– Синтез завершён, – услышал я женский голос.

– Я пойду посмотрю.

– Да бога ради, принеси сюда.

Хэнк вместе со мной работал над новым костюмом человека-паука-муравья.

Вообще, у Хэнка была типичная история противостояния учёного и корпоратов. Он гений, они жадные. Он мечтает изобрести то, что сделает миру лучше – они хотят чтобы он изобретал то, что сделает лучше только и исключительно им. Классика.

– Вот, – я принёс к столу элементы костюма, – довольно неплохой сборщик, должен заметить. Я ожидал худшего.

– Наверняка ты привык работать с оборудованием получше нашего.

– Привык или нет, но у вас тут неплохо. Лично мне вполне нравится, – я положил на стол нагрудник брони, ламелляры от него, и сел в кресло, придвинув к себе инструменты, – вчера мне в школе задали к выходным сделать какой-нибудь «научный» проект.

– О, и ты уже что-то придумал?

– Знаешь, меня это не вдохновляет. Я имею в виду – всякие там школьные научные проекты, которые нафиг никому не упёрлись.

– Это можно сказать традиция. Мастерить что-то для того, чтобы представить публике – это избавляет от страха быть непризнанным и осмеянным. Хотя конечно оценки тоже важны. Помнится, когда я был школьником, то смастерил для научного проекта модель атома.

– Надеюсь не в натуральную величину?

– Почти, – хмыкнул Пим, – не даёшь старику немного ностальгировать. Материал можно посмотреть?

– Бери.

Хэнк взял с моего стола кусок ламелляра и присмотрелся к нему на свет.

– Очень неплохо выглядит, и лёгкий. Я вчера изучил твои образцы и был поражён их свойствами прочности – если ты сделаешь целую броню из таких…

– То могу не бояться пуль, вплоть до рейлгана, – кивнул я, – надо будет сегодня вечерком смастрячить что-нибудь для школьного проекта.

Пока я говорил, прикреплял ламеллярную чешую на специальную подложку и соединял с системой самодиагностики. По правде говоря – довольно сложная штука, это не просто броня с чешуёй. Использование оборудования Пима для увеличения позволило мне без труда создать микросхему с топографическим шагом меньше одного нанометра.

Хэнк положил кусок брони обратно на мой рабочий стол, сел рядом и придвинувшись, продолжил возиться с системой уменьшения моего костюма.

– Мне не верится, что я помогаю тебе в этом.

– Назовём это «союз насекомых», – хихикнул я, – человек-муравей и человек-паук.

– Если поможешь добавить к нам ещё женщину-осу, то я буду тебе очень благодарен.

– Я уже заканчиваю работу по генератору, который необходим для входа в квантовое искажение. Сам по себе генератор изначально изобрёл я, но он довольно сложен. Будь у меня привычное мне оборудование – дело пошло бы быстрее, но его не существует в этом мире вообще. Слушай, Хэнк, я собираюсь запатентовать фотонит, можешь мне с этим помочь?

– Если ты не в курсе – то я инициировал процесс патентования ещё когда ты передал всю документацию на фотонит. Поразительно востребованный материал. И я конечно же не буду у тебя требовать прибыль от него.

– Прибыль пополам. Идея моя, а оборудование и помощь в реализации – твои. Всё честно. Нужно только презентовать этот материал изготовителям цифровых камер – ну, тех что в смартфонах или где там ещё. Я думаю, он будет очень популярен. Хотя и жутко дорог и сложен.

– Его можно использовать и по другому. Вообще, этот материал – золотая жила, он даёт огромные возможности. Ты говорил что-то вроде изготовления протеза глаз?

– Да, об этом – если будет желание – я займусь изготовлением работоспособных протезов глаз. Это может принести большую пользу и помочь людям.

– Главное чтобы военные не начали его использовать в своём оружии.

