Иной мир встретил меня болью и раздражающим жужжанием.

Яркий свет резал глаза. Горло саднило при попытке сглотнуть слюну, а голос сдавал каждый драконов раз, когда я пыталась заговорить. Мое тело отказывалось двигаться: иссохшие ноги и руки с трудом подчинялись банальному желанию сесть.

Я не могла нормально принимать пищу. Меня еле-еле кормили какой-то гадкой смесью и водили на бесконечные массажи и процедуры. Я училась заново ходить, двигаться, говорить и думать. Мысли ускользали из моей головы так легко, что порой я забыла, что здесь делаю. Но мне обещали: скоро все функции организма восстановятся, память вернется и я смогу жить почти так же, как раньше.

Никто из медиков не подозревал, что хуже всего была не подстава собственного тела. Нет, хуже всего был гул.

На Земле шумело все: аппаратура, люди и мир за окном. По улицам летали машины, мотоциклы и дроны. Оттуда же доносились отголоски неприятной резкой музыки, которая и близко не напоминала пение скрипки или волынки.

Еще меня убивал пластик, из которого было сделано все вокруг. Гладкий, шершавый, не холодный и не теплый — он казался самым ярким доказательством того, что этот мир мертв.

И от того это мир был мне безразличен. Точно так же, как собственное отражение.

Меня мучили кошмары. К счастью или к сожалению, они привычны, разве что теперь я просыпалась и, забыв о том, что вернулась в иной мир, пыталась колдовать. А после рычала от бессилия — магии здесь нет.

Здесь я просто девчонка, что не состоянии пройти сотню шагов без помощи сиделки.

Когда я более или менее окрепла, ко мне пустили посетителей.

Первыми пришли родители Алисы, и я не узнала их. А когда мне подсунули с десяток семейных фотографий, поняла, что и не хочу узнавать.

Алиса их любила, несмотря на все ссоры и недопонимания. И любовь эта была безусловная, необходимая. Возможно, с моей стороны было бы правильным хотя изобразить нечто похожее — все же они потеряли дочь. Но… но к чему мне лишние связи с этим миром? Вот и я пришла к выводу, что ни к чему.

От родителей я узнала, что Марта выжила. В каком-то смысле. Девушка так и не очнулась. Ее мозг тщетно пытались восстановить, но в конечном итоге отключили от всех аппаратов жизнеобеспечения. В тот день родители Марты остановились у моей палаты, бросили парочку проклятий и потребовали, чтобы я никогда больше не появлялась в их жизни.

Мне было жаль Марту. И, пожалуй, помнить о том, что инициатором игры оказалась именно я, совершенно не хотелось.

Но я помнила.

После родителей пришел следователь Крис Ротт. Он с невероятным упоением рассказал о судах над Маккером. Дела у того шли отвратительно, и смерть Марты все только усугубила. Выслушав его длинную тираду, я задала один единственный вопрос: кто за меня платит?

Я проходила лечение в Центре, а это стоило немалых денег.

Тут-то Ротт скривился и сказал, что по аналогичному судебному делу проходил Джон — мой старый знакомый.

— Его суд назначен позже, но не волнуйся, я посажу и его. Пускай он пытается откупиться оплатой лечения и связями с институтом самопознания, безнаказанным этот козел не уйдет.

«А вот кажется и ответ», — подумала тогда я.

И не ошиблась.

***

Спустя пару месяцев меня вызвали в суд. К этому времени я могла уже прилично ходить и есть нормальную еду, хотя и была вынуждена сидеть на лечебной диете.

Показания против Маккера дались легко. Я рассказала, что вспомнила: отсутствие предупреждений, отвратительное состояние салона и оборудования. Его защита, конечно, пыталась надавить на то, что я не могла не знать о рисках. Но парировать было не сложно — я простой пользователь, который понятие не имеет, что и как должно выглядеть. И если якобы специалист говорит мне, что все хорошо, то я ему слепо доверяю, верно?

