ВК-глава тут.
Прошу прощения за задержки - писал, параллельно восстанавливаюсь в агрессивном темпе. 

_____________
Меня толкнули в плечо.

– Эй, ты спишь что ли?

Шутки ради я включил на внутреннем динамике звук загрузки виндовс XP, прежде чем включиться.

– Я в спящем режиме. Занимаюсь ремонтом.

– Прости, что разбудил – сейчас будет драться твоя ученица. Ну или твоя девушка.

– Момо? Она была бы хорошей девушкой, – вздохнул я, – Кстати, Тошинори-сенсей, а где ваша жена?

– Инко? Она не смогла прийти. Не захотела.

– Что? Плохие же у вас в семье отношения.

– Нет, отношения прекрасные, – тут же открестился от обвинения Тошинори, – поначалу конечно мы были немного не в своей тарелке – нам сложно было найти общий язык, но постепенно забота о юном Мидории немного нас сблизила.

– Представляю какое это испытание для неё. Но да ладно – завидного жениха себе нашла на пятом десятке жизни.

– Четвёртом, – поправил меня Тошинори, – ей тридцать семь лет.

– А, молодая ещё. Я как-то не запоминаю таких деталей. Кстати, сенсей, вы юному Мидории не собираетесь менять фамилию?

– Что? Ах, нет, – он закашлялся и порозовел, не прекращая улыбаться, – это… неправильно.

– Ну как знаете. Дело ваше.

На арену вышли двое – Токоями и Момо.

– Я беспокоюсь за них, – сказал вдруг Незу-сенсей, который сидел чуть выше нас, – Момо не обладает сильной боевой причудой, хотя она очень разнообразна. Токоями скорее всего победит очень быстро.

– Хотите чтобы я опроверг это? – спросил я у него, – Момо победит.

– Сатотори-кун, я не спорю, что вы крепко насели на ребят – но за две недели невозможно сделать так, чтобы они стали намного сильнее.

– Пожалуй, вам лучше самим это увидеть. Постарайтесь не отводить глаз. Момо из всех остальных – менее всего полагается на костюм или оружие – так что она обладает огромным потенциалом.

Токоями – это мальчик-ворон, с мордой ворона. Птичеличность, короче говоря – я его обозвал так.

Ведущая – Полночь-сенсей, объявила бой. Момо была спокойна – а вот Токоями волновался. Сердцебиение у Яойорозу спокойное – за ним мои сенсоры могли проследить. Она размялась, пока БДСМ-сенсей объявляла на весь стадион, оглядела трибуны скучающим взглядом, и ухмыльнувшись, пальчиками поддела молнию на своей школьной форме. Токоями дрогнул, а трибуны замерли. И сняла верхнюю одежду вообще – то есть на ней осталось бельё – спортивный верх и низ – оба представляли из себя очень исчезающе малую одежду – полоска на груди – и такая, как раз посредине её, верхняя и нижняя часть груди открыта. И спортивные шорты, которые почти ничего не скрывали, облегая очень плотно.

Токоями, судя по количеству ударов сердца, вообще сейчас взорвётся, как и многие на трибунах. Трибуны взревели от восторга.

– Ч…что ты делаешь?

– А разве это запрещено? – спросила она у БДСМ-сенсея.

– Нет, но…

– Одежда мне мешает сражаться в полную силу, – беспечно сказала девушка, прикрытая двумя полосками ткани. Я тоже оценил красоту – фигура её стала заметно лучше, сексапильность так и пёрла, витала вокруг как радиоактивное излучение, и щедро грела интерес публики. Камера навелась на неё и на большом экране показали мою ненаглядную проблемную ученицу.

– Я… – Токоями не успел ничего дальше сказать – Момо расставила руки и исторгла вокруг себя много пыли – нечто вроде мучной пыли, может быть даже легче – целое облако. И мгновенно создав в руках посох, бросилась на противника, создавая по пути метательное оружие – гранаты светошумовые. Две гранаты влетели в Токоями, взрыв их оглушил парня и заставил отступить – он пытался парировать пыль, разгоняя её своей причудой – но получил мощный удар посохом под дых. Момо создала под ногами упоры для рывка с зубьями, которые вонзились в грунт и прыгнула, опираясь на посох, оказавшись позади врага, оказалась атакована его тенью. Тень атаковала мощно – но Момо пошла дальше – не став принимать на себя удар, девушка вонзила копьё в землю, отпрыгнув от него в сторону и создала из рук целую струю дыма. Очень плотного дыма, видимо, самый густой, создав вещество, которое испаряется на открытом воздухе. А потом что-то очень ярко полыхнуло. Так ярко, что место боя просветило – момо создала осветительный заряд, но какой-то стационарный. Очень яркий – видимо, осветительную смесь. Так что сдувший облака Токоями оказался мгновенно ослеплён и его тень съёжившись исчезла, а сам он был вышвырнут за пределы арены – Момо в чёрных очках, почти без одежды, выглядела круто.