– Будут, такие уж они, сволочи, – я вздохнул, кропотливо собирая костюм, – надо будет как-нибудь собраться, и всё-таки выйти к миру. Погулять, съездить куда-нибудь, отдохнуть...

– Вот это дело. Но сначала моя жена.

– Да, конечно. Это приоритет, – я поднял руки, – абсолютный приоритет.

Хэнк разглядывая что-то в микроскоп, спросил:

– А костюм?

– Костюм… я не хочу повторять ошибки прошлого. Если ко мне придут и захотят меня взять – то я буду готов защитить себя. Неважно от кого – от всех, кто захочет мне навредить. На этот раз пули, яды и взрывы им не помогут. На этот раз я буду готов.

Пим кивнул:

– Иногда мне кажется, что я плохо стараюсь, глядя на то, с каким задором работаешь ты.

– Что ты, просто не стоит останавливаться на этих частицах. Нужно двигаться дальше, и помня о том, сколько в мире жадных людей и какой процент мудаков среди них – заранее озаботиться защитой… – я задумался, – да. Если не подкрепить интеллект силой – то ничего не получится добиться, просто разорвут в клочья, сомнут и уничтожат. Для корпоратов мы всего лишь чудики, которые опасны лишь своей непредсказуемостью.

– Ты хочешь объявить войну устоявшемуся порядку вещей?

– Боже упаси. Оно мне надо? Но если уж ко мне полезут – то я должен дать по зубам всем желающим. И поскольку стать физически сильнее я не могу – то остаётся два варианта. Развивать собственные технологии, и начать искать местных фокусников-волшебников.

– Я слышал о существовании магов, но не видел их ни разу, – ответил мне Пим, – вроде это какие-то тибетские люди с суперсилой?

– Вроде того. Мне они очень интересны – я хочу понять их магию. Мне нужно будет их найти и как-нибудь уговорить поделиться магическими знаниями. Но сейчас – броня.

* * * * *

У меня слюнки потекли. Потому что на моём банковском счету через смартфон можно увидеть сумму в двадцать семь миллионов двести пятьдесят одну тысячу баксов. Это довольно много по нынешним временам. Не супербогатства, но тоже очень неплохо – жить можно! До сих пор я совершенно не заботился о себе. Я имею в виду – так погрузился в работу, что забыл о собственных нуждах и том, что я вообще-то человек. Обезьяна социальная и нуждаюсь иногда в том, чтобы отдыхать. Это общая проблема у прибабахнутых на голову учёных, вроде меня или Пима. Это он только выглядит таким почтенным умненьким старичком. Дайте этому чудовищу лабораторный халат и материал, который по ныне известным законам физики просто не может существовать и Пим будет выглядеть как обдолбавшийся метамфетаминами учёный с вялотекущей шизофренией и голосами в голове, с которыми он постоянно бормоча, разговаривает.

Родной человек. Он был мне ближе тёти Мэй и любого другого человека. Потому что наш «союз насекомых» был одновременно и семьёй. Пим понимал меня, а я – его.

– Постой, – я обратился к водителю, которого мне приставил Пим, – парень. Поедем ка мы сегодня отдохнуть.

– Куда прикажете, сэр? – с ехидством спросил он.

– Если бы я только знал, что здесь к чему… – я зевнул, – мне скучно, понимаешь? Это же чёртов Нью-Йорк, неужели здесь нет места, где можно от души отдохнуть?

– Мест много, но в большинство из них вас не пустят, – хихикнул он, – а туда, куда пустят – вам скорее всего будет ещё скучнее.

– Хм… Значит забег по казино и стрип-клубам отменяется. Бухать лучше с друзьями и дома, так что остаётся ближайшее место торговли. Куплю ка я тётушке Мэй подарок со своей первой зарплаты.

– Поедем в торговый центр?

– Нет, мы поедем в агентство недвижимости.

– Какое именно, сэр?

– Давай сначала пороемся в интернете на предмет симпатичных домиков.

