремлённым на Чон Тхэ Ина.

— Тэй… —  внезапно прошептал Кристоф, нарушив молчание. 

Чон Тхэ Ин слегка приподнял брови, уловив охрипший голос Кристофа. Теперь он заметил, что опухли не только его глаза. Голос был настолько хриплым, что любой, кто посмотрел бы на него сейчас, подумал бы, что он проспал пару десятков часов.

— Ты плохо себя чувствуешь? — спросил Чон Тхэ Ин, наблюдая, как Кристоф медленно моргает, словно пребывая на грани сна и яви.

— Я? — Кристоф слегка нахмурился, явно не до конца понимая, о чём идёт речь.

Он выглядел потерянным и немного отрешённым, словно не до конца проснулся. Полусонное состояние придавало его лицу мрачное выражение, и, моргая, он словно уходил в свои собственные мысли. 

Наконец, Кристоф тихо спросил:

— Ты давно здесь?

— А? Эм... около получаса, наверное.

— Ты... пока я спал... — начал было Кристоф, но внезапно замер, словно задумавшись о чём-то важном.

Внезапно красивые глаза Кристофа злобно сузились. Чон Тхэ Ин вздрогнул и слегка откинулся назад.

Что это значит? Неужели он заметил, что он восхищался его лицом? Но ведь он просто смотрел, ничего больше...

— Ты обнимал меня? — холодно спросил Кристоф.

Чон Тхэ Ин сглотнул, услышав его слова. 

— Я не делал этого! — закричал он.

Его голос прозвучал резко, будто это была инстинктивная реакция на неожиданное обвинение. Широко раскрыв глаза, Чон Тхэ Ин отодвинулся ещё дальше, выражая своё возмущение.

— Во-первых, если я хочу кого-то обнять, то делаю это, когда человек в сознании, а не во сне. Я не такой коварный! Во-вторых, у меня нет таких странных наклонностей! Я никогда не стал бы делать что-то подобное, и даже если бы Илай спал, я бы не смог обнять его так!

Кроме того, если бы это был Илай, он бы тут же проснулся, как только он поставил бы одно колено на кровать. Пытаясь отстоять свою позицию, Чон Тхэ Ин смотрел на Кристофа с отчаянным выражением.

— Правда? — недоверчиво переспросил Кристоф.

— Да, правда!

— ...хорошо.

Кристоф продолжал смотреть на Чон Тхэ Ина с недовольным выражением лица, но после некоторой паузы слегка кивнул, словно нехотя соглашаясь.

— Ладно, если ты так говоришь, то я тебе верю.

Хотя его слова выражали доверие, Чон Тхэ Ин чувствовал, что Кристоф по-прежнему сомневается. Но обвинять его в объятиях? Да он никогда бы не прикоснулся к нему, учитывая его неприязнь к физическим контактам! И уж тем более, никогда не стал бы обнимать! Даже представить страшно, что Кристоф бы тогда сделал с ним… и не только Кристоф...

Внутренне Чон Тхэ Ин кричал от негодования, но сдержался, решив не раздувать конфликт. Он понимал, что не стоит усугублять ситуацию.

— Но почему ты вдруг спросил об этом? Тебе приснился сон? — спросил Чон Тхэ Ин, тяжело вздохнув.

— Сон? — Кристоф нахмурился, пытаясь восстановить в памяти смутные воспоминания. 

Он слегка наклонил голову и приложил ладонь к своей щеке, которая выглядела невероятно мягкой.

Чон Тхэ Ину очень хотелось нажать на её, чтобы проверить, действительно ли она такая на ощупь, но он сдержал себя, понимая, что это могло бы лишь усилить подозрения.

— Это был не сон... Я точно помню, что кто-то обнимал меня, прижимаясь сзади так сильно, что я едва мог дышать… Я пытался вырваться, боролся, даже пригрозил, что убью его, но это не помогло...

— Это был сон, — уверенно заключил Чон Тхэ Ин.

В словах Кристофа явно читались признаки того, что это был сон. Если бы кто-то действительно осмелился обнять его, Кристоф, несомненно, сразу бы отреагировал и наверняка крайне агрессивно. Если бы это был незнакомец, последствия были бы ещё хуже — он бы не позволил ему уйти невредимым. И даже если такое предположить, Кристоф после этого уж точно не вернулся бы ко сну, как ни в чём не бывало.

Пока Чон Тхэ Ин мысленно выстраивал свои аргументы, Кристоф смотрел на него с недовольным выражением лица, но ничего не говорил.

— Да, у меня тоже был как-то похожий сон, — продолжил Чон Тхэ Ин, — я был очень уставшим, крепко спал, и вдруг почувствовал, как кто-то обнимает меня сзади. Мне даже казалось, что я слышу его ровное дыхание и ощущаю тепло его тела... Это было странно и сбивало с толку, но я не мог открыть глаза или пошевелиться.

— Так почему ты не проснулся? — удивлённо спросил Кристоф, раскрыв глаза чуть шире.

— Я просто не мог. Глаза не открывались, тело не слушалось... Видимо, это был сонный паралич, — заключил Чон Тхэ Ин.

Кристоф, немного удивлённый таким объяснением, тихо повторил:

— Сонный паралич?

— Да, похоже, у тебя тоже случился сонный паралич. Это иногда бывает, когда человек в полусне или сильно уставший, — пояснил Чон Тхэ Ин.

— Со мной такого никогда не происходило, — задумчиво пробормотал Кристоф, качая головой, — значит, сонный паралич...

Его лицо, на котором сначала читались удивление и сомнение, постепенно успокоилось.

Мрачное выражение исчезло с лица Кристофа, он внезапно поднял голову и посмотрел на часы на тумбочке. Затем его брови снова сошлись на переносице.

— Но почему я спал в такое время?

— А? ...Рихард сказал, что тебе стало нехорошо.

— Нехорошо? Мне? Рихард так сказал? — Кристоф нахмурился ещё сильнее, явно не понимая, о чём идёт речь.

— Да. Он даже попросил меня зайти к тебе, чтобы проверить, как ты. Кажется, он был обеспокоен.

Последние слова Чон Тхэ Ин произнёс с лёгкой неуверенностью. Конечно, Рихард говорил обеспокоенным тоном, но Чон Тхэ Ин сомневался, что тот всерьёз беспокоился о Кристофе, особенно из-за какой-то небольшой лихорадки, по его же словам…

Когда Чон Тхэ Ин заговорил, Кристоф посмотрел на него с недоверием, будто такая забота казалась ему просто невозможной.

— Он беспокоился обо мне? Ха... С чего бы мне вдруг стало нехорошо? — насмешливо пробормотал Кристоф, никак не понимая смысла происходящего.

Чон Тхэ Ин внезапно почувствовал тревогу. Казалось, будто он разговаривал с человеком, который потерял память. Взгляд Кристофа был слегка расфокусирован, как будто он всё ещё не до конца проснулся.

— Крис, ты помнишь, как мы сегодня пили чай с гостями из Саудовской Аравии? Потом ты вышел за Рихардом из гостиной… Может, ты получил травму в драке с ним? Возможно, ты немного пострадал? — Чон Тхэ Ин осторожно напомнил о событиях, не признаваясь, что подслушал их разговор.

Кристоф нахмурился, словно пытаясь собрать воспоминания воедино. Ссутулившись и наморщив лоб, он пробормотал:

— Хм... да... тигровый бальзам... верно... и... что было потом?

Он медленно поднимался, словно его голова была слишком тяжёлой, чтобы держать её прямо.

И тут произошло что-то странное.

Кристоф внезапно дёрнулся, сжавшись, и его глаза широко раскрылись. Увидев это, Чон Тхэ Ин тоже испугался и раскрыл глаза.

— Что случилось?

— Ах, там, внизу...

