Я не видела смысла ругаться с родителями. Больше всего, конечно, бы спорила Альма: я у них единственная наследница, Эрендор может узнать о поездке и начать задавать неудобные вопросы, и вообще Земля — варварская планетка, лишенная магии. А если бы маменька услышала о Сапфире, меня бы вообще заперли в четырех стенах. Поэтому я уехала с Джэмисоном «на конную прогулку» с утра пораньше. Уверена, оставленная на столе записка приведет матушку в ярость, но с ее гневом я разберусь потом.

Сейчас Блум важнее.

Земля встретила нас дождем и серым небом. Находиться здесь было по-своему неловко: я вспоминала иной мир и невольно сравнивала увиденное. Как моя Земля докатилась до такого состояния? Как клумбы вдоль пешеходных дорожек сменились мусором? В какой момент воздух пропитался грязью и пылью, а люди превратились в измученные тени? Самое дурацкое, что иной мир лучше не стал: что в Гардинию пришлось покупать билеты на дряхлый автобус с хамоватым водителем, что там я точно так же добиралась в центр.

— Так говорите нам нужно найти некую девушку? — с сомнением спросил Джэмисон.

Я лениво отвернулась от окна, по которому медленно сползали капли.

— Блум Питерс.

— И она вам как-то поможет?

— И да, и нет.

Джэмисон тяжело вздохнул.

— А что насчёт мужчины на балу?

— Я уже говорила: мне показалось. Нечего было пить вино, пока маменька не видит.

— Госпожа, я понимаю, что вы мне не доверяете, но если бы вы сказали прямо, все было бы проще, — легонько упрекнул Джэмисон. — Я должен знать, от чего вас придется защищать.

Я прищурилась и прожгла Джэмисона самым злым взглядом, на который была способна. Он, уже понимая меня без слов, поджал губы, но глаз не отвел. Эта переглядка длилась достаточно долго: я тщетно упиралась в попытке задавить лишние вопросы, он, видимо, уперся так же с целью добиться хоть каких-нибудь ответов.

— О каком недоверии идет речь, Джэмисон? — Я потеряла терпение. — Мы с тобой вдвоем на чужой планете. Ты в любой момент можешь меня убить, а потом соврать моим родителям про несчастный случай.

— Меня казнят.

— Сбеги в горы. Брат тебя не выдаст, мои родители войну не начнут, Эраклион за нас не вступится.

— Так значит вот какого вы обо мне мнения?

— О, Дракон! Ты невыносим! — прошипела я и чуть тише добавила: — Мое мнение: сейчас моя жизнь полностью зависит от тебя. И это — высочайший уровень доверия, что бы ты там не думал.

Джэмисона однако не проняло. Тогда я фыркнула и, сложив руки на груди, нехотя продолжила:

— Ты сам молчишь, хотя мы оба знаем, что тебе есть что сказать. Чего ты тогда хочешь от меня?

Он сжал губы, а я победно хмыкнула и повернулась к окну. Наша игра затянулась, но, к счастью, мы оба слишком упрямы, чтобы сдаться и рассказать все как есть.

— Хорошо. Тогда я начну первым, вы не против? — неожиданно спросил он.

Я настороженно посмотрела на него, пытаясь почувствовать подвох, но Джэмисон был серьёзен.

— Начни.

— Мой народ почитает мудрых женщин-отшельниц…

— Вы зовете их ведьмами и обращаетесь к ним за советом в сложных ситуациях, — нетерпеливо завершила я.

— Рад, что вы так внимательно меня слушали, — ехидно заметил Джэмисон, на что я фыркнула. — Мы верим, что ведьмам открыто будущее.

Я напряглась: признается или нет?

— Их видения часто беспорядочны и абстрактны, но так или иначе они сбываются.

Джэмисон вдруг замолчал. Я затаила дыхание. Он смотрел на меня так странно… Словно между нами не расстояние вытянутой руки, а всего пара миллиметров.

— Мне предсказали, что моя судьба — служить златоволосой ведьме с глазами цвета расплавленного золота.

Сердце пропустили удар. Давай! Говори уже!

— И я знал с нашей первой встречи, что это вы, госпожа. Вас ждёт великая судьба, — едва слышно выдавил он. — Вы сделаете жизнь наших народов легче.

Повисло молчание. Я все надеялась, что Джэмисон продолжит, но он лишь смотрел на меня в ожидании ответа.