Вообще, да, квартирка в Квинс – это не лучшее жильё из всех возможных. Раз уж у меня есть какие-то способности, то нужно разумно тратить деньги. Пим заключил сделку на шестьдесят миллионов долларов – и половина, за вычетом стоимости лаборатории, принадлежит мне. Фотонит – материал, о котором я говорил, позволяет делать с его помощью цифровые камеры – оптодатчики высокой чёткости. Очень высокой чёткости – значительно лучше, чем традиционные матрицы с фотоэлементами. Тут всё просто – на фотоните фотолитографируется матрица, вроде чипа, при этом размер элемента матрицы значительно меньше традиционного. Но что более важно – это то, что фотонит определённого вида позволял делать тепловизоры с очень высокой чёткостью и градиентностью изображения. С разрешением и цветовой разницей как у нынешних фотоаппаратов.

Наверное, не нужно объяснять, что даже изготавливая фотонитовые матрицы в Пим Технолоджис и продавая их производителям фотоаппаратов и смартфонов, можно озолотиться. Ведь матрица – ключевой элемент фотоаппарата. А тепловизоры? Да, и то и другое – дорого, но учитывая плотность… примерно двести матриц получается с пластины, или двадцать фотоаппаратных матриц – и фотоаппаратные могут поддерживать разрешение до сто на сто тысяч пикселей. То есть примерно в сто раз более чётко, чем сейчас. Но тогда встаёт другая проблема – как сделать оптику? Свет не может разлагаться на бесконечно малые частицы, чёткость ограничена свойствами стеклянной оптики фотоаппаратов, изготавливаемой из кремния. То есть стекла. И тут на сцену выходит новый материал – графеновая оптика, на основе углерода – то есть микробриллиант с наноструктурой. Обладающий значительно большей чистотой и способный реализовать весь потенциал фотонитовой матрицы.

Да, стоило это дорого, но зато какой эффект! Пим представил миру первую сверхкомпактную камеру для смартфона, которая записывала изображение объёмом в гигабайт. Руководство компаний аж пропотело от открывающихся перспектив и тут же подписало контракт на шестьдесят лямов – и это было только начало. Я уверен, что вскоре это станет популярнее, но не в смартфонах, а в специальных камерах, ведь это позволяло растянуть в сто раз мельчайший элемент изображения.

Мы приехали на Манхэттен. Водитель остановил машину около паркомата, заплатил и пошёл вместе со мной.

– Сэр, мне помочь вам?

– Имеешь в виду мой нежный возраст?

– Не хотелось бы это говорить, но да, сэр.

– Тогда сходим вместе.

Агентство меня порадовало бесплатным кофе для клиентов и отсутствием длинной очереди. Девушка с латинской внешностью тут же обратилась к моему спутнику.

– Добро пожаловать в Харрис и Моран, сэр! Чем мы можем быть вам полезны?

Я в это время брал кофе и слушал вполуха.

– Простите, мэм, я только водитель мистера Паркера, – он кивнул в мою сторону, – Мистер Паркер?

– Да, да, иду. Прошу простить, кофеиновая зависимость, – я отпил кофе, – у вас тут агентство недвижимости?

– Да, сэр, – девушка несколько вопросительно на меня посмотрела, – а вы…

– Я хотел бы купить симпатичное жильё в подарок моей любимой тётушке. И желательно в приличном месте, с бюджетом в пределах двадцати миллионов. Это возможно?

Она закивала:

– Да, да, конечно, прошу за мной, я с радостью помогу вам, сэр. Вы ищете квартиру, пентхаус, таунхаус, дом или что-то ещё?

– Тц… – я задумался, – знаете, понятия не имею, что может понравиться нестарой ещё вдове.

– Кажется, я могу вам предложить, вот например это, – она открыла какую-то папку и протянула мне, – Прекрасная квартира в районе Трайбека, шесть спален, одна большая гостиная, одна малая. Четыреста восемь квадратных метров.

– Этаж?