Кристоф, словно разговаривая сам с собой, машинально сунул руку под пижаму. Его глаза широко распахнулись, как у испуганного ребёнка, когда он нащупал что-то под ягодицами.

— Что случилось? — встревоженно спросил Чон Тхэ Ин.

— Что-то влажное... вытекает... — пробормотал Кристоф с растерянным выражением. 

В следующую секунду он вдруг застыл, как будто от ужаса. Его лицо мгновенно утратило всякое выражение, а цвет кожи стал болезненно бледным. Чон Тхэ Ин смотрел на него с явным смущением и беспокойством.

— Крис... что произошло? — осторожно повторил он.

Кристоф молчал. В этой пугающей тишине, которая длилась словно целую вечность, его взгляд оставался неподвижным, устремлённым в одну точку на краю кровати. Внезапно его губы начали дрожать, становясь синеватыми.

— Кристоф... Крис? — тихо позвал его Чон Тхэ Ин.

Медленно свет вернулся в его остекленевшие глаза. Но холодный, грозный взгляд, наполненный яростью и презрением, был направлен в пустоту, как будто он смотрел на что-то ужасное.

— Крис, — повторил Чон Тхэ Ин.

— Нет… не важно, — резко ответил Кристоф.

Однако его голос, обычно уверенный, теперь дрожал, наполняясь беспомощной яростью. Кровь прилила к его лицу, и бледная кожа начала краснеть. Краснота постепенно распространилась по всему лицу, захватывая уши и шею. Хотя его тело было скрыто под пижамой, казалось, что оно тоже пылало. Его рука, которая до этого безжизненно лежала на одеяле, теперь сжимала его в кулаке. И этот кулак дрожал, как и вся его фигура, охваченная яростью.

Чон Тхэ Ин был ошеломлён внезапной вспышкой ярости Кристофа и рефлекторно отодвинулся, настороженно спросив:

— …ты уверен, что это не важно?

— Чёрт, не важно… — отрезал Кристоф, — я просто... просто немного мокрый!

Его глаза покраснели, и на миг Чон Тхэ Ину показалось, что Кристоф может вот-вот расплакаться.

— Ты мокрый? — осторожно переспросил он, глядя на Кристофа, который замер с руками под пижамой, не сводя с него напряжённого взгляда.

Чон Тхэ Ин попытался подобрать самые тактичные и невинные слова, но каждая фраза, приходящая ему на ум, казалась неуклюжей и неловкой. В конце концов, он вздохнул и, стараясь быть максимально осторожным, всё же спросил:

— Ты… описался?

— Нет!! — выпалил Кристоф, в глазах которого вспыхнуло негодование.

Подняв голову и встретившись взглядом с Чон Тхэ Ином, который наблюдал за ним с беспокойством, Кристоф залился ещё более ярким румянцем. Он выглядел так, словно мог расплакаться в любую минуту. Хотя, скорее всего, слёзы бы так и не пролились, было ясно, что он испытывал сильное смущение и не знал, как поступить, если бы это всё-таки случилось.

Чтобы разрядить обстановку и избежать неловкости, Чон Тхэ Ин быстро поднял руку в примирительном жесте.

— Нет, нет… это была просто шутка, — поспешно сказал он, — всего лишь шутка.

Думая, что таким взглядом можно убить человека, Чон Тхэ Ин отодвинулся ещё немного в сторону.

Кристоф, продолжая молча смотреть на Чон Тхэ Ина взглядом, способным прожечь насквозь, наконец медленно отвёл глаза. Его губы всё ещё дрожали, а кулак, сжимающий одеяло, едва заметно трясся. Глядя на Кристофа, охваченного яростью, Чон Тхэ Ин почесал голову, понимая, что, несмотря на попытку перевести всё в шутку, ситуация с мокрым пятном оставалась крайне неловкой.

Чон Тхэ Ин, наблюдая за Кристофом, который по-прежнему не убирал руку из-под ягодиц, медленно изменился в лице. 

В его голове всплыла ещё одна возможная причина того, почему Кристоф мог оказаться мокрым в этом месте…

— Кристоф, с тобой случилось что-то плохое из-за Рихарда? — спросил он тихим и слишком спокойным голосом, который даже его самого удивил.

Этот вопрос прозвучал настолько непривычно, что, возможно, именно поэтому Чон Тхэ Ин не почувствовал никаких эмоций, даже когда заметил, как Кристоф вздрогнул и слегка нахмурился, не отрицая и не подтверждая.

Голова у Чон Тхэ Ина вдруг сильно разболелась. Потирая виски костяшками пальцев, он мельком взглянул на Кристофа. Тот всё ещё смотрел в пространство с резким и сердитым выражением лица.

— Я…

Чон Тхэ Ин попытался что-то сказать, но замер, не решив, как лучше выразить свои мысли. Он чувствовал себя смущённым и неуверенным.

Кристоф, вероятно осознавая смущение Чон Тхэ Ина, продолжал долго смотреть в пустоту, словно перед ним был невидимый враг. В какой-то момент он тяжело вздохнул.

— Ладно. Это далеко не первый раз, когда я сталкиваюсь с этим ублюдком... Но на этот раз я точно не прощу его. Я должен убить этого негодяя Рихарда... — пробормотал он, сначала устало шепча, а затем вновь содрогаясь от гнева.

Чон Тхэ Ин смотрел на Кристофа с выражением крайнего смущения, как будто его оглушили ударом по затылку. Слово «пиёк 비역», которое Кристоф повторял в последнее время, тревожно зазвучало в его голове.

Он уже слышал это от Кристофа недавно, и хотя сам термин был шокирующим, его значение оказалось более прозаичным, чем предполагалось. Чон Тхэ Ин моргнул, всё ещё потрясённый, наблюдая за Кристофом, который продолжал бормотать сквозь гнев:

— Я его убью... убью… убью…

Может быть, он опять имеет в виду то же, что и в прошлый раз? Но если он сказал, что то место промокло...

Чон Тхэ Ин тряхнул головой, пытаясь отогнать тревожные мысли. Он не хотел больше углубляться в этот вопрос, зная, что это только усугубит ситуацию. К тому же, само слово из уст Кристофа звучало как-то невесомо, словно было всего лишь фантазией, лишённой того тяжёлого значения, которое оно должно нести.

И всё же, если задуматься, даже прикосновение к нижней части тела — это уже серьёзно. Но по сравнению с худшим сценарием, это могло показаться не таким уж страшным.

Но если вдруг был самый ужасный сценарий?...

Чон Тхэ Ин почувствовал на себе тяжёлый взгляд Кристофа, когда тот с отвращением произнёс:

— Как он мог засунуть эту грязную вещь в такое грязное место?..

Затем Кристоф, как-будто его внезапно затошнило, прикусил губу и недоверчиво посмотрел на Чон Тхэ Ина.

«Как он мог засунуть эту грязную вещь в такое грязное место?...»

Эти слова эхом отдались в голове Чон Тхэ Ина, постепенно раскрывая перед ним ужасную картину. 

Потрясённый, он почувствовал, как его охватывает гнев. С трудом сдерживаясь, чтобы не потерять самообладание, он на мгновение закрыл глаза, пытаясь подавить ярость. Опустив взгляд, он заметил, что его кулаки крепко сжаты, а слабая дрожь пробегает по пальцам. В этот момент он осознал, что невероятно разгневан.

— О боже!...

Чон Тхэ Ин один за другим распрямил пальцы и глубоко вздохнул.

Иногда бывают моменты, когда чужие проблемы действительно оправдывают гнев, а иногда — нет. Бывают ситуации, когда вмешательство необходимо, а бывают — когда оно только может всё усугубить. Всё зависит от обстоятельств.

Но в данный момент...

— Прежде чем уйду из этого дома, я обязательно задушу его собственными руками.

Расправив последний сжатый палец, Чон Тхэ Ин посмотрел на Кристофа с суровым выражением лица и тихо спросил:

— ...Кристоф, ты в порядке?