— Каким образом это произойдёт? — хрипло спросила я.

— Я помогу вам найти некое сердце.

Внутри набатом забилась истерика.

Скажи, что пойдёшь на смерть! Скажи, чтобы я тебя остановила! Мне ведь под силу спасти тебя, Джэмисон!

Сама того не заметив, я вцепилась в его запястье, но он не дрогнул — только проследил затуманенным взглядом от моей ладони до лица. В ушах зашумело, и я всерьез испугалась, что не услышу то, в чем так нуждалась. Но наше помутнение длилось всего мгновение — после чего Джэмисон очаровательно улыбнулся.

— Это все, что мне известно.

Стало тошно. Неужели желание доказать свою значимость отцу и брату столь велико? Зачем? Я же здесь — протяни руку и поделись тем, что тебя волнует.

Разве этого мало? Разве меня мало?

— Госпожа, я сказал что-то не то?

Я отдернула ладонь. Упрямец.

— Нет… — Прокашлялась. — Я хоть и подозревала, что не одна такая, но все же… — Пришлось сжать зубы, чтобы сдержаться. Справившись с чувствами, уже спокойно ответила: — Да, порой мне снится то, что потом происходит, и я видела, что нас ждет тяжелый путь. Чтобы его пройти мне чрезвычайно важно разбудить магический дар. Для этого нужна эта девчонка. Она нападет на меня…

— Нападет?

Я устало пояснила.

— Я не пострадаю. — Почти. — Но инициируюсь как фея. Что касается мужчины: он станет опасным в будущем. На балу я просто испугалась.

Хотя я не учла: тогда сражение с Блум было внезапным. Теперь же велика вероятность, что оно не сработает.

— Не волнуйтесь. У нас все получится, — прочитав мою тревогу, поддержал Джэмисон.

Я вяло улыбнулась в ответ. Порой «видеть» будущее — так же сложно, как идти в слепую. Как понять не изменилось ли оно из-за неверного решения? А вдруг некоторые вещи и вовсе нельзя изменить?

Некстати вспомнился Валтор. Как он там считал? Хватит одного знания о будущем, чтобы все испортить? Надеюсь, он был не прав.

— Госпожа-а-а, — хитро растянул горец, — это получается я могу звать вас ведьмой?

— Только наедине, — усмехнулась я.

А когда Джэмисон отвернулся, с тревогой подумала:

«Зови меня как угодно. Главное — выживи».

***

Уже к вечеру мы подошли к дому Питерсов. Звонок коротко протрещал в тишине, и вскоре за забором раздались шаркающие шаги. Некто остановился за калиткой, будто неуверенно помялся, и потянулся к замку. Дверца приоткрылась всего на пару ладоней и сквозь щель прозвучало настороженное:

— З-здравствуйте. В-вы к М-майку?

На секунду я опешила: это голос Блум-Марты, но интонации совершенно не ее.

— Добрый вечер. Нет, мы к вам с важным разговором. Позволите войти?

— Н-нет. В-вам луч-чше уйти…

Что происходит? Если бы передо мной стояла одна Блум, то, возможно, ее поведение не показалось бы удивительным. Хотя тут как посмотреть: изначальная Блум же как-то выбралась в Магикс. Но в любом случае передо мной еще и Марта. Да, без Системы, без связывающего нас квеста, в виде NPC, слившегося с Блум, но что-то же от нее остаться должно?

— Это очень важный разговор. Он касается того, что произошло пару дней назад.

Вдруг Блум тихо пискнула и налегла на дверь, но Джэмисон был быстрее: он просунул ботинок между калиткой и забором. И жалкие попытки девушки захлопнуть дверь хотя бы так не увенчались успехом — горец ногу не сдвинул.

Напротив, он чуть наклонился и мягко сказал:

— Блум, буду краток: вам грозит опасность, и только мы в состоянии с этим помочь. Понимаете?

Не знаю, что сыграло: приятная улыбка, хрипловатый голос или отчаяние, но Блум заметно стушевалась и, неуверенно кусая губу, позволила Джэмисону открыть калитку.

— У-учти-те я в-вызову п-полицию, если…

— Мы вам не навредим, — также мягко продолжил Джэмисон. — Даю слово.

Горец действовал со знанием дела: он похвалил сад, дом и беседку, куда нас пригласила Блум, и бросил пару банальных шуток. Каким-то магическим образом Блум чуть успокоилась, а после и вовсе пообещала принести нам чай со сладостями.

