18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.

Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.

Совместный проект: @naqelus, @bestiya_passion.

▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬

Ки Ён редко видел отца в таком сильном опьянении. Уложив его на кровать в спальне, он вышел, тяжело вздохнув. Хотя сам почти не пил, ему казалось, что он пропитался запахом алкоголя. Он сопровождал отца на встречу с несколькими его одноклассниками, с которыми тот до сих пор поддерживал тесные связи, и только теперь смог расстегнуть воротник.

— Отец? Уснул?

Увидев, как Ки Ëн выходит из комнаты, мать нахмурилась и протянула ему стакан медовой воды:

— Тогда выпей ты.

— Да. Завтра ему рано утром выходить, так что пусть спит спокойно.

— Ладно... Ты тоже иди умойся и отдыхай.

— Я еще немного поработаю.

Завтра было воскресенье, но следующие месяц-два у него не будет ни выходных, ни праздников. Хотя уже было более десяти вечера, у Ки Ëна оставалось ещё много дел, и до сна было далеко. Не показывая усталости, он залпом выпил медовую воду, а мать, похлопав его по плечу с гордостью, посмотрела на часы.

— Похоже, твоя сестра застряла в пробке. Ки Ён замер с кружкой в руке.

— Она ещё не вернулась?

— Нет. Звонила перед ужином, сказала, что выезжает... О, кажется, это она.

Снаружи послышался звук открывающихся ворот гаража. Видимо, его сестра, которая уехала с женихом проветриться в Канвондо, наконец вернулась. Вскоре послышались их голоса, и входная дверь открылась.

— Мама, я приехала. Гон Джун тоже со мной. Я уговорила его зайти выпить чаю.

— О, правда? Проходите. Как день прошёл, понравилось?

— Да, мы проехали через перевал Тэгваллён, там было так тихо и красиво, — болтала сестра, входя в дом, а за ней следовал её жених.

Вежливо поздоровавшись сначала с матерью, затем он перевёл улыбающийся взгляд на Ки Ëна.

— Извините за поздний визит.

— ...добро пожаловать, — сухо ответил Ки Ëн.

Ким Гон Джун улыбнулся ещё шире, оглядев его одежду.

— Ки Ëн-сси, похоже, тоже только что вернулся. А как отец?

— Он выпил и сейчас спит.

— Понятно, — кивнул он с лёгким сожалением, и мать пригласила его в гостиную.

Она любила этого будущего зятя не меньше, чем отец или дочь. Только Ки Ëн испытывал к нему неприязнь.

— Как удачно. Мне недавно подарили отличный чай. Присаживайтесь, я сейчас заварю. Ки Юна, иди помой руки.

Мать сделала сестре знак глазами, чтобы та сама приготовила чай для жениха, и направилась на кухню. Сестра, не проявляя недовольства, последовала за ней, бросив взгляд на Ки Ëна, а затем на Гон Джуна.

— Тогда поболтайте вдвоём немного.

— Извините, но у меня много работы.

Ки Ëн нахмурился в ответ на негласный приказ развлекать гостя и ответил резко. Мать смущенно его одёрнула.

— Ну что ты, раз уж вы встретились, поболтайте немного. Выпей чаю. Ладно?

Строго посмотрев на него, она увела сестру на кухню. Оставшись наедине, Ким Гон Джун тихо рассмеялся. Ки Ëна сковало раздражение. Несмотря на целый день в разъездах, Гон Джун не выглядел уставшим, удобно устроившись на диване. Ки Ëн сел подальше от него.

— Видимо, в последнее время у вашего отца много застолий.

— Да, сегодня он встретился с одноклассниками после долгого перерыва.

— А, тогда понятно, что перебрал. Начальник Хан Гухо ведь крепко пьёт?

Ким Гон Джун улыбнулся, догадавшись, с кем был отец. Ки Ëн холодно посмотрел на него, не желая продолжать разговор.

— Как поездка в Канвондо? Долго были в дороге, наверное, устали.

— Да, пробки оказались хуже, чем ожидалось. Давно не ездил ночью, поэтому устал.

— Могли бы переночевать там, раз уж выбрались подышать воздухом.

— Ха-ха, я бы мог, но Ки Юна-сси не может. Мы ведь ещё не женаты, нужно относиться к ней почтительно.

«Какая чушь.»

Ки Ëн закипел от злости, глядя на этого «порядочного» молодого человека с его спокойной улыбкой и презрительно фыркнул.

— Бережёте её до свадьбы? Семье приятно это слышать. Надеюсь, вы и дальше будете таким же надёжным.

— Конечно. Я никогда не нарушаю обещаний, если другая сторона их соблюдает... Кстати.

Ки Ëн невольно съязвил, но мужчина спокойно парировал, затем прищурился. Его взгляд медленно скользнул вниз по телу Ки Ëна и остановился в паху.

— А вы, Ки Ëн-сси, хорошо соблюдаете свои обещания?

Ки Ëн стиснул зубы.

— Да. Не беспокойтесь.

— Правда? Тогда давайте проверим. Расстегните.

Мужчина сложил руки и кивнул в сторону его паха. Ки Ëн зло посмотрел на него.

С кухни доносился звон посуды и голоса матери с сестрой. Они могли выйти в любой момент, и никакой преграды, чтобы скрыться, не было.

— Вы с ума сошли?

— Если вы это понимаете, то должны знать, что лучше принять решение побыстрее.

Мужчина улыбался с той же мягкой улыбкой, что и всегда. Ки Ëн почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Перед ним было два варианта: подчиниться или нет. Но выбор, по сути, уже был предопределён.

Лучше уж быстрее… Пока ещё слышен звон посуды. Пока мать и сестра разговаривают на кухне.

Иначе этот дьявол устроит ему ситуацию в разы более унизительную, чем сейчас.

Ки Ëн стиснул зубы. Его напряжённая рука опустилась к поясу. Он видел, как взгляд мужчины с наслаждением следил за дрожащими пальцами. Внутри всё клокотало, сжигая его изнутри.

<<Джик>>

Тихий звук расстёгивающейся молнии противно скребнул по барабанным перепонкам. Когда она была полностью расстёгнута, раздался голос:

— Плохо видно. Раздвиньте.

Но мужчина смотрел не на его пах, казалось, он получал больше удовольствия наблюдая за дрожащими пальцами Ки Ëна и его сжатой челюсти. С кухни донёсся звук закипающего чайника, затем он стих. Они могли выйти в любую секунду.

«Сумасшедший ублюдок», — прошипел Ки Ëн, глядя на усмехающегося мужчину, и раздвинул молнию.

Взгляд скользнул сначала по его нервно дёргающимся пальцам, затем медленно опустился ниже.

Когда молния на брюках расстегнулась, в образовавшемся проёме мелькнули тёмные лобковые волосы, а затем член, лишённый нижнего белья.

Ки Ëн провёл целый день без трусов, в одних брюках, и теперь выглядел особенно неприличным на контрасте со строгим чёрным костюмом. Будто заявлял: «Вот он, мой настоящий облик, скрытый под хорошо упакованной оболочкой».

Мужчина смотрел на него сверху вниз, глаза искрились насмешкой. Нет, он уже облизывал его взглядом.

Ки Ëн, сам раздвинувший перед ним ширинку, встретил этот взгляд без страха. Отводить глаза — значит признать поражение.