— Нет, не в порядке. Это было ужасно... Мне казалось, что меня вырвет, но этого не произошло. Это было кошмарно, у меня были мурашки по коже... И... и… и вот ещё что, послушай, раньше, когда я хотел убить этого мерзавца, ты пытался меня остановить. Не вздумай делать это снова. Если ты вмешаешься, я сначала разберусь с тобой.

Чон Тхэ Ин несколько секунд молчал, внимательно наблюдая за Кристофом. Тот сжимал кулаки, будто пытаясь удержать ярость, и посмотрел на него, как бы требуя ответа. Внезапно Чон Тхэ Ин улыбнулся и расслабил напряжённые плечи.

— Ладно, хорошо... Не волнуйся. Я точно не буду тебе мешать. Просто буду стоять рядом и наблюдать. А если что, на суде заявлю, что ничего не видел.

Кристоф нахмурился, а затем усмехнулся. Напряжение ушло с его плеч, но тут же лицо вновь стало суровым, словно его посетила неприятная мысль.

— Мне нужно принять душ. Я чувствую себя грязным.

С явным неудовольствием, словно каждое движение приносило ему дискомфорт, Кристоф попытался встать. Однако, не успев сделать шаг, он вдруг потерял равновесие и беспомощно рухнул обратно на кровать.

— Ты в порядке?!

— Проклятье… снова… течёт, — простонал он, побледнев и дрожа.

Чон Тхэ Ин инстинктивно потянулся, чтобы помочь ему подняться, но затем замер, сомневаясь. Кристоф ненавидел прикосновения, но сейчас выглядел так, будто ему действительно нужна помощь. Впрочем...

— Ты ведь принимал душ перед сном? — спросил он, глядя на чистую, аккуратно выглаженную пижаму Кристофа. 

Несмотря на лёгкую помятость, она выглядела так, словно её только что достали из шкафа.

— Странно… — с какой-то неуверенностью ответил Кристоф, замолкая.

Они оба погрузились в неловкое молчание, пока Чон Тхэ Ин пытался подобрать слова.

— Ну, значит… как бы… видимо, так, — проговорил он неуверенно.

Кристоф качал головой, на его лице застыло подозрительное выражение. Единственное объяснение происходящего было слишком абсурдным, чтобы озвучить его вслух, но, казалось, и Кристоф думал о том же.

Наблюдая за его неуклюжими попытками встать, Чон Тхэ Ин протянул руку, чтобы помочь. Однако Кристоф, увидев это, покачал головой и отказался, тихо сказав, что сейчас не в состоянии терпеть чьи-то прикосновения. Направляясь к ванной, он прошептал:

— Нужно убить его... нужно убить…

Стоя на пороге ванной, Кристоф начал расстёгивать пуговицы на пижаме, но внезапно замер, погружённый в размышления. Чон Тхэ Ин, который уже собрался вернуться в свою комнату, остановился, заметив его странное поведение.

— Что случилось? — спросил он, удивлённо.

— Сколько ни думаю, не могу вспомнить, чтобы принимал душ или надевал пижаму, — ответил Кристоф, хмурясь.

Чон Тхэ Ин замешкался. Тема, которую он старался избегать, вновь всплыла на поверхность. Конечно, и его самого насторожило то, что Кристоф, обычно скрупулезно соблюдающий свои ритуалы, не мог вспомнить этих действий.

Однако причина, по которой он не задал этот вопрос раньше, была в другом. Если Кристоф лежал в своей постели чистым и аккуратно одетым... при таком раскладе, сколько бы он ни обдумывал это, напрашивался только один вывод, но он был настолько невероятным, что казался абсурдным.

Однако Кристоф, обдумывая ситуацию, наконец произнёс вслух то, что казалось невероятным:

— Рихард... Он единственный, кто мог одеть меня в пижаму и уложить спать.

— Возможно... — согласился Чон Тхэ Ин, хотя сам едва верил в это.

Он был удивлён, что именно Кристоф, который, казалось, должен был бы отринуть такую мысль, первым озвучил её. Чон Тхэ Ин почесал затылок, размышляя над серьёзным выражением лица Кристофа.

— Может, он сделал это, потому что у него есть капля совести?.. — предположил Чон Тхэ Ин, хотя в глубине души сомневался. 

Если бы у Рихарда действительно была совесть, он бы не допустил подобной ситуации. Ещё более поразительным было то, что Кристоф предположил, что Рихард мог сделать что-то доброе для него, даже если это «доброе» действие сложно назвать таковым.

Чон Тхэ Ин был уверен, что, даже если бы все вокруг утверждали, что Рихард позаботился о нём, Кристоф скорее бы решил, что просто ходил во сне, чем признал бы, что Рихард сделал для него что-то хорошее.

Кристоф, продолжая смотреть на Чон Тхэ Ина, на мгновение опустил голову, затем снова перевёл взгляд на свою пижаму. Она была чистой, тело не казалось липким или скользким. Из его тела что-то вытекало, но это было неизбежно.

— Рихард...

Кристоф вдруг замолк, словно не находя слов. Чон Тхэ Ин, заметив это, напрягся.

— Что?

Его сердце забилось быстрее. Неужели, несмотря на жестокость, Кристоф готов признать даже такую условную доброту с его стороны? Кристоф, заметивший реакцию Чон Тхэ Ина, на мгновение задумался, а затем прошептал:

— …позаботился обо мне?

Чон Тхэ Ин смотрел на него молча, обдумывая эту мысль, и Кристоф, заметив это, продолжил:

— Возможно ли это?

— Ты чувствуешь, как ткань прилипает к коже?

— Нет.

— Может, ты чувствуешь какую-то жгучую боль?

— Нет.

— Тогда, наверное, так и есть.

— …да, наверное.

Кивнув в знак согласия, Кристоф задумчиво прищурился и направился в ванную. Наблюдая за ним, Чон Тхэ Ин ощутил трепетное восхищение. Несмотря на то, что ситуация явно требовала враждебности к Рихарду, Кристоф сохранял рассудительность и даже был готов признать малейший добрый поступок с его стороны.

Чон Тхэ Ин устало потёр лоб. Ему казалось, что силы на исходе. Он осознал, как многому ещё предстоит научиться в умении разбираться в людях. Вспомнив, как, когда Рихард впервые приехал в Берлин, он сказал, что тот ему нравится, а затем получил холодный взгляд от Илая, Чон Тхэ Ин вновь тяжело вздохнул и постучал по сердцу, словно пытаясь успокоить его.

Он решил вернуться в свою комнату и просто лечь в постель, даже не принимая душ. Тяжело вздохнув, он наконец покинул комнату Кристофа.

* * * * *

Словно кто-то специально рассчитал время.

Едва Чон Тхэ Ин открыл дверь и шагнул в комнату, зазвонил телефон.

<<Трррр>>

Краткий, резкий звук — внутренний вызов. Немного удивившись, Чон Тхэ Ин подошёл к телефону и снял трубку.

— Что случилось? Говори, я слушаю.

На другом конце линии повисла короткая пауза, словно собеседник колеблется. Чон Тхэ Ин нахмурился: кто же мог звонить? В особняке было мало людей, кто мог бы позвонить ему, и самый вероятный из них сейчас находился в ванной и тщательно мылся. Оставался лишь один человек…

— …алло? — спросил Чон Тхэ Ин более мягким тоном, пытаясь сгладить резкость своего приветствия.

[Не думаю, что у тебя появилось много друзей за время, что ты живёшь здесь. Похоже, ты догадался, кто тебе звонит.]

— Это так.

Как и ожидалось, это был Илай.

Чон Тхэ Ин нахмурился, что-то пробормотал себе под нос и развалился на диване. Было бы прекрасно уснуть прямо здесь, не вставая.

— Сначала я хотел прийти к тебе в комнату, — произнёс он, глядя в потолок.

