[ДС] Побочная история 2: Секретное слово (ч.2)
18+ | Предназначено для личного ознакомления и не является пропагандой.
Запрещено копировать и распространять в любых форматах (DOC, PDF, FB2 и т.д.) Лица, нарушившие этот запрет, несут полную ответственность за свои действия и их последствия.
Проект: Bestiya
Редактор: @Manos_zz
▬▬▬▬▬||★||▬▬▬▬▬
Трусливо поддавшись давлению, Ханс молча передал Кристофу несколько видео, которые Рихард ему прислал. Хансу было интересно, что это за видео, поэтому он украдкой открыл одно из них. Примерно на середине видео он увидел молодого красивого парня, умоляющего со слезами на глазах:
— Пожалуйста! Пожалуйста, вставь его! Пожалуйста, засунь в меня эту большую штуку! Ещё, ещё глубже! Сильнее! Пожалуйста!! Мне кажется, я схожу с ума!!
Парень с широко разведёнными ягодицами был закреплён в устройстве, и всё это выглядело совершенно реальным, а не казалось игрой. Испуганный Ханс быстро выключил видео.
Это было пугающе.
Он чувствовал себя виноватым и испытывал стыд перед Кристофом, который будет смотреть эти видео, считая, что это «нормально и обычно», но не осмелился сказать правду. Проглотив свою жалкую трусость, Ханс решил никогда больше не смотреть эти видео и удалил их из своей истории отправок.
«Прости, Кристоф, но, пожалуйста, не вини меня одного. Если честно, в твоём возрасте не знать таких вещей тоже странно…. В любом случае, самое важное – это твоё собственное суждение и твой собственный выбор».
Кто-то рядом заговорил.
— Он взрослый человек с собственным умом. Какие бы решения он ни принимал и что бы ни делал, это его дело.
— Да, я полностью согласен, но только если это происходит по обоюдному согласию и никто не страдает.
— Конечно, иначе какая разница? Если это не изнасилование, то всё нормально.
Собеседники рассмеялись над этой шуткой. Но эти слова пронзили уши Ханса, словно стрела.
В то же время в его голове эхом раздавался дрожащий голос Химмеля: «Боже мой, Ханс, это было изнасилование!»
«Нет, неужели Рихард мог до такого дойти? У него, конечно, странные вкусы, но чтобы он принуждал кого-то...»
«Это правда. Он затыкал ему рот. Он насильно затыкал рот плачущему и сопротивляющемуся Кристофу. Если это не изнасилование, то что? Он затыкал ему рот, чтобы тот не мог позвать на помощь и делал с ним это».
Эти воспоминания продолжали звучать в голове Ханса, и он отложил вилку. На обед ему подали его любимый шницель, но аппетит полностью пропал.
Что же делать?...
Если... если Кристоф получит неправильные знания из видео, которые он ему отправил, и из-за этого преступления станут нормой, что тогда?..
Пытаясь проглотить кусочки шницеля, Ханс пытался насильно запить их водой, как вдруг дверь столовой открылась, и вошёл Кристоф. Ханс едва не выплюнул воду.
Это были первые выходные, и Кристоф приехал в Дрезден.
Его сияющая внешность, идеально подходящая для элегантного особняка Тартена, не менялась с годами. Солнечные лучи, льющиеся через окно, красиво обрамляли его фигуру. Хотя он явно не выспался, его лицо выглядело уставшим, а глаза были красноватыми и опухшими, он всё равно был поразительно красив.
...уставшее лицо, красные глаза...
И теперь, когда Ханс присмотрелся, даже движения Кристофа, когда он садился на стул казались медленными и неловкими, как будто ему было неудобно.
Лицо Химмеля, наблюдавшего за Кристофом с противоположной стороны стола, омрачилось. То же самое произошло и с Хансом.
После того, как Ханс отправил видео, на следующей неделе он по делам поехал в Берлин и столкнулся с Кристофом. Вспоминая тот момент, когда Кристоф сказал: «Ты действительно считаешь, что эти видео нормальные?», и затем мрачно замолчал, Ханс чувствовал угрызения совести.
— Эм... понимаешь, это всё зависит от личных предпочтений и вкусов, так что не обязательно ориентироваться на те видео...
— Да, ну, по сравнению с некоторыми из них, он всё же был относительно сдержан... да...
Кристоф пробормотал это себе под нос с унынием, и Ханс тоже почувствовал себя подавленным, услышав его слова.
Что же это были за другие видео? Если порядок был установлен, то, вероятно, то первое видео, которое Ханс открыл, было самым лёгким и мягким.
— Эм, всё... всё в порядке?
После долгого подбора слов Ханс наконец спросил, на что Кристоф цокнул языком и недовольно кивнул.
— Как-нибудь выдержу. К тому же, когда совсем тяжело, есть и другие способы.
— Другие способы?
— Да. Недавно случайно нашёл... Хотя мне совсем не хочется их использовать, но если уж совсем невмоготу, то можно попробовать.
— Что это за способы?
Но в этот момент кто-то позвал Кристофа, и он не успел ответить. Ханс был заинтригован, но слова Кристофа о том, что есть какой-то последний выход, позволили ему немного успокоить свою совесть.
...тем не менее.