Я наблюдала за этим, не скрывая раздражение. Девушка передо мной не имела ничего общего с той резкой, острой на язык Блум, с которой я разговаривала в темнице. Да если силы мироздания окажутся в руках этой, наш мир будет уничтожен!

Я недовольно глянула на горца.

— Что ты делаешь?

— Выстраиваю доверительные отношения, — легко пояснил он. — Вам бы тоже стоило быть с ней помягче. Она же трясется, как лист на ветру.

— Стоило флиртовать с какой-то… — начала я, но не закончила — Блум вышла из дома с тяжелым подносом в руках.

«Никакой грации», — подумала я, когда она оступилась. Джэмисон, к счастью, успел поддержать девушку и подхватить поднос.

— Б-благодарю, — краснея в цвет волос, прошептала Блум.

Дракон, это кто угодно, но не тот человек, что мне нужен.

Ладно! Ладно! Действуем по ситуации!

— Понимаю, что поверить нам будет сложно, но прошу, хотя бы попробуй, — промурлыкала я, переходя на «ты». — Это для твоего же блага.

Девушка неуверенно кивнула.

— Тебя зовут Марта?

Я почти физически ощутила недоуменный взгляд Джэмисона, но отрываться от Блум не стала. Она вскинула светлые брови, потом нахмурилась и достаточно честно ответила:

— Нет. Меня зовут Блум, но…

— Но?

— Мне снилась девушка в темном городе. Кажется, она называла себя так. Кто она?

Внутри что-то сжалось и хрустнуло. Это все? Все, что осталось от Марты?

— Она очень интересная особа… — уклонилась я. — Мы вернемся к этому вопросу чуть позже, а пока слушай.

Коротким разговор не вышел. Пришлось рассказать о существовании магии, фей и Магического измерения в принципе. Обойтись без упоминания титула избранной было бы странно, поэтому я плавно перешла к Домино и силе Великого Дракона. Блум слушала молча. Даже слишком. Порой ее глаза становились круглыми как самые настоящие блюдца, а щеки бледнели до неестественного белого. Но большую часть я будто бы рассказала в никуда: Блум постоянно отключалась. Ее взгляд стекленел, и я замолкала. Несколько тревожных мгновений мы сидели в тишине, после чего девушка вздрагивала, извинялась и ссылалась на усталость.

— Так ты согласна учиться в Алфее?

Она нахмурилась и наконец-то задала правильный вопрос:

— Почему вы мне помогаете?

— Личная выгода, — не стала скрывать я. — Ты избранная, Блум, и ты нужна каждому из нас.

Джэмисон укоризненно покосился на меня. А что? Мне сочинять для нее слезливую сказку о дружбе?

— Так согласна?

Я уже теряла терпение. Мне хотелось схватить ее за шкирку и притащить к Фарагонде как нашкодившего щенка. А потом туда же приволочь Ская.

— Я н-не…

Ее дрожащий голос прервал звонок телефона. Блум выхватила мобильник из заднего кармана джинс и с шипящим «блин» подскочила как ужаленная. Я разглядела под иконкой часов красную надпись «Таблетки» и, поймав фею за руку в последний момент, требовательно спросила:

— Ты принимаешь какие-то лекарства? От чего?

Некстати за забором раздался стук, и Блум испуганно дернулась. Словно не замечая нас, она пробормотала под нос:

— Мои родители! Почему так рано?

Мы с Джэмисоном переглянулись.

— У тебя будут из-за нас проблемы?

— Мне нельзя открывать незнакомцам… — Она сфокусировалась на мне. — Спрячьтесь за беседкой! Я сейчас проведу родителей в дом, а вы сразу уходите! Но тише, прошу вас!

Я махнула рукой, и мы с Джэмисоном полезли в кусты. И либо Блум действительно боялась какого-то наказания, либо страдала садизмом — за беседкой росли розы. С трудом добравшись до относительно пустого участка земли, я раздражённо пригладила затяжки на рукавах. Одна из самых удобных рубашек между прочим! Нет, мне срочно нужна магия.

Джэмисон стоял рядом. Он тщетно пытался сдвинуться так, чтобы между нами осталось чуть больше пары сантиметров, но по итогу лишь задел мое плечо рукой.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — виновато прошептал он.