В качестве эксперта выступал профессор Арно — представитель того самого института самопознания. Мужчина показал результаты тестов, которые я проходила в больнице, и вынес вердикт, что несмотря на хорошие результаты, на восстановление уйдет еще немало времени.

Времени, которого у Марты больше не было.

После вышел некий Билл, который провел подробную диагностику оборудования и выявил уйму несоответствий. Салон не лицензированный, аппаратура старая, частично поддельная и, естественно, собственноручно ремонтируемая. Стабилизаторы малой мощности. Они в общем-то и подвели. Из-за непогоды Маккер должен был либо не принимать клиентов, либо вложиться в стабилизаторы. Но он из-за своей жадности на это забил.

К тому же во время всех разбирательств всплыли проблемы с неоплаченными налогами. Вечная классика любых миров.

В конечном счете хозяину салона вынесли приговор в виде приличного срока, а я, поймав удобный момент, договорилась о приватной беседе с профессором Арно в институте самопознания.

Как и ожидалось, все оказалось сложнее, чем оплата лечения ради получения условки.

***

Джон выбрал для встречи кафе в Центре. Я в таком была впервые.

Здесь все снова белое, округлое и гладко-пластиковое. Вместо едва одетых размалеванных девушек, роботы-официанты. Тоже белые, с неоново-голубыми щелками вместо глаз. Вместо запаха дешевого алкоголя — приятные ароматы свечей и синтетических масел, а вместо неприятного шума — мягкая классическая музыка.

Центр отличался от окраин. Настолько, что мне казалось, нас разделяли целые миры.

Сам Джон пришёл в шоколадном костюме с лёгкой укладкой. Увидев его, я про себя фыркнула — по словам профессора Арно всего несколько месяцев назад Джон напоминал побитую собаку, которую загнали в угол. А сейчас погляди-ка вырядился! А улыбается как! Загляденье!

Ничего. Сдернуть его с небес на землю будет не сложно.

— Ты молодец, что связалась. Я как раз хотел сделать то же самое, чтобы поблагодарить тебя ещё раз. По словам адвоката, если ты не изменишь показания, у меня есть шанс отделаться условным сроком.

Да, я соврала на предварительном слушании. Сказала, что Джон поддерживал меня всю игру, давал ценные советы и, естественно, сделал все, чтобы я вышла раньше. И претензий у меня к нему не было. Пока.

Крис Ротт, к слову, пришел в ярость.

— Недавно мне пришло приглашение на работу в Nexora, представляешь? Так что жизнь налаживается.

— Дай угадаю, главные конкуренты прошлых работодателей?

Джон с улыбкой кивнул. К нам подъехал низенький робот с планшетом.

— Решили, что возьмете?

— Я плачу, — поспешно предупредил Джон. — Не ограничивай себя.

Я усмехнулась. Теперь-то Джон мог позволить себе изображать «хорошего».

— Органическую кашу с вареным органическим мясом и стакан воды. Мясо, пожалуйста, порежьте помельче и позаботьтесь, чтобы оно было мягкое.

— Мадам, у нас все органическое, — пропищал робот, мигая голубыми глазами. — Не желаете взять сладкое?

— Нет, спасибо.

Робот еще раз мигнул, и на экране планшета появился мой заказ. Джон взял солидный кусок мяса и салат, и когда официант поехал к соседнему столику, я задумчиво спросила:

— А когда я получу настоящую благодарность?

Я провела подушечкой пальца по отвратительно гладкой поверхности стола. Руку свело от боли — хотелось почувствовать дерево. Старое, с трещинами, покрытое лаком.

— Что? — переспросил Джон. — Я же согласился на денежную компенсацию и оплату лечения. Нужно больше? Сколько?

— Ты действительно думаешь, что мне нужны деньги?