Несмотря на это, видеть такого хрупкого и красивого юношу, каким бы он ни был на самом деле, сидящего с бледным лицом, как будто он вот-вот упадёт в обморок, снова пробуждало угрызения совести у Ханса.
Когда Ханс, потирая ноющий желудок, доедал несчастный шницель, в столовую вошёл Рихард. Он выглядел так, словно искал сбежавшего любовника, но, заметив Кристофа, замедлил шаг.
Похоже, он был в своём кабинете всё утро и к обеду вернулся в спальню, ожидая, что Кристоф всё ещё будет там, и, видимо, удивился, не найдя его. Ханс искоса посмотрел на них и продолжил пихать в рот то ли шницель, то ли что-то ещё.
— Почему ты пришёл сюда один? Я ведь сказал, что помогу тебе.
— Не обращайся со мной, как с больным. Я могу передвигаться самостоятельно.
Рихард, посмотрев на мрачно отвечающего Кристофа, кивнул. Садясь рядом с ним, он внезапно обратил взгляд на Ханса.
— О, Ханс.
Ханс невольно вздрогнул и поднял голову, ответив:
— А? Да?
— Все важные дела улажены, так что отложи оставшиеся задачи. Я буду отдыхать после обеда.
Значит, он работал весь день ради этого, подумал Ханс, кивая. В этот момент Кристоф сказал:
— Я собираюсь прокатиться верхом.
Рихард посмотрел на него с лёгким удивлением, как будто боялся, что что-то может случиться в этот спокойный послеобеденный час, и спросил:
— В таком состоянии?
С его мягким и заботливым голосом, казалось, он действительно беспокоился. Рихард кивнул, глядя на упорно молчащего Кристофа.
— Хорошо. Если ты действительно хочешь. Я давно не ездил верхом, так что давай прокатимся.
— Ты собираешься устроить со мной гонку? – Кристоф усмехнулся.
Рихард мягко улыбнулся в ответ.
— В обычное время это могло бы быть сложно, но в твоём нынешнем состоянии это вполне возможно.
— Если сможешь, попробуй. Тебе не удастся увидеть даже хвост моего коня.
— Ты так уверен в себе? Значит, уверен в своих силах?
У Кристофа есть все основания быть уверенным в своих силах. Ханс никогда не видел всадника лучше Кристофа.
Кристоф только усмехнулся, услышав слова Рихарда.
— Может, пари? – Рихард, словно ничего особенного не происходило, съел ложку супа.
Кристоф вздрогнул, услышав слово «пари», и пристально посмотрел на Рихарда.
— ...гонка верхом на лошади по трассе?
Рихард кивнул. Кристоф снова усмехнулся и высоко поднял подбородок.
— А если я выиграю?
— Ты получишь то, что захочешь.
— ...тогда я хочу спокойно поспать сегодня ночью.
Хозяин Тартена готов исполнить любое желание! Человек, который при желании может перевернуть весь мир, готов сделать всё, что ты захочешь! А ты просто хочешь спокойно поспать этой ночью?
Эта скромная надежда была настолько трогательной и жалкой, что у Ханса почти навернулись слёзы.
— Хорошо, — Рихард легко согласился, глядя на Кристофа.
— Тогда если я выиграю, что ты сделаешь для меня?
Кристоф замер. Ставки должны быть равнозначными.
Рихард, улыбаясь, смотрел на молчаливого Кристофа.
— Ты боишься, что не сможешь победить?
— ...верхом? Ни за что! Хорошо, тогда я тоже сделаю всё, что ты захочешь, хоть до утра!
Кристоф произнёс это с яростным выражением лица. Рихард спокойно кивнул и начал есть суп. Кристоф тоже с боевым настроем приступил к еде.
Наблюдая за ними, Ханс молча ел свой шницель.
При Рихарде, выглядевшем довольным, Ханс не мог произнести ни слова. Он заметил, что состояние у Кристофа было не очень хорошим, а также знал, что любимая лошадь Кристофа недавно отравилась токсичными травами во время прогулки и всё ещё страдала от болей в животе. К тому же, трасса для верховой езды, на которой Кристоф мог бы лучше всего проявить свои навыки, была закрыта с прошлой недели из-за охоты, запланированной на позднюю осень.
Почему он чувствует, что становится свидетелем обмана? И почему он не может ничего сказать? Из-за его трусливого молчания Кристоф оказался в ловушке, даже не подозревая об этом.
Химмель бросил на него мрачный взгляд. Застывшее выражение его лица подсказывало, что он в любой момент может обратиться в полицию. Это ещё больше мучило Ханса. Хотя он и не верил полностью в его обвинения в изнасиловании, его подозрения усиливались.
Если Рихард способен на обман, то почему не способен на изнасилование? Преступления часто идут рука об руку. А соучастником или пособником преступления становится тот, кто просто наблюдает.
Ханс уронил вилку. Шницель в его желудке словно взбунтовался.
— Что с тобой, Ханс? — спросил Рихард с удивлением.
Его заботливый и доброжелательный вид только усиливал чувство вины Ханса.
— Нет, просто... что-то с желудком. Прошу прощения.
В итоге Ханс встал и покинул столовую. Его слабая совесть терзала его, как игла.
