С каждым хоть раз такое бывало, когда просыпаешься на утро и волна стыда накрывает с головой. Осознание случившегося так сильно расстраивает, что начинаешь себя презирать. Чонгук даже глаза боится открыть, прокручивая в голове недавние события. И ладно бы ещё по пьяни всё это произошло, а то нет же! Он полностью отдавал себе отчёт, но как будто кукуху сорвало. Да ни с одной, даже самой красивой девушкой у него такого не было! Мало того, что Чонгук целовал человека, пользуясь его беззащитностью, так ещё и парня! Если можно было найти на жопу приключения, то именно это он ночью и сделал…

— Позорище… — стонет Чонгук сквозь зубы. — Просто дерьмовое дерьмище!

— Ты чего там всё бубнишь? — отзывается Юнги, приподнявшись на локте.

— Вот скажи мне, дружище! — Он высовывает половину лица из-под одеяла. — В этом вашем сраном Кимдемуне какие-то гомосяцкие флюиды распыляют? Или как эта херня работает?

— Чё? — Мин прыскает в кулак и явно веселится от негодования своего соседа. — Только не говори, что проигнорил мои предупреждения насчёт Кима!

— Я сделал херовую вещь, и мне теперь пиздец как плохо от этого! — сокрушается Чонгук, схватившись за голову. — Хотя, может, не всё так ужасно, как мне кажется…

— Ну ты по существу расскажи, а то пока я с трудом тебя понимаю. Вы трахнулись с Тэхёном? Или чего? — буднично и абсолютно спокойно спрашивает Юнги, будто речь не о сексе двух парней, а о вечерней пробежке.

— Ты ёбу дал совсем? — вспыхивает Чонгук. — Я вообще-то не гей!

— Но активно карабкаешься по радужной лесенке за главным призом! — Он принимается тихо смеяться, откинувшись на подушку. — Юху-ху и эге-гей!

— Да ну тебя в жопу! — в сердцах бросает Чонгук и отбрасывает одеяло. — Зря я вообще с тобой заговорил на эту тему.

— Ну со мной как раз можно обсудить всё что угодно. Уж поверь, за пределы нашей комнаты это точно никуда не выйдет. Или, может, хочешь с братцем перетереть? — Юнги беззлобно подмигивает.

Чонгук оторопело таращится на соседа. Он не считает его другом, слишком мало времени прошло, да и в целом с таким парнем, как Мин, почему-то хочется держать дистанцию. За образом тихони и компьютерного задрота может скрываться кто угодно. Вон уже даже математика окучил, не ровен час, как и к нему подберётся…

Видимо, испуг откровенно читается на лице парня, потому что Юнги резко становится серьёзным и принимает сидячее положение. С прищуром сканирует растерянный вид Чонгука и усмехается уголком рта.

— Если бы я не стал айтишником, то однозначно подался бы в психологию. И в тот самый первый учебный день, когда ты увидел Кима, у тебя всё на лице было написано…

— Что именно? — насупившись, спрашивает Чонгук, поражаясь собственной очевидности.

— Заинтересованность. Обычно так парни на девушек смотрят, точнее разглядывают. И не ссы мне в уши про свою натуральность. Знаем — плавали. Ровно до первого траха и охуительного оргазма. — Юнги потягивается с характерным хрустом.

— Ты меня в геи-то не вербуй! Я может просто эстет, люблю всё красивое, вот и пялился! Только и всего, — зачем-то рьяно оправдывается он.

— Хорош уже киснуть! У меня нет времени с тобой миндаль разводить. Давай выкладывай, в чём дело, или я пошёл в душ, — прерывает его душевные метания Мин.

Чонгук озадаченно приоткрывает рот, но вдруг осознаёт: стоит ему только заговорить об этом поцелуе, пути назад не будет. И всё же внутренние сомнения не прекращают его терзать. Нужно срочно с кем-то поделиться и спросить совета, как быть дальше, иначе крыша окончательно поедет.

— Ты знал, что Тэхён лунатит по ночам? — начинает он издалека.

