Девочки пытались меня поддержать.

Лили, стирая слезы с покрасневших щек, объясняла, что я не виновата. Запинаясь, она твердила о лучшем мире и о том, что Джэмисон не хотел бы, чтобы я убивалась.

Дейдра молча держала меня за руку. Она порывалась несколько раз сказать что-то про отсутствие вины с моей стороны, но так и не заканчивала предложения.

Я молчала. Ясно как день — они говорили, что я не виновата, потому что знали — это не так. Виновата. Но мне было все равно, я и без них понимала, по чьей указке Джэмисон зашел в то подземелье и кто управлял пошаговым боем.

Мне хотелось побыть одной, чтобы утонуть в воспоминаниях, слезах и жалости к себе, потянуться к инвентарю, следуя желанию коснуться в последний раз волос Джэмисона, и испуганно отпрянуть, так и не открыв панель. Одна мысль о том, что тело Джэмисона будет холодным и бледным, вызывала панику.

Меня сводил с ума тот факт, что его тело, как букеты цветов, останется… свежим.

К горлу подступила тошнота.

— Диаспро, поговори с нами, — взмолилась Лили.

Она повисла на моей шее и, кажется, снова заплакала. По крайней мере мое плечо что-то намочило.

Я попыталась ответить, но слова так и не сорвались с губ. Я лишь бессильно открыла рот и захлопала губами, как рыба.

И снова погрузилась в себя.

Дейдра попросила Лили помолчать. Она что-то сказала про то, что мне нужно время.

Хотя слабо верится, что время закроет дыру в сердце — я почти физически чувствовала холод и боль в груди. Я возвращалась к одним и тем же мыслям: Джэмисон находился рядом со мной всегда, а я только сейчас поняла, насколько он был важен.

Я больше не увижу его улыбку, не услышу смех и хрипловатое пение.

Время ничего не исправит, а я не смогу жить без него.

Ухо поймало отрывок фразы — мы прибыли в Алфею. Уж не знаю, зачем девочки привезли меня сюда, но моей целью была Блум.

Я молча пошла в сторону ее блока. Соседки крикнули мне в спину в попытке привлечь внимание, и я правда хотела бы ответить что-нибудь, хотя бы из банальной вежливости, но сил не было.

Я шла, едва понимая, что знакомые стены, коридоры, вазы на полу — это Алфея.

Я никогда не ходила тут с Джэмисоном, но отчего-то Алфея стала чужой, как будто бы она лишилась чего-то важного, неотъемлемого. Ценного.

Теперь Алфея казалась до безобразия глупой и бессмысленной. Я всерьез волновалась из-за экзаменов? Из-за пропущенных занятий? Из-за Палладиума? Я фыркала на отработки на кухне, думая, что меня, принцессу, посмели напрячь пачкать руки?

Да я бы завалила все экзамены и зачеты, разругалась бы в пух и прах со всеми людьми в Магиксе и до конца жизни мыла бы эти несчастные столы, лишь бы Джэмисон остался жив.

До меня слишком поздно дошло, что Алфея — пустая трата времени.

Я нашла Блум в ее блоке — фея сидела на диване с журнальчиком в руках, рядом с ней щебетали Флора и Муза. Свидетели мне были не нужны, поэтому я попросила разговор наедине, на что Блум удивленно вскинула брови.

Она попыталась бросить какую-то колкость, но, видимо, поняла по моему лицу, что мне не до этого. Разом сменив некоторую развязность на серьезность, Блум все же пригласила в личную комнату.

И та выглядела гораздо более живой, чем моя — на кровати были разбросаны модные шмотки, на столе валялись разноцветные карандаши и весьма симпатичные наброски, а на стенах висели ряды забавных фотографий, в том числе и со Скаем.

— Ты хотела что-то конкретное? — спросила она.

А во мне ни капельки страха, хотя совсем недавно я боялась посмотреть Блум, вернее Марте, в лицо. А ведь в ее власти вытащить меня из уже родного мира магии одним ударом.

Но… имеет ли это теперь значение?

— Да.

— И что же?