* * * * *
После приёма лекарства для желудка и большого количества капустного сока, Ханс как-то успокоил свой желудок. Однако к вечеру, когда он увидел Кристофа, с устрашающим выражением лица возвращающегося с трассы для верховой езды и бросающего хлыст, его желудок снова начал сильно болеть.
Сняв перчатки для верховой езды и раздражённо шагая в сторону особняка, Кристоф оставлял за собой Рихарда, который неспешно следовал за ним.
Судя по выражениям их лиц, результат был очевиден без вопросов.
На самом деле, с тех пор как Рихард упомянул слово «пари», исход был предрешён. Если только Рихард не собирался намеренно проиграть, он никогда не участвовал в пари и не делал ставки, чтобы проиграть.
Кристоф наверняка знал, к чему всё идёт, но из-за специфики соревнования всё равно принял вызов. Ханс налил себе полную чашку капустного сока. Считалось, что капустный сок помогает при боли в желудке, но почему-то сейчас это не работало.
Тем не менее, мучающая его совесть заставила Ханса удерживать Рихарда в кабинете на протяжении всего дня. Он придумал неотложные дела, которые якобы необходимо было закончить именно сегодня, и когда Рихард вернулся после верховой езды, он заставил его сесть за стол в кабинете.
...но ночь была длинной.
Ханс наскрёб кучу дел, чтобы задержать его как можно дольше, и хотел бы добавить ему и менее срочные дела, но боялся, что Рихард заметит. Задержать его до позднего вечера было реально, но не до ночи…
Ханс посмотрел в окно на угасающее небо, которое начинало темнеть. В саду вдали он увидел силуэт Химмеля, сидящего на скамейке. Его лица было не видно, но по опущенным плечам можно было догадаться, что этот праведный юноша тоже погружён в глубокие размышления.
Да, неправильно — значит, неправильно.
Как бы то ни было, даже если можно закрыть глаза на сомнительные условия пари, изнасилование — это уже слишком. Ханс чувствовал себя соучастником этой аферы и не мог избавиться от чувства вины. Когда очередная волна сильной боли в желудке заставила его вскочить, он решил, что должен поговорить с Рихардом. Ханс больше не мог оставаться равнодушным к преступлению.
Нужно сказать!
Не давая себе возможности передумать, Ханс поспешно вышел из комнаты и направился в кабинет.
— Рихард!
Он распахнул дверь кабинета и громко окликнул его. Но... его встретила пустая комната.
— Что…
Он замедлил шаг, разочарованно войдя в кабинет. Ему нужно было воспользоваться этим порывом, чтобы поговорить, но теперь он боялся снова передумать. Ханс недовольно цокнул языком и подошёл к столу. Судя по разбросанным на столе делам, Рихард не мог уйти далеко.
Ханс, разглядывая стол, где было завершено множество дел, которые у обычного человека заняли бы всю ночь, не мог удержаться от удивлённого возгласа:
— Он почти всё сделал… этот монстр…
Он предполагал, что Рихард сможет справиться к вечеру, но не ожидал, что так быстро. Вздохнув, Ханс уселся на софу у окна, надеясь, что тот вернётся до того, как его решимость угаснет.
Из окна доносились весёлые голоса детей. Повернув голову, Ханс увидел, как будущие наследники, завершившие обучение, выходят из машин. Их щёки раскраснелись, и они звонко смеялись. Внезапно Ханс вспомнил, каким он был в их возрасте. Тогда и Рихард, и Кристоф были его ровесниками. Несмотря на то, что они уже тогда не ладили, чувство единства в рамках семьи Тартен оставалось прочным. Так было и до сих пор.
«Хотелось бы, чтобы у всех всё было хорошо», — искренне подумал Ханс.
В конце концов, они оба были его братьями и друзьями, несмотря на разницу в симпатиях. Он желал им обоим счастья и никак не хотел, чтобы чьё-то счастье строилось на страданиях другого.
Однако каким боком здесь изнасилование... Рихардом?... Кристофа?
Даже когда он подумал об этом снова, то не мог в это поверить. Ханс хорошо знал, насколько Рихард был увлечён Кристофом. Каждый раз, когда Кристоф приезжал в Дрезден на выходные или Рихард отправлялся в Берлин, он дарил ему целую гору подарков — и в этот раз, кажется, тоже заказал что-то особенное для Кристофа — и вообще тратил каждую свободную минуту на него.
С точки зрения Ханса, Рихард иногда казался сумасшедшим. Нет, он действительно был сумасшедшим. Пока он справлялся со своей работой — а Ханс знал, что вмешиваться бесполезно — он оставлял его в покое. Но он действительно был безумцем, который справлялся со всей своей работой.
— Раньше он таким не был... — пробормотал Ханс, вздыхая.
Когда Рихард крутил романы с женщинами, он не был таким. Из-за его сексуальных предпочтений репутация у него была неоднозначная, но он никогда не отдавал столько своего времени кому-либо. Он всегда оставлял достаточно времени для себя, а оставшиеся минуты использовал, чтобы встречаться с женщинами. Тогда он всегда был холодным и спокойным.
Он не мог поверить, что Рихард будет так страстно, так долго преследовать одного человека. Даже немного завидно, в каком-то смысле…
Ханс, задумчиво глядя в небо, покачал головой. Он надеялся, что это не окажется чем-то столь страшным, что это просто ошибка Химмеля, и, пожалуйста, пусть это не будет изнасилованием. Пусть это будет просто недоразумением.