— Я не совсем понимаю, о чем ты…

— Я очень старалась выглядеть искренней, — пояснила я. — Но могла не пытаться, правда? К тому же теперь мне не дает покоя детектив. Один намек с моей стороны — и он найдет способ тебя посадить.

— Что ты хочешь?

— Ты знаешь.

Джон перестал улыбаться.

— Ты же успешно прошла психологические тесты… — растерянно пробормотал он.

Я тихо засмеялась.

— Отвечайте искренне, в нашем тестировании нет правильных или неправильных ответов, — пародируя мягенький голосок психотерапевта, сказала я. И уже серьёзно добавила: — Я по-твоему идиотка? Кто ж меня выпустит из больницы без положительной характеристики?

Я растянула улыбку. Иссохшие губы обожгло. Ещё немного и тонкая пленочка треснет — пойдет кровь. Настоящая. Теплая. С привкусом железа. Хоть что-то здесь настоящее.

— Я не буду нарушать закон.

— Ты его нарушил, когда заключил сделку с профессором Арно.

— Я не заключал никаких сделок.

— Правда? Не смеши. Твой адвокат утверждал, что ты сидел с нами целыми днями почти год. Кто же тебе платил зарплату, еще и в таком количестве, а?

— У меня могли быть наличные накопления.

— Джон, ты не понял. Я не собираюсь подставлять институт. Я подставлю только тебя тем, что сменю показания и укажу на несостыковки. Например, на то, что настоящих помощников не блокирует сразу два игрока.

Джон устало вздохнул.

— Зачем тебе я? У института же есть записи. Я отдал им все копии.

— И снова ты все знаешь.

У Джона задергался глаз. Он нервно посмотрел по сторонам и, придвинувшись, зашептал:

— Я хочу из этого вылезти, Алиса, прошу. Я и так погряз в этом слишком сильно. Мне нельзя становиться марионеткой, которая будет участвовать в незаконных экспериментах. Нельзя, понимаешь? Это разрушит мою жизнь.

К счастью, мне все равно.

— Да разве ты не хочешь жить?! — воскликнул он.

— Вот именно. Хочу, — вышло резче чем хотелось.

— Так нельзя. Это ненормально. Ты нездорова!

— Перестань ставить мне диагнозы, Джон. Я буду жить как захочу, а вы с профессором получите необходимые данные. Мы все принесем пользу нашему обществу. Что здесь плохого?

— Если бы эта была польза, эксперименты института не скрывали бы.

— А деньги у них откуда? — со смешком спросила я. — Кто готов к этой информации, тот в курсе. А такие, как ты, профессору нужны.

Сам понимаешь, пока большинство должно оставаться в неведении.

Джон скривился, сжав кулак.

— Да почему ты тогда там не осталась? Ты же могла позаботиться о Марте. Неужели все дело в том парне? Это глупо. Ты его не вернешь.

А ты, Джон, не меняешься. Все так же давишь на больное.

К нам приехал робот. В молчании мы забрали у него заказ, и как только он отъехал, я язвительно спросила:

— Мне показалось или ты спросил: предполагала ли я, что ты или кто-то другой сможет вытащить меня из игры? Да. Я боялась этого. Или ты спрашиваешь: предполагала ли я, что та рухлядь, которую мы использовали для погружения, может выйти из строя в любой момент? Тоже да. А может, ты хочешь узнать, предполагала ли я, что Марта вот-вот умрёт и меня выкинет из игры? И снова да. Так что да, Джон, я знала, что мне придется выйти, чтобы создать себе более надежные условия. Что касается Джэмисона: я верну его. Ты сам сказал, что ИИ работает на основе моего мозга.

— И?

— А то, что ответ лежал на поверхности с самого начала, — прошипела я. — Желания и уверенности достаточно, чтобы система сыграла по моим правилам.

Марта поняла это раньше. Я — лишь догадывалась и думала день ото дня, как верну Джэмисона и исправлю свои ошибки. Все свои ошибки.