«Я не… Я не стану…»

Унижение — да, но не покорность.

В этот момент с кухни донёсся звук наливаемой воды, и разговор женщин на мгновение прервался. Они выходят. Шаги уже приближались.

Сердце бешено колотилось.

Мужчина, изучив его лицо, довольно усмехнулся. В тот же миг Ки Ëн резко застегнул молнию дрожащими пальцами и в гостиную вошла сестра с подносом.

Она мельком взглянула на Ки Ëна, поправляющего одежду, но ничего не заметила.

— Вообще, я не большой любитель цветочных чаёв, но у этого действительно прекрасный аромат, — сказала она Ким Гон Джуну.

— Да, запах и правда отличный, — ответил он.

Разговор протекал непринуждённо. Ки Ëн взял чашку, которую поставила перед ним мать, и только тогда заметил, что его ладони влажные.

«Он знал. Он знал и это».

Тошнота подкатила к горлу.

Даже аромат чая, который тот похвалил, теперь вызывал отвращение. Он даже не притронулся к напитку.

— У меня много дел. Пойду наверх, — резко поднялся Ки Ëн.

В комнате повисла тишина.

— Ну хоть чай допей, — мать нахмурилась, но он уже холодно кивнул мужчине и сестре:

— Продолжайте ваш разговор.

— Эй, ну как же так… — начала сестра, но мужчина мягко перебил:

— Видимо, он очень занят. Не переживайте, у нас ещё будет много времени для бесед.

Ким Гон Джун улыбался, проявляя фальшивую заботу. Ки Ëн посмотрел на него ледяным взглядом и тут же отвернулся боясь, что не сможет скрыть ненависть.

— Тогда приятного вечера. И… осторожнее в дороге.

— Конечно. До скорой встречи.

Короткая пауза повисла за его спиной, пока он уходил. Затем разговор возобновился:

— Он сейчас очень загружен…

— Да, я слышал. Если могу чем-то помочь…

Только поднявшись на второй этаж, за угол, Ки Ëн сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Он больше не видел их, но по прежнему ощущал на спине пронзительный взгляд, будто прилипший к нему, как смрадный дым.

* * * * *

Он не мог в это поверить.

Даже наблюдая рассеянным взглядом, как с его лишённого всякой чувствительности члена, который уже будто и не принадлежал ему, капля за каплей падает прозрачная жидкость, — он отказывался верить в происходящее.

— Человеческое тело удивительно, правда? Даже после такого — в нём ещё что-то остаётся. Давай выжмем до последней капли, хорошо?

Раздался тихий смешок. В руках у мужчины снова был толстый вибратор, который он грубо засовывал в распухший, измученный анус Ки Ëна.

Ки Ëн закричал, но его пересохший голос был едва слышен, как шум ветра. Он уже ничего не чувствовал, но его тело продолжало дёргааться в судорогах, а из горла рвался крик, которого почти не было слышно.

«Не может быть. Там уже ничего нет.»

Так было уже несколько часов. Давно. С самого начала. Но стоило появиться хотя бы капле — её тут же выжимали, высасывали, вытряхивали до последней.

— Г-г… м-м… х…

Хриплый, прерывистый шёпот, больше похожий на ветер, вырывался из его рта. Но мужчина, который, очевидно, всё понял, сделал вид, что не слышит, и стал ещё быстрее двигать рукой, проталкивая вибратор глубже и размеренно двигая им внутри.

Ки Ëн снова потерял сознание. Перед этим он успел мельком увидеть свой член — онемевший, пустой, но всё ещё горячий и неестественно возбуждённый.

Он знал, что когда очнётся, всё продолжится. Его тело всё так же будет раздвинуто, его член — всё так же напряжён, а внутри — та же боль, тот же вибратор, тот же член, те же руки.

Он давно потерял счёт времени и уже не помнил сколько раз терял сознание и приходил в себя, или как ему в рот засовывали кашу вместе с членом этого ублюдка. Он уже не понимал, день сейчас или ночь.

Мужчина казался безумным. Нет, он действительно безумен.

Когда это только началось и он впервые прижал его к кровати и стал ломать, Ки Ëн в ярости ударил его.

«Ты больной ублюдок! Сука!» — кричал он, дёргаясь, но ответом стали пальцы, сжимающие его горло.

Мужчина правда пытался его убить. Глаза, смотревшие на задыхающегося Ки Ëна в тот момент, не были человеческими.

Когда Ки Ëн пришёл в себя после того, как сознание погасло, то обнаружил, что лежит лицом в подушку, высоко подняв зад и принимает этого ублюдка.

С тех пор — так и продолжается.

Насколько помнил Ки Ëн (и, вероятно, даже тогда, когда он не помнил), его тело ни на мгновение не оставалось пустым. Его промежность всегда оставалась раскрытой членом этого ублюдка или каким-то инструментом, а также вне зависимости от того, был ли он без сознания или в сознании. Его насиловали без остановки. И за это время, под мерзкими, методичными движениями рук, он кончал снова и снова — десятки раз, пока уже не мог отличить, было ли это удовольствием или просто ещё одной болью.

Он перестал понимать, какие ощущения какие, меньше чем за сутки. Уже тогда он был на грани безумия. А потом его продержали в этом состоянии ещё почти день.

После времени, которое ничем не отличалось от пытки, у него уже не осталось ничего, что можно было бы назвать сознанием.

Когда Ки Ëн открыл глаза, то неожиданно обнаружил себя одного, лежащим на кровати лицом вниз. Ничего не дрожало внутри него, не было ни боли, ни давления — только голое тело, брошенное на простыни.

Его анус, который уже привык быть растянутым, теперь пустовал, и это ощущение казалось странным. Эта мысль, промелькнув в его затуманенном мозгу, заставила его вздрогнуть.

Он попытался резко подняться, но измождённое, как после избиения тело, сдалось на полпути, заставив его застыть в неестественной позе.

Переводя дыхание, он поднял взгляд и увидел его.

Мужчина сидел на стуле рядом с кроватью и смотрел на него.

За окном уже стемнело. Их взгляды встретились, и тот медленно улыбнулся. По спине Ки Ëна пробежали мурашки.

— Время почти вышло. Сегодня мне нужно вернуться домой, так что… Посмотрим… У нас осталось часа два, — он лениво взглянул на часы.

Ки Ëн насторожился. Неужели этот бесконечный кошмар действительно подходил к концу?

— Двух часов хватит. Последний раз хорошенько вас трахну, потом помоетесь, поужинаем и можно отправляться.

«Поужинаем?»

После всего этого — помыться, сесть за стол вместе с ним, а потом спокойно разойтись? Это было настолько абсурдно, что Ки Ëн заскрежетал зубами, глаза налились кровью. Мужчина же, будто находя в этом взгляде удовольствие, усмехнулся.

— О, кажется, Вы наконец пришли в себя. А то было бы жаль… Я ведь специально дал вам пару часов поспать перед последним заходом, чтобы вы были в сознании.

Он поднялся и подошёл к кровати, покачивая перед ним своим членом. Толстым, тёмно-красным, ужасающе возбуждённым, несмотря на всё, что происходило последние два дня.

Этот член, который заполнял Ки Ëна всё это время, теперь казался ему более знакомым, чем его собственный.