— Куда же он пропал, что так долго не возвращается? — сказал Ханс, задёрнув шторы на уже тёмном окне, и встал, чтобы навести порядок на рабочем столе. Оставшиеся дела можно было закончить за 20-30 минут, так что он решил сначала разложить уже выполненную работу.
Методично приводя в порядок документы, Ханс взял в руки одну стопку папок и, открывая ящик, заметил, что ключ от архива пропал. Повернув голову, он увидел, что ключ торчит в замке двери архива.
— Ох уж эти беспечные поступки... — проворчал Ханс, направляясь к архиву.
Архив, примыкающий к кабинету, был местом, где хранились всевозможные документы, тщательно охраняемые и организованные. Чтобы открыть дверь, нужно было знать не только код, но и иметь ключ, поэтому обращение с ключом требовало особой осторожности.
— Кто же так... — начал Ханс, а затем внезапно остановился.
Дверь была приоткрыта.
— Даже не заперли, — пробормотал он, цокая языком.
Дверь легко поддалась, стоило её немного потянуть.
«Надеюсь, никакие документы не утекли», — подумал Ханс, тревожно входя в архив.
Войдя в тесное помещение, заполненное шкафами с документами, он заметил что-то странное.
В глубине комнаты мерцал слабый свет. Видимо, кто-то был внутри…
Может быть, это Рихард?
Ханс уже сделал шаг в сторону света, когда услышал это.
Звук.
Слабый, похожий на плач маленького зверька.
На мгновение этот приглушённый звук заставил Ханса остановиться.
Что это?
Что это может быть?
У него появилось тревожное предчувствие.
Ханс не мог сдвинуться с места, как будто ноги примёрзли к полу. В гнетущей тишине, которая казалась оглушительной, он медленно начал различать звуки, доносившиеся из глубины комнаты.
— …ты был хорош весь день... ха-ха, невероятно. Ты так сильно промок.
— …..
Снова раздался звук, похожий на стон щенка, и к нему примешивался тихий всплеск воды.
Знакомый голос. Слишком знакомый голос.
Ханс с трудом повернул голову. Он не хотел смотреть, но, как будто чтобы избавиться от страха, он непроизвольно начал искать взглядом щель между шкафами.
Через зазор между стеллажами он увидел силуэт в мерцающем свете. Первое, что бросилось в глаза, были белые ягодицы. А затем — большие руки, крепко держащие их.
Одна рука медленно вынимала что-то, погружённое глубоко между ягодицами.
— …чёрт, ублюдок, — сдавленный голос произнёс слова, прерываясь на всхлипы.
В ответ раздался смех.
— Я всего лишь получаю свой выигрыш. Провести весь день с этим внутри — это ведь не так уж сложно, правда? Я мог бы попросить о большем, но, подумав о тебе, решил ограничиться этим. Обидно слышать такие слова.
— Этот... «подарок»…
— Почему бы и нет. Кажется, тебе это нравится. Ты так крепко его держишь, что его трудно вытащить.
Со смехом большая рука снова глубоко вонзила то, что вынимала. Тихий стон вырвался, как вздох.
Когда Рихард медленно вытаскивал влажный, блестящий предмет, Ханс увидел, что это фаллоимитатор. Довольно крупный, он выглядел настолько реалистично, что даже вены на нём были тщательно проработаны. Дилдо был настолько длинным, что, несмотря на значительное его вытягивание, его конец всё ещё оставался погружённым внутрь.
«...современные дилдо действительно изготавливают очень похожими на настоящие, вплоть до вен», — подумал Ханс, с выражением ужаса на лице.
— Чёрт возьми... отвратительно... такое ощущение, будто это ты всё ещё внутри меня, мерзавец.
— Ты всё правильно понимаешь. Да, я заказал эту штуку, сделанную по точной копии моего члена, чтобы она вызывала у тебя такие же ощущения. Уделил много внимания деталям. Похоже, что все те разы, когда я втыкал свой член в тебя по выходным, не прошли даром — ты его сразу узнал.
...вот, значит, о каком необычном подарке он говорил.
Ханс, не в силах произнести ни слова, лишь смотрел с выражением потрясения на лице.
— Тебе понравилось? Вот почему ты, не выдержав, прибежал сюда. Ну как, понравилось, Кристоф? Говори.
Смех перемешался с голосом...
Рихард снова погружал дилдо внутрь. Раздался звук всплеск, сопровождаемый сдержанным всхлипом.
Кристоф явно не хотел говорить, но, несмотря на своё упрямство, в конце концов, между толчками дилдо и сдавленными всхлипами, он начал произносить слова.
Слова, вырывающиеся с трудом, принадлежали Кристофу, который лежал на маленьком столе, не в силах двигаться из-за давления на спину. Теперь стало видно, что его запястья были связаны за спиной рубашкой.
— Всё время, как будто ты был внутри... во время чтения книги, ужина, разговоров с другими людьми... всё время ты был внутри меня…
Рихард тихо засмеялся и провёл рукой по спине Кристофа, как будто одобряя. Плечи Кристофа слегка дрожали.
— Да, ты хорошо выполнил обещание. Спереди всё очень напряжено.