— Конечно. Именно поэтому и живёт один, чтобы никого не беспокоить.

— Были какие-то прецеденты с ним? — продолжает осторожно интересоваться.

— Много чего было… — задумчиво тянет Юнги. — Дерьмово вышло, когда твой братишка выловил его в коридоре и записал свой стёб над ним на телефон.

— Блядство! Так я и думал! Этот мудак куда-то слил видос? — со злостью спрашивает Чонгук.

— Само собой. Правда, всё было анонимно: эта гнида тогда хорошо подстраховалась, хотя всем было очевидно, кто за этим стоит. — Юнги качает головой, окунувшись в воспоминания. — Но самое херовое, что Тэхён же ничего не помнил о случившемся, пока не увидел себя на видео.

— А что там было? — излишне взволнованно уточняет он и свешивается с края кровати в поисках шорт, которые скорее всего упали со стула, когда ночью впопыхах раздевался.

— Хочешь посмотреть? — неожиданно предлагает Мин и внимательно наблюдает за реакцией соседа.

Тот резко поднимает голову и тут же произносит:

— Оно у тебя есть? Серьёзно?

— Сохранил на случай, если когда-то придётся прижучить этого гондона. — Юнги включает ноутбук и уже через пару минут кивает, чтобы Чонгук подошёл ближе. — Даже голос свой изменил с помощью программы, крысёныш!

На экране сначала виден лишь тёмный коридор, слабо освещённый потолочной подсветкой, которую включают каждую ночь. Камера дрожит, и сразу видно, что съёмка явно ведётся скрыто и с низкого угла, будто телефон зажат в руке у кого-то притаившегося за углом.

Внезапно в кадре появляется Тэхён.

Он идёт довольно медленно, опираясь рукой о стену, и смахивает на незрячего. Движения неестественные, да и взгляд точно такой же, как вчера, когда они с Чонгуком столкнулись в раздевалке — абсолютно пустой. Пижама слегка помята после сна, а волосы торчат в разные стороны, отчего Тэхён напоминает спящего беззащитного чертёнка.

— Ну что, красавчик, куда собрался? — раздаётся ехидный шёпот.

Тэхён никак не реагирует, продолжая двигаться вперёд, пока не упирается в стену. Тогда из-за кадра появляется чья-то рука, схватив его за плечо, и заставляет остановиться.

— Я слышал, ты к парням неравнодушен… Это правда?

— Баз и Вуди (от автора: Забавный шип из мультфильма «История игрушек».) тоже спят… — После этой странной фразы оператора разрывает от смеха, и он едва сдерживается, чтобы не заржать на весь коридор.

— «Тоже»? Значит, всё же пидорок?

Тэхён оборачивается и медленно моргает.

— Я… Я не знаю. — Ответ тихий и довольно бессвязный.

— А если я тебя поцелую, определишься? — Рука тянется к его лицу, и пальцы сжимают подбородок, чуть наклоняя голову вбок. Тэхён слабо дёргается, но не сопротивляется — его веки тяжёлые, а тело совершенно не слушается. Он похож на марионетку. Смотрит безучастно и будто чего-то ждёт.

— Вы посмотрите на него! Реально решил со мной пососаться? — язвительное шипение будоражит в Чонгуке волну ярости.

Оба голоса действительно искажены программой, но почему-то нет никаких сомнений, что это дело рук его чертова братца.

Тэ пытается отстраниться и неуклюже шагает в сторону, но его снова останавливают.

— Не ходи по ночам! Вдруг присунет кто-нибудь, а ты и не вспомнишь! — За кадром вновь слышится сдавленный хохот.

Рука всё же его отпускает, после чего следует шлёпок по заднице: не сильный, но довольно унизительный.

— Ну всё, голубчик, свободен. Беги в свою кроватку.

Видео обрывается на том самом моменте, когда Тэхён оборачивается и смотрит в камеру. Создаётся ощущение, будто взгляд у него там уже более осознанный. Словно проснулся и узнал обидчика.