Сердце Ки Ëна упало. В тот же миг он понял почему тот дал ему передышку.

— Ну что ж, давайте проверим, насколько плодотворными оказались эти два дня.

Его ухмылка заставила кожу Ки Ëна покрыться ледяным потом.

«Нет. Нет, нельзя, нельзя…»

Но он не успел даже отползти. Мужчина набросился на него, как хищник на свою добычу.

— А-а… А-а-а-а-а-а-а!!! — из его горла вырвался хриплый крик.

Да. Он задыхался.

Хотя он знал, что это бесполезно, Ки Ён отчаянно метался по кровати, пытаясь вырваться. Когда его потянули за бёдра, он инстинктивно понял, что то, чего не должно быть, то, что нельзя допустить, уже вплотную приблизилось и усмехается ему в лицо.

Член вошёл в него резко, без подготовки.

Чудовищно толстый, он пробивался внутрь, заставляя внутренности сжиматься, а тело выгибаться в неестественной судороге.

Ки Ëн закричал, издав один долгий, безумный звук, на грани шока.

Но самое страшное было не это.

Несмотря на весь ужас, отвращение, попытки вырваться — его собственный член медленно твердел.

«Не может быть… Этого не может быть…»

Мужчина держал его за бёдра, вгоняя свой член в него с животной силой, но ничего больше. Никаких прикосновений, никакой стимуляции — только жёсткие, грубые толчки.

Но этого хватило.

Ки Ëн чувствовал, как по его животу разливается жар, как с каждым ударом его тело дёргается само по себе.

— Н-нет… Нет, н-не…

Его губы дрожали, глаза бешено метались.

В ушах раздался смех.

— Что? Боитесь? Хотя… вы ведь уже догадались, да? Ваши бёдра трясутся не потому, что я вас трахаю…

Его движения стали ещё жёстче, а внутри Ки Ëна вспыхнуло оно — это невыносимое, постыдное, предательское удовольствие.

— Нет… Нет, это не…

Он посмотрел вниз.

По его бёдрам стекали капли смазки, а его собственный член пульсировал, явно возбуждённый.

— А-а… А-а-а-а-а-а!!!

И в тот же момент мужчина вошёл в него особенно глубоко.

Ки Ëн кончил.

Он видел, как из его пениса, который не получал никакой стимуляции, выплеснулась белая сперма. В то же время его внутренние стенки сильно сжимались, сдавливая пенис мужчины, и хотя тот видел только спину Ки Ёна, сразу понял, что тот кончил.

— Ах-ха-ха-ха, ах-ха-ха-ха! Молодец. Просто отлично!

Демон смеялся.

Тело дрожало. В голове будто что-то разрывалось на части.

«Этот ужас… Я… Это я…»

Взобравшийся на него демон весело усмехнулся и сделал ещё несколько толчков, выжимая из Ки Ëна последние капли, и тоже кончил.

— Ммм…

Пока Ки Ëн стонал, из уст мучителя вырвалось довольное рычание.

— Ну как вам первый опыт кончить только от задницы?

Он отстранился, и его член, казавшийся застрявшим намертво, с мокрым звуком выскользнул наружу. За ним хлынули потоки спермы.

— Судя по тому, как вы выжали из себя всё до капли, даже спрашивать не нужно, да?

— …так это месть?

Пальцы, выскребавшие из него семя, замерли. Демон замолчал, будто не ожидал таких слов. Он смотрел на Ки Ëна странным взглядом — словно получил неожиданный удар мячом по голове.

Ки Ëн, распластанный на кровати, смотрел на него горящими от ярости глазами. Тело тряслось от унижения.

«А за что?»

Он всего лишь отшвырнул назойливую муху, оказавшуюся у него на пути.

Тогда он предупредил его. Если бы тот послушался и исчез, Ки Ëну не пришлось бы устранять его насильно. Но нет — он упорно лез, несмотря на все предупреждения.

— Месть?

Демон усмехнулся, пробуя это слово на вкус.

— Возможно… Хотя, если подумать…

— А-ах!...

Пальцы внутри него резко вонзились глубже и Ки Ëн дёрнулся.

— …мне кажется, я хотел этого с самого начала.

— С са…мо...

— Да, с самого начала

Он убрал руку.

Словно объявляя конец «выходным», он беззаботно отошёл и поднял халат, брошенный на тумбочку. Его холодный взгляд скользнул по Ки Ëну, сжавшемуся от боли.

— Ничего не изменится. Как и раньше мы будем встречаться каждую ночь после полуночи. И заниматься тем же самым.

Лицо Ки Ëна исказилось.

«Хватит нести чушь», — он лишь беззвучно шевельнул губами, но, похоже, тот их понял. На его губах появилась холодная усмешка.

— Один человек уже мёртв. При необходимости это число можно увеличить. Кому вы на этот раз заплатите, чтобы заткнуть мой рот?

Увидев, что потрясённый Ки Ён ничего не может возразить, он продолжил:

— Теперь, выходит, нам необязательно встречаться в клубе. Так что, как поступите?

— …..?

— Думаю, мы не сможем видеться в вашем доме, Ки Ён-сси, так что, может, вы будете приезжать ко мне?

Только услышав как он добавил: «С отелем тоже нет проблем, но вы ведь не хотите, чтобы ежедневные визиты вызвали вопросы?», Ки Ён понял, что он имеет в виду.

Где они будут встречаться каждую ночь? У него дома?

…это бред.

— Не смеши меня, — прошипел Ки Ëн сквозь стиснутые зубы.

Его дом. Его территория. Его личное пространство.

Разве это не будет означать, что он полностью покорился и повиновался его воле?

Увидев ожесточённый взгляд Ки Ёна, мужчина молча посмотрел на него и удивлённо приподнял бровь, но легко уступил:

— Хорошо, тогда в клубе.

— …..

— В любом случае — поздравляю. Кончить только от задницы — такое не каждому дано.

В этот момент он был готов продать душу за возможность убить его прямо сейчас.

Если бы он мог убить его…

Если бы мог разорвать его на части…

— В качестве награды… это больше не нужно.

Он кивнул на кожаный ремень с дилдо, лежащий на столе.

— О? Разочарованы? Для вас это не награда, а наказание?

Ки Ëн взглянул на ремень и, к своему стыду, почувствовал облегчение.

Но если бы ему пришлось засунуть эту штуку обратно в себя в таком состоянии — он бы точно сошёл с ума.

— Однако…

Тонкий взгляд скользнул по его телу.

— Нижнее бельё тоже запрещено. Вы ведь всё равно не носите нижнее бельё под верхней одеждой, верно? Тогда всё просто. Ничего не надевайте и под брюки. Если вам это не нравится, можете выбрать ту вещь.

Ки Ëн в ярости посмотрел на стол. Это даже не выбор.

Демон улыбнулся, наблюдая, как он дрожащими руками натягивает брюки.

— Почаще вспоминайте, кто раздел вас догола под этой тонкой тканью.

* * * * *

Отвратительное место.

В каждом тёмном углу этого заведения копошились грязные, пошлые твари — переплетённые в непристойных позах, тяжело дышащие, жаждущие. Он презирал их всех: и тех, кто целовал чужие ноги, готовых на всё, лишь бы их выебали в задницу, и тех, у кого не было ничего, кроме жалкой силы, чтобы раздувать своё самомнение и вести себя как короли в этих стенах. Омерзительно. Здесь не было других — только такие.