Рука Рихарда скользнула вперёд и схватила его за пах, заставив Кристофа вздрогнуть.
— Ты сказал, чтобы я не делал этого сам...
— Правильно, молодец. Если бы я заметил, что ты сделал это сам, я бы разозлился... Нравится? Как только я коснулся тебя, ты сразу начал течь.
Кристоф стиснул зубы, его лицо пылало от стыда. Внезапно Рихард укусил его за щёку и поцеловал. Точнее, это больше походило на поедание. В это время его рука, держащая дилдо, продолжала двигаться, теперь всё быстрее.
— Хватит…. аах… больше не могу.
— Кристоф, Кристоф... Что мне с тобой делать? Я действительно хочу проглотить тебя целиком. Не могу терпеть, хочу съесть тебя до костей, — Рихард шептал, как будто собирался действительно съесть Кристофа, кусая его за щёку, губы, шею. Каждый укус заставлял тело Кристофа вздрагивать и подскакивать.
В какой-то момент Рихард спросил:
— Можно ли мне тоже вставить его вот так?
Он нежно водил пальцем вокруг плотно заполненного дилдо входа, затем начал аккуратно прижимать кончик пальца к этому узкому отверстию. Услышав звук, будто Кристоф сглотнул, его тело напряглось.
— Мне хочется оставить его внутри тебя чуть дольше... но я тоже хочу войти. Хочу войти вместе с ним.
— ...нет ...нет, не могу, — голос Кристофа дрожал от страха, но его прервал тихий, уверенный голос Рихарда.
— Ты сможешь. Ты уже достаточно расслабился... Смотри, даже сейчас твоё тело извивается, как будто ему недостаточно ещё одного пальца... ха-ха. И твой член стал ещё твёрже, чем был раньше, Кристоф.
— Нет, не хочу, не делай этого, — пролепетал Кристоф.
— Но я хочу вставить его, — настойчиво повторил Рихард.
Звук расстёгивающейся пряжки прозвучал угрожающе. Лицо Кристофа стало ещё бледнее.
— Рихард, пожалуйста…
Кристоф внезапно заговорил, но не успел закончить, так как большая рука Рихарда резко закрыла ему рот. Глаза Кристофа широко распахнулись.
Рихард, наклонившись над Кристофом, поднёс кончик своего члена к уже растянутому дилдо входу и начал медленно тереться, словно собираясь раздвинуть его ещё больше. Половой орган, прижатый к уже плотно заполненному отверстию, выглядел угрожающе, как орудие, готовое разорвать белое тело.
Кристоф беспокойно зашевелился под Рихардом, но тот, держа рот Кристофа крепко зажатым, не двигался с места. Лицо Рихарда приняло выражение свирепого зверя.
— ………!.............!!
Слёзы капали из больших глаз Кристофа. Он пытался что-то сказать, яростно мотая головой, но рука, закрывающая ему рот, оставалась неподвижной.
Рихард, склонив голову, начал жадно слизывать его слёзы. Взгляд, наполненный жестокой радостью, делал его похожим на хищника, готового растерзать свою добычу.
Рихард, вглядываясь в умоляющие голубые глаза Кристофа, поцеловал его веки. В тот момент, когда он сжал руку, державшую дилдо.
— Рихард...! Так нельзя! — Ханс, казалось, выдавил слова из горла.
С его криком всё замерло.
Движение, звук, дыхание — всё остановилось.
— Нельзя, Рихард. Что угодно, только не это. Насилие — это то, что не должно происходить между людьми.
Ханс, стоя за шкафами и повернувшись спиной, говорил так, словно ему перехватило дыхание.
«Что делать? Выйти или попытаться помочь? »
Ханс много раз сталкивался с трудностями, работая с Рихардом, но никогда раньше не испытывал такого мучительного сомнения за столь короткое время.
«Что делать?»
Боковым зрением Ханс заметил Кристофа, который, с закрытым ртом и большими слезящимися глазами, казался совершенно беспомощным. В этот момент ему стало ясно: красота и отчаяние Кристофа произвели на него сильное впечатление.
После крика Ханса всё в комнате замерло.
«О, нет, я наделал глупостей. Но, хотя бы удалось предотвратить преступление...»
В момент, когда эти мысли хаотично вихрились в голове Ханса, произошло нечто неожиданное. Ослабевшая от неожиданности хватка Рихарда позволила Кристофу вывернуться и освободиться.
Кристоф не оборачивался в сторону Ханса, словно всё остальное перестало существовать. Понимая, что не может упустить этот краткий миг свободы, он быстро зашептал:
— Я люблю тебя, Рихард. Люблю... Пожалуйста, поэтому...
Голос его был хриплым, едва различимым, но слова, которые он произнёс, были ясными и чёткими. Прежде чем жёсткая рука снова закрыла ему рот, он успел прижаться к ладони Рихарда, как маленький щенок, целуя её.
Рихард, который бросил испепеляющий взгляд на Ханса, замер и обернулся. Увидев Кристофа, он нахмурился с выражением растерянности и раздражённо цокнул языком.
— Быстрее ...не это, ты, ...ты входи. …только ты. Всё остальное не важно, только ты… пожалуйста... я люблю тебя.