Система уже знает, что реинкарнация возможна — я сама давала ей эту информацию, а еще упомянула об этом в разговоре с Валтором. Осталось дать ей вектор.

— Это так не работает.

— Работает. Смерть Джэмисона была предсказана, как и мое возвращение. Помнишь, я гадала с подругами? Мне выпало двое мужей, за которых я выйду одновременно.

Уже тогда Система все рассчитала. Да, мне сложно понять, каким образом искусственный интеллект считал с меня все то, что еще не произошло. Тем не менее — это случилось.

И теперь — когда я знаю, что делать, я его уберегу и спасу Айсис.

— У тебя нет Марты.

— Но есть ты. Уверена, ты сможешь превратить ее в NPC. В конце концов мы практически не пересекались и она не влияла на мое окружение.

Джон залпом выпил свой напиток и поперхнулся. Прокашлявшись, он вытер салфеткой рот и сипло выдавил:

— Я просто отсижу. Я не буду в этом участвовать.

— Ты трус, Джон. Ты боишься тюрьмы точно так же, как и того, что будет ждать после нее. Тебя никто не возьмет на работу и тогда тебе придется вернуться… Домой. — Я показала рукой в окно. — Между Центром и трущобами такая же пропасть, как и раньше. Там все так же грязно, холодно и опасно. Поверь мне, я ведь живу там и возвращаюсь в съемную квартиру каждый вечер. Там отвратительно спится, Джон. Ты не выдержишь. И мы оба это знаем.

***

Ручка уже привычно скользила по страницам дневника. Это вроде как мое домашнее задание от психотерапевта — писать, писать и еще раз писать. О всяких безделицах, о том как прошел день и что я чувствовала, когда снова и снова пыталась жить заново.

На моих губах усмешка. Слова складываются как задумано — сначала я писала о боли в теле. Потом о том, как мне было тяжело, но с каждым днем становилось легче. О том, как я скучала о Марте, но радовалась, что снова могу ЖИТЬ.

А после я начала описывать страх.

Страх из-за того, что Стив скоро выйдет.

Да, этот придурок умудрился сесть, пока меня не было. Срок, к сожалению, небольшой, да и знакомства сделали свое дело — он подался на досрочное.

Не отвлекаемся. Сегодня у меня задача — успеть написать как можно больше.

Мне все же страшно не просто так. Я вроде как вспоминала. Драки, шантаж, насилие, пьянки в нашей квартире. С особым упоением я описала тот день, когда он впервые поднял на Алису руку. Это была очередная ссора на пустом месте, вот только кончилась она хлесткой пощечиной и…

И виной.

О, вины в этих отношениях было предостаточно.

Алиса долго винила себя. Там недосмотрела, там не поддержала, там не помогла и не вытащила несчастного Стива из той грязи, в которой он утонул.

Осознание того, что ей нужно бежать, пришло поздно. Тогда, когда сил хватило лишь на вялые попытки заикнуться об уходе. А кончались эти попытки предсказуемо одинаково: удар, слезы и снова вина.

Раздался звонок в дверь. Я бросила дневник за старый диван и пошла открывать.

На пороге, естественно, стоял Стив.

За прошедший год он практически не изменился. Разве что оброс и немножко заматерел.

И все же у Алисы дурной вкус на мужчин — у Стива неприятный взгляд, проблемные зубы и сухая кожа. Ряд неоновых имплантов совершено не сочетался с выцветшей курткой и штанами. Но они вроде как винтажные — такие в трущобах носят как великую ценность многие годы.

— Все ясно. Не ждала, — сказал Стив, отодвигая меня от двери.

Ждала. Ты не представляешь как сильно.

Я закрыла дверь на замок. Гости нам ни к чему.

— Ты мог бы написать, что тебя освободят раньше. Я бы приготовила твой любимый ужин.

В груди тлела злость.

Я и правда вспомнила многое. И больше всего на свете мне хотелось отомстить за Алису. Я могла бы его отравить… Но не стану. Иначе не смогу скрыться, когда придет время.