Весь ее вид выдавал подозрение. Оно и понятно. Но как же… Дракон, как же собраться и произнести желаемое вслух?

Это как признаться, что случившиеся — моя новая реальность.

— Ты умеешь оживлять мертвых?

Блум вытаращилась и переспросила — повторно заданный вопрос не помог. Ее долгое молчание раздражало — казалось, с каждой секундой во мне всё сильнее разгорался гнев.

Да или нет! Все очень легко!

— Я заплачу сколько потребуется, — сквозь зубы процедила я.

— Кто?

Пауза. Чтобы произнести его имя, пришлось зажмуриться и поймать ладонью слезу.

— Джэмисон.

Вышло хрипло.

Почему Джэмисон? Почему он…

— Так можешь или нет?! — вскрикнула я, теряя терпение.

Слёзы потекли по щекам.

— Я… Я… Мне жаль, — выдавила Блум. — Я не умею оживлять мёртвых.

— Ты же избранная Великий Драконом! Неужели нет ни шанса? Хотя бы попробуй!

Блум покачала головой из стороны в сторону. Я впервые видела ее столь ошеломленной, вот только от этого мне не проще! Уж лучше бы она повела себя как раньше — а именно согласилась на безумную авантюру.

— Но я не Великий Дракон. Я просто фея.

Я тихо рыкнула, отворачиваясь. Джон говорил, что у Блум была лекарская ветка, но она выбрала другую. Хотя какая разница? Лекари лечат живых. Да и я же знала, что специализацию нельзя поменять… На что я вообще надеялась?

— Мне жаль, что я не могу сделать то же, что ты сделала для меня.

Самое обидное, что я даже не взяла эссенцию с собой. Решила, что лучше мастер Цитрин быстрее разберется с заказом. Да, эссенция не помогла бы — чтобы лечение было действенным, необходимо сначала вывести или нейтрализовать яд. Но вдруг… Вдруг случилось бы чудо?

— Мне позвать кого-нибудь?

Я покачала головой и покинула блок Блум. Перед глазами все расплывалось от слез.

Я написала Кристал еще на Солярии: у Линфеи нет чудо-средства. У Блум, как выяснилось, тоже. Что же тогда делать? Неужели хоронить?..

— Диаспро, с вами все в порядке?

Я врезалась в мужскую грудь. Подняла голову — Палладиум.

— Вы не знаете, как оживлять мертвых? — выдала я. Под конец вымученно улыбнулась. Нашла у кого спрашивать.

— Пойдемте, — вместо ответа сказал Палладиум. — Поговорим за чашкой чая.

Не знаю, почему я послушалась. Возможно, потому что преподаватель был неожиданно мягок.

Вспомнился дневник Лили. Что ж, видимо, Палладиум любил водить девиц к себе в лабораторию. Вот будет жалко, если выяснится, что помимо Лили у него целый список особых студенток.

В лаборатории пахло мятой, благодаря чему возле дебаффа «Усталости» появился бафф «Мятное успокоение». Впрочем, успокоения я не почувствовала. Скорее уж ноги и руки очередной раз свело от боли из-за превышения грузоподъёмности.

— Вам чай с малиной или с лимоном?

— С малиной, — обречённо ответила я.

Дракон, за что? Почему все напоминает о нем?

— Пейте, он теплый.

Эльф уселся напротив. Чай он готовил далеко не так вкусно, как Христа. Она толкла ягоды с сахаром и заливала кипятком. А тут… Тут, видимо, только листья.

— В первую очередь мне хотелось бы выразить соболезнования, — сказал Палладиум.

— Откуда вы узнали?

— Ко мне обратилась Лили. Она очень обеспокоена вашим состоянием.

Лили… Значит, он называет ее так… Да и она сразу побежала к нему за советом — какая поразительная близость!.. Впрочем, это не мое дело.

— Я понимаю, как вам тяжело.

— Ничего вы не понимаете! — огрызнулась я.

И мне неожиданно… полегчало.

Палладиум не разозлился. Он, к моему удивлению, опустил голову, прикрыв лицо руками.