Рука, пытавшаяся заглушить слова Кристофа, замерла, когда он повторял свои мольбы, сопровождая их поцелуями.
Рихард, злобно глядя на Кристофа сверху вниз, стиснул зубы.
— Ты стал хитрее, Кристоф.
Его большая рука грубо провела по белой щеке Кристофа вместо того, чтобы закрыть его рот.
— Я хотел ещё немного насладиться этим, но так я не могу больше терпеть.
Вероятно, понимая это, Рихард цокнул языком и пробормотал, вытащив из него дилдо другой рукой. Почти одновременно его напряжённый набухший член занял освободившееся место, вонзаясь внутрь.
— ……!
Кристоф задержал дыхание.
Звук ударяющейся плоти слился с влажными звуками, оглушая. Вскоре к ним добавились тяжёлое дыхание и стоны, и невозможно было различить, кому они принадлежат. Оба погрузились в поцелуй, жадно терзая губы друг друга, и вскоре звуки стали ещё более интенсивными.
Слышался плачущий голос, который становился громче.
— Пожалуйста ...пожалуйста, быстрее ...быстрее, с самого начала, весь день ты внутри, у меня голова кругом... я люблю тебя.
Слова доносились урывками. В конце концов, остался лишь шёпот «Я люблю тебя, люблю тебя», который едва слышался, как будто это было заклинание, способное исполнить его желание.
Рихард злобно зарычал.
— Заткнись, пока я снова не заставил тебя замолчать. Не испытывай моё терпение. Я хочу оставаться в тебе как можно дольше.
— …пожалуйста, я, я сойду с ума…
Может быть, после этого ему снова заткнули рот. Только хриплое рыдание смешивалось с тяжёлым дыханием зверя.
Среди этих звуков, таких чётких и тяжёлых, как будто что-то — стол или шкаф для документов — стучало и сталкивалось вдали, Хансу казалось, что его сознание тоже становится туманным.
Даже с помутнённым разумом он понимал, что что-то пошло не так. Что-то. Жуткое подозрение ползло по его спине, осознание того, что его попытка предотвратить преступление изначально была ошибочной.
Сколько прошло времени?
Это могло быть мимолётное мгновение или ужасающе долгий промежуток времени. После бурного и напряжённого момента раздались низкий и грубый рык и плач, достигшие своего пика, и вскоре буря страсти утихла, оставив после себя тишину. И когда воздух начал медленно остывать…
— Ты не должен терять сознание так быстро, Кристоф. Я ещё не закончил.
Ханс услышал тихий зловещий шёпот Рихарда и вздрогнул, сжав плечи. Наверное, Кристоф тоже так же вздрогнул. Ханс медленно повернулся на коленях.
Нет. Надо выбираться. Надо скорее выбираться отсюда. Иначе он точно сойдёт с ума.
Преодолевая оцепенение, с трудом двигая затёкшим телом, Ханс выполз из кабинета. В его затуманенном сознании проносились мысли:
«...что же я наделал?
…теперь Рихард долго будет меня мучить.
…Рихард, ублюдок, подлец, чёртов ублюдок, извращенец...»
и другие похожие проклятия.
* * * * *
— Нет, ну… не совсем так...
— Не так?
— ...но ведь это не было похоже на что-то согласованное и гармоничное, если можно так сказать...
Он сам не понимал, что говорит.
Кажется, Рихард тоже не понимал, так как постукивал пальцами по столу. Это был тот же жест, который он делал, когда требовал более точного отчёта о работе.
Вид этого жеста внезапно вызвал у Ханса всплеск подавленного негодования.
— Да, честно говоря! Со стороны можно было подумать, что это было принуждение, не так ли? Почему тогда ты связал его?!
Закричав в порыве гнева, Ханс встретил спокойный взгляд Рихарда, который, не моргнув, ответил:
— Если не связать, нельзя заткнуть рот.
— ...почему нужно затыкать рот?! Иначе это будет выглядеть как изнасилование?! — воскликнул Ханс, сжав кулаки, и только тогда Рихард нахмурился и цокнул языком.
— Если не заткнуть рот, Кристоф начнёт говорить слова, и тогда я не смогу продолжать.
— Ты что…
На этом Ханс замолчал. Внезапно в его голове мелькнула мысль, словно молния.
Вчера вечером, когда он закричал на них, Кристоф что-то сказал в тот короткий момент, пытаясь не упустить возможность.
— Когда он говорит это слово, всё сразу же происходит только по его желанию. И я делаю только то, что он желает. Как только он скажет, я прекращаю делать то, что хочу. Это наши правила. Но в последнее время он стал произносить его слишком быстро, поэтому я нарочно закрывал ему рот… Вчера всё шло замечательно, пока ты всё не испортил, Ханс.
Ханс стоял с открытым ртом, не зная, что сказать. Хотя его обвинения казались не совсем ошибочными, чувство обиды всё равно не проходило, и он неуверенно пробормотал:
— Нет, но ты был слишком жесток. Как ты мог вставить такую большую вещь и при этом сам тоже?... Это не имеет смысла.
Но его бормотание прервалось под холодным взглядом Рихарда.
— Я просто хотел увидеть реакцию Кристофа, но на самом деле не собирался вставлять. Пока.