— А ты какого хрена не писала? Почему я узнаю, что ты очнулась от твоей матери, ммм?

Поджала губы. Вот и еще она причина не общаться с семьей Алисы. Повестка лучше хоть какой-то мужик, чем никакой мне не близка.

— Меня выписали совсем недавно. И, признаться, я еще не полностью восстановилась.

— А нечего было страдать этим виртуальным дерьмом, — раздраженно бросил Стив. — Говорил я тебе, херня это все.

— Да, ты был прав.

Стив смягчился.

— Ладно. Я пойду разложу вещи, а ты сваргань что-нибудь пожрать. Я нормальной еды полгода не видел.

В этом мире я умела сносно готовить, но выбор все равно пал на покупную еду. И когда Стив вышел из моей комнаты, я получила предсказуемую реакцию.

— Это что? Я это есть не буду.

— Не ешь, я вообще-то на тебя не рассчитывала, а другое мне есть нельзя — врачи назначили щадящую диету.

Я потянулась к каше с вареными овощами, но Стив подошел ближе и смахнул тарелку со стола.

Она ожидаемо разбилась. Жаль, что здесь я не так безнаказанна. А еще — бессильна.

— Это дерьмо, а не еда. Она выглядит как дерьмо и пахнет как дерьмо.

— Не кричи, пожалуйста.

— О, я буду кричать, потому что ты меня не слышишь!

— Что ты хочешь от меня, Стив? — тихо спросила я. — Я все еще плохо себя чувствую.

— Ты уже достаточно времени отдыхала! Целый год прохлаждалась в своих сказках!

Он подошел к холодильнику, резким движением раскрыл дверцу и через секунду захлопнул так, что холодильник закачался из стороны в сторону.

Я знала, что он там увидел.

Ни-че-го.

— Жратвы нет, в квартире срач. Чем ты занималась, а?

Я подскочила и сделала несколько шагов к стене.

— Прошу, хватит…

По столу хлопнула ладонь.

— Нет, не хватит! Ты должна была меня встретить! Ты должна бы просить прощения, а не сидеть с видом умирающей!

Сдерживать себя все сложнее...

— Я не знала…

— Ты не хотела знать! А я к твоему сведению навещал тебя и смотрел, как ты изображала принцессу. Ну да, тебе же всегда мало! То денег, то я какой-то не такой, то… Ха-ха… Целый мир! Бедная несчастная Алиса! Всё, ты отдохнула на жизнь вперед. Возвращайся в реальность!

— Я хочу расстаться, — прошептала я.

— Что ты сказала?

— Что слышал. Я хочу расстаться, — увереннее ответила я. — Покинь мою квартиру прямо сейчас.

Стив неприятно улыбнулся и сделал шаг ко мне. Тело инстинктивно сжалось — я не выдержала и попятилась.

— Твою? А кто ее оплачивал? Кто ее оплачивал, я тебя спрашиваю?!

— Мы. Теперь оплачивать буду я.

Стив засмеялся.

— Мы? А кто оплачивал, когда ты «играла»?

— Я отдам половину стоимости за этот период. Если хочешь, заплачу полную. Просто уйди, прошу тебя.

— Моя дорогая, я никуда не уйду.

Он склонился надо мной, и сердце гулко застучало от страха. Жесткая, потная ладонь сжала мой локоть.

— Ты поняла меня? — едва слышно спросил и вдруг закричал так громко, что у меня заболели уши: — Ты меня поняла?!

Я зажмурилась и скривилась от отвращения. Капельки его мерзких слюней попали на лицо.

— Зачем я тебе? — спросила прямо.

И посмотрела в глаза как дикому зверю. А ведь Стив таким и был. Его пальцы, точно челюсти, сжимали мои руки все сильнее и сильнее. Тяжелое дыхание нервировало слух, а в глазах… Бешеных, полных ярости глазах читалось: не отпущу. Зверь, самое обыкновенное чудовище, считающее меня своей.