– Второй, сэр, – девушка с сомнением посмотрела на то, как я пью кофе, – Стоимость двенадцать миллионов четыреста пятьдесят тысяч, владельцы готовы съехать через две недели, и готовы уступить немного…

– Вот что, – я достал смартфон, – я переведу им тринадцать миллионов, но чтобы завтра духу их не было. Так сойдёт?

Хехе. Здесь было принято торговаться за каждый цент и уговаривать, она уже приготовилась к тому, что я либо откажусь, сославшись на дурацкую причину, либо буду торговаться за каждый цент. Поэтому когда я предложил… у девушки отвисла челюсть. Натурально.

– А… я созвонюсь, конечно.

– Вот и хорошо. Сделайте всё так, чтобы тётушке не пришлось ничего делать кроме как поставить подпись.

– Сэр, понадобится внести предоплату и поставить свою подпись на договоре.

– С этим маленькая проблема – я несовершеннолетний. К сожалению, так что подписать ваш договор не могу. Впрочем, оплачу всё сразу, предоплатой – так что оформляйте покупку, а договор сразу с тётушкой подпишете, как будто она пришла и купила у вас квартиру сама, а не заранее договорились со мной. Вас такое устроит?

– Да, сэр, но всё же… – она задумалась, – хорошо, квинс? Нда…

– Та ещё дыра, – ухмыльнулся я. Договорились. Сколько вам понадобится времени, чтобы оформить сделку?

– Примерно три-четыре дня.

– Договорились, – я достал из кармана пачку «на карманные расходы» и отщипнул пять сотенных купюр, – это вам за беспокойство и на текущие расходы, мэм. Остальное во время сделки.

Агентство недвижимости я покидал с приятным чувством сделанного дела. Квинс, в котором жил я и тётя – та ещё гадость. Криминальный район, где процент негров в целом в десять раз больше, чем по городу. Меня немного интересовало, а как вообще ЩИТ устроил меня в школу для «особенных», ведь в америке школы были в районах, и нельзя было ходить в другие школы. Следовательно, если я перееду, то должен буду перевестись и в другую школу. В любом случае, я думаю это хорошая идея – сменить квартиру в говёном районе и школу придурков на что-то более культурное.

– Куда дальше, сэр? – спросил Стив, – Домой?

– Нет, что ты. Поехали в Вашингтон.

* * * *

По правде говоря, мне хотелось посмотреть на местные достопримечательности – белый дом, монумент вашингтону. Ну и просто прошвырнуться по столице страны, в которой я жил. Репутация нью-йорка после разрушений от Читаури несколько пошатнулась.

Насколько я знаю, обычно школьников возили в соседний Вашингтон на экскурсии, но похоже моя очередь ещё не пришла. Стив без лишних вопросов повёл машину – дорога от Нью-Йорка до Вашингтона могла считаться самой напряжённой в стране – и самой большой и роскошной.

Дорога заняла все три часа, я пока поспал на заднем сидении, Стив разбудил меня только когда мы приехали.

– Мистер Паркер. Мистер Паркер!

– А?

– Вашингтон, сэр. И кстати, уже вечер.

– А? Да, тут где-то есть гостиница поблизости? Вот что, возьми деньги и поезжай в гостиницу, сними номера на два дня, а я пока погуляю тут… мы что, в центре города?

– Монумент Вашингтона, сэр, как и просили.

– Хорошо. Ладно, если что – звони.

Я выдал Стиву остаток пачки «на карманные расходы» и вышел из машины. Он уехал. Что ж, семь вечера. Начало лета. Я сладко потянулся – тело требовало движения. Причём побольше движения. Людей тут было на удивление мало – разве что туристы. И я пошёл… А потом побежал. Хотелось немного пробежаться. Тут около монумента как раз был отражающий бассейн – большая такая лужа, вот я и решил пробежаться вокруг неё. Перешёл на лёгкий бег, благо что одежду всегда носил только спортивную – она удобнее остальных. И… Побежал. Заодно оглядывал красоты вокруг.