Предчувствуя мрачное будущее, Ханс задрожал. Ему хотелось крикнуть Кристофу, чтобы тот скорее убегал, но он понимал, что в таком случае сам окажется в беде раньше.
Рихард тяжело вздохнул. Откинувшись на спинку стула и нахмурившись, он посмотрел на Ханса.
— Ты был рядом со мной всё это время, поэтому я думал, что ты хоть немного меня знаешь, Ханс.
— …..
— Ты действительно думаешь, что я причиню ему боль?
Нет, это не так.
Он мог это утверждать.
Рихард не причинит Кристофу боли. Нет, он не способен на это.
Каждый раз, когда он смотрел на Кристофа, его взгляд был полон страсти и осторожности, словно он смотрел на драгоценность.
…он никогда не сделает ему больно.
Когда эта мысль пришла в голову, Ханс вдруг понял: «Ах, вот оно что».
Да, это невозможно. Этот человек никогда не сможет причинить ему боль.
Глупо, позволил себе запутаться в незначительных вещах. В сущности, это невозможно.
— И ещё одно, как ты думаешь, кто такой Кристоф?
— Что......?
Внезапный вопрос заставил Ханса замешкаться.
Кто такой Кристоф?
Он брат Тартена, сейчас помогает в берлинском T&R, а раньше...
— Ты думаешь, его можно изнасиловать?
— …..
Точно.
Он снова по глупости забыл.
Кем на самом деле является Кристоф Тартен.
Человек, выглядящий как статуя, настоящий мясник. Ханс едва не произнёс это вслух, но быстро закрыл рот. Однако Рихард, вероятно, догадался, что он хотел сказать, и усмехнулся.
— Он мог бы перерезать мне горло, если бы захотел. И ты говоришь о насилии?
— ...но ты всё равно сделаешь то, что хочешь, даже если тебе перережут горло.
Рихард слегка нахмурился, но не стал спорить. Вместо этого он ещё глубже откинулся на стуле.
На мгновение задумавшись, уставившись в пространство, он медленно произнёс:
— Не знать ничего — это хорошо. Легче направлять его склонности в соответствии с моими предпочтениями... но знаешь, Ханс, если бы его истинные наклонности «действительно» не соответствовали этому, то сколько бы я ни пытался, он бы не стал следовать за мной. То есть… он изначально подходит мне по характеру и темпераменту…
Рихард уже давно понял: с самого начала Кристоф был предназначен только для него, идеально подходил только ему.
— Какая нелепица...
— Нет, это правда, Ханс, — Рихард пожал плечами. Он говорил спокойно, без натяжек и шуток, просто констатируя факт, — я никогда не причиню ему вреда... я не могу. Я делаю только то, что он хочет, — тихо пробормотал он.
В этом странном тоне, возможно, прозвучала ирония, а возможно, и удовлетворение, но было ясно, что он говорил искренне.
— Кроме того, он не хочет ничего другого.
Ханс молча смотрел на него, когда Рихард откровенно говорил очевидную правду.
* * * * *
— Не буду многословен. Запомни одно: что бы ты ни увидел, ни в коем случае не вмешивайся в их отношения. Иначе твой разум пострадает.
Ханс сказал это решительно, глядя на Химмеля.
Химмель, с подозрением глядя на Ханса, осторожно спросил:
— Это правда? ...Можно не волноваться?
— Можно.
Несмотря на уверенность Ханса, Химмель продолжал беспокойно озираться, но, увидев Ханса на следующий день, просто сглотнул и кивнул. Ханс вздохнул и добавил:
— Правда, между ними нет никаких проблем. Между этими двумя.
Хотя ему самому казалось, что за одну ночь он постарел на сто лет.
Услышав этот усталый голос, Химмель, кажется, принял искренность слов, и, немного успокоившись, кивнул головой. Ханс махнул рукой, давая понять Химмелю, что тот может идти, и тяжело вздохнул. Он устал. Уже почти вечер воскресенья, а он так и не отдохнул должным образом, чувствуя, что его изнуряли весь уик-энд. Разминая свои напряжённые плечи и тихо охая, Ханс посмотрел в окно, где начинало темнеть. Кристоф выходил из западного крыла. Судя по тому, что он был одет в дорожный костюм, он, вероятно, возвращался в Берлин. В конце концов, был вечер воскресенья, и пора было возвращаться.
После утренней встречи с Рихардом, с беспокойством бродя по коридорам, Ханс тихонько заглянул в комнату Кристофа. Видимо, тот заснул поздно ночью, поэтому посмотрел на Ханса опухшими глазами и пробормотал всё ещё сонным голосом:
— Несмотря на то, что это считается обычным, как они могут делать такое?
Ханс не сразу понял, что именно имел в виду Кристоф, и не мог ответить.
Кристоф продолжил:
— Смотря твои видео, я видел людей, вставляющих в себя три штуки. Тогда два, наверное, не проблема... Но я действительно не могу этого сделать.
Кристоф содрогнулся и ещё крепче укутался в одеяло. Никогда раньше он не испытывал таких затруднений. Кристоф, который всегда добивался лучших результатов во всём, что делал, угрюмо пробормотал:
— Я никогда раньше не сталкивался с чем-то, с чем бы не справился.
Ханс, полный слов, которые не мог произнести, наконец неуверенно сказал:
— Если ты действительно не можешь, может, и не стоит пытаться?