— Вы правы, я не понимаю, насколько больно именно вам, но я тоже терял любимых. Я знаю, что это тяжело.

— Тяжело — это не подходящее слово, — вырвалось у меня.

— Не подходящее, — согласился Палладиум. — Но другого я не подберу.

Кивнула и подумала, что Палладиум по людским меркам старый. Наверняка он успел многое повидать на своем веку, но отчего-то мне все равно. Я хочу жалеть себя и только себя.

— Так вы умеете воскрешать мёртвых?

Может, задавать этот вопрос каждому? Вдруг кто-то да сумеет — достанет из кармана волшебный артефакт, чудо-зелье или волшебную палочку? Здесь же все поголовно фе-е-еи да служители добра.

— Никто не способен возвращать мертвых. Увы.

Чай окончательно потерял вкус.

— Мои слова покажутся вам жестокими, но я хотел бы дать непрошенный совет.

Я выжидающе посмотрела на Палладиума.

— Погорюйте какое-то время и погрузитесь в учёбу.

Вскинула брови. Что?..

— Поверьте, если вы окунетесь в какое-то дело и не позволите себе утонуть в горе, вам станет легче. Да, со временем, но станет.

— Я планирую отчислиться из Алфеи и уехать домой сегодня же, — выдавила я.

— Даже так… — пробормотал Палладиум. — Запретить я, конечно, не могу, но, пожалуйста, возьмите хотя бы академический перерыв. Преподаватели отнесутся с пониманием, а если вдруг будут какие-то проблемы, я готов помочь.

Я не ответила. Задумалась: не то чтобы я считала Палладиума своим врагом, но его попытки выдавить из меня хоть какие-то знания раздражали. Его внимание выводило из себя. Мне казалось, что он делал это специально — чтобы задеть, разозлить, заставить делать то, что мне неинтересно. Я воспринимала его поступки как вызов вплоть до разговора после контрольной. А сейчас поняла: злиться на него такая же глупость и пустая трата времени, сил и эмоций, как и все вокруг.

И этим разговором Палладиум только доказывал, насколько поверхностно я относилась к себе и окружающим.

— Взвесьте все как следует. Ваша жизнь продолжается, и вам, как фее, необходимо овладеть даром ради собственной безопасности. Тем более после травмирующих событий велика вероятность столкнуться с неконтролируемыми выбросами маны. Впоследствии вы можете полностью потерять способность колдовать. Это очень опасно.

— Зачем вам помогать мне? Я всего лишь одна из студенток.

— Вы не всего лишь студентка, вы моя студентка, — поправил Палладиум. — Порой я бываю строг, но это не значит, что мне все равно. Как любой преподаватель в Алфее, я хочу, чтобы мои студенты были в порядке во всех отношениях.

Как благородно… Сколько студенток ежегодно проходит через стены школы? Неужели помогут каждой? С другой стороны, причин помогать лично мне вроде бы нет.

— У меня погиб не только друг, но и мама, — сказала я, не зная, зачем делюсь личным с Палладиумом. — В нашей семье наследование шло по ее линии, поэтому я в любом случае приму на себя обязанности по управлению Айсисом.

До моего совершеннолетия осталось всего ничего. Думаю, Палладиум сам догадается, что учеба в Алфее просто невозможна при таком раскладе.

— Вы сейчас хотите закрыться и все бросить, но поверьте, вы потом пожалеете, что так поступили. Что касается ваших обязанностей, все решаемо: не думаю, что директриса откажет в некоторых послаблениях. Если не получится, отчислитесь позже.

— При всем уважении, профессор, но со своей магией я как-нибудь разберусь, а этикет, танцы, зелья и прочие общие дисциплины мне не нужны.

Да и сколько времени я трачу в Алфее? Дома занятия были индивидуальными, с подобранной лично для меня программой. А здесь?

— Вы не правы, Диаспро. Обучение среди сверстников — важный аспект взросления. К тому же все предметы нужны для общего развития и расширения кругозора. Но это сейчас не так важно. Сейчас важно, чтобы вы оплакали своих родных и нашли способ вернуться к привычной жизни.