Осветительные заряды погасли.

– Поигралась, значит, – хмыкнул я, – решила попробовать разные методы.

– Разные? – спросил директор.

– Зная её излюбленные приёмы – она могла использовать слезоточивый газ, чтобы ослепить и заставить соперника бежать, использовать ловушки, но предпочла дымовую завесу и подавление причуды. Очень мягкая победа без лишнего членовредительства, молодец.

Незу промолчал. Зато не смог молчать Тошинори:

– Она не была такой сильной?

– Она и не стала сильнее. Просто немного спокойнее, собраннее и меньше теряет самообладание в стрессовой ситуации. Момо это вообще кладезь положительных качеств.

Она тем временем оделась и покинула поле боя.

– Скоро будет бой Урараки против Кацуки Бакуго, – я зевнул, – вот это будет зрелище.

– Даже не буду делать прогнозы, – сказал Незу.

– Она победит. За Киришиму я не скажу – даже Мидория может проиграть, а вот Урарака просто монстр. Громадная кладезь талантов и возможностей, которые никто не потрудился развивать.

– Ты так думаешь? – Незу пошёл на принцип, – если твоя ученица победит – зачту тебе выпускной экзамен автоматом.

– Идёт. А если проиграет – будем чистить сортиры в юэй.

– Ха! Мне это нравится – вот это настрой! По рукам!

Бой Урараки Очако и Бакуго казался абсолютно неравным – бакуго имел сильнейшую причуду. Но о том, что такое причуда Урараки он даже не подозревал – и большинство имело такое, не слишком научное мышление. Способность манипулировать гравитацией и обнулять массу – это огромная сила. Пусть даже для применения причуды нужен был контакт – это всё равно огромная сила. Урарака тренировалась в контроле причуды и её усилении – применять всё время роторное оружие костюма было чревато, поэтому Урарака тренировалась делать самые разные тактические ходы – и я помогал ей. Это японцы обычно бросят в воду – и плыви, выдумывай сам – над причудой Урараки думал я, и использовал симулякрум, симулируя себя на её месте и анализировал работу причуды и тактику применения.

Бакуго выглядел очень злым – прямо взрывался от гнева – потому что Урарака надавала ему лещей во время забега в первом испытании. И сейчас бомбящая цундере просто разрывалась от ненависти и желания показать себя сильным. Это его и погубит когда-нибудь. Урарака же как обычно – выглядела милой и приветливой – круглолицая, круглоглазая, она просто олицетворяла милоту.

– Это значит ты моя противница? Лучше сдайся сейчас, – он явно хмурился и храбрился. Ну или не понимал, с кем связался.

– Ах какой он самоуверенный, – прокомментировал я.

– Что такое? – Тошинори приблизился.

– Предлагает сдаться, ей. Я бы рассмеялся, да лёгких пока ещё нет. Это смешно.

– Не стоит говорить раньше времени, – вмешался Незу.

– Бомбящая цундере, – ответила ему Очако, – я не сильно хочу тебя бить, но у тебя какие-то проблемы, может быть ты перестанешь угрожать?

Больше Бакуго ждать не стал и вытянув руку, направил прямо в лицо Урараки взрыв. И…

Ничего. То есть вообще ничего – пыль только подлетела и никакого эффекта.

– Что? – Бакуго удивился. Урарака пошла на него.

– Больно бить не буду.

Бакуго тут же взорвался – во всех смыслах – и снова результат никакой. Урарака просто игнорировала его взрывы и подходила всё ближе.

А потом – просто напросто начала избивать Бакуго. Используя физическую силу – она тренировалась, и очень жёстко, мышцы нарастила, используя приёмы, попытки Бакуго взорваться на этот раз тоже ничего не дали – взрывом он смог оттолкнуться от земли, но не более того. Урарака сделала его невесомым и просто избивала как последнюю собаку, которая бултыхалась в воздухе. Удары должно быть были очень слабыми, так как он отлетал от них довольно быстро. Под конец она просто вышвырнула его за пределы арены.

– Я обескуражен, – сказал Незу, – как это ей удалось?

