С переводом на шотландский гэльский помогла ILAIF (https://ficbook.net/authors/8145337)

Приятного чтения!

______________________________________________________________

Договор был успешно заключен.

Хотя, признаюсь, удержаться от соблазна не вышло — я прописала в черновой вариант все правки, что внесли в прошлый раз Альма и Гелиодор. Они, конечно, всё равно нашли к чему придраться, но и их, и вождя удивила моя сообразительность. Приятно удивила, что скрывать.

Помимо этого, я не стала дожидаться предложения Джэмисона и сразу попросила его в качестве телохранителя. Вождь, естественно, воспротивился, но горец подхватил мою идею.

К счастью, разгоревшаяся ругань на грубом варварском языке кончилась так же быстро, как и началась — Джейми Уркхарт ударил ладонями по столу и проскрежетал свое роковое предсказание, перевод которого я помнила без всякой Системы: «Она тебя погубит». А Джэмисон, как и тогда, сказал, что рискнет.

Это предсказание не ранило — сильнее, чем я сама, меня уже не заденут. Но упускать возможность понаблюдать за реакцией Джэмисона было бы глупо. И именно увиденное окончательно убедило: ему нельзя знать о моем плане, пока тот не воплотится в жизнь. Уж слишком ярко в серо-голубых глазах зажегся почти фанатичный блеск — Джемисон уже был готов к смерти.

Помню, в тот миг я подумала, что мы очень и очень странные. Я выбрала игру и персонажа, который стал для меня самым близким человеком. Он — в пятнадцать! — решил, что пойдет за незнакомой девчонкой на убой, просто потому что так велела какая-то бабка.

Не глупо ли? Без понятия. Но странно однозначно.

Уже потом, через осторожные расспросы, я узнала, что Джэмисон был религиозен.

Он верил тихо — без символики, ритуалов и празднований — и жил по известным лишь ему законам.

Его утро начиналось около шести. Он выходил на площадку и занимался пару часов самостоятельно. После — уходил на тренировку с Маркусом. В течение дня Джэмисон помогал с лошадьми на конюшне, читал в библиотеке самые разные книги и пытался узнать мой мир. Казалось, его любопытству нет предела: он пробовал наши блюда и готовил свои, слушал музыку Айсиса и напевал мелодии гор. Он расспрашивал меня о Великом Драконе и порой, как бы невзначай, упоминал духов леса. Список прочтенных им книг всё множился и множился, и иногда мне казалось, что я за ним попросту не успевала.

А по вечерам, после всей дневной суеты, Джэмисон выходил в сад, садился под деревом и тихо молился, пока я украдкой гуляла неподалеку.

Это время стало особенным для нас обоих.

Вечно весёлый и задорный горец прижимался спиной к стволу и задирал голову. Его улыбка сменялась печальным умиротворением, плечи опускались, будто от усталости, а голос пропитывался мольбой — отчаянной, но тихой и лишенной хоть какой-либо надежды на светлый исход.

В такие моменты мне хотелось опуститься рядом, молча обнять юношу за плечи и уткнуться лоб в лоб.

Словно чувствуя чужой взгляд, Джэмисон поворачивался в мою сторону и лениво улыбался уголками губ. Так мы смотрели друг на друга в течение нескольких невероятно долгих мгновений, пока он не прикрывал темные глаза и не продолжал молитву.

Эта сторона Джэмисона притягивала и пугала одновременно.

Я хотела узнать его лучше. Так, как не успела узнать за годы прошлой жизни. Но религия? В мире-симуляции? Для меня, после всего случившегося, вера была бесполезным придатком общества. Я знала, что настоящих богов нет. А те, что жили в Магическом измерении, не столь всесильны, как нравилось думать людям. Но как это объяснить Джэмисону? Он ведь ради слов ведьмы пошел на смерть.

Вот и я не понимала.

Но в одном сомнений нет: мысли о рыжем горце серьёзно отвлекали от учебы, несмотря на то, что с его появления прошел год.