Из упрямства мотнула головой. Не хочу. Просто не хочу. Отчасти я понимала, что зерно истины в его словах было, но внутри все сопротивлялось.

Палладиум вздохнул.

— Лили сказала, ваш друг скончался от отравления ядом животного.

Усмехнулась. А она, оказывается, болтливая. Но сравнить Сердолика с животным?.. Впрочем, учитывая, что я так ничего им не объяснила, могло быть хуже.

— Да, так и есть.

— Зелья могут вас не интересовать, но именно зельями лечат отравления.

Вздрогнула. Тело словно прошибла молния, и в глазах потемнело от злости.

То есть Палладиум приплел свои драконовы зелья к смерти Джэмисона?!

— Единственное, что его спасло бы, это слезы дриады, — прошипела я не своим голосом. — Как я должна была хотя бы предположить, что они понадобятся?

— Я ни в коем случае не виню вас, Диаспро. Слезы дриады — это в принципе очень редкий компонент, который не достану даже я. И хотя я не понимаю, с чего вы решили, что помогли бы именно слезы, я хочу сказать о другом: на третьем курсе мы будем изучать более сложные зелья. И все они сделают вашу жизнь безопаснее. Укрепляющие настойки, зелья, замедляющие жизненные процессы, которые не позволят распространиться яду по телу, зелья, одна капля которых позволяет определить яд в еде или в напитке. Зельеварение — сложная наука, но вы на своем примере убедились, как она важна.

Я вскочила — чашка повалилась на бок, и остатки чая расплылись по столу. Палладиум убрал их одним мимолётным заклинанием.

— Мне не нужна ваша помощь, ясно? Оставьте свою любезность для Лили.

Я развернулась и заковыляла к двери. Хотелось выбежать из лаборатории, хорошенько хлопнув дверью, но проклятая Система не давала перейти даже на обыкновенный шаг!

— Диаспро, постойте. Я понимаю, что вы сейчас не готовы меня услышать. Но я и не жду этого. Вы поймете со временем, и я буду рад, если хотя бы немного облегчу вам принятие смерти близкого человека.

К Дракону.

И его, и Фарагонду, и Алфею, и Блум — всех.

Я еле доползла до своего блока — ноги горели от усталости - и остановилась у двери, чтобы перевести дух. В тишине раздался чей-то крик. Я прислонила ухо к двери: похоже, девочки ругались.

Стоило мне открыть дверь, как голос Лакки раздался громче:

— На его месте могли быть вы, неужели вы не понимаете?!

Лили заметила меня первой. Она попыталась прервать Лакки, но та раздражённо потребовала не перебивать и продолжила:

— Я с самого начала предупреждала и ее, и вас! Это не случайность, а следствие глупых поступков! И мне жалко лишь Джэмисона, который не имел права ей отказать!

«Имел, — с тоской подумала я. — Он верил в меня и хотел быть рядом. Но он был влюблен. Что, если его ослепили чувства ко мне?»

Почему ты, Джэмисон? Почему…

Лакки обернулась, но нисколько не изменилась в лице. Под нестройное требование девочек извиниться я прошла к своей комнате.

Не нужны мне извинения — Лакки права.

В комнате было душно. Я забрала со стола недоделанные артефакты, шкатулку с украшениями и шнурок-артефакт для букетов.

Была ещё одна вещь, которую нужно забрать. Я подошла к шкафу и потянулась к ручке. Дрожащая ладонь соскользнула с резного металла, и я с тихим рыком схватилась крепче и открыла дверцу наотмашь. Куртка висела там же, где я ее оставила. И почему Джэмисон не забрал ее после Солярии?

Я протянула руку, вжала ослабшие пальцы в скрипучую кожу и медленно сняла куртку с вешалки. Прикрыв глаза, уткнулась носом в ворот.

Пахнет. Им.

Слез уже нет — надеюсь, я выплакала все, что могла — но сердце все еще истекало кровью. Я набросила куртку на плечи — она тяжелая, больше на несколько размеров, чем нужно, и на мгновение, всего на короткое мгновение, мне показалось, что меня обнял Джэмисон.