– Управление гравитацией. Точнее отсутствием оной, – пояснил я, – взрывная волна основана на сдвиге массы воздуха, её энергия пропорциональна скорости и массе самого воздуха, и его давлению – чем тяжелее среда – тем больше скорость распространения взрывной волны. Урарака просто обнулила массу воздуха рядом с собой – и скорость взрывной волны в ней стала ничтожно малой. Взрыв вместо волны, просто выпускал небольшие потоки воздуха из обезвешенной зоны и всё. Взрывная волна гаснет. Когда она подействовала причудой на тело оппонента – его причуда стала полностью бесполезной. Без неё он просто злой школьный хулиган, зацикленный на взрывах. Ну а Урарака – грамотно подготовленный боец, способности которого выходят далеко за рамки применения причуд, поэтому победа очевидна. Сильная причуда у слабого владельца не делает его сильным. А сейчас я хотел бы дать напутствие Мидории. Тошинори-сенсей, можно у вас одолжить телефон?

– А? да, да. А как же твой?

– Разрушен. И нанитов, чтобы создать себе мобильник, у меня нет.

Тошинори дал мне свой, я позвонил Мидории. Как оказалось – Изуку был в подтрибунном пространстве.

– Мидория-кун, я просто хотел сообщить, что твой противник Тодороки.

– А? Да, да... – где-то я это уже слышал, – Я знаю.

– Не размазывайся соплёй, если не сможешь его победить после всех тренировок и учений – то просто сдавайся и мы продолжим тренировки. Если ты сломаешь хоть кость – признавай поражение.

– Почему? – он возмутился очень громко.

– Потому что это не бой со злодеем, а спортивный фестиваль. Если ты не можешь победить теми силами, которые у тебя есть, без перенапряжения – значит ты слаб. Геройствовать нужно в других местах и обстоятельствах, понял? До сих пор ты полагался часто на костюм, который позволяет тебе использовать всю силу твоей причуды – надеюсь ты хорошо научился контролировать её.

– Я постараюсь! – ответил Мидория.

– Постарайся. А теперь отдыхай – твой бой не сейчас, – сложил я телефон и отдал Тошинори. Удивительно – в наше время делают телефоны-раскладушки. Приятно и странно.

Тошинори спрятал телефон в карман.

– Ты заботишься о Мидории?

– Конечно. Но не то, о чём вы подумали. Ему нужно научиться применять причуду – если он не способен применять её для победы без нанесения себе вреда – значит его тело слишком слабо, и он слаб.

– Я сам учил его на полигоне применять и контролировать силу причуды. И тренировал его тело – это процесс небыстрый.

– Знаю, ведь я поставлял вам всё что нужно для роста мышц. Мидория силён физически, но его причуда не позволяет наносить дальние атаки – поэтому ему нужен костюм для дальнего боя.

– Зачем? Разве не лучше полагаться на собственное тело? – спросил Тошинори.

– Бой это сложный процесс, состоящий из разных тактических форм. Ближний и дальний бой тому пример, создатели костюмов стараются, как правило, расширить возможности героя, улучшая способности его причуды или, если она не нуждается в этом – восполняя недостатки. Недостатки причуды Мидории очевидны – она делает его тело сильнее, но не способна атаковать издалека. И не защищает от действия других причуд.

* * * * * *

Мидория Изуку против Тодороки – можно сказать – матч, ради которого все сюда пришли – потому что сражение будет легендарным. Тодороки – сын Старателя, а Изуку – официально сын Тошинори, он же всемогущий, но уже не такой всемогущий как раньше.

Силы покидают Тошинори стремительно – он стал заметно слабее чем был раньше – на пике своей формы. Едва ли кто-то заметил это – но он сильно сдал в последнее время. А вот битва между двумя детьми первых героев Японии – это матч года. Мне оставалось только наблюдать за тем, как разворачивается действо – в анимешке этот процесс растянули на очень долгое – на целый сезон. Хотя длительность всего спортивного фестиваля – шесть часов, сегодня первокурсники, завтра будут второкурсники, а послезавтра в бой пойдёт третий курс юэй – самое интересное приберегают напоследок. Как правило третьекурсники более всего рвутся показать себя – но и у нас это дело номер один.

Ребята стараются, чтобы их заметили компании – ох уж этот японский дух – как офисные хомячки на собеседовании стараются лизнуть начальству поглубже и показать себя лучше – потому что без начальства они никто и звать никак. Это их традиции офисной жизни – они меня… бесят.

Раздался звонок…

«Хозяин, это важно»

«Нано, что случилось?»

«Ваша карьера под угрозой».

«Что?»

«Герой под именем ингениум подвергся атаке злодея по имени пятно. Передаю видео»

Я поднялся.

– Извините, мне нужно отлучиться.