Так прямо сейчас передо мной лежала книга по экономике. Полезная, но, дракон ее дери, скучная до одури — я уже больше часа пыталась прочитать дальше десятой страницы, но все равно раз за разом возвращалась к Джэмисону.

Он как раз занимался с Маркусом, причем практически под окном библиотеки — я слышала, как на улице звенело оружие. Изредка оттуда же доносился смех юноши и уже строгие замечания Маркуса.

— Да как можно так занудно писать?! — возмутилась я в тишине.

А ведь потом мне идти на очередные танцы и этикет! Была бы моя воля, я бы давно сократила эти занятия. Но маменька упрямилась — танцы полезны для здоровья юной леди, а этикет — опора репутации.

С улицы снова раздался смех Джэмисона. Стало завидно.

Я покосилась на часы, потом на страницы и... захлопнула книжку. По-деловому поправив подол платья, спрыгнула с высокого стула и подбежала к окну.

На площадке кружило двое: Маркус и Джэмисон. И несмотря на то, что рядом с учителем горец казался мальчишкой, наблюдать за тренировочным боем было увлекательно.

Грузный, крупный дядька двигался медленно, будто бы тяжело, но его удары были столь крепки, что Джэмисон не выдерживал натиска и ловким парированием уходил в сторону. Особо удачные маневры позволяли нанести один-два удара в бок или ногу, за что Маркус выдавал короткую похвалу.

— Влево! Назад!

Джэмисон, вопреки команде, проскользнул под рукой Маркуса и остановил клинок у него за спиной.

Это было... Красиво.

Сейчас он быстрый и ловкий, но я знала — пройдет несколько лет, и Джэмисон окрепнет. Его удары станут сильнее... Смертельнее. Движения же лишатся последних сомнений.

Если сейчас юношу можно с натяжкой принять за эраклионца или айсисица, то потом кровь гор проявится ярче. Его лицо огрубеет, и черты приобретут завораживающую резкость. Кажется, я сравнивала его с диким полубогом? Да, он вырастет именно таким.

Джэмисон посмотрел на окно и вдруг шально ухмыльнулся. Уже в следующий миг он резко ушел в сторону, но меня все равно бросило в жар. Несмотря на расстояние, я почувствовала каждой клеточкой своего тела: меня заметили. И не просто заметили — драконову горцу польстило мое внимание! Вот же самовлюбленный мальчишка! Лишь бы похвастаться!

Стыд обжег щеки и уши — принцессе не следовало вот так...

А как «так»? Подумаешь, смотрю. Разве мне кто-то запретит? Кто вообще посмеет запретить принцессе смотреть на своего будущего телохранителя?

Я хмыкнула своим же мыслям и, оставив все учебные принадлежности, вышла в коридор. Посмотрим, Джэмисон, как ты будешь улыбаться.

Череда пролетов — и вот я уже на улице. Осенний ветерок взлохматил волосы, но я уже привычно пригладила кудри ладонью и вышла к площадке.

Джэмисон заметил меня первым. Задорная улыбка сменилась удивлением, и он не успел отреагировать на удар — увернувшись в последний момент, горец упал на каменистую землю и сморщился. Клинок Маркуса застыл в воздухе. Я же не без удовольствия заметила румянец на веснушчатых щеках.

Маркус убрал меч в сторону и протянул ему руку. И только после того как Джемисон встал, мужчина повернулся ко мне и, невольно вскинув брови, поклонился.

— Ваше Высочество.

Джэмисон повторил за ним.

— Вам нужна наша помощь? — спросил Маркус.

— Нет, мне просто захотелось посмотреть на тренировку. — Я лукаво улыбнулась. — Простите, не хотела вас смущать.

— Вы нисколько нас не смутили. Но будет лучше, если вы займете место на скамье, — серьезно ответил Маркус. — Иначе мы можем случайно вас поранить.