— Он его видел? — Чонгук поворачивается к Юнги. — Или мне показалось?

— Не думаю. Даже когда случилась вся эта шумиха, Тэхён никак не отреагировал, только в себе закрылся и общался лишь с Каори. После этого инцидента ему выделили отдельную комнату, вроде психолог там с ним работал и обследования делали. Скорее всего, это из-за гормональной перестройки в подростковом возрасте началось. Врачи говорили, может само пройти со временем.

— Почему мне кажется, будто у тебя имеются доказательства, что это выложил Джин? — подозрительно произносит Чонгук.

— Потому что так оно и есть. Для меня не составило труда выяснить, кто скрывался за ноунейм-аккаунтом, которого в целом в школьном портале быть не должно. Но когда я подошёл к Тэхёну и сказал об этом, он попросил пока ничего никому не говорить.

— Ключевое слово «пока», да? — усмехается он в ответ.

— Ага, говорил что-то про козырь в рукаве. Это не моё дело, решил не влезать, но видео пока не удаляю. Странно, что руководство всё замяло и виновника по итогу даже не наказали.

— Сраный говнюк! — цедит сквозь зубы Чонгук. — Это же надо было воспользоваться беззащитностью человека и такое сде… — и тут он резко осекается, вспомнив, как сам накосячил этой ночью.

— Ты же не просто так спросил про его лунатизм, верно? — хитро интересуется Юнги, закрывая ноутбук.

— Чёрт, я… — Он яростно трёт лицо ладонями. — Выходит, что я ничем от своего брата не отличаюсь!

— Интересно, — хмыкает Мин и выжидающе смотрит на него.

— Мы встретились в раздевалке перед душевыми. Я сразу удивился, потому что знаю — у Тэхёна в комнате есть своя ванная комната, и в такое время ему там нечего было делать. А потом он начал нести какую-то дичь, отчего я подумал, будто он каких-то колёс обожрался, но быстро сориентировался и сообразил, что Тэ лунатит. — От нервного перенапряжения Чонгук подскакивает и принимается мерить комнату торопливыми шагами. — Конечно же, я повёл его обратно в комнату, старался резко не будить, чтобы не напугать, а потом он сам первый полез… Я, блядь, просто даже не ожидал такого!

— «Первый»? Ты про что именно?

— Ткнулся в меня губами, как слепой котёнок. Сука, никогда со мной такого не было! Любой бы на моём месте или прописал ему леща, или поржал с этого грёбаного лунохода!

Юнги сидит с такой довольной физиономией, что Чонгук внезапно останавливается и вопросительно ему кивает:

— Ты чё так лыбишься?

— Колись! Отреагировал на поцелуй?

— Ху-уже! — Он растерянно потирает подбородок. — Сам его засосал! И он мне ответил, во сне! И чем я только думал? — сокрушается Чонгук, продолжив свой нехитрый маршрут между кроватями и шкафом.

— Ну ясен пень — членом! Хотя есть ещё вариант — жопой, тут уж выбирай, какой вариант тебе больше нравится, — со смехом говорит Юнги и ловко уворачивается от подушки, которая прилетает в его сторону почти мгновенно.

— Я тебя прибью! — шипит Чонгук, надвигаясь на соседа с угрожающим видом. — Ты вообще не помогаешь!

— Да погоди ты! — чуть отсмеявшись, отмахивается от него Мин. — Не понимаю, чего тебя так сильно беспокоит? Что ты сделал это с лунатиком? Ну так он и не вспомнит? Или всё же совесть гложет?

— И то, и другое, блядь! — в сердцах выкрикивает Чонгук. — Чем я отличаюсь от Сокджина?

— Тем, что сейчас пойдёшь, всё расскажешь Тэхёну и извинишься за содеянное, — спокойно предлагает Юнги.

— Ты совсем ебанулся? — по новой вспыхивает он. — Нет-нет и ещё раз нет! Как ты себе это представляешь?

— Неужели умолчишь? — сложив руки на груди, цокает Юнги. — Не, ну дело твоё, конечно. Я болтать не стану, но как тебе ему в глаза теперь смотреть?