Из телефона донёсся спокойный голос:

[Почему? Что-то случилось?]

На самом деле, особой причины не было. Когда он вышел из комнаты Кристофа, на полпути к своей его посетила мысль заглянуть к Илаю. Иногда, когда его разум был перегружен, у него возникали такие спонтанные порывы.

Однако, медленно направляясь к центральной лестнице, он остановился перед ней. Комната Илая была слишком далеко — его измученные тело и разум просто не выдержали бы этого пути.

В конце концов, у него не было ничего срочного, о чём стоило бы говорить. К тому же, если ему не повезёт, он, скорее всего, устанет ещё больше. С этими мыслями Чон Тхэ Ин развернулся и вернулся в свою комнату.

[Как там Кристоф?]

Чон Тхэ Ин, который удивился тому, что Илай спрашивает о чужом самочувствии, вдруг почувствовал, как его мысли становятся яснее. Он сурово посмотрел на телефон.

— Кстати, ты ведь всё знал, да? Рихард прикоснулся к этому парню! Ты же явно это слышал!

[Хм? Ааа…]

Голос на том конце, будто только сейчас вспомнивший об этом, казался раздражающим. Чон Тхэ Ин устало вздохнул, не отрывая взгляда от телефона. Даже если бы он знал заранее, что бы он мог сделать? Это произошло неожиданно. Может быть, он и мог бы вмешаться, но, судя по всему, это не дало бы результата.

[Они всегда ссорятся, когда встречаются, поэтому я подумал, что это в порядке вещей.]

— Но ведь редко ссоры приводят к таким последствиям! Это... это… — Чон Тхэ Ин бормотал, сжимая пульсирующий висок.

[Ну, он же не лежит без сознания и способен двигаться, верно?]

— Да, выглядит немного уставшим, но уже проснулся и нормально ходит… Но дело не в этом. Я думаю, проблема глубже.

[Если не брать в расчёт политические аспекты, разве то, что тебя беспокоит, не связано с его психологической травмой и физическим состоянием?]

— …да, но…

[Тогда чем эта ситуация отличается от той, что была несколько часов назад? Он уже говорил, что у них был секс, и я подумал, что это их дело. Так в чём беспокойство? Факт, что они занялись этим снова, ничего не меняет. Единственное отличие — физическая нагрузка.]

— Это так, но…

Это звучало как софистика, но Чон Тхэ Ин не мог найти способа опровергнуть его слова. Затем он вспомнил о Кристофе, который, несмотря на угрозы убить Рихарда, не погрузился в более тяжёлое состояние.

— Хорошо, но зачем ты звонишь?

[Хотел услышать твой голос.]

— …ты что, серьёзно? — с недоверием переспросил Чон Тхэ Ин, и ему показалось, что его вопрос развеселил Илая, так как в трубке послышался тихий смех.

[Я позвонил, чтобы убедиться, что ты благополучно вернулся в свою комнату.]

Чон Тхэ Ин хотел ответить так же, как раньше, но промолчал. Он не пробирался ночью по опасной дороге, а просто шёл по коридорам особняка. В чём смысл этого звонка? Почему он мог бы не вернуться в свою комнату? И потом, он ведь не слабая женщина, чтобы кто-то беспокоился о его безопасности.

— Какая может быть опасность по пути в комнату? Дом ведь не заминирован.

[Я переживаю, Тэй, а вдруг кто-то незнакомый предложит тебе конфету? Мне кажется, ты просто пойдёшь за ним.]

В голосе Илая был скрытый смех, но Чон Тхэ Ина возмутили его слова.

— Конечно, нет! — воскликнул он с обидой.

Хотя…

Такое действительно случалось раньше, почти 30 лет назад, когда Чон Тхэ Ин был ещё слишком мал и наивен. Но он не пошёл за человеком, предложившим ему конфеты. Он не хотел сладостей, да и вообще не собирался принимать подарки от незнакомцев. В любом случае, тогда он не поддался.

Однако голос в трубке усмехнулся.

[Значит, если бы тебе предложили конфеты, ты бы не пошёл. Но представь, если бы тебе сказали, что у них есть конфеты для твоего друга, который их очень любит, и незнакомец попросил бы тебя передать их ему. Тогда ты бы пошёл, верно?]

А вот такое случалось. 

В детстве незнакомый мужчина сказал ему, что у него есть редкая книга, которую он хочет подарить его старшему брату. Чон Тхэ Ин подумал, что брат обрадуется такому подарку, и согласился пойти с ним. К счастью, по дороге они встретили соседку, которая вмешалась...

— Ты копался в моём прошлом? — спросил Чон Тхэ Ин с недовольством.

На этот раз в трубке на мгновение воцарилось молчание.

[Тэй… не заставляй меня сильно волноваться], — голос мужчины стал немного серьёзнее.

Ах, Илай иногда любит заниматься такими вещами. Он может позвонить просто чтобы пошутить, и часто поддразнивает его. Но, несмотря на это, Чон Тхэ Ин испытывал огромное удовлетворение и радость от того, что они могут так легко подшучивать друг над другом. Улыбка тронула его губы. Какой невероятный человек.

И именно это… да, именно по этой причине он до сих пор остаётся с этим парнем.

— На самом деле, если подумать, то это мне следует волноваться, а не тебе…

[Тебе?] — последовал удивлённый ответ. 

Чон Тхэ Ин, всё ещё улыбаясь, закатил глаза.

Ну да, разве можно предположить, что кто-то посчитает этого парня врагом и захочет причинить ему вред?

— Конечно, мне! Каждый раз, когда тебя нет дома, я не нахожу себе места. Я переживаю, не задержал ли тебя антитеррористический спецназ или не нашёл ли кто-то обиженный и не направил на тебя нож. А ещё беспокоюсь, что ты можешь ввязаться в какое-то возмутительное дело и нарваться на неприятности.

Только сказав это, он осознал, что хотя всё это и звучит правдоподобно, на самом деле маловероятно — и это было к лучшему. И всё же он волновался. Всегда волновался за этого мужчину...

Чон Тхэ Ин почувствовал, как головная боль начинает отступать. В такие утомительные вечера возможность провести время за лёгким, ничего не значащим разговором — настоящее блаженство. Особенно если собеседником был Илай. Ещё приятнее было слышать в трубке его беззаботный, лёгкий смех.

Когда он задумался об этом, то понял, что они уже около 10 минут ведут бессмысленный разговор... и в этом не было ничего плохого. Чон Тхэ Ин улыбнулся.

В этот момент в дверь постучали.

Он с любопытством повернул голову к двери.

В телефоне раздался голос Илая:

[Кажется, ко мне кто-то пришёл… придётся закончить наш разговор.]

— Что? — удивился Чон Тхэ Ин, ведь стучали в дверь его собственной комнаты. 

Он нахмурился и услышал, как Илай раздражённо цокнул языком.

[Кто вообще беспокоит меня в такое время? Ладно, ложись спать и хорошенько отдохни.]

С этими словами Илай повесил трубку.

Чон Тхэ Ин недоумённо посмотрел на телефон. Неужели его устройство настолько хорошее, что так чётко передаёт звуки?

Но тут он снова услышал стук, на этот раз уже отчётливо в свою дверь.

Какое странное совпадение…

* * * * *

Чон Тхэ Ин положил трубку и направился к двери. Пока он открывал её, в голове мелькали мысли о том, кто мог прийти в такое позднее время.

— Что случилось?

— ...прости за поздний визит, можно с тобой поговорить? — прозвучало неожиданное обращение на «ты», сбив Чон Тхэ Ина с толку. 

Перед ним стоял мужчина, который слегка наклонил голову и серьёзно смотрел ему в глаза.

Гость, появление которого сразу вызвало у Чон Тхэ Ина чувство дискомфорта, был из Саудовской Аравии.