А Джэмисон за его спиной, наоборот, отвернулся, пряча глаза. Бесполезно, рыжий наглец — алые кончики ушей тебя выдаю-ю-ют с потрохами.

— Как скажешь , Маркус.

Я заняла место, на которое указано телохранитель, и вполне себе удобно устроилась.

Вид был, что надо.

Маркус бросил короткую команду начинать, и мужчины закружились по площадке.

Движения Джэмисона стали более скупыми и зажатыми, а лицо заметно побледнело. Но я не стыдилась... Не-е-ет, я, наоборот, смотрела и с вредным ехидством улавливала малейшие изменения в его поведении.

Интересно, а когда он полюбил меня? Точно не сейчас — уж в чем, а в том, что Джэмисон не будет засматриваться на тринадцатилетнюю девочку, я не сомневалась. Явные намеки в виде появления девушек блондинок появились в мои семнадцать. Может, шестнадцать. Не раньше. И то он никогда не переходил границ и предпочитал девушек постарше. С другой стороны — Джэмисон все же горец. Если для них нормально, чтобы девушка рожала в пятнадцать, то и... Нет. Не помню я ничего такого.

Но почему он полюбил меня? Верить в то, что причиной было пророчество, не хотелось. Как, впрочем, и в то, что виной лишь игра или внешность.

В любом случае: что делать мне? Идти навстречу? Терпеливо ждать? Попробовать сделать в будущем первый шаг?

Не знаю...

Джэмисон проскользнул коленями по земле и ударил Маркус в ногу. Я вздрогнула — меж лоскутов штанов промелькнула темная полоса.

Маркус, игнорируя выступившую кровь, перехватил Джэмисона за плечо и приставил клинок к его шее.

Мне стало душно. Головой я понимала: Маркус не навредит Джэмисону. Но от вида блестящей стали у бледной кожи в висках все равно зашумело.

А я почувствовала себя беспомощной.

— Хватит на сегодня, — бросил Маркус, убирая оружие.

Они подошли к краю площадки, как делали каждый раз после окончания тренировки, и мужчина принялся что-то строго пояснять. Джэмисон слушал внимательно. Отчего-то мне хотелось, чтобы он снова бросил на меня посмотрел, но горец словно специально не поворачивался.

Когда они начали собираться, я подошла ближе:

— Маркус, а ты не мог бы обучить и меня?

Мужчина встретил мой вопрос мягкой, почти снисходительной улыбкой. А вот Джэмисон нахмурил густые рыжие брови и обиженно протянул:

— Госпожа, ваша защита — моя забота.

А кто позаботится о тебе?

— Я знаю, но, думаю, ваши занятия куда полезнее, чем набивший оскомину вальс.

— Вы правы, Ваше Высочество. Знатные девушки обычно пренебрегают изучением самообороны, но базовые навыки еще никому не вредили. Я поговорю с вашими родителями.

Маркус чуть выставил руку, предлагая сопроводить меня, но я едва заметно покачала головой.

— Не задерживайтесь, Ваше Высочество, а то родители вас потеряют.

Не потеряют — площадка буквально под окнами моего дома. Но намек я поняла: горцу еще не доверяли.

Джэмисон тоже понял. Он поджал губы и пошел собирать инвентарь. И в этой повязшей неловкости мне захотелось его поддержать.

— Не волнуйся. Со временем все изменится, — сказала я, шагая за ним.

Джэмисон поднял оружие и наконец-то на меня посмотрел. И в этом взгляде я увидела не грусть, а любопытство.

— Я всегда буду чужим, госпожа.

Прощупываешь почву, Джэмисон?

— Не будешь. Только слепой не заметит, как ты стараешься. А мы не слепые.

— Вы мне льстите, Ваше Высочество.

— Нет, а вот ты хитришь, чтобы получить похвалу. 

Он широко заулыбался, обнажив клычки, и я невольно улыбнулась в ответ. 