– А? – Тошинори удивился, – что такое?

Другие тоже – они и так обалдели от наглости что я влез в их учительскую вип-ложу. Но смолчали.

– Произошло кое-что что требует моего вмешательства. Я полетел.

– Разве ты не хочешь досмотреть до конца?

– Плевать. Если Мидория начнёт калечить себя – пожалуйста, выдайте ему от меня подзатыльник.

Я взлетел – используя кинетические манипуляторы, которые уже восстановились – взлетел прямо с места и в небо, и с околозвуковой скоростью начал двигаться над крышами домов в сторону больницы. Подозреваю, что не один я.

И… Я не первый – больница для героев в Токио – место особенно хорошо охраняемое, тут даже ПВО было. Пришлось спуститься с небес на землю и пройти пешком. Нано разве что одежду для моего корпуса создал – но корпус остался металлическим на вид, только лицо человеческое. Хм. Выгляжу наверное как-то брутальненько – как тот самый генос из сайтамы – только у геноса не было такого крутого корпуса. И стильного. И Нано.

Нано послал смущённый смайлик в бинарном коде.

Вот же…

– Простите, вы к кому? – охранник на входе остановил меня.

– Ингениум тут?

– Тут, но вы кто?

– Я его коллега.

– Вы из его организации?

– Я приглашён в неё и хочу увидеть своего будущего начальника. Дадите вы мне пройти?

Охранник отошёл в сторону:

– Хорошо, проходите. Он…

– Я знаю. Спасибо.

Мне нужно было на третий этаж – я взбежал по лестнице немного быстрее, чем сделал бы это на лифте. Третий этаж больницы – коридор, палаты, запах антисептиков, от которого у меня сводило скулы. Так пахнут уколы, горькие микстуры, унылое долгое лежание в кровати вместо активной жизни, скука, безделье, неприятные новости пахнут так. Больнично. Я поспешил к нужной двери – и в палате уже был человек – не кто иной как Иида Тенья. Который был приглашён ранее, а так же молодая медсестра и врач – тоже относительно молодой.

– Иида, и ты здесь? – я вошёл в палату, закрыв за собой дверь.

– Сатотори, – Тенья удивился, – что ты здесь делаешь?

Тут ещё была их мама – женщина лет за сорок. Уже не красивая девушка, но в переходном возрасте к бабушке.

– Похоже я помешал слезливой семейной сцене. Прошу прощения – но я не люблю эти мыльные оперы. Эй, Тенсей, ты жив?

– Жив, – сказал слабым голосом герой.

– Значит я не опоздал. Зря ты полез на убийцу героев, ой зря. Это психопат, подросток у которого сдвинулись мозги на почве собственных влажных фантазий о бескорыстных и благородных героях. Типичный пример придурка, которого переклинило от радужно-единорожной веры в героев, навязываемой обществу.

– Я знаю, – сказал Тенсей.

– Доктор, вы позволите?

– Лучше скажи что ты тут делаешь? – возмутился Иида.

– Провожу собеседование со своим будущим начальником. Между прочим, Тенсей приглашал меня на работу до того как я в Юэй поступил, – ткнул я пальцем в Ииду, – Тенсей, приглашение ещё в силе?

– Боюсь что у меня не получится, я больше не смогу быть героем.

– Кто тебе такую дурь сказал?

– Доктор.

– И что у тебя? Прости, после боя мои сенсоры ещё не восстановились, поэтому мне придётся прибегнуть к внешним устройствам.

Я достал небольшую капсулу со светящейся жидкостью и сняв с Тенсея кислородную маску, влил ему в рот всю.

– Что вы делаете? – доктор начал возмущаться, – я не давал вам разрешения!

– Спасаю вашего пациента. Я так понял ваша медицина дошла до границ своих возможностей. Пей, Тенсей, это чудо-лекарство.

– Чудо-лекарство? – у Ииды волосы зашевелились.

– Наниты-айболиты. Разработаны мной.

– Я никогда не слышал про такое странное лекарство, я запрещаю…

– Доктор, не беси меня. Я ещё сам не восстановился, так что не в лучшем настроении, – посмотрел я на него, – лучше иди отсюда.

Тенсей закашлялся.

– Ты не сможешь помочь мне. Я парализован.

– Я вижу. Наниты уже распространились по твоему телу. Мелкие повреждения – разрыв внутренних органов – соберут, перелом позвоночника и разрыв спинного мозга – наниты установят патч на твою нервную систему, который заменит повреждённый участок тканей. Сломаны кости – соединят, разорваны сосуды и капилляры – соединят, нужно снабдить их строительным материалом…

Я влил в горло Теньи ещё один пузырёк, от которого у него глаза на лоб полезли:

– Фу, что за дрянь?

