Я прошёл по посадочной площадке, за мной почётным эскортом шёл Каин, с ним Клементина и её девочки, нас встречали офицеры и генеральный штаб. Высокопоставленные лица – я почувствовал, что это были компетентные люди – они не фанатели от бога-императора, но их мысли были вполне подстать их долгу – «ну и зачем нам ещё это?» «Мало нам орков было – теперь ещё святой припёрся» и тому подобное.

Встреча была обычной – именно во время встречи есть возможность познакомиться и настроиться на дальнейшее общение.

– Господа, – я улыбнулся всем, они с трудом смотрели мне в глаза, почему-то, и потели, трудно им было, – Я к вам по важному военному делу, так что не будем сиськи мять и словоблудием заниматься – это всегда пожалуйста, но потом. Где можно переговорить о важных вещах?

– Святой Кайрос, прошу в наш штаб, – сказал лорд-генерал, подойдя ближе.

А вид у него был суров – квадратная челюсть, суровое лицо, короткие седые волосы, искуственный глаз и рука с ногой, форма без лишних наград – но выглядел он как вояка что надо. И единственный мог нормально на меня смотреть.

– Ведите.

Мы пошли по посадочной площадке, охраняемой гвардейцами, прошли в большое могучее здание. Сразу видно – армейский штаб. Здесь даже пахло бумагой, воровством и приписками, шпицрутенами и приказами.

Остальных сопровождающих лорда-генерала я попросил удалиться и заняться своими обязанностями – я не нуждаюсь в их сопровождении, а если они будут нужны – вызовем.

Это было для них в радость – и вскоре остались четверо. Каин, я, Лорд Генерал, и Клементина. Девочки Клементины остались снаружи огромного кабинета-штаба, где работал лорд-генерал.

– Святой, у вас есть какое-то важное дело для гвардии?

– Можно и так сказать, – кивнул я, садясь на огромный стул, предназначенный для астартес, – мне нужны люди, и много.

Генералу это не нравилось, но он решил не спорить:

– Кто?

– Это вам вряд ли понравится – но мне нужно отобрать из лучших бойцов. Я занимаюсь созданием астартес – весь проект держится в секрете, но он одобрен Императором лично, так что все прочие инстанции – вплоть до лордов терры – неосведомлены о нём и не имеют права вмешиваться. Мой коллега с марса считает, что улучшать породу астартес следует, используя астартес – а я полагаю, что нужны солдаты, много солдат. Верных, надёжных, идейных – и готовых стать космодесантниками.

– Вам нужны дети?

– Нет, наоборот. Нам нужны уже готовые и сформировавшиеся бойцы, пережившие соблазны хаоса и прочих врагов – те, на кого можно положиться. Я предложил создать астартес, используя лучших ветеранов гвардейских полков. Им будет дарована честь стать «ангелами императора», как их называют. Важное уточнение – мне не важна физическая форма бойца – если его мозг жив – он пригоден. Даже если он тяжелоранен, болен, покалечен – это не важно. Поэтому я могу принять от вас покалеченных бойцов.

– Но только лучших.

– Верно, долг космодесантника намного тяжелее, чем у простого бойца. И опасности совершенно другого порядка, требуется не только муштра – но и умение мыслить, психологическая стойкость и верность. Когда придёт час – они, став многократно сильнее – вернутся в бой. Я предложил бы создать ордена астартес из полков имперской гвардии, сохранив часть их названия и геральдики. И в будущем – пополнять численность орденов из числа лучших бойцов этого подразделения, или тяжелораненых, пригодных для операции.

– Это звучит очень… интересно. Что касается раненых – в них у нас нет недостатка, что касается ветеранов… отдать я могу, хотя это и вызовет роптание командиров и подрыв боеспособности.

– Я не собираюсь забирать их без компенсации. Взамен кузни и мастерские моего корабля помогут вам со снабжением высокотехнологичными образцами техники и оружия, чтобы усилить полки гвардии.

– Вот как… и что вы можете нам предложить, чтобы компенсировать?