Как же я скучала по твоей улыбке, Джэмисон! Непонятно лишь: это точно я лиса, а?!

Джэмисон повесил мечи на стенку с оружием. Туда же сложил другой инвентарь: гири, утяжелители и ленты, которыми он и Маркус часто перетягивали руки.

— Вы же что-то хотели от меня, госпожа, не так ли?

— Да. Чтобы ты научил меня своему язык.

Джэмисон от удивления задел плечом стойку. Оружие накренилось, но не упало.

— Зачем вам это?

Всколыхнулось ещё одно воспоминание. Старое, но такое же зловещее как предсказание Джейми Уркхарта. В прошлый раз я начала учить язык горцев случайно. Джэмисон частенько напевал горские песни, и долгое время я не обращала на это внимание, пока однажды ухо не зацепил особенно грустный мотив.

— Принцесса? — позвал горец, отвлекая от воспоминаний.

Я нервно сжала ладони в кулаки и поспешно ответила:

— Так будет правильно. Ты знаешь мой, я должна знать твой.

Джэмисон подозрительно прищурился.

— Вы меня удивляете. Сначала мир, теперь язык...

— Мои решения тебе не по нраву? — Я сложила руки на груди. — Хочешь оспорить?

Джэмисон отреагировать не успел — с крючка соскользнул меч. Он утянул за собой еще несколько клинков, и те с грохотом ухнули вниз.

А я замерла. Мир остановился и сжался до одной единственной точки. К горлу подступила тошнота, а в груди беспокойно забилось сердце.

Бум-бум-бум!

В нос ударил запах железа. Эфемерный, но такой интенсивный, будто...

Будто вокруг меня снова гора трупов и...

Кровь.

Кровь.

Кровь.

Я почувствовала прикосновение к своей руке. Тело сжалось как от удара — я резко дернулась в сторону и прислонилась спиной к стенке. Ноги задрожали. Я скатилась на песок и закрылась руками. Страх запульсировал в каждой клеточке моего тела. В голове затуманилось, а глаза видели лишь каменистую землю и мелькающие на ней темные пятна.

И только какая-то часть меня — неясная, но уже достаточно крепкая — начала считать.

Вдох.

Раз, два, три, четыре.

Задержка дыхания.

Мне уже не в первой.

Раз, два, три, четыре.

Выдох.

Раз, два, три, четыре.

Вдо...

Крепкие руки обхватили мои плечи. Сердце сбилось с ритма и с болью забилось о ребра. Запах пота примешался к запаху крови. Я услышала грохот пушек, и вздрогнула от пронзившей меня мысли: беги или умри.

Враг уже тебя схватил.

Дерись или умри.

И я начала драться.

Удар. Еще один. Мой кулак перехватили в воздухе, но я извернулась и укусила врага за запястье. До боли сжала челюсть и почувствовала металлический привкус на губах. Кровь обожгла губы и на мгновение отрезвила. Этого же мгновения хватило, чтобы сквозь шум в ушах услышать тихое:

— Госпожа, вы в безопасности.

Меня сжали в цепких объятиях так крепко, что я не смогла сдвинуться. В моих силах было только замереть, пока бешено колотящее сердце сотрясало грудь.

— Все хорошо... — мягко продолжил голос.

Я рвано вздохнула. На висках выступил холодный пот.

— Джэмисон?..

— Да, это я, госпожа. Здесь больше никого нет, а я не причиню вам вреда.

Тело ещё не верило. Мышцы расслаблялись нехотя. Сердце медленно возвращалось к привычному ритму, а я все дышала и дышала — воздуха катастрофически не хватало.

Но разум прояснялся.

Помню, мы с Гелией пережили множество приступов паники, особенно сразу после того боя.

Я боялась любого громкого звука. Первый год во дворце и вовсе не играла музыка. Меня корёжило от детского плача или громких голосов, и я вздрагивала и пряталась каждый раз, когда неумелая служанка роняла что-нибудь на пол.