И почему мы так редко обнимались?

Закинув всё в инвентарь, я вышла в гостиную. Посмотрела на часы — даже своим черепашьим шагом успею до вечера в город, а там заплачу за портал домой.

— Диаспро, — неуверенно позвала Лили. — Ты куда?

Ползти как червяк так унизительно…

— То есть ты подвергла всех опасности, а сейчас молчишь? — фыркнула Лакки. — Понимаете, о чем я вам говорила? Ей все равно!

Остановилась. Да сколько можно это терпеть? Для чего?

— Я сделаю всё, что обещала Дейдре и Лили. А ты займись собой и своими комплексами.

Лакки опасно прищурилась.

— Причем здесь мои комплексы?

— Ты знаешь, причем. Злись на меня сколько влезет, но избавь от своего яда. И без тебя тошно.

— Лакки, ты перегибаешь, — отрезала Дейдра. — Прояви хоть каплю сочувствия.

Фея зари показательно хмыкнула.

— Диаспро, — осторожно повторила Лили… В который раз? — Посиди с нами.

Да меня уже раздражали все! Что, Диаспро? Что вы все от меня хотите?

Оставьте в покое!

— Не закрывайся от нас, — мягко добавила она.

Да почему все повторяют одно и тоже? Кто вам сказал, что я вообще была открытой?!

— Не вини себя, — добила Дейдра.

Внутри снова полыхнула злость. Это так глупо — убеждать меня в невиновности. Они в это не верят, не верю и я. Между нами игра без смысла и цели, всего лишь попытка изобразить дружбу и поддержку, потому что так надо. Неужели они не думали о том же, что и Лакки? Неужели они не испугались того, что могли оказаться на месте Джэмисона?

Не ве-рю!

— Да она прекрасно всё понимала! Зачем вы ее утешаете?!

— Лакки! — одновременно воскликнули девушки. И Дейдра прикрикнула: — Не можешь помолчать, уйди в свою комнату!

— Не нужно меня затыкать!

Я потерла виски. Да когда ты уже успокоишься?!

— Что тебе от меня надо?

— От тебя? Ничего. Я хочу, чтобы девочки поняли: для тебя тот «артефакт» был ценнее жизни лучшего друга.

По телу пронеслась волна мурашек. Злость. Во мне столько злости, что я едва могла дышать. Я сделала пару тяжелых шагов в ее сторону и прошипела:

— Что ты сказала?

Лакки наклонилась ко мне. Мы застыли лицом к лицу, и воздух между нами накалился до предела. Я чувствовала ее горячее дыхание на своем лице — одно заклинание с моей стороны, и ей будет больно. Почти так же, как мне.

— Я сказала, что ты совершенно не ценишь людей вокруг себя. Ты привыкла, что все тебе обязаны, но ты не дома. Здесь ты обычная студентка, а не принцесска.

Прищурилась. А ведь пока Лакки не показала свою настоящую внешность, я не ощущала в ней магию минералов. Но теперь, если немножко надавить на маску и вызвать к знакомой энергии, которая пускай и скрыта, но все еще где-то там…

Лакки отшатнулась, закрывав ладонью щеку. Всего на миг ее кожа вспыхнула кристальной пылью, но этого хватило, чтобы она испугалась.

— Раз я такая плохая, то и причин искать способ тебе помочь у меня нет, хотя видит Дракон я хотела. И да, я ценю близких мне людей, и если бы у меня был выбор, я бы обменяла жизнь Джэмисона на всех вас!

Лили сдавленно вскрикнула и сжалась, Дейдра молча отвела взгляд, а Лакки засветилась от радости.

Какая-то часть меня тут же пожалела о сказанном, но в груди разлилось мрачное удовлетворение — от меня наконец-таки отстанут.

— Вот так правда и вылезает наружу.

— Подавись своей правдой.

Развернувшись, я покинула блок. Благо теперь меня никто не останавливал.

Меня ждал Айсис.

***

Обмануть Систему было легко - несмотря на превышенную грузоподъемность, я спокойно передвигалась верхом на лошади.