— Вот именно, что никак! — Чонгук в отчаянии плюхается обратно на кровать.

Тишина затягивается. Каждый думает о чём-то своём, предпочитая какое-то время помолчать, а потом их взгляды пересекаются. Чёртов Юнги смахивает на старого мудрого змея, который якобы знает гораздо больше, чем сам Чонгук. Сдержанно улыбается и тихо спрашивает:

— Понравилось хоть?

— Если он во сне так целуется, то я даже не представляю, как это может быть наяву… — обречённо шепчет Чонгук и прикрывает глаза, страдальчески скривившись от собственных откровений.

***

Сегодня хоть и понедельник, но все ученики на дистанционке из-за приезда каких-то важных шишек из Сеула. Можно посвятить время личным занятиям или тренировкам, что Чонгук и делает. Он съедает протеиновый батончик и отправляется в бассейн, чтобы направить неуёмную энергию и лишние переживания в нужное спортивное русло.

Тренируется так активно, что не замечает, как стрелки часов минуют полдень, а на трибунах появляются кучкующиеся компашки шушукающихся девочек чуть помладше. Чонгук не сразу видит Тэхёна, который примостился у самого бортика на пластиковом тренерском стуле, отгороженный от лишнего шума массивными наушниками.

Он что-то записывает в своём блокноте и кивает головой, видимо, в такт музыке.

Задумчивый, слегка отстранённый и такой очаровательный…

Совершенно очевидно, что все эти девушки приходят сюда не позаниматься, а поглазеть на красивые тела пловцов. Только вот в свободные дни мало таких сумасшедших, как Чон, который уже вдоль и поперёк прочесал каждую дорожку бассейна, с яростью разрезая водную гладь руками и шумно отфыркиваясь, когда выныривал у очередного бортика.

Чонгук злится сам на себя, поэтому решил выместить все эмоции именно в плавании — это идеальный вариант, который всегда работает безотказно. Пока он тренируется, окончательно понимает, что всё это срочно нужно прекращать. Ничего рассказывать Тэхёну о ночном инциденте точно не нужно, потому что проще сделать вид, будто ничего не было, чем потом расхлёбывать последствия собственных откровений.

Именно с такой мыслью довольный Чонгук выныривает у бортика и натыкается на пристальный взгляд Тэхёна, который с улыбкой кивает ему и явно ждёт ответного жеста.

Взмах рукой и вялый бульк, уходящего под воду пловца, можно расценить как угодно, но Тэхён лишь усмехается и продолжает что-то черкать в блокноте.

А Чонгук… Готов и вовсе не выныривать. Утонуть навсегда, погрязнув в плену бассейна, лишь бы не встречаться с тёплым взглядом Тэхёна.

Он и сам от себя не ожидал, что так отреагирует. Хотя не должен был.

«Соберись, размазня!» — психует сам на себя под водой.

Но перед глазами снова всплывает чужая тёмная спальня, блики от фонаря через окно и расслабленное лицо, которого он касался с такой нежностью. Казалось бы, чем может отличаться поцелуй с парнем от девушки?

Такие же губы… Всё то же самое. Но — нет!

Ощущения абсолютно другие и отчего-то будоражащие самые потаённые фантазии, запрятанные слишком глубоко.

И всё же Чонгук не человек-амфибия, поэтому выныривает на середине бассейна, делая жадный и шумный вздох. На Тэхёна старается не смотреть, а вместо этого дебильно машет рукой каким-то девочкам со второго курса. Они широко улыбаются и принимаются активно переговариваться, обсуждая красавчика Чона, который неожиданно обратил на них внимание.

«Нужно просто с кем-то замутить и потрахаться уже наконец!» — убеждает сам себя Чонгук, твёрдо уверенный, что это точно избавит его от ненужных мыслей.

«Я не гей! Никогда им не был и не буду!» — как мантру твердит он, продолжая активно взмахивать руками.