– Плазменное оружие, танки «Бейнблейд», установки «Гидра», БМП «Носорог», а так же то, что скажете. Производственные возможности моего корабля весьма неплохие – простые вещи вроде лазганов или танков леман русс производить смысла не вижу –а что-то намного сложнее – пожалуйста.

– То, что вы назвали – уже очень неплохо, но боюсь, даже вас удивят потребности муниторума.

– Я не могу постоянно вас снабжать всем необходимым – производственные возможности корабля позволяют производить около ста двадцати бронетранспортёров Носорог, семидесяти «Гидр» и три десятка бейнблейдов в сутки, и три тысячи плазменных винтовок.

– Звучит очень неплохо, – признался генерал, – особенно Бейнблейды – танки этого типа очень трудно найти, знаете ли. А в одном танковом полку очень неплохо иметь три-четыре таких танка. Таких полков у нас тысячи – так что даже так вам понадобится много времени.

Ещё бы, масштаб армии тут космический. И потребляют они технику ненасытно.

– Тогда чем ещё мы можем помочь?

– Смотря чем вы обладаете.

– Кораблём-фабрикой, которая может производить высокотехнологичное оружие и технику. И вообще-то заточено на производство техники для астартес.

– Техника должна состоять на вооружении муниторума – иначе смысла в ней нет. Вопрос снабжения, обслуживания, обучения… встанет слишком остро.

– Я понимаю. Поэтому и предлагаю посильную помощь. Сейчас мы осваиваем новые производственные ярусы и начинаем производство плазменного оружия – плазменные выжигатели, плазменные винтовки, пистолеты – оружие мощное.

– В курсе. Мощное, ценное, дорогое, и очень капризное по сравнению с болтерами.

– Что есть то есть.

– Бэйнблейд – это хорошо… – подумав, сказал генерал, – и носороги – это очень хорошо…

– Если что-то нужно – назовите.

Он на меня посмотрел недовольно, как будто я что-то не понимал.

– Нам нужно очень, очень много всего, святой. Очень.

– Составьте список самого высокотехнологичного из этого. Запчасти, детали, компоненты кораблей, техники, оружия – мы это сделаем.

Я планировал отдать десять ярусов под производство техники империума – вместе с устройствами ассемблирования, вместе с «изготовителями», вместе с робототехникой и десятками тысяч рабочих рук – можно наладить крупносерийное производство даже очень ценных машин. Таких, как бейнблейды.

– Хорошо, я передам вам список, посоветовавшись с нашими механикус.

– Договорились. А люди?

– И людей тоже.

– Мы отберём из них лучших. Видите ли, стать астартес – это не шутка, и не розыгрыш – это очень большая ответственность. Нам хватило ереси хоруса и предательских легионов, поэтому – теперь будем относиться крайне осторожно к кандидатам.

– Принято. Но я всё равно сообщу командирам, что надо отдать лучших бойцов.

– Мне не нужны самые лучшие бойцы – мне нужны хорошие люди – а лучшими бойцами мы их сделаем сами. В конце концов – им же потом защищать империум, и всех нас в том числе.

* * * * * * *

__________

Поток людей отбирал Каин – а так же ВИ корабля, который оценивал кандидатов, и под это дело запрягли так же всех, кого Каин посоветовал – потому что данных было много, а людей – тем более. Мне с планеты прислали калек, увечных, больных – в общем – много неликвидных бойцов – которых я сразу отправлял в биокамеры – а после излечения от травм – либо брали себе, либо возвращали на службу в армию.

Фелиция возглавила биолабораторию – а так же с ней – восемь сотен техножрецов, которых мне командировал Велизарий Коул. Именно они занимались проектом по инструкции, погружали отобранных в капсулы и встречали после выхода из них – бойцов не погружали в анабиоз – вместо этого их заселяли в жилой сектор корабля.

Я откровенно зевал – и следил за всем только через нейроимплант – потому что быть везде и сразу физически очень тяжело – в качестве жеста очень доброй воли – навестил ещё несколько раз мир, на орбите которого мы висели – так как я святой – то это для них имело огромное значение.