– Клонированные стволовые клетки с адаптивной структурой ДНК. Они скопируют твою ДНК и используются нанитами для выращивания клеток взамен повреждённых.

– Это что, человечина?

– Если говорить так строго – то они сделаны на основе материала весёлого розового поросёнка, а не человека. Но быстро перефоррматируются в любую форму клетки. Кстати, поросёнок был очень вкусным. Тенсей, ты вроде бы неглупый парень – зачем полез на злодея такого уровня?

– Я думал что справлюсь… что-то мне нехорошо.

– Повышенная температура, потеешь очень сильно. Наниты выводят мусорную биомассу из тела через пот.

– Откуда у тебя такие технологии? Почему я раньше про них не слышал?

– Стал бы я с кем-то ими делиться… Моя медицинская компания производит только небольшие хирургические инструменты и материалы, может слышал о «Токио-Наномедтек».

– Не слышал.

– Жаль.

– Эй вы, – Доктор аж горел от злости и возмущения, – я вызову охрану!

– Вы мешаете мне проходить собеседование.

– Вы хулиган!

– Вы тоже. Хватит орать – я лечу человека.

– Он в нашей больнице.

– Вы сделали что могли – на этом спасибо, дальше я как-нибудь сам. Понадобится минут двадцать, чтобы закончить лечение.

Тенья и его матушка не знали кому верить. Иида был всегда на стороне правил и закона – но видимо не сдержался и нарушал правила ради брата – а Тенсей вообще лежал и ничего не делал. Наниты внутри него же делали всю работу – повреждения скромные. Слабые – ну порезали, поломали немного – бывало хуже. Одно хорошо – мне бионаниты не нужны, поэтому капсулы с ними хранились на заводе, и по пути сюда я прихватил несколько.

– Надо будет тебе сделать приличную броню, чтобы не сломалась от первого поавшегося клинка. А вообще, «пятно» я могу легко победить. Его причуда основана на крови и ДНК оппонента – у меня нет ни того ни другого – я киборг. Поэтому против меня он не более чем обычный человек с старым мечом, понты только выше крыши, и психоз на почве разочарования. Говорил я – вся эта святая вера в героев до добра не доведёт.

– Он много говорил, когда мы сражались. Орал что-то про то что я не настоящий герой.

– Я знаком с его воплями. Этого дебила закусило на том, что герой должен быть идеальным рыцарем, который всех задарма спасает, и вообще, святым духом питается и всем помогает. Обычная детская вера в справедливость, которая не разрушилась, а трансформировалась в болезненный психоз. Неспособность воспринимать мир таким, какой он есть.

– Я тоже так подумал, – ответил Тенсей, а его родственники не мешали нам разговаривать, Иида вообще слушал, развесив уши. Доктор убежал – я за ним дверь закрыл и запечатал вход нанитами, – он какой-то сумасшедший. Но очень опасен.

– Опасна его непредсказуемость. Пятно – типичный хомячок, воспитанный государством, воспитанный радужной верой в героев-святых спасителей. Всех маньяков объединяют многие черты – но одна из главных – вера в справедливость мира. Насильники верят, что жертвы сами виноваты, раз оделись красиво – значит хотели, чтобы их отчпокали. Убийцы верят, что жертвы сами виноваты, каждый мнит себя робингудом, вот и этот тоже. Показушность, эмоции, глупость…

– Он ничем не отличается от героев-линчевателей.

– Разве?

– Они руководствуются не законом, а своими представлениями о справедливости.

– Любой линчеватель не будет убивать людей просто за то, что они не соответствуют каким-то его личным критериям. Существует такая вещь как политика, закон, если хочется продвигать свою точку зрения – существует множество легальных способов. Просто набрасываться и рубить мечом всё, что считаешь неправильным – это… я думаю тут уже не стоит даже говорить о морали и этике – если человек дебил – то это надолго. То, что я лечу тебя против воли местной администрации – это тоже то, что сделал бы только герой. Хотя я нарушил целую кучу правил, придя сюда. Тенсей…

– А? – слабо ответил он через маску.

– Тенсей…

– А?

– Да ёб твою, – я разозлился и пнул его койку, так, что пациент впечатался физиономией в стенку, свалился с грохотом и в следующий момент раздался свист и меня попытались ударить по морде – пробив надвое койку, он разогнался на лету и с разворота впечатал мне кулаком по физиономии… И сморщился, словно вонзил зубы в самый горький лимон, такой, что аж дёсны сводит и слезу вышибает…

– Твою мать… что ты делаешь! – громко крикнул он, – ты не видишь что я болен!