На что я хмыкнула и, в конец растеряв терпение, придвинулась ближе. Рваный вздох обжег шею, и по коже пробежали мурашки.

— Сейчас не до приличий, — оправдалась я.

Но на самом деле я просто соскучилась.

Джэмисон притянул меня за плечо, и я вспомнила Солярию. Сейчас бы опустить голову на его грудь, замереть и остановить эту бесконечную суету на несколько минут. Вдохнуть его запах, прислушаться к ударам сердца, коснуться волос…

— Блум, что-то случилось? На тебе нет лица, — мужской голос заставил меня вздрогнуть.

То, что это ее отец, сомнений нет. Но он так рассержен, что мне стало не по себе. Гелиодор никогда так не разговаривал.

— А ведь на столе остались чашки.

Я мысленно взвыла. Уж лучше бы мы сидели там, нежели позорно прятались среди цветов!

Калитка скрипнула, и я инстинктивно вжалась в Джэмисона.

— Спокойно, — его губы едва шевельнулись у моего уха. — Если повезёт…

Но нам, конечно, не повезло. Рядом прохрустела земля. Ботинки стукнули по деревянному полу беседки, и в напряженной тишине раздалось хлесткое:

— Блум, здесь кто-то был?

Что ответила девушка, мы не услышали. Но, видимо, она все же нас как-то выдала: стук ботинок раздался громче. И мужской крик прозвучал гораздо ближе, чем хотелось:

— Кто здесь, черт побери?!

Прятаться смысла не осталось, поэтому Джэмисон вышел первым, прикрывая меня рукой.

Увиденное шокировало меня еще больше — наше появление сотрясло семейство Питерс гораздо сильнее, чем можно было предполагать.

Майк угрожающе сжимал телефон, нарочно развернув к нам экран с набранным номером экстренных служб. Бледная, как мел, Блум извиняюще смотрела на нас, пока ее мама — Ванесса — обнимала дочь, будто… оберегая?

— Что вам нужно от нашей дочери?

Злиться на хамский тон и агрессию было сложно: родители Блум просто устали. Эта усталость читалась в темных кругах под глазами, чуть припухшем лице и растрепанных, местами тронутых сединой волосах.

Я сделала шаг вперед, оттесняя Джэмисона. Короткий обмен взглядами, и он кивнул, принимая приказ.

— Мы пришли помочь.

— Помочь?! — перебил мужчина. — Последние «помощники» обчистили нас до нитки! Блум, что на этот раз тебе сказали?

— Ваша дочь фея. Как и я.

В качестве доказательства я вытащила из инвентаря книгу. Казалось бы явная демонстрация необычного должна была убедить их, но она только сильнее разозлила Майка.

— Я не поведусь на дешёвые фокусы!

Мужчина попытался нас выгнать — он потянулся ко мне, но Джэмисон оттолкнул его руку лёгким движением и тут же выбил телефон. Возможно, это бы хоть как-то притормозило главу семьи Питерс, если бы именно сейчас Блум не решила напомнить о Стелле и напавшем на нее монстре.

— Не смейте играть на болезни моей дочери! А ты марш в дом, и чтобы я больше этого не слышал! Фей не существует! А они мошенники, как и те в парке! — Он снова повернулся к нам и с яростью процедил: — Я не позволю издеваться над своей семьёй, и если понадобится, сам вас выволоку!

Джэмисон нехорошо оскалился. Его рука скользнула к поясу — туда, где торчали ножны кинжала. И несмотря на то, что я была уверена в его благоразумии, ссора уже перешла все мысленные и не мысленные пределы.

В таком состоянии с родителями Блум бессмысленно разговаривать.

Я встала между мужчинами.

— Мы ни в коем случае не издеваемся над вашими родными. Но, пожалуй, нам действительно стоит уйти.

Почувствовав победу, мужчина разом выпрямился и уже с явной сталью в голосе ответил:

— Я не хочу слышать оправдания! Убирайтесь с моей территории сейчас же! И если я ещё раз увижу вас, полицией вы не отделаетесь.

— Мы уйдем, — примирительно повторила я. — Прошу прощения за этот инцидент.

Когда за нами с грохотом захлопнулась калитка, я в последний раз посмотрела в сторону дома Питерсов.

В сумерках казалось, что над ним нависли плотные тучи.

***

Спустя полчаса я сидела в снятом номере и искала информацию о Блум. Результаты оказались не утешительными: месяц назад по местным сайтам прокатилась новость о краже.