Лучше бы это место сгорело дотла.

Ки Ëн презрительно усмехнулся, проходя мимо трясущих задницами ублюдков. Раздражали и взгляды, скользящие по его обнажённому телу, по тонкой ткани брюк, обтягивающих промежность.

Если бы кто-то осмелился заговорить с ним — он бы тут же всадил кулак в эту рожу. Но никто не подошёл, пока он не вошёл в комнату в конце коридора.

— Пришёл, красавчик?

Комната была пустой, как тюремная камера: железная кровать с грязным матрасом, полка, стул.

На стуле с облупившейся краской с кривой ухмылкой сидел «КК», в той самой ненавистной маске.

— Раздевайся.

С отвращением посмотрев на его ухмылку Ки Ëн стиснул зубы и расстегнул ремень.

«КК» пристально наблюдал за ним, затем демонстративно провёл ладонью по своему паху поверх брюк.

Скинув брюки, Ки Ëн остался полностью обнажённым. Мужчина медленно окинул его взглядом, облизнулся и усмехнулся:

— Сегодня соски особенно красивые. Давай начнём с них.

Он щёлкнул пальцами. Развалившись на стуле, он даже не пошевелился, когда Ки Ëн подошёл вплотную. Вместо этого он просто высунул язык и лениво поводил им в воздухе.

— Ну же, мой язык вот здесь. Ты же знаешь, что делать.

С окаменевшим от унижения лицом, Ки Ëн притянул его голову к своей груди. Раздался хихикающий смешок, затем горячее дыхание на соске — и вот он уже жадно сосёт, словно голодный зверь.

Ки Ëн стиснул зубы, подавляя стон. Естественным движением «КК» запустил пальцы в его промежность, играя с яйцами, как с мячиком, а затем резко проник внутрь.

Ки Ëн дёрнулся.

— Ах!...

Мужчина рассмеялся и вогнал пальцы глубже.

— Наш красавчик, кажется, рождён быть дыркой.

Он двигал пальцами, наслаждаясь теснотой.

— Каждый день трахаю, а он всё такой же тугой. Когда ты целый день носишь дилдо, она, конечно, хорошенько расслабляется, но сейчас она такая упругая и плотная, будто просится, чтобы её долбили всю ночь.

— …..

— Потерпи, красавчик, когда твои загруженные дни пройдут, я буду трахать тебя так, что у твоей дырочки не будет времени закрыться.

Произнеся эти жуткие слова, он внезапно укусил Ки Ёна за сосок. Он вскрикнул и сжался, но грубая ладонь тут же шлёпнула его по заднице.

— Ты же сам выставил их, чтобы их сосали сильнее, так почему сейчас сжимаешься? Я только начал входить в твою дырочку снизу, а соски уже торчат...

— Заткнись, ублюдок!

Голова Ки Ёна вскипела от ярости, и он закричал. Но больше, чем злость, его жёг стыд — потому что это была правда.

«Будь ты проклят. Будь ты проклят. Будь ты проклят. Проклят. Проклят.»

Его смех резал слух. Ки Ëн уже открыл рот для нового крика, но «КК» резко схватил его за талию и дёрнул вниз.

Его член резко вонзился между раздвинутых бёдер.

— Хооок...!!

Ки Ëн сглотнул воздух, всё его тело содрогнулось. Ощущение, будто его пронзают гарпуном, не становилось привычным. Как и смех, который следовал за этим.

— Не злись, ладно? Перестану дразнить и дам то, что ты так любишь. Ведь ты этого жаждешь, да? Мой член... Ох, посмотри, как ты сразу протекаешь.

Пока его пальцы копошились внутри, наполовину возбуждённый член Ки Ëна в момент проникновения выдал каплю смазки. Мужчина размазал её по головке его члена, хихикая. Его взгляд с наслаждением скользнул по дрожащему подбородку Ки Ëна.

«Неужели этот ублюдок и правда тот мужчина?»

Глядя в сверкающие глаза под маской, Ки Ëн в очередной раз задался этим вопросом.

Нет, это не мог быть кто-то другой. Он знал каждую деталь этого мощного тела — настолько хорошо, что хотелось забыть. И этот голос, больше не приглушённый таблетками, точно принадлежал тому мужчине.

Но «КК» и Ким Гон Джун... Даже если бы он снял маску, они казались абсолютно разными людьми.

— Ты такой милый, красавчик. Тело у тебя честное, дырочка податливая... и ты очень послушный, — прошептал он прямо в ухо Ки Ëну, заставляя того содрогнуться.

Снизу раздавались грубые, яростные толчки. Задыхаясь, как зверь в капкане, Ки Ëн думал:

«Да. Этот психопат в самом деле он.»

Тот самый отвратительный тип, который выходя из этого ада, тут же превращается в ухоженного, мягко «идеального» парня, который мило улыбается и при этом творит безумные вещи.

Разве Ки Ён не понял этого уже тогда?

Тогда он улыбался так же кротко.

* * *

Это случилось на следующий день после того кошмарного уик-энда в отеле. Ки Ëн был в командировке и случайно столкнулся с ним.

Он непринуждённо болтал с коллегой, лицо его излучало добродушие. Видимо, он тоже был там по делам — его удивлённый взгляд при виде Ки Ëна казался искренним.

— По делам пришли? Ха-ха, как приятно случайно встретиться!

Он сиял улыбкой, представляя Ки Ëну своего спутника — клиента фирмы. Тот пожал Ки Ëну руку и ушёл. Ки Ëн стоял, окаменев, ожидая лифт.

Внутри всё дрожало.

Прошло меньше суток с момента их «свидания» в аду. Каждый шаг отзывался в теле болью, из-за чего ему приходилось стискивать зубы.

А этот мужчина вёл себя так, будто ничего не произошло. Его притворная доброта вызывала тошноту.

— Говорят, господин XX согласился спонсировать проект. Скоро у вас станет меньше работы, ха-ха. С вашими способностями результат предсказуем — даже волноваться не о чем.

Он говорил легко, как образцовый молодой человек. Ки Ëн отвечал односложно, мечтая поскорее уехать.

Наконец приехал лифт. Они вошли, и кабина плавно поехала вниз.

— Скоро обед. Вы уже поели?

— Да.

Ки Ëн ответил резко, не желая лишних слов. Мужчина улыбнулся.

— Быстро же вы. Может, хотя бы кофе выпьете?

— Некогда.

— Ах, да... видимо вы и правда заняты, раз после вчерашнего... Удивительно, что вы вообще на ногах.

Его слова намеренно замедлились, становясь отчётливее. Ки Ён на мгновение застыл, лишь глазами скользнув в сторону ублюдка и увидел насмешливую улыбку.

— Как самочувствие? — голос звучал мягко, как всегда, но Ки Ëн уловил в нём явный намёк.

Он яростно посмотрел на него и, криво усмехнувшись, ответил:

— В последнее время дела идут паршиво, но не настолько, чтобы я слёг. Жаль, если вы на это надеялись.

— Я? Боже упаси. Даже мысли такой не было.

— Разумеется. Как же иначе.

Усмешка Ки Ëна вызвала у мужчины смешок. Он сделал шаг вперёд.