– Харош притворяться, – я взял его тоже за грудки, как и он меня, – ты здоров как бык, симулянт хренов! Годен! – поставил я страшный для многих диагноз.

Он отпустил меня, отойдя на два шага назад.

– Эм… – попрыгал на месте, – и правда. Что это было?

– Чудеса наномедицины. Миллионы маленьких хирургов педантично сшили каждую разорванную часть твоего тела, вырастили новые клетки вместо предыдущих, отрезали лишнее, пришили нужное. Но раз уж я такой вот прямо кошмар какой герой – то хочу ещё одному человеку тут помочь. Но мне понадобится твоя помощь. Постоишь на стрёме.

* * * * *

Самая сложная операция, которую можно проводить – это операция на психике. Сшить тело или заменить его просто – делов то. Но тут в палате триста восемнадцать, всего то на другом конце крыла, лежала женщина, которая была психически нездорова.

Вылечить её? Зачем? Да собственно наверное незачем – но почему бы и нет – но мне нужна была помощь, которую я попросил – защитить меня. А учитывая что там за дверью происходит… Нужно было смыться – на помощь мне прила причуда Тору – невидимость. Способность преломлять свет так, чтобы стать невидимым – почему бы и нет? Так что когда я снял замки с помещения и нанитов – в палату тут же ворвались – доктор, два охранника, и обнаружили… Лежащего на кровати больного и его родственников.

– Что такое? – Иида повернулся к ним, – что вы здесь делаете?

– Это здесь проник этот человек, – говорил доктор, – нам нужно срочно отыскать его.

– Здесь никого нет, – мама наших двух героев встала грудью, – это палата моего сына, – она очень натурально всхлипнула, – немедленно уходите.

– П… простите.

– Но он здесь, – доктор продолжал разоряться.

– Доктор, вы переутомились. Я же говорил – здесь никого нет.

– Камеры! Посмотрите камеры!

– Ладно, посмотрим.

Просмотр видео с камер наблюдения показал, что меня здесь не было никогда – а доктор всё выдумал. Охранник почесал щёку.

– По моему, вы переутомились, доктор, здесь никого не было.

– Как это не было? – возмущался доктор.

– Эй вы, – Иида наконец разозлился, - имейте хоть каплю уважения, вы в палате больного.

Охранник вытолкал доктора и медсестру отсюда, и принёс извинения. Больной – лежал на койке и выглядел умирающим.

Едва они вышли, я похлопал в ладоши – это звучало как удары железным ломом по машине, но апплодисменты были заслужены.

– Вы прекрасно справились. Тенсей, я аж поверил, что ты снова заболел.

– Ты втягиваешь меня в свои игры.

– Немного.

– И кому ты ещё хочешь помочь? С твоими технологиями ты мог бы помочь всем.

– Не всем, а тем, кому мне интересно помогать. Я сделаю всё незаметно – Иида, если кто-то из персонала пойдёт в палату номер триста восемнадцать – отвлеки их и скажи что Тенсею плохо. Тенсей, симулируй, как ты умеешь.

– Понятно, а зачем?

– Чтобы мне не помешали.

– Тогда я буду считать это оплатой за лечение. Втягиваешь меня в подсудное дело!

– По рукам, начальник.

В нужной мне палате – лежала женщина, нестарая ещё, и психически нездоровая. В этой элитной клинике для героев у неё была маленькая палата, без особого шика. Да, это была родственница ещё одного моего одноклассника, точнее – Тодороки Рэй. Возраст брал своё, но она ещё была вполне приличной на вид.

Я вошёл в палату незаметно, пользуясь невидимостью, и снял маскировку. Попутно рендеря видео для камер наблюдения и передавая его, подсоединив эмулятор матрицы камеры к шлейфу, которым она, матрица, подключена к электронике. Идеальный взлом без всяких следов. Рэй Тодороки выглядела спокойной, милой, и какой-то слегка заторможенной.

– А? А вы кто?

– Тодороки Рэй? Меня зовут Сатотори Казухиро. Я одноклассник вашего сына, Шото Тодороки.

– А… понятно. А почему вы здесь?

– Мне вдруг стало слегка любопытно с вами познакомиться, не буду вести с вами долгих светских бесед о погоде – я предлагаю вам немного вылечиться от вашей болезни.