— Криминальная хроника Гардинии: семья Питерс ограблена под видом «официальной проверки»!

Комментарии зачитывать не стала, хотя там было много нелицеприятного и про саму Блум, которая успела прославиться на всю Гардинию парочкой приступов, и про ее родителей, которые, естественно, защищали свою дочь от любых нападок.

— Что значит «нестабильное психическое состояние»?

— Ее назвали душевнобольной, — пояснила я Джэмисону, потирая виски. — Но она не больна. Блум не должна быть больной.

— Ваше Высочество, но эта девушка действительно странная. Она бледная и худая, словно совсем не ест. Кроме того, она то застывает, то вздрагивает и испуганно оглядывается по сторонам, будто не понимает где находится. Простите за мою дерзость, но разве так должен выглядеть человек, что вам нужен?

Проглотив колкость о внимании в сторону рыжей девицы, заметила:

— Блум, как я. Она действительно связана с магией, но эти люди не верят в нее и поэтому считают Блум ненормальной. А поведение… — Я щелкнула пальцами. — Точно! Лекарства!

Пара запросов в интернет, и моя догадка подтвердилась. На Земле нашли способы лечить болезни души. Самыми гуманными считались таблетки, но у них были побочные действия, причем довольно серьезные.

— Это все объясняет! Блум притупили эмоции, поэтому ее магия не инициировалась!

Тревога же следствие. Блум не понимает, где правда, а где болезнь. И неудивительно: уверена, она стала замечать странности, как и Марта, ещё в раннем возрасте. Но без Системы у нее есть лишь окружающие, что твердят о болезни. А если еще какие-то проблемы спровоцировал Джон? Дракон! И вот умудрился же он опять все испортить!

— Тогда нужно просто заставить ее перестать пить таблетки? Но разве Блум послушает нас, а не родителей?

Я закусила губу. Он прав. А родителей мы не убедим. Похищать Блум тоже отвратительная идея. Сильный страх может вызвать превращение в фею и это выгодно. Но стать мишенью, учитывая ее состояние…

Я вспомнила ожоги на своих руках и вздрогнула. А ведь тогда Блум была более адекватной. Что случится теперь — боюсь даже представить. Если бы артефактор успел сделать антимагическую перчатку, я бы рискнула. Но сейчас это слишком опасно.

— Надо поговорить с ней завтра. Возможно, ее родных не будет дома, и мы сможем убедить Блум переехать в Айсис. Там она поживет без таблеток под контролем наших лекарей…

Но это же так изменит сюжет! Да и захочет ли она нападать на меня после помощи?

— Остальное решим по ситуации, — по итогу выдавила я. — Но это плохо. Очень плохо.

— Неужели нет других способов разбудить магию?

Есть. Но где взять точный рецепт с гарантией, что я выживу? Да и Блум нужна не только для этого. С другой стороны: а появится ли Даркар и Валтор без Блум? Не лучше ли ее оставить здесь? А с магией уж как-нибудь разберемся.

Или не рисковать? Я и так успела наломать дров.

Как сложно.

— Давай-ка поужинаем, выспимся и посмотрим, что будет завтра. Я честно говоря устала.

— Утро вечера мудренее, — согласился Джэмисон. — Тогда я за ужином.

— Один справишься? Всё-таки чужой мир.

Он насмешливо изогнул бровь.

— Госпожа, не забывайте: это вам вроде как шестнадцать, а мне уже девятнадцать. В горах в моем возрасте обычно нянчат второго ребенка.

Горец скрылся за дверью, а я смущенно потерла шею в тишине.

— Хорошо же ты меня подловил…

***

Джэмисон вернулся час спустя с мясным пирогом, чаем и маленьким букетом белых цветов.

— Это вам в знак поддержки.

К своему стыду подчинить сбившееся с ритма сердца не получилось — это был мой первый букет от Джэмисона в этой жизни.

И когда пальцы коснулись тонких упругих стеблей, внутри стало спокойнее. Словно этот мир наконец-то встал на нужные рельсы: нарциссы, кожаный шнурок и его мягкая улыбка. Цветы, конечно, другие — в прошлый раз были большие желтые бутоны, в этот — аккуратные лепестки. Они до смешного мелкие, но… Я вдохнула — от их пьянящего запаха закружилась голова.