— Я не бросаю слов на ветер. Думал, вы это уже поняли. Кстати, о пустых словах…

Подойдя вплотную, Ким Гон Джун без колебаний расстегнул молнию на брюках Ки Ёна и сунул туда руку. Ки Ён, выкрикнув, рефлекторно оттолкнул его, но тот и бровью не повёл — наоборот, вжал его в стенку лифта.

— Ты… псих больной!!!

— Кажется, я вчера чётко объяснил. Разрешил не носить дилдо, но при каком условии?

Его пальцы сжали член Ки Ëна прямо через бельё.

— Убери руку, ублюдок! Ты вообще понимаешь, где мы?!

Ки Ëн нервно посмотрел на панель с убывающими цифрами. В этом огромном здании с десятками компаний их могли застать в любой момент. Да и первый этаж, где всегда толпится народ, уже близко.

— Если не хотите позора — выполняйте договорённости. Невидимость — не оправдание.

Спокойным тоном он сжал член ещё раз, затем просунул руку под бельё. Холодные пальцы коснулись кожи — и в следующее мгновение он вытащил его наружу, обнажив перед расстёгнутой ширинкой.

Цифры на панели сменились: 3… 2…

Когда загорелась 1, Ки Ëн в панике схватил его за запястье, но мужчина лишь оттолкнул его, расстегнул ремень и отступил.

Двери открылись.

Как в замедленной съёмке, Ки Ëн увидел силуэты нескольких людей за дверями.

У него не было ни секунды, чтобы поправить одежду. Он застыл, с обнажённым членом, свисающим из расстёгнутых брюк.

Мир замер.

И тогда мужчина усмехнулся. Не отводя взгляда, он накинул на Ки Ëна свой пиджак как раз в тот момент, когда люди заглянули в лифт.

— Пойдёмте.

Он вышел, будто ничего не произошло. Ки Ëн, на шаг позже, последовал за ним, прижимая пиджак к ширинке.

Сердце бешено колотилось. Ладони вспотели.

Он шёл к парковке, отчаянно осознавая, как член колышется под тканью.

По пути мужчина, проходя мимо его машины, усмехнулся:

— Пиджак-то вернёте?

Ки Ëн, не понимая, как ещё держится, дошёл до его авто.

Даже сев в машину, Ки Ëн не мог вымолвить ни слова. Мужчина выхватил пиджак, обнажив член, и постучал по нему пальцем.

— Псих… — прошептал Ки Ëн, глядя в никуда.

Мужчина лишь смеялся, играя с его членом, пока не удовлетворился и не заправил его обратно. Застегнув ширинку и поправив одежду он улыбнулся бледному, как мел Ки Ëну.

— В следующий раз помогать не буду.

Мурашки побежали по коже.

Он действительно безумен. И ему всё равно, в какой унизительной ситуации окажется Ки Ëн. Для него это всего лишь развлечение.

Что делать? Как выбраться?

* * *

— Ххх…! Кх… мм…!!

Ки Ëн застонал, глядя на трясущийся потолок. Голые бетонные стены напоминали тюрьму.

Нет, тюрьма не здесь.

Тюрьма — он сам.

— Кончаешь, да? Тебе это нравится? А? Тебе ведь очень нравится? Эта дырочка, как у ненасытной пиявки, тянет и тянет…

— А-а! Х-ха… а-а-а!!

— Всё льётся и льётся… задница промокла насквозь. Тебе же так это нравится, да, красавчик?

Он шлёпнул Ки Ëна по ягодицам, заставив его выгнуться.

Каждый толчок казалось разрывает тело пополам. Член Ки Ëна, несмотря на отвращение, стоял колом, источая прозрачную жидкость.

Это был ад.

Мужчина бил точно в цель, заставляя его трястись в унижении.

— А-а-а! А-а-а-а!!

— Да… Вот так… Извивайся, кончай, принимай меня!

Голова горела от стыда, но тело предательски отвечало.

Это настоящий кошмар.

— Красавчик, теперь моя очередь...

В момент, когда Ки Ëн закричал в экстазе, мужчина дико рассмеялся. Его дыхание стало грубее, движения — яростнее.

<<Чпок-чпок-чпок>>

Звук мокрой плоти ускорялся, пока он внезапно не замер. С низким стоном он излился внутрь Ки Ëна, заставив его содрогнуться от горячей волны.

Сперма капала из растянутого отверстия, затем хлынула потоком, когда он с наслаждением потянул бёдра назад.

— А-ах...

Ки Ëн задрожал, подавляя очередной стон.

— Сегодня ты был великолепен.

Облизывая его губы, мужчина медленно пошевелив членом внутри.

«Сегодня ты был великолепен.»

Эти слова он слышал вчера. Позавчера. Неделю назад.

Он издевался над его членом перед проникновением, но после того как входил, даже не прикасался к нему. Ки Ён изо всех сил старался сдержаться, но в итоге всё равно кричал и кончал.

Вчера. Сегодня. И, вероятно, завтра тоже.

— …..

Он смотрел на мужчина расфокусированным взглядом, не в силах даже пошевелить одним пальцем. Тот хихикнул и укусил сосок. Ки Ëн дёрнулся с беззвучным стоном.

— Видел бы себя сейчас. Весь в засосах, соски красные, так и просят, чтобы их сосали, нижняя дырочка покраснела, сочится спермой, но всё равно жадно глотает. А эти глаза...

Он снова засмеялся, прижавшись ртом к его груди. Ки Ëн застонал, чувствуя, как член внутри него снова увеличивается.

Его тело с каждым днём становилось чувствительнее. Те места, о которых он раньше и подумать не мог, стали ужасающе чувствительными. Казалось, будто всё его тело превратилось в эрогенную зону. Все его чувства стали острыми, как лезвие.

Да, именно так...

Внезапно Ки Ëн почувствовал чей-то взгляд.

Пара блестящих глаз украдкой подглядывала за ними через щель в двери.

Это были глаза, полные желания.

За дверью слышалось тяжёлое, прерывистое дыхание, и торопливые движения пальцев, ласкающих себя под приглушённые стоны.

Хан Шинджу.

Тот, кто получил право входить в этот ад, словно в рай, продав себя дьяволу.

Шлюха, готовая раздвинуть ноги для любого, лишь бы её трахали.

Теперь он подглядывал каждую ночь, жадно лаская себя.

Ки Ëн стиснул зубы под его навязчивым взглядом, но вскоре снова закричал — мужчина снова яростно задвигался, разрывая его на части.

* * * * *

— Да, мама, просто приготовь мне сменную одежду и бельё. График сдвинулся, так что, наверное, переночую в Чхонане, а завтра заеду в Пхёнтхэк по пути обратно... Да, я уже почти приехал... О, мам, у меня другой звонок, перезвоню. Да, просто собери, что нужно, я скоро буду.

— Да, это Квон Ки Ëн.

Пока он объяснял матери внезапные изменения в планах, раздался сигнал второго звонка. Не глядя на экран, Ки Ëн переключился на ожидающий вызов.

Голос в трубке был знакомым.

[Хён, это я.... Ты занят?]

— Я за рулём. Говори кратко.

Только сейчас он заметил на экране пометку «международный вызов». Раздражение нахлынуло — он вспомнил, что забыл.