Меня вытаскивал Гелия. Он давал какое-то время, а потом медленно осторожно подходил и тихо звал. Объяснял. Говорил. И только после того, как я успокаивалась, садился рядом и обнимал: ненавязчиво, но так, что мне становилось спокойно и тепло.

Уже потом его манеру переняли Христа и Гелиодор.

Но Джэмисон действовал противоположным образом — напролом. И это было глупо! Опасно!

Я отстранилась и посмотрела, что натворила.

Над его бровью выступила кровь. И хотя порез от ногтей был тонким, по щеке пробежала слеза.

Я сделала ему больно. Снова.

— Госпожа, не плачьте.

Опустила голову — Джэмисон поспешно спрятал ладонь, но я успела заметить еще кровь на месте укуса.

— Это всего лишь царапины.

Я закачала головой, и тогда Джэмисон коснулся моих плеч.

— Посмотрите на меня.

Я подняла голову. Внимательный, пронзительный взгляд — Джэмисону шестнадцать, но смотрел он не как мальчики Айсиса или Эраклиона. Он смотрел как горец, которому...

Внезапная догадка вызвала волну мурашек.

Ему все это знакомо.

— Не вините себя, госпожа. Я не знаю, что вы видели... но поверьте, даже у мужчин бывают подобные приступы, особенно после алкоголя. — Он замолчал, будто в попытке подобрать нужные слова. — Свобода, власть да и жизнь в принципе редко даются без крови.

— А ты видел... Что-то такое? — шепотом спросила я.

Джэмисон покачал головой.

— Я видел смерть. Видел в общем-то много раз. Например, как кабан распарывал животы охотникам или как дети умирали в горячке. Но все-таки такие смерти... естественны. Это не то же самое.

Я поёжилась. Джэмисон прав. Хотя казалось бы: Джон говорил это просто игра. Но вот я — уже совсем другая. Подставила бы я Стива будучи Алисой? Просыпалась бы по ночам после той бойни? Содрогалась бы в приступах паники? Да, за столько лет они стали появляться реже, но полностью избавиться от них не вышло. К тому же паника появлялась в самый неожиданный момент: я не могла сказать, что именно ее спровоцирует.

— Вам придется хорошенько постараться, чтобы научиться с этим жить.

— Ты знаешь как с этим бороться?

— Я знаю, как с этим боролся мой отец, — сухо ответил юноша. — Чтобы справиться со страхом, вам нужно взглянуть ему в глаза.

Снова поучаствовать в бойне, а там будь что будет? А если я не справляюсь?

— Думаю, учитывая ваш возраст, стоит хотя бы привыкнуть к шуму. Вероятно, начать с малого. Например... с негромких стуков, ударов, скрежета, — продолжил он.

— Ты поможешь?

— Почту за честь, госпожа. А пока пойдемте. Думаю, вас уже заждались. 

— Пойдем.

Горец подал руку. И несмотря на то, что ему недавно исполнилось шестнадцать, я почувствовала: эта рука меня не отпустит.

— Я могу вас кое о чем попросить? 

Кивнула. Уж кто, а Джэмисон мог попросить практически все, что угодно.

— Научите меня танцевать вальс? — спросил он с обворожительной улыбкой, словно не обсуждал со мной смерть всего пару мгновений назад.

— Вальс? - удивленно спросила я. — Зачем?

В прошлой жизни Джэмисон умел танцевать. Далеко не все и далеко не идеально, но для тогдашней меня это была такая же странная блажь, как и изучение языка цветов.

Но ведь... Стало волнительно. Цветы оказались не просто блажью.

— Хочу узнать о вашей культуре больше. Так научите?

— Да.

Вышло слишком тихо, голос чуть проскрипел. И, казалось, Джэмисон воспринял это на свой счет — улыбка сменилась неловкостью. Но я сжала его ладонь крепче и уже увереннее сказала:

— Научу. С радостью.