— Нарциссы — символ искренности, надежды и обновления. — Я усмехнулась и лукаво добавила: — А еще чрезмерного самолюбия. Ты на что-то намекаешь?

— Это поздние нарциссы. Они символизируют стойкость и уникальность, госпожа. К тому же, — горец хитро улыбнулся, — нарциссы не терпят конкуренции.

Я коснулась нежных лепестков. Глядя на них и не подумаешь о стойкости, уникальности или яде. Как любые цветы, они больше о проявлении чувств. Но ни я, ни он так и не озвучили: нарциссы — знак любви и слепого восхищения.

Стало неловко. Вот я, с букетом в руках, который всего лишь в поддержку, рядом с человеком, который… Кто? Телохранитель? Друг? Или?..

Дракон, какая я эгоистка…

Пока Джэмисон находился в смертельной опасности, я думала о любви. Вернее о том, что хочу испытать его любовь снова и на этот раз прочувствовать каждое мгновение.

Однозначно — эгоистка, которая ни разу не побеспокоилась: какого это любить так сильно и безответно.

— Спасибо, — прервала затянувшееся молчание. — Они очень красивые.

Я отошла к шкафчику и достала вазу. Помнится, Джэмисон хотел, чтобы его букеты стояли на виду.

Обернулась и поймала напряжённый, почти следящий взгляд горца. Впрочем, он быстро вернулся к купленному пирогу и с искренней досадой проворчал:

— Уже остыл.

Естественно, остыл. Цветы явно собраны им лично. На это нужно время.

— Давай подогрею.

Я положила пирог в микроволновку и поставила на нагрев в течение нескольких минут. К этому времени закипел электрический чайник, и я залила пару кружек.

— В этих пакетиках труха что ли?.. Ты чего так смотришь? Думаешь, разогревать пироги это не по-королевски?

— Госпожа, вы умеете пользоваться этими… предметами?

«Умею. У меня были похожие устройства в ином мире, будто человечество совершило несколько значимых скачков в развитии, но ничего лучше чайника и микроволновки придумать не смогло».

— Местный интернет и скука, — развела руками я. — Должна же была я чем-то заняться в твое отсутствие?

Микроволновка дзынькнула. Я взяла полотенце и попыталась вытащить тарелку за краешек. Но ткань предательски соскользнула, и я едва не обожглась. Джэмисон мягко отодвинул меня и вытащил тарелку сам. А после достал нож и сделал первый надрез.

— Вы знали, что резать хлеб в доме должен мужчина?

Я покачала головой.

— Это давняя традиция, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Она уходит в те времена, когда хлеб считался символом достатка и жизни.

— А Блум ты помог просто так, а не ради каких-то давних традиций, — все же уколола я, изящно уходя к столу.

— Значит, все же ревнуете.

Он поставил на стол тарелки и кружки и сел напротив.

— Ревную? Всего лишь делюсь наблюдениями.

Он хмыкнул и тихо буркнул:

— Rùnag doideag. (*Маленькая ведьма с шотл.гэл)

— Маленькая? — возмутилась я.

А сразу после мысленно взвыла. Да в том-то и дело, что маленькая! Физически мне шестнадцать. Хорошо хоть родители не держат силком, но как же глупо, что я после войны и нескольких лет правления все равно вынуждена слушаться как какая-то девчонка! И это мне уже шестнадцать.

— Значит со статусом ведьмы вы все же смирились?

Я ехидно улыбнулась.

— Да. Но не думай, что тебе это на пользу. Все же «наши» ведьмы от «ваших» отличаются.

— Ваши ведьмы — глупая попытка поделить мир на чёрное и белое, — отмахнулся горец. — Но я рад, что мы с вами это обсудили. Мне стало легче. Все эти тайны утомляют.

— И я рада, — нехотя признала я.

По-хорошему, конечно, обсудить все. А, кого я обманываю? По-хорошему запереть Джэмисона до победы над Сердоликом.

— Госпожа, позволите ещё вопрос?

Отчего-то я сразу поняла — вопрос о нашем будущем.

— Задавай. Но не обещаю, что отвечу.

— Почему вы плакали в нашу первую встречу?

Я отложила вилку. Снова ошиблась. Хотя должна была привыкнуть — общение с Джэмисоном как горки. Стоит только решить, что я его поняла, как он выдаст ровно противоположное.

— Пожалуй это будет сложно объяснить.