Если бы Рихард услышал это, он бы рассердился, но Ханс не мог не сказать этого ради этого бедного человека. Однако после недолгого молчания Кристоф цокнул языком:
— Но он этого хочет.
— …..
Он бы сделал это, если бы мог. Ему было непривычно и странно, и поэтому он продолжал просить сделать перерыв. Но он хотел дать этому человеку то, что тот желал, пусть и постепенно. И хотя это иногда, или даже часто, было страшно, ему это не всегда было неприятно. Ему нравились те моменты, когда этот человек был счастлив.
— ...так что …ты в порядке? — спросил Ханс.
Голубые глаза, задумчиво смотрящие вдаль, мельком взглянули на него. Встретившись с его взглядом, Кристоф, казалось, ещё немного обдумывал, а затем уверенно кивнул. Без малейшего намёка на ложь или сомнение.
— Как бы то ни было, мы движемся вперёд. И он, и я... Кажется, у нас всё получается.
— Получается…
Так Кристоф оценивал их отношения. И, без сомнения, это было правдой. Кристоф не был ни глупым, ни наивным.
Тяжесть на сердце Ханса заметно уменьшилась. И с этим ослаблением он подумал: «Ах, они так хорошо подходят друг другу».
В тот момент, когда Ханс с облегчением выдохнул, Кристоф добавил:
— Кроме того, это ведь то, что все обычно делают. Значит, я тоже смогу. Когда справляешься, это приносит чувство удовлетворения... Да и несмотря на трудности, в итоге это всё же приятно.
Кристоф кивнул, как будто убеждая сам себя, что именно поэтому люди и занимаются такими сложными вещами.
...хотя он не был глупым, иногда он всё же был немного наивным…
Лёгкий вздох снова застрял в горле. Облегчение сменилось тяжестью, словно настроение вновь стало угнетённым.
«...я делаю только то, что он хочет».
Внезапно в голове Ханса всплыл отрывок из недавнего разговора с Рихардом... Значит, он умело направляет его, чтобы тот хотел именно этого.
Не в силах передать эти слова, Ханс тихо вышел из комнаты Кристофа.
Хотя это и не было насилием, казалось, что обман всё же имел место... Глядя на удаляющуюся фигуру Кристофа, Ханс чувствовал себя соучастником, запивая этот тяжёлый осадок капустным соком. Боль в желудке, вероятно, пройдёт не скоро.
В этот момент он заметил Рихарда, выбегающего из восточного крыла. Похоже, тот спешил, увидев, как Кристоф уходит.
Рихард окликнул Кристофа, который обернулся. Его лицо, до этого безэмоциональное, слегка смягчилось. Казалось, что эта едва заметная гримаса раздражения была для него более естественной, чем улыбка.
Подбежав к Кристофу, Рихард отобрал у него ключи от машины, намереваясь отвезти его в Берлин. Несмотря на то, что так происходило уже много лет, каждую неделю разлука была мучительной, и он старался задержать этот момент как можно дольше.
Кристоф, ворча, вероятно, утверждал, что может сам управлять машиной, но, в конце концов, последовал за Рихардом, который уверенно взял его за запястье.
Ханс смотрел на них через окно, и почувствовал, как его плечи расслабились.
«Да, как бы то ни было...»
В конце концов, именно так и должно быть.
Рихард не может заставить Кристофа делать то, чего тот действительно не хочет.
Кристоф хочет делать то, что хочет Рихард.
Так они и строили свои отношения, несмотря на кажущиеся трения. На самом деле, в их отношениях не было пустот.
Ханс вздохнул. В конце вздоха была смешана горькая усмешка.
Так было правильно.
Никто не мог вмешаться, и не было нужды вмешиваться.
Они держались друг за друга и шли вместе.
[Конец ДАСИМ]
.
.
.
.
.
.
.
.
На время попрощаемся с героями этой истории, но вернёмся к нашим главным героям в сюите...
Приводя в порядок задний двор, заросший за лето травой, и периодически проходя строгую проверку Питера, Чон Тхэ Ин встретил в тот день неожиданного гостя. Это был его брат, который должен был находиться на жаркой земле.
— Джэ Ин?
Чон Тхэ Ин бросил косу на мешок с землей и, подойдя к нему, ощутил тепло объятий, которые подтвердили реальность его присутствия.
— Что случилось? Почему ты здесь вдруг?
— А... просто так.
Но это было не просто так.
Это неуверенное «А...» в начале предложения было подозрительным, учитывая манеру речи Джэ Ина. Обычно он говорил спокойно и обдуманно, пусть и немного медленно, но редко колебался в своих ответах.
До встречи в сюите СВ;)
* * * * *
дасим
Потому что Крис и Тэй принципиально разные натуры. Крис начинал познавать чувства с повторения... он говорит и я скажу... а раз сказал просто так, то как различить потом просто повтор действий от настоящих чувств? Поэтому тут действительно немного жаль Ричарда, который боится потерять, буквально каждую минуту беспокоится, что Крис исчезнет. Он зависим от Криса. Крис тоже (но внешне естественно более холоден). Ох, много мыслей если честно у меня.
кстати, Илай схожего поля ягода, но Тэй все же настоящее сокровище, которого хватает почти на всех психов этой истории :)