— Прошу извинить за мои слова, я думал, что это кто-то из друзей, — извинился Чон Тхэ Ин, отступив в сторону, чтобы пропустить мужчину. 

Это был один из тех, кто приехал вместе с Маликом. Имя... кажется, оно уже упоминалось, но память его подводила, а спрашивать снова было неловко.

Мужчина легко вошёл в комнату и сел за стол на место, которое ему указал Чон Тхэ Ин. Следом напротив него устроился и сам хозяин.

Некоторое время мужчина молча изучал Чон Тхэ Ина. Его карие глаза, словно пытаясь что-то выведать, внимательно оглядывали собеседника. Наконец, он заговорил:

— Карим Азиз.

— Ах, да... Чон Тхэ Ин, — тот слегка замешкался, но был благодарен за напоминание имени.

Однако не выдало ли выражение лица его забывчивость? Эта мысль мелькнула у Чон Тхэ Ина.

— Вы очень похожи на Чон Джэ Ина.

Чон Тхэ Ин удивлённо приподнял брови, услышав знакомое имя от Азиза. Затем он наклонил голову и с улыбкой ответил:

— Правда? Обычно говорят, что мы с братом совсем разные.

— Нет, вас сразу можно принять за братьев.

Уверенность в голосе Азиза показалась ему искренней, хотя сам Чон Тхэ Ин не находил особого сходства с братом. 

— Вы встречались с моим братом? — спросил он, направляя разговор в эту сторону и думая о госте, который пришёл к Илаю. 

Ответ Азиза его не удивил.

— Несколько лет назад я встретился с Чон Джэ Ином и поговорил с ним, — спокойно ответил Азиз.

В отличие от Малика, он редко улыбался, его манера общения была более сдержанной. Это даже устраивало Чон Тхэ Ина — он чувствовал себя комфортнее, не испытывая необходимости быть чрезмерно тактичным или вежливым.

— Наверное, он был не самым увлекательным собеседником, — с улыбкой заметил Чон Тхэ Ин, вспоминая брата, который был всегда тихим и оживал лишь тогда, когда его посещала очередная идея.

Но Азиз покачал головой.

— Он великий человек. Даже в ранней юности его знания поражали, и я восхищался им, понимая, что мне никогда не удастся его догнать.

Азиз, у которого, казалось, скоро появится первая седина, на мгновение опустил взгляд. Чон Тхэ Ин машинально почесал затылок, скрывая лёгкий вздох. Он понимал, в каком направлении движется разговор.

Ненадолго задумавшись, он поднял голову. В такие моменты, как считал Чон Тхэ Ин, лучше не затягивать неудобный разговор.

— Спасибо за добрые слова о моём брате. Я давно его не видел и почти не знаю, чем он сейчас живёт, но приятно услышать о нём такие хорошие слова. В детстве мы были неразлучны, но с годами наши пути разошлись — каждый занялся своими делами и обязанностями. Но, конечно, я всегда буду его любить, — добавил Чон Тхэ Ин с улыбкой.

Азиз задумчиво смотрел на него.

Этот человек был далеко не глуп. Он прекрасно понимал, что хотел сказать Чон Тхэ Ин. Если бы на его месте был Малик, он, скорее всего, просто бы улыбнулся и сделал вид, что не понял намёка. Но с этим человеком всё было иначе.

Азиз снова задумчиво опустил голову, погружаясь в свои мысли. Чон Тхэ Ин в это время тоже молчал, размышляя о другом человеке, который сейчас находился перед Илаем. Очевидно, это были разные визиты. 

Такого человека, как Азиз, следовало бы направить к Илаю... но говорили бы они о том же самом? 

Даже если конечная цель была одна, разговоры наверняка бы отличались.

Чон Тхэ Ин мельком посмотрел на телефон, а Азиз, закончив размышления, снова заговорил:

— Человек, на которого я работаю, хочет сотрудничать с мистером Чон Джэ Ином. Я неоднократно пытался связаться с ним, но организация, в которой он работает, препятствует этому. Однажды я попросил мистера Чон Джэ Ина связаться со мной, но он так и не перезвонил.

Чон Тхэ Ин чуть не ответил: «Вероятно, он просто забыл, переключившись на что-то другое», но вовремя прикусил язык. Он понял, что такая реплика не принесла бы ничего хорошего.

Чтобы получить ответ от Чон Джэ Ина, недостаточно просто попросить его перезвонить. Он часто погружён в свои мысли и редко запоминает такие просьбы. Однако если добиться от него обещания дать ответ, можно быть уверенным, что он обязательно сдержит слово. Простая же просьба перезвонить обычно остаётся без внимания. Те, кто хорошо его знают, либо получают ответ сразу, либо перезванивают ему позже.

Но если сказать это Азизу, он, вероятно, только разозлится... Что же будет лучше для него? Чон Тхэ Ин несколько раз моргнул, затем улыбнулся Азизу.

«Мне очень жаль, хён».

 — Мой брат всегда рассеян, когда сосредоточен на чём-то важном. В такие моменты всё остальное для него теряет значение, особенно такие мелочи, как просьба перезвонить. Поэтому, если Вам удалось с ним связаться, но он не дал ответ, лучше продолжать звонить, пока не получите его.

Азиз широко улыбнулся и кивнул, выражая признательность за совет.

— Пожалуйста, попробуйте связаться с ним ещё раз, и я надеюсь, что это принесёт нужный результат, — добавил Чон Тхэ Ин, чувствуя, как с его плеч спадает груз. Однако что-то в поведении Азиза насторожило его. Казалось, тот получил нужный ответ и должен был сообщить об этом своему работодателю, но вместо этого он снова погрузился в размышления.

Азиз долго смотрел на Чон Тхэ Ина тяжёлым взглядом, прежде чем снова заговорить:

— Человек, на которого я работаю, беспокоится, не связано ли отсутствие ответа от мистера Чон Джэ Ина с какими-то неприятностями, произошедшими в прошлом.

— Неприятностями? — переспросил Чон Тхэ Ин, наклонив голову в сторону. Он хотел уточнить, о каких именно неприятностях идёт речь, но Азиз опередил его.

— Как ты знаешь, мистер Чон Джэ Ин отдыхал на вилле моего работодателя в Серенгети. Возможно, из-за каких-то проблем, возникших тогда, он теперь избегает общения с нашей стороной…

Чон Тхэ Ин знал о вилле в Серенгети. Он сам был там пленником вместе с братом, но сейчас всё это казалось далёким прошлым. Он почесал голову, размышляя. Неужели это действительно могло быть причиной? На первый взгляд, у Чон Джэ Ина не было ни душевных травм, ни обид, связанных с тем временем. Скорее всего, он просто наслаждался тишиной и спокойствием на вилле. И если бы не вмешательство Чон Тхэ Ина, возможно, его брат оставался бы там и по сей день.

Если говорить о неприятностях, то они, скорее, касались самого Чон Тхэ Ина. Владелец виллы почему-то испытывал к нему откровенную неприязнь. Но в отношении Чон Джэ Ина он всегда был вежлив и уважителен. Вплоть до того, что соблюдал определённые формы вежливости при нём даже с Чон Тхэ Ином.

Чон Тхэ Ин тоже не питал тёплых чувств к тому человеку. Помимо личной неприязни он помнил, что владелец виллы так и не сдержал обещание отпустить их в обмен на чертежи...

— Понимаю... — пробормотал Чон Тхэ Ин, смутно погружаясь в воспоминания, — мой брат действительно не любит, когда нарушают обещания.

Хотя брат не был из тех, кто станет злиться и спорить из-за нарушенных обещаний. Азиз с мрачным выражением лица кивнул, внимая словам Чон Тхэ Ина, который пробормотал это скорее для себя. Затем, взглянув прямо на него, Азиз заговорил:

— Итак, если ты согласишься нам помочь, мы будем очень благодарны.