– Вылечиться? – она ещё больше удивилась, – это как? Врачи говорят что я иду на поправку…

– Они вам врут. Психические заболевания невозможно вылечить, можно лишь ослабить, но внутри вашего сознания всё равно будет болезнь. Эмоции порой вызывают неправильное развитие сознания – что и приводит к заболеваниям – а так же органические повреждения и алкоголизм с наркоманией.

– Тогда ваш визит бессмысленен, – ответила она, – я проведу здесь ещё долгое время.

– Не бессмысленен. Люди пока ещё не умеют работать с сознанием – но я не человек. Я киборг, – показал я свою металлическую руку, – и моё тело имеет нейроинтерфейсы, позволяющие подключаться к сознанию других людей. Если вы хотите – я мог бы сделать это – и исправить дефекты вашего разума, дематрицировать и дефрагментировать его.

– Это изменит меня.

– Конечно. Сделает лучше.

– Я не знаю – почему вы пришли без врача?

– Потому что я никогда не смог бы предложить вам такое официально.

– Зачем вам это?

– Во первых – из чистого эгоизма – мне интересно. Во вторых – потому что вы оказались рядом, и я могу вам помочь. В третьих – вы родственница моего одноклассника – мне этого достаточно, чтобы считать вас своей знакомой. Не близкой конечно, но и не полностью чужим человеком.

– А вы имеете медицинскую практику?

– Я вылечил даже Тошинори-всемогущего, а у него полтела было изуродовано. И недавно поступившего сюда мальчишку, у которого был сломан позвоночник и паралич на полтела. Да, думаю, я имею небольшую практику.

– Хорошо, но я всё равно беспокоюсь, но… почему бы и нет. Это риск. Зачем вы тогда вообще меня спрашиваете?

– Если бы вы умирали – я бы спас вас без спроса – но вы здоровы физически – поэтому всё зависит от вашего желания исцелиться.

– Хорошо. Я согласна. А вы интересный молодой человек. Что я должна сделать?

Я протянул руку и на ней появилось свечение.

– Наниты нейросвязи. Вы заснёте, без сновидений, без чувств – активность мозга должна быть низкой.

Дама опала как озимый патрульный из известного всем военным фильма. Я поддержал её за плечо и положил на койку, на которой она сидела, и применил нейроинтерфейс.

Крошечные наниты легко проникли в мозг через череп, без всяких вскрытий и трепанаций, через отверстия толщиной в десять нанометров. Они такие маленькие, что кость зарастёт менее чем за день, и ни одна клетка не сможет попасть внутрь, так как наниты закупорили проход. Сканирование мозга началось – крошечные волоски из нанитов начали сванировать электрическую активность.

«Нано, создать резервную копию сознания, выдели в моём разуме необходимую для этого ёмкость нейросвязей».

«Слушаюсь, хозяин. Что мне делать с её сознанием?»

«Проведи общий анализ дефективных зон развития и предоставь результат».

«Анализ потребует три минуты».

«Делай».

Чтобы найти дефективные фрагменты сознания понадобилось всего десять секунд – всё остальное это последствия. Итак, что же это за девочка такая. Психозы начались с того, что она в детстве подверглась насилию как физическому, так и сексуальному, точнее, она боялась до усрачки своего старшего брата-извращенца, который к счастью умер в возрасте двадцати лет в автокатастрофе. Про то, что он к ней лез она боялась сказать своему отцу, который тоже был злым человеком – мерзкие японские традиционалисты. Я понимаю иногда ремня всыпать – но японцев иногда клинит на своём японском перфекционизме. Страх перед братом, беззащитность, страх перед мужем, который появился, когда тот начал напоминать толи отца, толи старшего брата вместе, куча комплексов, несчастий и прочего. Воля у неё есть и неплохая – не такая размазня и тормоз как Тошинори, но похоже она не хотела, чтобы её сын превратился в чудовище, облик которого сформировался в раннем детстве. Эмоциональная нестабильность… Так, ну воспоминания о брате и ментальные матрицы с обликом злого чудовища нужно удалить полностью – чтобы даже следа от них в подсознании не осталось. Про брата вообще ноль, про отца тоже удалить лишние воспоминания. А теперь за дефекты.

Дальнейшие дефекты развития и сдвиги в восприятии необходимо было выровнять и выровнять так, чтобы не осталось лишних следов. Хм… куча сексуальных комплексов на этой почве – не буду трогать – дело вкуса, как говорится. Но вот эмоциональную зависимость от образов следует подкорректировать и удалить лишнее ещё раз – чтобы стала менее эмоциональной и более трезвомыслящей, и меньше поддавалась эмоциям.

Подсознание вообще тот ещё сборник психозов и извращений, какого человека не возьми – но оно же даёт немалую силу людям.