Но в основном это время я проводил, валяясь у себя в каюте и через имплант следя за тем, как продвигается и передавая свои команды тем, кто отвечал за всё.

Так у нас появились – востроянские первенцы, целый полк кадианцев – шестнадцатый штурмовой полк. Отобрали только мужчин, но все они прошли проверку – даже превосходили требования к кандидатам по опыту и умениям. Сорок тысяч бойцов разом. Ещё были полки с Армагеддона, мне понравились катчанцы – это были суровые и диковатые мужики, стойкие к варпу – идейные бойцы, мускулистые и крепкие – пятнадцать тысяч катчанцев целиком были приняты – за редким исключением.

Материал это был великолепный – после погрузки в биокапсулы их за два дня переделали в астартес-примарис. Целиком. И отправили в жилой сектор корабля – изучать кодекс астартес и проходить тренировки под руководством опытных космодесантников.

Ну а я в свою очередь – исполнял взятые на себя обязательства – ещё пять палуб были освоены промышленно – на них построили линии и начали выпуск оружия и техники – одна из палуб выпускала «Гибельный Клинок». Танк это был большой, сложный, хотя самые сложные его части – реактор и пустотные щиты, компьютер с ВИ «Машинный дух», орудие – были сделаны с помощью ассемблирующей сферы – а сборкой Гибельных Клинков занимались рабочие в специальных силовых скафандрах, ради безопасности и потому что там были очень тяжёлые детали.

Средства ПВО тоже, и главное – обещанные Носороги. Очень популярная и дорогая в империуме штука – носороги использовали войска космодесанта, милитарум ограничивался Химерами и другими бронетранспортёрами. Броня Носорога была очень толстой по сравнению с другими машинами, и он был чрезвычайно надёжен и проходим – основываясь на СШК войскового транспорта.

Машина «Носорог» не поступала в армию – но её могли покупать даже частные лица, в отличие от всей остальной техники космодесанта – она встречалась в войсках планет, у планетарных губернаторов, и производить мы их могли – очень серийно. Носорог нашего производства – это такая же коробочка на гусеницах, снабжённая защитным щитом, с установленной сверху необитаемой башней-турелью с скорострельной лазпушкой, имеющий внутри десантное отделение для гвардейцев.

А производить их мы могли по четыреста-пятьсот штук в сутки, благодаря тому, что особо сложных деталей в нём не было, и роботизированное изготовление – сильно сокращало сроки постановки на конвейер и сроки создания.

Поэтому мы начали производить, используя запасённые ресурсы.

Чему были не рады ортодоксальные механикусы – поскольку машины мы делали без песнопений, битья челом в пол, молитв и проклятий, и всех прочих форм мракобесия. И не в грязном душном помещении, заполненном рабами – а на высокотехнологичной фабрике.

Никакого освящения, никаких ладанов, ничего такого – что приводило в ужас механикус, которым довелось поработать в цеху. Поэтому когда я пришёл лично проинспектировать новую сборочную линию – магос Зеновий-611 выразил своё недовольство.

– Святой, я не понимаю, как вы работаете, но разве подобные производства допустимы?

– А в чём проблема? Вроде бы техпроцесс не был нарушен.

– Не был. Но правила культа механикус непреложны. Собираемые машины даже не освящаются! Не говоря уже о чтении обязательных литаний сборки и уважения богу машине.

– А я атеист, – сложил я руки на груди, – тем более в сборке данных машин никак не предусмотрено место для религиозных обрядов. Это производство, а не церковь.

– Каждое производство – по-своему храм Омниссии, – возразил он.

– А я то атеист. Мы создавали СШК и собирали эти машины задолго до того, как у вас появилась традиция молиться машинному богу, и вообще идея, что машины могут иметь разум. Единственный раз, когда у машины появился разум – очень плохо закончился.

– Вы непосвящены в таинства культа механикус.

– Верно, зато я посвящён в науку эры технологий – и это вы пользуетесь нашими технологиями, а не наоборот. Создатель этой машины предполагал именно такое производство, а не песнопения с литургиями.