Чон Тхэ Ин вздрогнул, вынырнув из своих воспоминаний, и посмотрел на собеседника. Он не ожидал такой прямоты, хотя, учитывая ход их беседы, эта просьба была вполне логичной.

— Я... — начал Чон Тхэ Ин, смущённо подбирая слова.

На самом деле ему нечего было стесняться или раздумывать. К нему уже не раз обращались с подобными просьбами, и каждый раз он отказывал. Чон Тхэ Ин знал, что если он лично попросит Чон Джэ Ина о чём-то, тот, скорее всего, согласится помочь. Брат был готов выполнить почти любую его просьбу, и оба это понимали.

Именно поэтому Чон Тхэ Ин избегал передавать такие просьбы. Он не был уверен, что это пойдёт на пользу его брату или будет соответствовать его желаниям. Чон Тхэ Ин редко обращался к Чон Джэ Ину с просьбами, если не был абсолютно уверен, что это будет для него благом. А в этом конкретном случае он склонялся к мысли, что просьба может нанести вред его брату. Тем более, что человек, пытающийся привлечь Чон Джэ Ина, — это Рахман Абид Аль Сауд, человек, которого Чон Тхэ Ин не слишком жалует.

— Это определённо не из-за моих личных чувств... просто немного сложно попросить брата об этом, — наконец произнёс он, избегая прямого отказа.

Первые слова были ложью, но последние были правдой.

Он с некоторым беспокойством посмотрел на Азиза.

В иной ситуации он, вероятно, сразу бы отклонил такую просьбу без лишних раздумий, но здесь всё было иначе... Проблема заключалась в том, что за спиной Азиза стоял не кто иной, как могущественный Рахман, а за ним — компания с деловыми связями с Тартеном. Положение у них было шаткое: они разрушили его виллу и даже разбомбили столицу их страны, что сделало их позиции крайне слабыми. Но, несмотря на это, у Чон Тхэ Ина не оставалось другого выбора, кроме как отказать.

Даже если бы согласие решило все его собственные проблемы, он не хотел, чтобы Чон Джэ Ин был вовлечён в конфликты или в политический мир, где бушевала борьба за власть.

— Конечно, мы не просто так просим об этом, — настаивал Азиз. 

Но Чон Тхэ Ин понимал, что этот разговор вряд ли закончится простыми словами «я отказываюсь» и «да, я понимаю».

— Мы гарантируем мистеру Чон Джэ Ину максимальные удобства, пока он будет с нами, — продолжил Азиз, — я могу уверить, что его условия будут ничем не хуже, чем у члена королевской семьи, и мой работодатель лично проследит за этим. Мы будем относиться к нему с величайшим уважением. Кроме того, компенсация будет настолько щедрой, что он никогда не сочтёт её недостаточной. Кроме того…

Азиз продолжал подробно излагать детали безопасности, стабильности и удобств. Когда разговор перешёл на конкретные суммы, Чон Тхэ Ин почувствовал, как голова закружилась от одних только цифр.

Закончив описание того, что будет предоставлено Чон Джэ Ину, Азиз кратко добавил:

— Если Чон Тхэ Ин согласится помочь, он не будет разочарован.

Но, ошеломлённый невероятными цифрами, Чон Тхэ Ин лишь устало ответил:

— Да, конечно.

Этот день оказался особенно утомительным, и, похоже, будет таким до самого конца. Он устало подумал, что если заснуть сегодня, то завтра можно было бы и не проснуться.

— Благодарю Вас за добрые слова, но это слишком сложно, — решительно сказал Чон Тхэ Ин, закрывая тему. 

Его ответ ясно дал понять, что продолжать разговор он не намерен.

Азиз опустил голову, выражая смирение. Он не хотел конфликтов и надеялся, что всё решится мирно, но менять своё решение не собирался.

Наклонившись вперёд, Азиз посмотрел прямо на Чон Тхэ Ина, его голос стал чуть твёрже:

— Я бы хотел попросить тебя пересмотреть своё решение. Сейчас я в гостях у господина Чон Тхэ Ина, который сам гость в Тартене, но скоро Тартен придёт ко мне. В следующий раз, когда мы встретимся, всё может быть несколько иначе… Поэтому, как насчёт того, чтобы подумать об этом ещё раз?

В его словах не было угрозы. Скорее, ощущалась лёгкая печаль, как если бы он сожалел о том, что вынужден настаивать.

Чон Тхэ Ин на мгновение задержал дыхание, размышляя о том, что стал террористом не по своей воле, затем медленно покачал головой.

— Увидимся в следующий раз, — коротко произнёс он.

Азиз внимательно посмотрел на него, а затем кивнул и поднялся.

— Прошу прощения за поздний визит, — сказал он, повернувшись к двери. 

Но перед тем как уйти, снова остановился и добавил: 

— Я в долгу перед Чон Джэ Ином. Возможно, он и не помнит этого, но я никогда не забуду оказанную мне помощь. Поэтому я не хочу угрожать его брату. Человек, на которого я работаю, великодушен к тем, кто проявляет к нему лояльность, но беспощаден к тем, кто этого не заслуживает. Если Чон Тхэ Ин поможет ему, выполнив его пожелания, это пойдёт ему на пользу.

Азиз закончил свою краткую речь, внимательно следя за реакцией Чон Тхэ Ина. Это был искренний совет, но, несмотря на признательность, Чон Тхэ Ин вновь покачал головой.

Азиз кивнул, окончательно попрощался и вышел из комнаты.

* * * * *

— Мы должны извлечь из этого разговора максимальную пользу. Просто нужно всё сделать правильно, — неожиданно заговорил Кристоф.

Чон Тхэ Ин замер, поправляя занавеску, и взглянул на него. Солнечный свет так ярко проникал в комнату, что освещал даже край кровати.

— Не знаю… это было так неожиданно. Я не уверен, что всё сказал правильно, — замялся Чон Тхэ Ин.

— Что бы ты ни сказал, это не меняет сути, — спокойно ответил Кристоф.

Сегодня утром он проснулся в особенно мрачном настроении. Обычно его утренний настрой был тяжёлым, но сегодня было хуже обычного. Если вчера он ещё мог как-то передвигаться, то этим утром почувствовал, что нижняя часть его спины полностью обездвижена.

Чон Тхэ Ин пробормотал что-то о мышечной боли, но тут же встретился с острым взглядом Кристофа.

— Хм... Если бы ты смог уговорить Чон Джэ Ина присоединиться к нам, позже мы могли бы выставить им другие условия. Если бы мы заполучили Чон Джэ Ина, они не смогли бы отказаться от наших требований. Ты правильно сделал, что отказал.

Он не жалел о своём отказе, но теперь стало ясно, что Чон Тхэ Ин сам оказался в опасности. Наблюдая за Кристофом, который одобрительно отозвался о его решении, Чон Тхэ Ин почувствовал смешанные чувства.

— Основным кредитором Тартена выступает Аль Фейсал, ведь так? Я слышал, что он опекун Рахмана. Кажется, у них довольно близкие отношения?

Когда Чон Тхэ Ин наконец собрался с мыслями и задал вопрос, который внезапно возник у него в голове, Кристоф с трудом перевернулся на спину и поднял бровь.

— Аль Фейсал, вероятно, уже передал свои полномочия Рахману. По слухам, он считает его своим сыном, поскольку у него нет собственных детей... Хм, слышал, что теперь он просто отошёл от дел и живёт спокойной жизнью, занимаясь своим садом. В молодости он был известен своей агрессией и жестокостью, а теперь спокойно передал управление бизнесом, и отошёл в тень, не пролив ни капли крови и не проронив ни одной слезы. Мир не всегда справедлив.

Первая часть этого ответа показалась Чон Тхэ Ину полезной, а вторая, очевидно, была сказана Кристофом, чтобы выплеснуть накопившееся раздражение. Но сегодня, как бы ни нервничал этот человек, Чон Тхэ Ин понимал, что должен просто молча поддержать его, зная, как тяжело ему сейчас и физически, и морально.