Ветерок был прохладный, лёгкий, небо темнело, но ещё было достаточно светлым, людей тут прогуливалось на удивление мало. Да что там – почти не было вообще. Я так понимаю, гулять рядом с бассейном никто не хотел, все толпились около самого монумента.

Из задумчивости я вышел, только когда в десятый раз разминулся с другими бегунами – парнями в серых футболках. Один белый, другой чёрный.

– Постой ка, – Парень, белый который, остановился, – Пацан!

– А? – я остановился, – Мистер…

– Ты здесь бегаешь?

– Ага. Ты тоже, кстати.

– Я тебя уже в одиннадцатый раз встречаю. Не похоже чтобы ты запыхался.

– Да я так, ножки размять, – ухмыльнулся я, – с чего бы мне потеть?

– Побежали с нами.

– Нет, я всё, – чёрный как остановился, так и чуть не свалился, – я всё.

– Тогда посиди здесь.

Я развернулся и побежал в ногу с этим парнем.

– Тебя как зовут, малец?

– Питер. Питер Паркер.

– Учишься в школе?

– В нектором роде да. Скорее коротаю время, – я нагнал его темп, – вообще, работаю научным сотрудником в пим технолоджис.

– А, что-то по науке. Тебе сколько лет?

– Пятнадцать.

– И ты хочешь сказать, что работаешь в научной отрасли? – Парень был довольно дружелюбным.

– Именно так. Умом природа наделила, к тому же среди нас, учёных, бумажки об образовании ничто по сравнению с реальными знаниями, – я на него посмотрел, – слушай, где-то я тебя уже видел.

– Может быть, – он рассмеялся, – ты неплохо держишь темп.

– Ты тоже. Слушай, судя по бицухе, ты умеешь драться. Военный?

– В некотором роде – да, – согласился он, – а что?

– Ищу спарринг-партнёра, который не отлетит от одной тычки в мир иной. Таких найти не так то легко, знаешь ли. Вспомнил, ты же Стив Роджерс, – я хлопнул себя по коленке, – Точно. Совсем не узнал без этого нелепого костюма.

– Эй, – он возмутился, – он вовсе не нелепый!

– Не считая того, что оставляет половину лица открытой, не защищает глаза, и ещё мягкий и не защищает от ножей и пуль. И маскировочные свойства такие, что лучше было бы сразу нарисовать мишень и неоновую вывеску «стрелять сюда», – хмыкнул я, – сам знаешь как делается боевая экипировка. Защита жизненно важных частей тела. Маскировка. Удобство снятия-надевания. Разного рода подсумки для аммуниции. Если хочешь, заезжай как-нибудь к нам в Пим Технолоджис – я могу сделать тебе такую экипировку – закачаешься. Старк с его фетишем на цветастые железяки умрёт от зависти.

– Ты не любишь Старка?

– Мой друг и коллега, Хэнк Пим, когда-то работал с ним. С Говардом, я имею в виду. Но потом они поссорились – Говард сливал его разработки налево, ЩИТу. Среди учёных это очень не принято, мягко говоря. Вот с тех пор Пим и Старки, что старший, что младший, что их друзья из ЩИТа – на ножах.

– Хм… Любопытно. Я знал Говарда в дни его молодости. Хороший был парень.

– Не знаю, что он за человек, но как учёный – он повёл себя некрасиво. Ну так как, не хочешь немного помахать кулаками? – спросил я с надеждой, – опыта у меня конечно нет, зато силушки хоть отбавляй.

– Посмотрим, – парень задумался, – молод ты ещё.

– Не спорю. Впрочем, не жалею об этом.

– Мелкий засранец, – в сердцах буркнул Стивен, – побежали за мной.

* * * * *

– Ого, – я огляделся, – тут очень… уютно.

– Правда? Мне выделили этот спортзал.

– В стиле ретро, – поддакнул я, – Знаешь, Стив, я всё хотел спросить, – я вошёл в зал, оглядывая его.