– Песнопения неразумны в данном процессе, – серьёзно ответил мне шестерёнка, – но…

– Но?

Он замолчал.

– Послушай, я не собираюсь становиться кем-то из вашего культа. Обожествлять машины и так далее – это техника. Просто техника. Люди испокон веков молились и обожествляли всё им непонятное – и только поняв, что непонятное – это лишь неоткрытые и необъяснённые физические явления и материя, не имеющие ничего божественного или таинственного – они перестали видеть в камнях, молниях, воде, воздухе, облаках, солнце, луне, горах, озёрах, и так далее, божеств и духов. То, что человечество за несколько тысячелетий деградировало настолько, чтобы увидеть в машинах божественную волю и провидение – мне более чем понятно. А вот почему ты хочешь, чтобы я был столь же невежественен – не понимаю.

– Культ механикус основан давно и имеет прочные корни своей веры.

– Это лишь ещё один культ обожествления чего-либо, – пожал я плечами, – у всего во вселенной есть рациональное и разумное объяснение. Наука – единственное, во что я верю – в доказательство, проверки, гипотезы и факты. Даже если вашими молитвами была сформирована психосущность по имени омниссия – то её существование тоже часть рациональной научной базы.

– Наука в империуме не в почёте.

– И кто в этом виноват? – выгнул я бровь, – вы похожи на Дикарей. Дикарю дали в руки лазган, сказали куда жать, чтобы выстрелило – и он не задумывается, как он устроен, какими физическими законами объясняется процесс, не думает и не знает про электроны и когерентные излучения – для него всё просто – дёрнул за спуск – лазган выстрелил. Постепенно невежество требует объяснения – почему лазган стреляет. Самое простое, что склонны делать примитивные разумы – это одушевлять и обожествлять. Солдат – если он дикарь, в жизни не сталкивался с наукой и сложными системами – но сталкивался с другими людьми и животными – тогда ему проще представить лазган в виде животного или объяснить это тем, что внутри живёт дух, который подчиняется его воле и стреляет. Ограниченный разум рождает причудливые объяснения. Но дикарь никогда не сможет создать ничего новое – он может привязать к лазгану нож, но он не может перенастроить его линзы или адаптировать к нему другой источник питания. Он не понимает физических принципов… когда человеку не хватает знаний, а объяснения нужны – он создаёт религию. Именно религия не давала человечеству долгое время развиваться.

– Это… приемлемое сравнение, – ответил магос, управляющий этим ярусом.

– Так вот, я дикарём быть не хочу и не буду. Я человек из цивилизованного, просвещённого общества – в котором верят только в одно. В то, что богов, духов, и иных сущностей – нет. А если они существуют – то это не «боги» и «духи», а научно объяснимые сущности. Играющие роль божеств и духов для дикарей, и получающих от этого поклонение и души – то есть пропитание. Логично?

– Логично.

– То то и оно. Это конечно мало похоже на фабрики корпорации в М24, но на простенькую фабрику на какой-нибудь колонии – вполне похоже, – кивнул я, оглядывая уходящие вдаль ряды конвейерных лент, на которых происходило изготовление и сборка деталей. Здесь их отливали в литейных установках, точили в токарных станках, закаляли, укрепляли, здесь изготавливали корпус, – примерно так и была создана вся техника, коей мы завоевали галактику.

– Вражда с культом механикус неминуема.

– Да мне плевать. Культ теряет технологии одну за другой, культ бессилен, он деградирует. Лазган в руках дикаря стареет, дряхлеет, а его знаний недостаточно, чтобы его починить – и рано или поздно, он будет не полезнее дубины. Я намерен вернуть человечеству его золотую эру – вернуть утраченные технологии, но сделать это с таким подходом как у механикус – невозможно. Примитивные, застывшие в развитии, ваш культ – ограничивает человечество. Он служит кандалами на ногах наук и прогресса.

– Споры о прогрессе ведутся в культе всегда, – сообщил мне магос.