Недавний инцидент с его младшим братом удалось замять. Адвокат, который занимался этим делом, сообщил, что это далеко не первый раз, когда Ки Чхоль влипает в неприятности без ведома Ки Ëна.

Перед этим случаем он ещё и корейскую девушку обрюхатил, потом «случайно толкнул» (по его словам), из-за чего у неё случился выкидыш.

«Чуть не разнесли в СМИ, но удалось договориться. А он, блять, через месяц снова накосячил», — смеялся адвокат.

Этот псих уже должен был понять: трогать соотечественников — табу. Но нет, он снова устроил дебош.

[Хён, я думаю в начале следующего месяца приехать в Корею.]

— В начале?

[Ну да. Надоело тут. Хочу отдохнуть.]

Его нытьё длилось несколько секунд. Суть: после последнего скандала окружение достало его «напоминаниями быть осторожным».

— Ладно. Купи билет и сообщи дату. Ты знаешь, какая сейчас ситуация, так что веди себя тихо. Никаких встреч с друзьями, никакого шума. Понял?

[Э-э... хён…]

По его невнятному бормотанию Ки Ëн понял: он уже успел наобещать всем старым друзьям «гульнуть по-старому».

Он повесил трубку.

Этот идиот никогда не изменится.

Даже когда ведёт себя как король, в итоге всё равно ползёт к Ки Ëну на коленях.

Он навсегда останется под ним.

Ки Ён повернул за угол, ведущий в тихий жилой район, пролегающий через парк. Его взгляд блуждал по сторонам, и вдруг он невольно нажал на тормоз. Из окна медленно движущейся машины был виден парк, и в нём он увидел Ким Гон Джуна.

С закатанными рукавами и расстёгнутым воротом, он смеялся, глядя куда-то вдаль.

Взгляд Ки Ëна скользнул ниже — доберман ловил фрисби.

Этот старый пёс всё ещё был полон энергии. Это был тот самый доберман, который жил в доме Ки Ëна.

Он, похоже, зашёл навестить сестру и решил немного поиграть с собакой. Судя по тому, что её не было рядом, сестра, вероятно, была дома.

Ки Ëн остановил машину. Он взглянул на часы, а затем снова на Ким Гон Джуна. Тот гладил собаку по голове, принимая фрисби.

— Молодец! — произнёс он одними губами, а затем снова отбросил фрисби подальше. Пёс, полный энтузиазма, погнался за диском.

Ким Гон Джун кричал ему вслед, улыбаясь: «Вот так, молодец!»

Ки Ëн холодно наблюдал за этой сценой.

...да, если подумать, он и раньше так делал.

Теперь, когда он это понял, он удивился, почему не замечал этого раньше.

Ким Гон Джун часто приходил к ним в дом, но больше играл с собакой, чем с друзьями.

Ки Ён смотрел на это со второго этажа и думал про себя: «Не знаю, он пришёл играть с друзьями или с собакой», и тихо улыбался.

Возможно, он тогда, сам того не осознавая, даже симпатизировал ему.

Но сейчас он испытывал какое-то странное, новое ощущение.

Внешне он тот же, но на самом деле это совершенно другой человек.

Ким Гон Джун, которого он помнил, был взрослеющим, умным, немного наивным, с твёрдым характером, но прямым и честным мальчиком. А тот, кто сейчас его преследует, этот непостижимый и жуткий мужчина — совсем другой человек.

И всё же, образ мужчины, который сейчас непринуждённо улыбался и гладил собаку, накладывался на образ того мальчика, которого Ки Ён знал много лет назад.

— …..

Внезапно ощутив озноб он потёр руки.

Нет. Это не тот мальчик, которого он знал. Не может быть. Он — другой человек, разделяющий с ним только память и тело.

Чего он хочет?

Месть? Его краха? Может быть, он ждёт, пока Ки Ëн сойдёт с ума или уничтожит себя?

Шаг за шагом он постепенно подталкивает Ки Ёна к краю. И наверняка в конце этого пути есть то, чего он хочет. Но что именно? И когда он этого достигнет?

Ощущая в груди холод, Ки Ëн закусил губу и посмотрел на него.

Погладив пса, который без устали приносил фрисби, Ким Гон Джун, похоже, решил закончить, и уже надевал на него поводок. Пёс явно не был в восторге, но спокойно подчинялся его руке.

«Похоже, он нравится ему больше, чем его хозяин», — холодно усмехнулся Ки Ён.

Он снял машину с ручника, поставил ногу на педаль газа, но в тот момент, когда собирался тронуться, зазвонил телефон.

На экране высветилось имя [Ким Гон Джун].

Ки Ëн поднял глаза.

Тот стоял у скамейки, держа в одной руке телефон, в другой поводок.

— Да, Квон Ки Ëн.

[Вы вдоволь насмотрелись?]

Ким Гон Джун повернулся и их взгляды встретились.

Он улыбался.

[Я как раз собирался возвращаться. Можно поехать с вами?]

Ким Гон Джун начал движение, не отрывая взгляда от Ки Ëна. Тот, раздражённо бросив телефон, нажал на тормоз.

Вскоре мужчина усадил собаку на заднее сиденье и сам сел рядом.

— Кажется, я перепутал время встречи с Ки Юной. Она меня отругала.

Он усмехнулся, добавив:

— Уже прошёл час, наверное, она скоро выйдет.

Ки Ëн молча тронулся с места.

Значит, у него назначена встреча с сестрой.

Если подумать, дата свадьбы приближалась. Что же будет после?

В любом случае вряд ли станет лучше, чем сейчас.

— Не ожидал встретить вас здесь. Разве дела уже закончились?

— Еду забрать кое-что. В свою очередь, не думал, что Ким Гон Джун в такое время будет праздно гулять с собакой.

— Ха-ха, я тоже думал, что в это время буду гулять с Ки Юной-сси по галерее. Но так проводить время тоже неплохо.

Он улыбнулся, глядя на пса. Ки Ëн холодно наблюдал за ним в зеркало.

— Похоже, вы очень любите собак. Забирайте его себе вместе с моей сестрой. Всё равно он, кажется, не знает, кто его хозяин.

— Ха-ха. Вот как... Похоже, вам не нравится, что Ханыль ко мне привязался. Конечно, если доберман виляет хвостом перед кем попало, то нет смысла его держать. Что будешь делать, если тебя выгонят? — сказал он, протянув руку, чтобы погладить пса, и рассмеялся.

— Этот парень, конечно, меня слушается, но любит он вас куда больше, чем меня. Так было всегда. Даже когда он весело играет со мной, стоит почувствовать ваше присутствие — тут же перестаёт обращать на меня внимание и смотрит только на вас.

Сегодня Ким Гон Джун, кажется, был в хорошем настроении. Глаза смеялись — будто вспоминал прошлое.

— Раньше я так и узнавал, что вы близко. Если этот парень вдруг начинал меня игнорировать — значит, вы где-то рядом. А со временем и сам стал чувствовать.

— …..

— Теперь я замечаю вас раньше, чем он.

Ки Ён фыркнул, вспомнив, как пёс насторожил уши и посмотрел в его сторону только тогда, когда мужчина взял в руки его поводок и повернулся.

— Если он реагирует медленнее людей — он бесполезен. Если не заберёте его, придётся выкинуть.