Он кивнул, проливая внутри себя слёзы соболезнования.

— Чёрт побери, я собирался прикончить его, как только проснусь, а прошлой ночью даже видел это во сне! — Кристоф резко обернулся и застонал, стиснув зубы.

— Если ты появишься перед Рихардом в таком состоянии, когда травмирован и плохо себя чувствуешь, то, скорее всего, окажешься в невыгодном положении.

— Почему в невыгодном положении?!

— Если можешь двигаться, не стесняйся делать это…

Чон Тхэ Ин пожал плечами и Кристоф сердито уставился на него.

— На чьей ты стороне?

— …если я хоть раз ошибусь на чьей я стороне, Илай меня убьёт, — с тоской произнёс Чон Тхэ Ин.

Кристоф недовольно посмотрел на него, а потом неожиданно понизил голос:

— Ты его любишь?

Чон Тхэ Ин, возившийся с оконным замком, замер. Он повернулся, чтобы лучше расслышать едва слышный вопрос. Кристоф лежал на кровати, подперев подбородок рукой, и смотрел в сторону окна, избегая взгляда Чон Тхэ Ина.

Эм... ему было немного неловко отвечать, но смысла лгать не было...

— Да, — тихо ответил Чон Тхэ Ин, посмотрел на Кристофа, а затем снова попытался открыть окно. 

Замок как будто слегка заржавел, потому что его было трудно открыть.

В тот момент, когда он возился с окном, за его спиной раздался едва слышный шёпот:

— Значит, ты никогда не будешь моим…

Чон Тхэ Ин нарочно продолжал смотреть в окно, не поворачивая головы. Спустя некоторое время он всё же обернулся.

— Что ты сказал?

— Ничего, — буркнул Кристоф.

Он натянул одеяло и уткнулся в подушку. Чон Тхэ Ин молча перевёл взгляд обратно на окно. Снаружи доносился шум утренней суеты.

Если что-то невозможно, лучше как можно скорее смириться с этим. С этой горькой мыслью он ещё немного постоял, глядя в окно, но затем повернулся и спросил:

— Ты не собираешься сегодня работать?

Конечно, если бы Рихард заставил его работать в таком состоянии, это было бы слишком жестоко. Но, зная, как занят был Кристоф в последнее время, Чон Тхэ Ин решил уточнить.

Глаза Кристофа дёрнулись.

— Зачем? Это всё равно не моя работа.

— А... да, конечно…

Было бы очень печально, если бы ему пришлось работать на человека, из-за которого его физическое состояние сейчас было таким, — подумал Чон Тхэ Ин и кивнул в знак согласия.

— Если Рихард человек, он не станет заставлять тебя работать в таком состоянии, учитывая…

<<Тук-тук>>

Как только Чон Тхэ Ин начал говорить, раздался стук в дверь. Он тут же замолчал, а Кристоф, раздражённо моргнув, повернул взгляд в сторону.

Дверь распахнули, не дождавшись ответа.

— Кажется, я говорил тебе вчера, что сегодняшнее расписание начинается в 10:30.

Вошедшим был Рихард, который, возможно, даже не был человеком. 

Чон Тхэ Ин, проследив за его взглядом, посмотрел на настенные часы. Они показывали без пяти минут десять. Если следовать графику, то им скоро нужно было уходить.

Войдя в комнату, Рихард сразу устремил взгляд на Кристофа, но, заметив Чон Тхэ Ина у окна, слегка приподнял брови.

— Вы здесь.

— Да, — коротко ответил Чон Тхэ Ин. 

Как только он встретил этого человека, ему сразу стало не по себе. Более того, с момента его появления в комнате от кровати Кристофа начала исходить холодная убийственная аура.

— Рихард...

Голос, до этого звучавший лишь тихим ворчанием, теперь прозвучал твёрдо и отчётливо. Кристоф поднялся, замер на мгновение с хмурым лицом, затем медленно сел. Его тело дрожало не только из-за боли.

— Рихард, чёртов ублюдок, как ты смеешь без стыда входить в эту комнату?…

Его губы посинели и задрожали. Руки, сжимающие простыню, подёргивались, как будто он хотел наброситься и задушить его.

Рихард, холодно глядя на Кристофа сверху вниз, стоял так близко, что мог бы его коснуться, но вместо ответа повернулся к Чон Тхэ Ину.

— Кристоф хочет обсудить со мной кое-что. Не могли бы Вы оставить нас наедине?

— Я ничего не собираюсь с тобой обсуждать! — выкрикнул Кристоф, закашлявшись, словно у него пересохло в горле.

Рихард бросил взгляд на Чон Тхэ Ина, давая понять, что тот должен уйти. Но Чон Тхэ Ин, немного помедлив, покачал головой:

— Сейчас мне не хочется уходить.

Он знал, что произошло между ними, и это случилось всего несколько часов назад. В ситуации, когда насильник и жертва снова сталкиваются, и насильник требует, чтобы ты ушёл... если ты подчиняешься и оставляешь их наедине, это будет равносильно молчаливому согласию с его действиями. Чон Тхэ Ин просто не мог так поступить.

— Кроме того, это комната Кристофа. Если он скажет мне уйти, я уйду, но если нет — останусь, — добавил он.

Рихард молча смотрел на него. На его губах, как всегда, играла лёгкая улыбка, но в глазах не было ни капли тепла.

— Если это Ваше желание, пожалуйста. Но будьте готовы: здесь могут быть сказаны вещи, которые Вас шокируют, — вежливо сказал Рихард, затем отвернулся от Чон Тхэ Ина, как будто его больше не существовало. 

Теперь он смотрел только на Кристофа, который, сжав горло, свирепо смотрел на него.

Вдруг Рихард мягко спросил:

— Кристоф, ты хочешь отдохнуть? Ты выглядишь уставшим.

— Если бы я был настолько слаб, то не смог бы выжить.

— Хорошо, тогда вставай. У нас сегодня много дел.

— Если ты думаешь, что я проведу с тобой этот день, ты, должно быть, принимаешь меня за сумасшедшего.

Кристоф, бросив удивлённый взгляд на Рихарда, наконец с трудом поднялся с кровати. Переставляя ноги, он испытывал боль при каждом движении, но всё же встал, крепко держась за спинку кровати. Пот выступил на его лбу, но, стоя на обеих ногах, он больше не показывал слабости перед Рихардом.

— Я не пойду с тобой, извращенец... — его голос дрожал, как и рука, сжимающая спинку кровати. 

Если бы в этой руке был нож, он, вероятно, бросился бы на Рихарда и вонзил его прямо в сердце, даже если бы это привело к его собственной смерти.

Но Рихард лишь спокойно улыбнулся.

— Ах, так ты хочешь отдохнуть... получая заботу от того, кто тебе нравится? — Рихард медленно повернулся к Чон Тхэ Ину, прислонившемуся к окну. 

Его глаза слегка прищурились, но он быстро вернул взгляд к Кристофу. 

— Ты должен сопровождать меня. Ты обещал помогать до принятия окончательного решения по наследованию. Сегодняшний день не исключение. Если тебе трудно ходить, я могу подготовить инвалидную коляску.

— Ха... ты собираешься толкать инвалидную коляску? — саркастически бросил Кристоф.

— Я с радостью помогу тебе. Правда, мне кажется, что сидеть тебе всё равно будет трудно.

В глазах Рихарда мелькнула насмешливая улыбка. Он слегка наклонился к Кристофу и прошептал с притворной обеспокоенностью:

— Кажется, тебе трудно стоять на ногах. Но совсем недавно они были куда крепче, не так ли? Особенно когда обвивались вокруг моей талии.

Кристоф мгновенно побледнел. Резко отпустив спинку кровати, он бросился на Рихарда. Разрыв между ними был всего в один шаг, и Кристоф толкнул его с такой силой, что тот рухнул на пол. Столик с чашками и чайником опрокинулся с оглушительным звоном, наполнив комнату грохотом падающих предметов.