Отпустишь. Никуда не денешься.

— Потому что я нормальный мужчина, который взял за тебя ответственность, — процедил Стив. — И раньше ты была не против. Видимо, эта игра на тебя слишком повлияла. Но ничего, я вправлю твои мозги обратно.

Была против. Вернее в начале я, конечно, повелась. Стив мог быть хорошим, когда этого хотел. А потом не осталось выбора: шантаж, угрозы и преследования быстро свели всю непокорность на нет.

— Ты же можешь получить любую другую девушку, — мягко сказала я. — И ты получаешь.

Да, он мне изменял. Чем дольше я чувствовала этот мерзкий запах и слышала его шипящее дыхание, тем больше вспоминала.

Девушек было много. И каждая — однодневка.

Сначала Стив скрывал. Потом извинялся. А после поставил перед фактом — он мужчина, ему нужно. Это природа и ничего личного.

— Ты не помнишь?

— Нет.

На самом деле помню. Но хочу, чтобы он сказал это сам.

Девицы легкого поведения — всего лишь игрушки для удовлетворения естественных физиологических потребностей. А я особенная. Любимая. Верная домашняя девочка, что ждет своего мужчину дома. Еще и работаю у самого дома и приношу в семейный бюджет копеечку. Золото, а не женщина.

А то что характер не тот, так Стив поможет. Как мудрый мужчина, как прилежный достойный жених он обязательно поможет.

Стив приобнял меня за талию и резко дернул на себя.

— А так?

— Тебе всего лишь нравится ломать меня, — процедила я. — Ты не любишь, когда все дается легко. Ты моральный урод и всё.

Удар, как всегда, был внезапным. Лицо обожгло болью, и перед глазами все поплыло от ярости. Но я сжала зубами щеку и прикусила ее до металлического привкуса крови.

А Стив как и всегда погладил место удара и с якобы искренним сожалением протянул:

— Алис, я терпеливый, но не настолько. — Он немного помолчал и, смягчившись, продолжил: — Я пойду отдохну, а ты сходи, проветри голову до магазина. Жду тебя с нормальной едой. И возьми пару бутылочек у Арчи.

Он отпрянул от меня резким движением и скрылся в спальне. А я быстро, тщательно прислушиваясь к каждому звуку, достала из с полки дешевенький телефон. Отлично. У меня есть видео.

***

Сложнее всего было играть Алису. После ссор она вела себя кротко. Через какое-то время девушка пыталась уйти снова и иногда даже ругалась до первого удара.

И круг запускался заново.

— Вот сразу нельзя было сделать нормально? Вечно доведешь, а потом дуешься, будто это я виноват.

Я молча поставила перед ним тарелки и стопку водки.

— Клади себе больше. А то жрешь сначала всякую дрянь, а потом ноешь, что плохо.

Терпи, Диаспро. Просто терпи.

Я положила еще один кусок мяса. На вид сносно, на вкус — отвратительно.

Стив тем временем заговорил. Я едва слушала, но когда он упомянул, что я буду ему завтра нужна, пришлось ответить:

— Завтра не могу. У меня прием у профессора Арно.

— А это что еще за хрен?

— Один из немногих кто меня вытащил. Он хочет изучить мой мозг после долговременного пребывания в виртуальной реальности.

Прежде чем Стив возмутился, добавила:

— За это платят.

— Ладно. Но чтобы к вечеру была свободна.

Я промолчала.

Стив допил алкоголь и поставил передо мной пустой стакан. Я, зная, чего он от меня ждет, встала и подошла к холодильнику. Дрожащими от волнения руками быстро всыпала растолченную таблетку в стакан и залила ее спиртом.

Растворилась.

— Че ты не ешь? — Он сделал глоток и сморщился. Мое сердце пропустило удар, но Стив ничего не заметил и прожевал еще один кусок синтетического мяса. — Получилось хорошо. Хоть какой-то толк от твоей виртуалки.