О, спортзал в лучших традициях старой америки. Кожаные боксёрские груши, ринг, гантели и штанги, гири и снова боксёрские груши. Всё такое… ламповое.

– Да? – Стив стянул футболку.

– Вот ты типа улучшенный человек, верно? У тебя мышцы деградируют? Я имею в виду – ты поддерживаешь их в тонусе, качаешься, или всегда остаёшься таким как есть?

Он задумался.

– Вроде нет. Они всегда такие.

– Аналогичная проблема, – вздохнул я, – с одной стороны – не надо качаться, с другой – сильнее уже не станешь, – я снял толстовку и запрыгнул на ринг. Прыжок метра на три в высоту, с переворотом. Для меня – раз плюнуть. Стив цокнул языком:

– А ты шустрый малый.

– Особенности развития.

– Ладно, бери перчатки и начнём. Посмотрим, чего ты стоишь в бою.

Как показала практика – в бою я не стоил ничего. Потому что Стив первым же ударом отправил меня в стенку, порвав при этом мной ограждение боксёрского ринга. Я выбрался из кирпичной крошки, кашляя.

– Эй, ты там жив?

– Тьфу, фак, конечно жив, – я щурясь вышел на свет, – чёртова пыль, – помахал руками, разгоняя её, – надо делать стены из вибраниума.

– Жирно будет, – хихикнул Стив, – Залезай. Попробуй уклоняться. На этот раз всерьёз.

Что ж, я запрыгнул с места на ринг и уклонился от его следующего удара. И ещё одного, и ещё… Стив ускорялся. Я тоже.

– Ого, а ты ловкий малый, – похвалил он меня.

– Да, ловкость это мой конёк.

– Но умения вести себя в бою это тебе не даёт. Ты слишком непродуманно уклоняешься, даже нелепо. Попробуем сбавить темп, – он попрыгал на месте, – ударь меня.

Я ударил. На этот раз Стив улетел в стену. Хехе. Месть свершилась! Он вышел из облака пыли с улыбкой во весь рот.

– Наконец-то, кто-то у кого хороший удар. Только физически – ты бить даже не умеешь. Если бы ты делал это как следует – то развил бы втрое большую силу удара.

– Да? Стив, я простой школьник, и если так угодно – учёный. Драться никто никогда меня не учил.

– Это плохо. Это очень плохо, – Роджерс тоже легко перемахнул через ограждение ринга, теперь уже порванное с двух сторон, – человек с твоими силами должен уметь драться.

– К сожалению, по-моему ЩИТовцы думают, что я научусь драться сам по себе, в принципе. Ну или что суперсилы вполне достаточно, а ещё и учить сражаться – много жиру.

– Давай попробуем ещё раз, на этот раз повторяй за мной удар. Пойдём, вон там есть специальная груша. Давай я покажу…

* * * *

Мы сильно увлеклись. Сильно – это на добрых несколько часов. Стив оказался не таким уж и мудаком. Впрочем, согласно фильмам он противостоял лобби корпоратов во главе со Старком, что уже добавляло ему в моих глазах немало симпатий.

Стив был очень, очень опытным. Не зря старк как-то сказал Питеру-киношному, что если бы Кэп хотел – он бы его размазал. Одной только силы и акробатики недостаточно, чтобы победить знаменитого Капитана Америку. Ну или точнее Стива Роджерса. Нужно уметь драться, и уметь думать головой, а у чувака паука по обоим пунктам полный провал. Драться он не умел, выезжал чисто на ловкости и суперсиле, но никак не на техничности боя, и головой не думал особо. Особенно в бою – не похоже чтобы он просчитывал действия и стратегию.

Стив заставил меня не прилагая суперсил, повторять один и тот же прямой удар несколько сотен раз, пока не стало получаться. Моя нервная система хорошо работает и хорошо запоминает, если постараться – обучение поэтому несколько быстрее движется.