– Споры… какие могут быть споры? Мы люди – и сильны своим разумом и адаптивностью технологий и знаний. Тебе хорошо – ты не видел, каких высот достигло человечество – поэтому не осознаёшь ничтожества империума и механикусов – даже тех, кто мнит себя знатоками технологий. Детишки в древние времена знали про эти технологии больше, чем они.

Магос вздохнул:

– Ваши слова звучат заманчиво. Вернуть утраченные технологии. Но где их взять?

– Ты когда-нибудь слышал про Реверс-инжиниринг?

– Нет.

– Это технология восстановления чертежа по образцу техники. Так как и чертёж и образец – суть одно и то же – только образец это физически выстроенный из металла чертёж, а чертёж – его рисунок или трёхмерная цифровая модель. Я немало удивился, узнав, что механикус имея на руках технику – сокрушаются, что у них нет чертежей и они не могут производить ту или иную технику. Как будто им трудно просканировать и составить цифровую модель техники.

– Это… – техножрец загрузился, – это…

– Ну?

– Считается, что только имея чертежи СШК можно производить технику. СШК содержит все технологии человечества.

– Более бредовой версии не слышал. СШК это всего лишь база технологий, адаптированная к производству в колониях – чтобы они имели приемлемый технический уровень. Потому что иначе выходило, что либо мы должны иметь маленькую империю людей, либо отдалённые миры стали бы дикими и варварскими. Поэтому СШК – создал единую технологическую базу человечества – но это далеко не все наши технологии, и даже не половина. Это своеобразный базис колонизаторов.

Техножрец промолчал.

– К тому же у СШК более семисот редакций, а в нём – более семисот тысяч чертежей. И у механикус есть лишь малая часть этого. Большая часть утрачена – а без определённых чертежей и установок – производственный цикл будет нарушен и продвинуться дальше будет нельзя.

– Звучит разумно, но… противоречит тому, что говорят в культе механикус.

– Кому ты веришь – человеку, который лично создавал чертежи для базы СШК, и имел дело с бюрократией федерации, с регистрацией патентов и прочего, кто жил во времена, когда СШК можно было купить – или каким-то странного вида людям, которые почерпнули информацию неизвестно откуда, то есть выдумали, чтобы втирать другим и не позволять им развивать научный подход?

– Разумно верить вам, – согласился магос.

– Мы уже имели много разговоров с разного рода техножрецами – которые пытались убедить меня, но выходило одно и то же. Всегда. Трудно дикарю убедить учёного, что в лазгане живёт дух машины, который пуляет светом во врагов. Скорее он вызывает недоумение. Эта техника будет работать ничуть не хуже, если так интересно – можешь проследить её путь и проанализировать разницу между ней и той, над которой поклоны били. Уверен, ты не заметишь разницы. А я верю только в то, что можно доказать.

– Интересный эксперимент. И думаю, результат его мы и так знаем.

– Ага. Так как продвигаются рабочие схемы? – я уточнил у импланта, – хорошо, скоро будет перерыв на обед.

– Ваши способы работать с персоналом нерациональны.

– Более чем рациональны, дорогой Магос, более чем, – улыбнулся я, – ради кого мы все занимаемся этим всем? Ради людей. А эти люди кто – не те, ради кого мы столько труда прикладываем? Будущее человечества – это будущее каждого из людей, объединённые вместе – и если люди будут страдать – то и человечество обречено на муки.

– В условиях вечной войны и проблем империума – обед по часу и семь рабочих часов – это непозволительная роскошь.

– Для этого человечество придумало машины, чтобы они выполняли то же самое, но эффективнее нас. Если нужно больше продуктивности – нужно больше персонала, робототехники и автоматических станков – а если люди устают – нужны импланты, генетические модификации и экзоскелетные рабочие костюмы, снимающие с них нагрузку, как умственную, так и физическую. В этом смысл существования машин!

Техножрец выслушал ещё одно откровение.

– Я обдумаю ваши слова, Святой.

– Хорошо. Остальные ярусы такие же, так что проверять не вижу смысла. Пора заняться расконсервированием ещё семи ярусов и подготовкой к массовому производству боеприпасов, взрывчатки и аккумуляторов.