Я постарался навести в этих авгиевых конюшнях порядок. Адекватное восприятие реальности заторможено и очень сильно подсознанием, которое в некоторых случаях даже слишком влияло на неё – нужно отдалить и поставить барьер. Что самое странное – при всех таких заморочках она всё ещё умудрялась любить своего мужа – хотя могла бы сбежать и бросить всё.

Я провёл эмуляцию работы сознания – поставив его виртуальный клон в разные стрессовые условия. Смертельная опасность, наезд мужа, проблемы сына, горе, радость, в общем – все испытания по полной программе.

Виртуальная Рэй справилась со всеми свалившимися на неё невзгодами. Это потребовало пары минут чтобы эмулировать условности сознания в разных обстоятельствах. Наконец – я эмулировал его в травмирующих условиях, аналогичных тем, что были в детстве – с родителями. Она не сорвалась, сохранила самообладание.

После тестового прогона, убедившись, что структурные сдвиги и травмирующие образы побеждены – приказал Нано перезаписать разум на пропатченную версию. И отключился.

Сим-салабим, - щёлкнул пальцами. Точнее лязгнул. Она открыла глаза, сфокусировавшись на мне.

– Какого…

Дальше последовала непереводимая игра слов, которая закончилась её поднятием с кровати.

– Эй, парень, какого чёрта ты вообще делаешь? Ты в курсе что это закрытая зона?

– В курсе. И потом – я же пообещал тебе исцеление.

– И что? Я в чудеса не верю.

– Ты посмотри на себя в зеркало. Ты же адекватная. Сравни с эмоциональным овощем, которым ты была, – небо и земля.

– Чёрт, ещё ковырялся у меня в голове, – она взялась за голову, – и что ты там натворил?

– Тебе правда хочется узнать?

– Конечно! Я вообще не понимаю, кто я.

– Дезориентация от изменения подсознания, естественная реакция. Как будто проснулась после долгого запоя и не помнишь кто ты.

– Помню я всё, но я что-то не так в себе чувствую… – она поёжилась, – странное ощущение. Как будто всё происходило во сне.

– Ты помнишь своё поведение и мысли, и реакции, и эмоции – но после исправления сознание отвергает их.

– Вот, примерно так. Итак, пацан ты вообще кто?

– Сатотори Казухиро, – представился я ещё раз, – обыкновенный японский терминатор. А теперь к делу – у непропатченной версии было много глубоких подсознательных психологических травм, каждая из которых по отдельности ещё не сводит с ума, но все вместе – только так.

– Каких ещё травм?

– Тебе правда хочется услышать? Ну поскольку ты взрослая и стойкая – то можешь узнать. До тебя домогался твой старший брат, залезая к тебе в трусы когда ты ходила в первый класс школы. Потом регулярно буянил отец, когда выпьет. Наконец ты нашла способ свести старшего брата в могилу, и сбежать от отца.

– Я? – она удивилась.

– Я бы на твоём месте сделал это гораздо более кроваво, но дело конечно твоё. В результате через психоэмоциональные сексуальные комплексы у тебя возник страх перед мужчинами определённого характера, в которых ты видела абсолютное зло, которого боялась в детстве. Через это развился психоз в отношении мужа и сына – ну и ещё через увлечение мужа всякой японской атрибутикой и классицизмом. Иногда нужно побыть серьёзной бабой, а не японской покладистой женой-кудере. По моему тебе не хватает умения вмазать своему мужу иногда.

– Он очень строгий человек.

– Как по мне – обычный поехавший на теме японского классицизма. Прошлое уже не вернуть. Ладно, дело твоё – я тебе не личный психолог.

Она огляделась, нахмурилась.

– Это ж мне теперь здесь чёрт знает сколько сидеть… Сколько лет я здесь пропустила зря.

– Соберём консилиум – чтобы признать вас здоровой. Не беспокойтесь – мои наниты слегка вас подлечат, прежде чем выйдут из строя окончательно – так что немного молодости вам вернут. Но не слишком много – на это нужна длительная генетическая процедура, если надо сильно помолодеть, – я сложил руки на груди, – что ж, будем прощаться.

– Подожди, – она схватила меня за рукав, который был жёсткий и состоял из нанитов – я так и не поняла, почему ты тут…

– Просто захотел.

– Здесь много пациентов. Почему ты пришёл ко мне?

– Я тебя знаю. И потом, иногда, – я напустил на себя философский вид, процитировав сержанта, – чтобы двигаться вперёд – человеку нужна чья-то помощь. И эта помощь – пинок под зад. Я на них не скуплюсь. Бывайте, – и вышел, снова став невидимым…