Попробуем снова. Только на этот раз будешь бить по этому, – он достал откуда-то из шкафчика… щит. Щит капитана америки. Ого! Любители супергероев прямо таки дрочили на этот щит. Стив взял его и подставил вместо груши: – Бей!

Ну что можно сказать… Щит, по которому я нанёс удар со всей силы, развеял энергию удара, которая слегка разнесла пыль по всей комнате и отбросила гантели в стороны. Рассеивание кинетической энергии. Я ударил ещё, ещё и ещё. Прочувствовал удар, так сказать, в полную силу. Роджерс убрал щит.

– Неплохо получается. Ты быстро учишься, Паркер. Думаю, тебе нужны особые тренировки – с твоей силой бесполезно идти в обычный спортзал. Может быть я попрошу кого-то из ЩИТа?

– Нет! – тут же возмутился я, но пояснил, – я, или мой патрон Хэнк, не слишком любим Мстителей, ЩИТ, Старков… Они политики. Барыги. Нам с ними не по пути.

Роджерс хмыкнул:

– Социалист, понятно. Но уже поздно – давай завтра встретимся здесь, в полдень, я научу тебя паре фокусов. Если ты конечно захочешь.

– Договорились, – я размял плечи, которые побаливали после тренировки.

* * * * *

– ГДЕ? – голос в трубке был очень-очень удивлённый, – Питер!

– В вашингтоне, – я отодвинул трубку от уха, прочистив его пальцем, – и вообще, что такого то?

– Питер Паркер! – голос у тёти был громогласный, – ты опять сбежал?

– Да? Откуда?

– Из дома!

– Кстати, насчёт этого – я вернусь через пару дней, там к тебе должны будут заехать люди. Сделаешь всё как они говорят, окей?

– Какие ещё люди!? Быстро возвращайся домой!

– Не хочу. И потом, что такого то, я гуляю.

– Ты взял и уехал в Вашингтон! Один!

– Эй, я не один. Со мной мой водитель из Пим Технолоджис, Стив. И ещё с одним хорошим парнем познакомился – тоже, кстати, Стив. Мы с ним в качалку сходили, помахали кулаками на ринге. Было весело!

– О боже, я сейчас умру! Я к тебе приеду!

– Неа. Тебе нужно кое-что сделать в Нью-Йорке. Я дал им твой телефон, разберись там со всеми делами сама. Окей? А я ещё несколько дней погуляю.

– Ты пропустишь школу!

– Они слёзно просили меня к ним больше не приходить.

– А я проверю!

И отключилась. Хе-хе… Да, в школе вышло забавно. За один день я умудрился поиздеваться над преподавателем по математике, по физике и над физруком. Особенно досталось нашему математику, которого я откровенно троллил несколько дней подряд. В конце концов, меня притащили к директору, который долго пытался убедить меня не слишком строить из себя умного. Я ему высказал всё – что такой уровень это аквариумные рыбки, и сидеть в окружении умственно неполноценных мне просто надоело. Они не знают элементарных вещей. Они не разбираются в простейших азах квантовой физики и теории вероятностей, им требуется полчаса, чтобы решить элементарную задачу. Мне это надоело – я терпел их дебилизм слишком долго.

Директор повздыхал и сказал, что раз я так себя веду, то сдал бы я экзамены сразу и не тратил их время. Притащили препода, который попытался меня завалить. В итоге завалил я его.

Закончили ничьей – директор не мог меня не похвалить, но и похвалить не хотел, потому что вёл я себя откровенно нагло.

Люди всегда поступают не как разумно, а как положено. Положено пятнадцатилетнему подростку ходить в школу – должен ходить. Правда, существовала такая вещь как экстернат. И директор, видя, что ничего другого не остаётся, предложил мне просто расправиться со школой экстерном и больше их не мучить.