— Рихард, будь ты проклят! — кричал Кристоф, оседлав упавшего Рихарда, сжимая его горло.

Его лицо, изначально бледное, стало мертвенно-белым, а голубые глаза сверкали убийственным намерением. Руки, стискивающие шею Рихарда, были настолько тонкими, что казалось, были видны контуры костей и суставов.

— Крис...! 

Чон Тхэ Ин хотел разнять их, но остановился, прежде чем успел сделать несколько шагов.

Рихард, несмотря на опасное положение, посмотрел на Чон Тхэ Ина холодным, угрожающим взглядом, ясно давая понять: «Не смей приближаться, не вмешивайся, просто смотри».

Увидев, что Чон Тхэ Ин остановился, Рихард перевёл взгляд обратно на Кристофа. Его лицо покраснело от недостатка воздуха, а на лбу выступили напряжённые морщины. Однако в следующее мгновение его рука двинулась.

Сначала Рихард схватил запястье Кристофа, словно намереваясь оттолкнуть его. Однако вместо этого он внезапно отпустил руку, как бы сдаваясь, и переместил ладонь на его талию. Проведя лёгким движением вдоль неё, Рихард неожиданно скользнул рукой в штаны Кристофа, опуская их вниз. Ткань сползла, частично обнажая ягодицы, и Рихард начал грубо их ласкать.

Кристоф судорожно сжался, и в его глазах, уже затуманенных яростью, вспыхнул панический страх. Несмотря на это, он продолжал яростно сдавливать горло Рихарда.

……..!!!

КристофОднако рука Рихарда продолжала двигаться уверенно и спокойно, словно он был хозяином положения.

Несмотря на испытываемую боль Рихард, казалось, немного улыбался. Его улыбка выглядела странно.

Однако в следующий момент…

— Крис!..

Чон Тхэ Ин, наблюдая за ними со стороны, невольно застыл, как и Кристоф, который съёжился и широко распахнул глаза.

Рихард, достав одной рукой из брюк свой член, поднёс его к бёдрам Кристофа.

Как только головка соприкоснулась со входом, он без колебаний немедленно вошёл в него.

В это же мгновение, испытавший шок и ужас Кристоф, отпустил горло Рихарда и начал бить его кулаком по лицу снова и снова, словно обезумев.

— Крис…

Чон Тхэ Ин рефлекторно шагнул вперёд, но замер на полпути, не зная что делать: остановить его или помочь.

Вид чужого полового органа, погружающегося в тело Кристофа, потряс его до глубины души. Чон Тхэ Ин не знал, куда смотреть.

Видимо, Кристоф услышал тихий голос, зовущий его, и медленно обернулся.

Встретив смущённый взгляд Чон Тхэ Ина, Кристоф моментально потерял всякое выражение лица.

— Э... Кри…

Кристоф вдруг громко вскрикнул, его лицо исказилось от страха:

— Уходи! Не стой здесь, уходи немедленно!

Он указал на дверь, и Чон Тхэ Ин, смущённый и растерянный, замер. Видя это, Кристоф стал ещё агрессивнее:

— Я сказал уходи! Быстро уходи отсюда!

Под натиском его безумного крика Чон Тхэ Ин был вынужден подчиниться. Перед тем как выйти, он неуверенно обернулся, но увидел, как Кристоф с бледным лицом снова приказал ему уйти. Сделав последний беспокойный вздох, Чон Тхэ Ин покинул комнату.

— …..

Кристоф тяжело дышал, глядя на закрытую дверь.

— Похоже, тебе хотелось выглядеть круто перед парнем, который тебе нравится, но что поделать? С того места, где он стоял, ему было всё прекрасно видно, вплоть до каждой морщинки в раскрытом входе, который я пронзил.

Кристоф, слушая медленный голос Рихарда, перевёл на него убийственный взгляд. 

— Ты... сделал это нарочно.

— Я?

— Нарочно... такое…

Кристоф встал. Член, который застрял между его бёдрами, выскользнул из входа.

Ощутив это, Кристоф снова замахнулся кулаком, однако Рихард больше не собирался принимать удары. Он схватил кулак Кристофа и потом другой его кулак, удерживая оба в одной руке. Трясясь от ярости, Кристоф попытался вырвать свои руки, но Рихард потянул его на себя и прижался губами к его уху.

— Кристоф, сегодня утром я позвонил твоей матери.

В этот момент Кристоф замер. С пустым взглядом, без эмоций, он смотрел на Рихарда.

— Я подготовил для неё комнату в Тартене и когда сказал, что она может приехать в любое время, она радостно ответила, что придет сегодня.

Силы покинули руки Кристофа. Его синие глаза безжизненно смотрели на Рихарда. Рихард отпустил их, и они медленно опустились вниз, без попытки атаки.

— Сегодня и завтра будут прибывать важные гости, так что будет суетно. Она сказала, что приедет пораньше. Какая радость.

Его губы слегка раздвинулись, и он снова повторил эти слова: 

— Какая радость, Кристоф! Ты, должно быть, счастлив. Сколько времени прошло с тех пор, как ты в последний раз встречался со своей семьёй?

Кристоф не ответил. Он сидел неподвижно перед Рихардом, как сломанная марионетка, просто глядя на него.

Внезапно Рихард улыбнулся. 

— Пойдём, Кристоф, проснись. Ты ведь не собираешься бездействовать, когда встретишь маму?

Рихард встал. Кристоф, сидевший на нём, чуть не упал назад, но Рихард удержал его за плечи.

— Твоя мама очень переживает за тебя. Я сказал ей, что ты в порядке и очень мне помогаешь в последнее время. Она была рада это слышать.

Кристоф медленно посмотрел на руки Рихарда, которые держали его. Увидев его бесстрастное лицо, выражающее недовольство, Рихард медленно отпустил его плечи.

— Но не волнуйся, я не сказал ей, что вчера ты лишился девственности. Или следовало сказать?.. Хм… Но разве такое можно говорить даже в шутку? — лёгким тоном проговорил Рихард.

— …..

— Кристоф, мне бы не хотелось расстраивать тётушку, но… — вставая, сказал Рихард, осторожно отодвигая Кристофа в сторону.

— Хорошо, я буду тебе помогать, как ты того желаешь... Но только до того момента, пока ты не станешь преемником Тартена.

— Ого, спасибо за это. Если ты сдержишь своё слово, я буду ещё более признателен.

— Но когда наследник будет выбран, я обязательно убью тебя.

Кристоф, до этого сидевший на полу, поднялся, чтобы встретиться взглядом с Рихардом. Его пронзительные синие глаза слегка дрожали от сдерживаемой ярости. Рихард улыбнулся.

— Как тебе будет угодно, но только если ты будешь безоговорочно следовать всем моим указаниям, а потом… делай, что хочешь.

Он не сказал это вслух, но его взгляд добавил: если сможешь.

Кристоф молча сжал кулаки. 

Словно завершив все дела, Рихард развернулся, чтобы выйти из комнаты.

— Времени и так потеряно много. Мы не можем больше задерживаться, так что одевайся и спускайся, сегодня много дел.

Его холодный голос постепенно стихал, сопровождаемый шагами, но вдруг Рихард, уже у двери, резко остановился, как будто что-то вспомнил.

— Я вставил только кончик, но мой член отреагировал так бурно на это прикосновение. Думаю, он стал очень чувствительным после того, как попробовал тебя вчера. Ах, да. Позволь сделать комплимент: это была самая вкусная вещь, которую я когда-либо пробовал. Хотя есть над чем поработать, выдержка ещё не идеальна.

Ногти Кристофа вонзились в ладонь, оставляя капли крови. Рихард, бросив последнюю удовлетворённую улыбку, наконец вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

* * * * *