— Ха-ха, что же делать? — рассмеялся мужчина, делая вид, что он в замешательстве.

Он почесал собаку за ухом, затем добавил:

— Вообще, если бы я завёл собаку, то не хотел бы, чтобы она уделяла своё внимание кому то помимо меня. Если так подумать, Ки Ён-сси, который готов выбросить, может оказаться даже добрее меня. Ведь если бы моя собака отвлекалась на кого-то другого, я бы свернул ей шею, лишь бы заставить смотреть только на меня.

Ки Ëн почувствовал неприятный холод в груди.

— Раз так любите собак, почему же не завели себе?

— Мать ненавидела животных. Отец всегда был на её стороне. А когда я съехал — не до того было.

Его голос звучал спокойно.

— Мать первой нашла отца мёртвым. После этого у неё немного помутился рассудок. Хотя она теперь в клинике и мы не живём вместе, но всё равно, помня, что она не любила собак, я так и не решился завести. Хотя теперь, наверное, никогда больше с ней не буду жить, но вот так.

Руки Ки Ëна сжали руль. Впереди показался дом.

Так вот.

«Значит это твоя месть? Хочешь сказать, что это всё случилось из-за меня? Что так мне и надо? Хочешь, чтобы я жалел? Раскаивался? Да что за чушь.»

— Не воспринимайте как намёк Ки Ëн-сси. Вы же наверняка знаете, у отца тогда была последняя стадия рака.

— …..

— Кстати, хоть у меня дома и нет собаки, но на фермах и предприятиях, которые принадлежат нашей компании, мы держим несколько.

Сестра выглянула в окно, видимо услышала шум машины. Она уже была готова, будто ждала. Увидев Ким Гон Джуна, улыбнулась и помахал ему рукой. Он помахал ей в ответ.

Ки Ëн завёл машину в гараж.

— Было приятно. Рад, что даже ненадолго удалось встретиться.

Ким Гон Джун отстегнул ремень. Его лицо было всё таким же «добропорядочным».

— Тогда до встречи.

Холодный тон Ки Ëна лишь развеселил его.

— Это намного лучше, чем пустые слова. Да, до встречи. Сегодня было приятно.

Сказав эти слова, он вышел из машины. Ки Ён не двигался, пока тот не исчез из виду.

* * * * *

Похоже, он ещё не пришёл.

Ки Ëн остановился у двери пустой комнаты. Такие дни были редкостью — сегодня, выходит, он будет ждать.

— Твой хозяин задерживается? Может, я развлеку тебя, пока он не пришёл?

Мужик из соседней комнаты окинул его оценивающим взглядом и мерзко усмехнулся, медленно поглаживая вздувшийся пах.

Ки Ëн бросил на него беглый взгляд и, бросив «Отвали», зашёл внутрь.

Пустая кровать вызывала тошноту.

Сейчас он ждёт того, кто смеясь будет трахать его в задницу.

— Твою мать…

Он пнул металлический стул, на котором обычно сидел Ким Гон Джун.

— О, эта сучка ведёт себя в точности как выглядит. С характером, да?

Тот же мужик распахнул дверь и вошёл следом, ехидно ухмыляясь.

Ки Ëн раздражённо посмотрел на него.

Он терпеть не мог таких бестолковых приставучих идиотов.

— Давай уже, развлекись со мной, чего ломаешься? Твоя дырка что, только под его член подходит? Да я тебе так вставлю, мало не покажется.

— Вали отсюда, дебил.

— Хех, все красивые всегда такие стервозные… Давай-ка хён тебя сегодня обласкает, везде, где нужно…

На этом его слова оборвались.

Подойдя к Ки Ёну и протянув руку, чтобы схватить его, он тут же получил кулаком прямо в лицо.

<<Хруст>>

Ки Ён отчётливо почувствовал, как сломалась переносица. От удара мужик отлетел к стене и рухнул на пол, заливаясь кровью.

— Зачем лез, если знал, что получишь?

Ки Ён, охваченный яростью, с силой пнул его в живот.

Видя, как тот извивается, издавая стоны, он последний раз посмотрел на него с презрением как на насекомое и после этого перестал обращать внимание, усевшись на стул.

«Когда он придёт?»

Не позже полуночи, так что ждать недолго.

Он нервно посмотрел на часы.

«Долго ли это ещё продлится?»

Внезапно у него в голове промелькнула мысль.

«Как долго он будет заниматься этим? До тех пор, пока не женится на его сестре? Пока я не сойду с ума от истощения? Или пока ему самому не надоест? До самой моей смерти?»

В последнее время он казался довольным.

Как ребёнок, наконец получивший вожделенную игрушку. В его взгляде, обращённом на Ки Ёна, и в его улыбке всегда читалось удовлетворение.

— Будь ты проклят…

Ки Ëн ненавидел эту улыбку.

Иногда она напоминала того мальчика из прошлого. И каждый раз, когда это происходило, внутри него поднималась тошнота от странного и неприятного ощущения, которое он пытался подавить в памяти.

«Сколько ещё это будет продолжаться?»

Он стиснул зубы.

В этот момент открылась дверь. Ки Ëн повернулся и его лицо тут же застыло.

— Ух ты… какой недалёкий… связался с Ки Ёном-сси?

Хан Шинджу заглянул в комнату, цокая языком при виде окровавленного тела на полу.

Затем поднял взгляд на Ки Ëна.

Его глаза изогнулись, став похожими на кошачьи.

— Он ещё не пришёл?

Осторожно войдя в комнаиту, Хан Шинджу закрыл за собой дверь.

Ки Ён встретил его холодным взглядом.

Он знал: Шинджу бывает здесь каждый вечер. После предательства он получил «право» приходить сюда. И, судя по всему, стал местной знаменитостью. Впервые с той ночи в отеле Ки Ëн видел его так близко. Время изменило его. Теперь он был похож на шлюху.

На почерневших, изуродованных сосках пирсинг. Всё тело покрыто красными следами от рук и укусов. Полупрозрачная сетка едва прикрывает выбритую кожу в паху — по-детски гладкую. На полувозбуждённом члене также виднелся крошечный писинг. А довершал картину огромный фаллоимитатор, торчащий из задницы.

Раньше Шинджу хоть пытался держаться в рамках, а теперь, кажется, перешёл все границы.

— Ки Ëн-сси, похоже, тебе весело.

Он улыбался, приближаясь.

— Тебе явно веселее. Судя по всему, совсем крыша поехала — раз осмелился показаться мне на глаза, — усмехнулся Ки Ëн.

Хотелось разорвать его на куски.

Раньше эта жалкая шлюха не осмеливалась даже его пятку лизнуть, а теперь позабыла своё место. Избавиться от него было проще простого, но он не делал этого из-за Ким Гон Джуна. Сначала главный враг. Расправляться с этим ничтожеством сейчас — всё равно что признать свою слабость. Но после… Он заплатит за предательство.

— Ты всё ещё злишься…?

Шинджу опустился на колени, заглядывая ему в глаза.

— Я каждый день хотел извиниться и поэтому приходил и стоял снаружи. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

Его пятка надавила на основание фаллоимитатора и он застонал.

Ки Ëн смотрел на него с отвращением.

— Мерзость. Так вот почему ты всё время стоял у дверного проёма и усердно дрочил. Раздумывал значит.