— Порой мне кажется, мы с вами давно знакомы, — подсказывая, произнес Джэмисон. — Простите за дерзость: мне очень нравится так думать. Но что вы думаете на этот счёт?

Я нервно облизала губы.

— Я тоже знала, что мы с тобой… Будем действовать сообща. — Как изящно объяснилось все то, чему я не находила слов! — Но в какой-то момент я поверила в то, что мы никогда не встретимся. И это меня… расстроило. Такой ответ тебя удовлетворит?

По плечам пробежали мурашки. Несмотря на то, что слова были, как всегда, не совсем честны, я снова поймала это ощущение — точно между нами с Джэмисоном не ложь и бесконечные года, а всего лишь тоненькая, прозрачная преграда.

Словно он прочитал между строк… Или мне так хотелось? Да, пожалуй, мне действительно хотелось, чтобы горец осознал: те слезы — отражение той боли, что принесла его смерть.

И что я не выдержу, если он умрет снова.

— Да, более чем.

Какое-то время мы молча ели. Но Джэмисона снова потянуло на откровения:

— И все же это удивительно.

— Что именно?

— Я помню, как вскоре после предсказания узнал о внешности Падпараджа. Тогда я подумал, что такому, как я, не стоит даже мечтать оказаться рядом с вами. Но вот, спустя несколько лет, мы сидим за одним столом.

— Ты сын вождя. Наследник, как и я.

— Вы же не будете отрицать, что в Айсисе меня за принца уж точно не считают?

Я могла бы возразить. Все же на моих глазах горцы под знамёнами Падпараджа пошли против Эраклиона. Но Джэмисон тоже прав: даже после победы разница между нами приводила к конфликтам и взаимной ненависти.

— Тогда выпьем за нас? — Я подняла кружку с чаем. — За союз свободных горы и свободного Айсиса?

Джэмисон изогнул бровь.

— Что, снова не по-королевски? Не хватает бокалов и вина?

— Что-то мне подсказывает, что вы скрываете гораздо больше, чем я успел узнать.

— О, да. И ты не представляешь насколько.

— Но я узнаю, — упрямо пообещал Джэмисон. — Обязательно узнаю.

Я возражать не стала.

***

С утра мы пришли к дому Блум, но вместо уютного домика и сада нас встретило пепелище. Обугленные балки еще дымились, наполняя воздух едкой горечью, от которой быстро запершило в горле.

У забора стояли машины экстренных служб. Короткий опрос собравшихся соседей помог узнать страшное — сегодняшней ночью дом семьи Питерс загорелся. Причем с такой силой, что потушить его смогли только к утру.

Никто из них не выжил.

Хранительница пламени Дракона умерла вместе со своими приемными родителями, и я не знала, что об этом думать. Что будет дальше с этой силой? Она найдет нового хранителя? Рассеется по Магическому измерению?

На моей ли совести смерть троих?

Собравшиеся люди шептались: огонь был странным, будто невосприимчивым к воде. Еще страннее, что сгорел не абы кто, а бывший пожарный. Уже во всю обсуждали главную теорию: дочурка Майка и Ванессы окончательно сошла с ума и подожгла себя вместе с родителями. Кто-то даже слышал предсмертные крики около двух часов ночи, но не придал им значения — Блум и раньше буянила по ночам.

Как выяснилось, девушка не раз пыталась свести счеты с жизнью. Помимо этого окружающие часто замечали за ней пугающее поведение: Блум могла внезапно начать плакать, дергаться и кричать о магии.

А пару лет назад ей и вовсе, по словам тех же соседей, поставили то ли депрессию, то ли шизофрению. Официальный диагноз никто не знал, потому что Питерсы о нем молчали. Но с тех пор Блум почти не покидала дом. Ее мама осталась дома в качестве сиделки, а отец устроился в ближайший магазин.

— Видимо, лечение не помогло, — покряхтела бабушка рядом с нами. — А я говорила! Лукавого это проделки! Лукавого!

Ей в ответ активно закивала женщина средних лет. А я не выдержала и бросила:

— Лечение не помогло, потому что Блум не болела.

«Она была сильной феей огня, инициация которой произошла не в то время и не в том месте, и это моя вина, — уже про себя закончила я. — Но как же ей было больно, раз магия обернулась против нее самой…»

Не обращая внимание на возмущения, я пошла с Джэмисоном прочь.

— Госпожа, каков наш план теперь?

— Мы отправляемся на Линфею.