Я изогнула бровь.

— Что, у тебя там не нашлось минутки, чтобы научиться готовить? Ах, да. Ты там была занята-а-а более важными вещами.

Я не смогла сдержать улыбки, и Стив побагровел на глазах.

— Признайся: ты специально.

— Специально что?

Он залпом выпил стопку и потребовал следующую. Надо ускориться.

— Ну как что? Сначала с одним шашни крутила, потом с другим, потом за третьего замуж вышла.

— Я не помнила этот мир, ты же знаешь.

Стив растянул мерзкую улыбочку.

— Конечно, и ебалась с тем патлатым не мне назло.

— Ты ревнуешь к картинке? — снисходительно спросила я. — Впрочем, неудивительно. Гелия красив, образован и не бухает на последние деньги. Да и в постели он весьма хорош.

— Ты что, страх потеряла? — прошипел мужчина, сжимая кулаки.

— Да нет, ты все еще пугаешь меня своей агрессией, но после дворцов и магии все это, — я обвела рукой вокруг себя, — стоит мало. Условия отвратительные, еда отвратительная и… ты отвратительный.

— Алиса… — угрожающе прорычал Стив, поднимаясь.

И прежде чем, он нанес новый удар, я подскочила и закричала:

— Помогите! На помощь!

Стив подлетел в ту же секунду и заломил мне руки. Я вырывалась как могла: пиналась, царапала его руки ногтями и даже укусила за предплечье с такой силой, что свело челюсть. И кричала. Кричала просьбы о помощи.

— Вот же сука! Заткнись! Заткнись кому говорю!

Мы упали на пол. Я зацепила ногой стул — тот грохнул рядом. Стив навис сверх и зажал мой рот своей потной ладонью.

— Что ты творишь, дрянь!

А я укусила его за пальцы.

Стив взвыл от боли, замахнулся и…

Промазал.

— Что… Что ты мне…

Я попыталась скинуть его с себя — ожидаемо не вышло. Он попробовал схватить меня за руки, но его хватка уже не была столь же сильной, как несколько минут назад.

— Еда?..

— Водка, — почти выплюнула я.

Стив покачнулся и, наконец, он упал.

Только тогда я смогла вылезти из-под него и перевести дух.

— Пьяная скотина…

Время пошло.

Первым дело осмотрела себя — пара царапин и, возможно, в будущем синяков. Главное, что обошлось без серьезных травм.

Посмотрела на Стива. Жаль нет Системы, которая точно указала бы в каком он состоянии. Я ткнула его несколько раз пальцем — он даже не дернулся. Впрочем, раз рвоты и судорог нет, все еще идет по плану.

Дальше в дело пошли перчатки.

С трудом дотащив его до кресла, бросила прямо там. На его руках царапины. Мало. Я достала из глубины холодильника пакетик с остатками крови и смазала ей пальцы. Вложила в них нож, сжала кулак, а после промакнула пальцы кухонным полотенцем, в него же завернула нож и засунула в вентиляцию.

После закинула телефон с записью нашей ссоры под свою кровать и вытащила из шкафа подготовленные вещи. Что было на мне сняла. Часть — чтобы забрать с собой, часть — чтобы порезать и испачкать кровью.

На кухне уже практически все готово — я сделала все заранее. Разбила несколько тарелок и убрала осколки, оставив несколько под тумбой. Измазала кровью пол и мебель и убрала. Точно так же подготовила прихожую.

Сложнее всего было достать кровь — благо помог профессор Арно. Он же рассчитал необходимую дозировку снотворного.

Осталось дело за малым. Я накинула несколько слоев одежды и засунула между ними пару свитеров, чтобы казаться больше. Благо Стив был не сильно выше меня. А дальше — в руки пару тяжёлых пакетов с мусором и несколько окровавленных тряпок. Выброшу их где-нибудь по дороге в мотель.