Через два дня он устроил целую комиссию из департамента образования округа, и у меня приняли экзамены экстерном. Так то мне ещё учиться следующий год надо было, но… Отвязались, упыри. Я получил на руки сертификат с прекрасными оценками и был волен поступать в любое высшее учебное заведение, в какое захочу.

Закончить экстерном можно было только отучившись минимум год. В итоге Пим договорился с профессорами MIT, двое его бывших коллег – а он раньше преподавал в MIT, приехали в Пим Технолоджис, в мою лабораторию, я с ними очень чувственно пообщался по теме физики, потом сам Хэнк прибыл и мы вчетвером пообщались очень долго – Пим попросил меня показать мистеру и мисс профессорам мои работы. Я им показал фотонит и обсудил некоторые нюансы теоретической и прикладной физики материалов.

Не знаю, как, но Пим эту проблему решил. Организовал мне поступление и окончание MIT экстерном. Поступил при этом я за четыре дня до окончания учебного года и начала экзаменов – а потом на самолёте в сопровождении Хоуп слетал в Массачусетс, где вместе со всеми сдал экзамен по специальности «прикладная физика материалов».

Экзамены здесь были несложные и не представляли такого уж кошмара. Пришёл, ответил на вопросы теста, решил два десятка не слишком сложных задач, пообщался с профессором – один из которых тот, с которым меня познакомил Пим, после чего получил свой заслуженный высший балл и отвалил.

Но этого было мало – Пим оформил мою работу как докторскую диссертацию, так что ещё через неделю меня ждала защита её, по теме «Резонирующие фотоэлементы», так что многочисленные материалы про фотонит были реализованы в виде диссертации. Приготовил её сам Хэнк и его дочь Хоуп, в итоге меня зафутболили снова, на этот раз защищать докторскую. Поскольку в этот момент я должен был находиться в офисе официально – то приходилось летать в институт каждое утро.

Всем знакомо это ощущение – когда началась сессия, беготня, постоянно забит график, надо туда, сюда, здесь сдать, здесь хвосты, здесь ещё что-то… Один общий знаменатель – суета.

В итоге я всё-таки защитил двухсотстраничную, довольно лаконичную, но очень симпатичную диссертацию, описав несколько преобразований, которые не были коммерческой тайной и всё же – были связаны с фотонитом. Мне удалось внести поправки в стандартные физические законы.

Парка закончилась всего лишь два дня назад. После чего Пим настойчиво попросил меня пока отдохнуть и дать ему собраться с мыслями и решить финансовые проблемы. Выдал мне долю с контракта по поставкам фотонитовых матриц и пинка под зад с наказом отдохнуть.

Учебный год здесь заканчивается в конце Июня. Причём каждая школа делает это по своему – в моей это двадцать седьмое, то есть послезавтра. Поэтому тётушка так бесилась – по идее, я сейчас должен сдавать экзамены в школе… Тётушке, понятное дело, ничего не говорили – хотя она и опекун, но ей лично никаких бумаг не нужно подписывать, чтобы меня устроить – этим занимался Пим и от своего имени оформлял всё.

Вот поэтому сегодня, засунув руки в карманы толстовки, я вышел из неприметной подворотни, в которой был вход в спортзал, запомнил место и пошёл по улице. Улицы Вашингтона совершенно не походили на улицы Нью-Йорка. Здесь было… уютненько. Дома невысокие, не человейники, улицы не широкие, даже в центре города было ощущение что это какой-то пригород. Здесь было… уютно, как в старой доброй америке. Понимаю, почему Стив Роджерс приехал сюда. Здесь америка пятидесятых встречалась с двадцать первым веком. 12-стрит юго-восток, домики низкие, улочка маленькая, ощущение после перенаселённого и замусоренного Нью-Йорка – как будто сел на машину времени и откатился на полвека назад. Что ж, экскурсии по важным для америки местам я не хочу устраивать – мне куда любопытнее просто погулять здесь, где люди живут. Ну и попутно пораздражать тех двух придурков, которые идут за мной следом и думают, что я их не заметил…