— О… ты знал? — тяжело дыша Шинджу нагло ухмыльнулся, — разве я могу не возбуждаться, видя такое?

Его щёки пылали, грудь вздымалась. Раньше Ки Ëн находил его развратность забавной. Теперь же лишь отвратительной.

— Да, Ки Ëн-сси…

Он пополз ближе и потёрся острыми сосками о его колено.

Ки Ëн без колебаний ударил его по лицу и Хан Шинджу рухнул назад.

— Похоже, тебе уже недостаточно дрочить на меня, подглядывая по ночам, и ты решил, что тебе повезёт. Если хочешь, чтобы тебя трахнул тот ублюдок, то скажи ему. Не смей совать свою мразотную рожу ко мне.

Хан Шинджу всегда терял голову при виде мужского члена. Как он мог не облизываться на Ким Гон Джуна, на которого даже Ки Ён (никогда никому не уступавший) смотрел с удивлением? Поэтому в итоге он пришёл сюда. Но, что бы он себе ни вообразил, он сильно просчитался.

Схватившись за покрасневшую щёку, Хан Шинджу моргнул большими глазами, а потом резко покачал головой.

— KK? Нет, я пришёл к тебе. Только к тебе, Ки Ён. Я смотрел только на тебя!

Он снова пополз к Ки Ëну, прижался к его ногам и начал лизать пальцы — как раньше, когда хотел угодить.

— Ты же знаешь, какой я… Признаюсь: да, сначала я дрочил, представляя, как он трахает меня своим огромным членом. Но лишь пару раз! Потом я смотрел только на тебя. Ты казался мне совершенно другим человеком. Ки Ён-сси, ты такой... такой…

Он задрожал, между ног появилась влага.

— Ки Ён-сси... давай займёмся этим, а? Я сделаю всё, что ты скажешь, поэтому, пожалуйста... Сколько бы я ни занимался сексом с другими, я не могу получить удовлетворение. Я постоянно думаю о тебе и схожу с ума от желания заниматься этим с тобой. Я бы не пришёл, если бы мог это вынести. Я прекрасно знаю твой характер, знаю, что ты можешь убить меня прямо сейчас... Но не могу уснуть, потому что хочу тебя. Я правда схожу с ума, пожалуйста...

Хан Шинджу, казалось, уже не в себе. Глаза полуприкрыты, как перед оргазмом. Тяжело дыша он вставлял и вынимал из себя искусственный член.

— Мерзко.

Ки Ëн отшвырнул ногой Хан Шинджу, который стонал, облизывая его ногу.

— Наглости тебе не занимать.

— Ки Ëн-сси…

— Ты всегда вопил от восторга, стоило кому-то сунуть в тебя хоть что-то. Теперь совсем ебнулся? Впрочем, тебя уже ничем не удовлетворить, с твоей-то потасканной задницей.

Хан Шинджу замолчал, с его лица исчезло всякое выражение, и, дёрнувшись, он злобно уставился на Ки Ëна.

Ки Ëн усмехнулся.

«О, у ничтожества, похоже, ещё хватает наглости злиться.»

— Раздвигай свою грязную промежность где-нибудь в другом месте. Я не собираюсь пачкаться о тебя.

Хан Шинджу побледнел, на мгновение его глаза померкли, а затем в них вспыхнула ярость.

— А что насчёт тебя, великий и прекрасный Ки Ён-сси? — скрипя зубами, выпалил Хан Шинджу.

— Ты, который смеялся над теми, кто подставляет задницу… Теперь сам раздвигаешь ноги. Или считаешь, что чист, только потому что отдаёшься одному человеку? Каждую ночь, когда он протыкает твою задницу, ты задыхаешься от удовольствия? Не ты ли считал себя самым лучшим самцом на свете?

Хан Шинджу закричал, его глаза блестели, как у змеи.

— Скажи честно, ты не хочешь переспать со мной, потому что теперь тебе больше нравится, когда тебя трахают, а? А?!

Ки Ëн смотрел на него ледяным взглядом.

«Этот червь осмеливается говорить ему такое… ему…»

Хан Шинджу отпрянул, увидев убийственную ярость в его глазах.

Ки Ëн с усилием разжал сжатый кулак.

«Не сегодня. День, когда этот ублюдок прикусит свой язык и пожалеет об этом, ещё придёт, но не сегодня.»

— Свали отсюда. От тебя несёт гнилью.

Хан Шинджу задрожал. Гнев, стыд, страх — всё смешалось.

— Видимо, мне стоит опаздывать чаще…чтобы насладиться таким зрелищем.

Позади раздался неторопливый, насмешливый голос.

Хан Шинджу, словно поражённый молнией, обернулся. КК, высокий мужчина в маске, стоял, прислонившись к дверному косяку и ухмылялся.

— Похоже, сегодня у вас произошло много интересного.

Войдя в комнату он пнул окровавленное тело на полу. Гулкие шаги по цементу остановились прямо перед Хан Шинджу.

Тот вздрогнул. Мужчина наклонился к нему почти вплотную.

— А, это же местная шлюха. Слышал, в последнее время ты очень популярен. В клубе, кажется, нет ни одного человека, кто бы тебя не знал.

— ……

— Так что ты здесь делаешь, а?

Хан Шинджу змолчал и отстранился от мужчины, словно избегая чего-то неприятного. Он быстро направился к выходу, но у самой двери остановился и, бросив последний взгляд на Ки Ëна, прорычал:

— Не веди себя так высокомерно.

После этого он развернулся и ушёл. Вскоре его шаги затихли в коридоре.

— Что за забавная ситуация? — КК склонил голову, улыбаясь.

Ки Ëн молчал. Мужчина пристально изучал его глазами, полными непонятных мыслей, но не стал настаивать с вопросами.

— Ладно, — пожав плечами он повалил Ки Ёна на кровать и забрался сверху.

Затем, как обычно, потёрся губами о его губы и крепко обнял. Но затем… начал медленно постукивать Ки Ëна по спине.

— Что за чёрт?

— Хм... Похоже, наш красавчик очень расстроен.

Когда Ки Ëн попытался отстраниться тот лишь крепче обнял его и сказал:

— Сиди спокойно.

Словно успокаивая ребёнка, он медленно поглаживал его по спине. Лицо Ки Ёна исказилось.

— Хватит надо мной насмехаться.

— Насмехаться? Я лишь успокаиваю, но если не нравится… Тогда, может, ты успокоишь меня?

Он пожал плечами, не выказывая ни капли злости, и убрал руку. Глядя на недовольного Ки Ëна он усмехнулся и снова принялся похлопывать его по спине.

Он был сумасшедшим. Невозможно было понять, что творится у него в голове.

Ки Ëн уставился на расслабленные губы мужчины прямо перед собой, затем с раздражением цокнул языком и отвернулся.

В поле зрения попала дверь — приоткрытая на пару сантиметров.

Хан Шинджу, уходя, не закрыл её до конца.

Хотя нет…

Эта дверь всегда оставалась приоткрытой ровно настолько, чтобы за ней могли прятаться жадные, подглядывающие глаза.

Но сегодня их не было.

— …..

В груди Ки Ëна словно застыло что-то липкое, как смола. Ему казалось, что взгляд, блестящий, как у змеи, навязчиво преследует его.

* * * * *