Оглянув квартиру в последний раз, улыбнулась.

Прощай, Стив. Ты всегда любил, чтобы тебя боялись. Но я больше не боюсь.

***

Следующим утром я прибыла в институт.

— Осталось подписать бумаги, и можно начинать, — проворковал профессор Арно.

Я оставила подпись, практически не глядя. Это все мы обсудили еще в первую встречу с профессором Арно. Тогда же он поставил два условия.

Первое. Я должна вернуть Джона. Просто потому что он уже знал об этом проекте и его выгоднее забрать под крыло, чем раздавить.

Второе. Я должна исчезнуть. Тут-то и помог Стив.

Он как раз должен был очнулся несколько часов назад с окровавленными руками в пустой квартире. Уверена, он попробует спрятать нож и мою одежду. Возможно, даже найдет телефон и дневник. Но вероятнее всего их обнаружат полицейские, как и те пятна крови, что я смывала с пола на кухне. А потом эти же полицейские пойдут по соседям и услышат, что в день моей пропажи мы ругались дважды.

Было ли мне его жалко? Нет. Он приложил руку к убийству Алисы и к тому же не дал бы мне спокойно жить. Так что пускай возвращается обратно в тюрьму.

— Не передумала? — осевшим голосом спросил Джон.

Мне показалось, что если я отвечу «да», Джон одной кнопкой удалит все, что только сможет. Но я ответила  «нет», и Джон лишь мрачно кивнул и отвернулся к экрану.

Тем временем волнение подступило к груди. Сердце замирало от предвкушения — еще несколько мгновений, и я смогу встретиться с теми, кто стал частью меня.

— Тогда пойдем, принцесса.

Профессор Арно подал мне руку и провел к аппарату, который и близко не напоминал тот, что стоял у Маккера. Новый, блестящий, с стеклянной крышкой, через которую я могла разглядеть спецпрокладки от пролежней.

А рядом с ним сидел мужчина. Вроде бы он выступал в суде.

— Это Билл, технический специалист.

— Кто еще знает?

— Пара моих коллег и медсестра. Не волнуйся, ты не первая в нашем эксперименте и нам выгодно держать все в тайне.

Билл так и не вымолвил и слова. Но мне понравилось, как он ловко запустил устройство и присоединил ко мне все необходимые провода. После ко мне подошла медсестра — она так же ловко сделала укол и отошла к мониторам.

Возможно, это самообман, но… Кажется, я в руках профессионалов и это хорошее начало моей истории.

— Мы потом откроем крышку, — зачем-то рассказал профессор. — Так медсестра получит доступ к телу. Пока что мы не решили полностью проблему с автоматической подачей питательной смеси и уходом, поэтому придется так.

— Хорошо. Спасибо. — Я сглотнула. Осталось последнее. — Я могу вас еще кое о чем попросить?

Профессор кивнул.

— Когда моя жизнь там закончится, не вытаскивайте меня.

Ответ профессора, я не услышала. В ушах зашумело — подействовал укол. Стеклянная крышка закрылась и помутнела.

Поверх появилась надпись:

Полоса загрузки заполнилась гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Настолько, что вместо кратких справок о мире сразу высветилось:

Я мысленно дала команду «Да», и вокруг меня все снова потухло.

Сначала появились голоса. Тихие, взволнованные, полные напряжения. Потом размытые очертания комнаты: высокие потолки, темные стены, украшенные старинными гобеленами и портретами, усыпанными алмазами. На потолке мозаика, собранная из разноцветных камней и минералов. Возле кровати с тяжёлым балдахином стояла маленькая колыбель, которую аккуратно качал высокий мужчина с короной на голове. Рядом сидела женщина, пышные косы которой падали на хрупкие, почти фарфоровые плечи.

— Мы потеряли шанс вернуть утраченное.

— Дорогая…

 — Нет, Гелиодор. Я больше не смогу родить ребенка, а за девочкой никто не пойдет.