Айсис тлел под стальным солнцем. Пожухлая трава растянулась сухой гладью, обнажив камни и почву. И только редкие колючие сухоцветы оставались напоминанием: всего несколько месяцев назад здесь все цвело.

Помню, мы тогда так же ехали на лошадях: я, Джэмисон и Маркус. Мы вели неспешную беседу, вспоминали дом и радовались тому, что до родных стен осталось не так много.

Я остановила лошадь. Вот за этим камнем росли незабудки. Будь Джэмисон здесь, он собрал бы еще один букет? Горько улыбнулась кончиками губ — он не повторялся.

— Ваше Высочество, вы хотите передохнуть?

Я даже не посмотрела на Маркуса — слишком стыдно. Для Джэмисона он был наставником, почти старшим братом. Уверена, Маркус тоже к нему привязался.

Я спрыгнула с лошади, больно ударившись ногой — грузоподъёмность все еще горела красным, и любое движение давалось с трудом.

Позади остановился Маркус. Он также спрыгнул и подвёл лошадь ближе.

Я достала сердце из инвентаря.

Кусок грязи размером с яблоко. Кто бы мог подумать, что от него зависела целая планета?

Камень в моих руках был столь жалким, что напоминал подделку, но стоило перенестись на Айсис и достать его из инвентаря, как в нем забурлила магия.

И вот сейчас, посреди лугов, в лучах холодного солнца, грязь покрылась трещинами, сквозь которые проступил золотой свет.

Я сглотнула. Сердце ощутимо потеплело. Грязь высохла и начала соскальзывать, обнажая поверхность идеального кристалла.

Его грани переливались от желтого к нежно-розовому — в цвет падпараджи. Редкие всполохи перетекали с одной грани на другую, точно молнии. И с каждой секундой они вспыхивали все ярче и ярче.

Показатель рос на глазах, словно я вернула на место последний недостающий пазл огромной картины.

Я закусила губу. Не об этом ли предупреждала Луна?

«Нет». Не хочу рисковать.

Я подняла сердце на уровень глаз — оно как маленький огонек в моих руках. Теплое, манящее.

Но оно не пьянило так, как на Солярии…

Я уселась на траву и достала из инвентаря дневник Сердолика. Примерно в середине он упомянул, что сердце живое.

— Садись рядом, — сказала я Маркусу, но он отказался.

Итак. Сердолик писал: «Я слышу его голос по ночам. Сердце просит вернуть его домой, но я не могу дать нашим врагам столь сильное оружие».

— Звало ли ты меня? — тихо спросила я у кристалла.

Как удобно обвинить сердце в том, что я отправилась в подземелье не думая… Как жаль, что я слишком самокритичная для подобных оправданий.

— Ты гадаешь, что я делаю, верно? — спросила я у Маркуса.

Мужчина пожал плечами.

— Я лишь страж. Стражи не задают вопросов.

«Джэмисон тоже их не задавал», — с тоской подумала я.

Поможет ли это Айсису или… Нет, должно помочь. Иначе никак.

Я прикрыла глаза. Почти.

Я закрыла ладонью рот. Конечно, я знала, что нашей планете не хватает сердца. Но сейчас, держа в руках столь важную вещь, я едва не расплакалась от счастья.

За свои неполные восемнадцать лет я не встретила ни одной феи минералов. Мастера с трудом находили новых учеников. Шахты истощались, а качество камней падало — в кристаллах появлялись грязные или мутные вкрапления и трещины. Находить точки перезарядки становилось сложнее. Уже установленные камни заряжались медленнее. Поля не давали прежнего урожая, дичи и рыбы с каждым годом оставалось все меньше и меньше.

Но теперь всё вернётся на круги своя?

Жаль, Джэмисон об этом не узнал. Думаю, он был бы рад.

— Принцесса, нам нужно спешить. Лекарь уже ждёт вас.

— Зачем?

— Вы странно ходите.

Я покосилась на Маркуса — даже интересно, что найдёт лекарь. Полоска HP ведь полная.

Но во дворец и правда нужно — сердцу пора вернуться на своё место.

_____________________________________________