В любой ситуации сложнее всего признаться самому себе. Будь то ошибка или склонность к чему-либо. Проще отмахнуться и надеяться, что всё как-нибудь рассосётся. Смотреть в глаза собственным страхам и принимать их с достоинством — не каждому дано. Чонгуку кажется, что он просто свернул не туда, вошёл не в ту дверь, и если немножко отмотать плёнку назад, всё наладится.

«Правда же?»

Его внутренний голос порой бывает очень убедительным.

Он выбирается из воды, когда лёгкие уже горят огнём и тело немеет от перенапряжения. Ноги не слушаются, а перед глазами летают чёрные мушки.

«Доплавался, блядь…»

Чонгук сгибается пополам, упираясь ладонями в собственные ноги чуть выше коленей, и пытается восстановить сбившееся к чертям дыхание. Если бы его сейчас видел тренер, он бы отхватил от него по первое число. На плечи неожиданно опускается мягкое полотенце, отчего Чонгук инстинктивно вздрагивает и поворачивает голову.

Ну конечно же, перед ним стоит Тэхён и дружелюбно улыбается этими своими чёртовыми губами. Он не должен на него злиться, но почему-то эмоции скачут, как взбесившаяся кардиограмма после сумасшедшего забега. Одна его часть хочет тоже улыбнуться в ответ, а другая — оттолкнуть и убежать. Оба варианта не подходят, поэтому Чонгук сдержанно кивает и благодарит сквозь зубы, отводя взгляд.

— Ты пропустил завтрак? Тётушка Лунь сказала, что тебя не было с утра, — говорит Тэхён, даже не думая отходить от него.

— Подкрепился протеиновым батончиком. Перед тренировкой — самое то, — бормочет он, вытирая лицо.

— Ты сегодня круто плавал, мне кажется гораздо быстрее, чем обычно. Это новая техника? — с лёгкой усмешкой интересуется Тэ.

«Ага, отчаявшегося дебила, который мечтает сбежать на край света или спрятаться на дне бассейна!» — мысленно проносится в голове Чонгука.

— Нет, просто иногда нужно выпустить пар. Спорт для таких случаев подходит как нельзя лучше, — кивает он сам себе, а потом находит глазами стайку девочек, которым махал ранее.

Они продолжают шушукаться и следить за каждым его движением с дурацкими улыбками и сердечками в глазах. Чонгука такие взгляды бесят неимоверно. Ощущение, что их обладательницы полностью лишены интеллекта и готовы на всё, лишь бы он выбрал одну из них, но разве не именно это ему сейчас и нужно?

— Не знаешь, как зовут вон ту грудастую девицу в розовом топике? — внезапно спрашивает Чон и поворачивается к Тэхёну, чтобы понаблюдать за его реакцией.

И как бы Тэ ни пытался скрыть свои эмоции, ничего у него не получается. Сначала на лице мелькает удивление вкупе с недоумением, а потом, когда взгляд устремляется в сторону указанной девушки, появляется пренебрежение и даже… злость?

— Серьёзно? — бросает он, рассматривая нужный объект. — Херовый у тебя вкус, однако! Или на буфера повёлся? — цинично рассуждает Тэхён.

— Мне просто нужен секс, иначе кукуха отъедет окончательно, — искренне признаётся Чонгук. — Такая точно даст на первой же вечеринке.

— Вот как? Живёшь по принципу «мы не ищем сложных путей»? — хмыкает он, сунув руки в карманы полосатых брюк. — Ей-то, конечно, польстит такое внимание. Но трахаться с несовершеннолетней не рекомендую, потом проблем не оберёшься. А сам же говорил, что тебе лучше не отсвечивать, или я не прав?

— И что ты предлагаешь? — озадаченно тянет Чонгук, мысленно соглашаясь с чужими аргументами.

— Я вполне могу тебе помочь… — буднично и довольно спокойно произносит Тэхён, наблюдая, как вытягивается чужое лицо от изумления.

— С ч-чем? — заикаясь уточняет Чонгук. — С моим спермотоксикозом?

— Дрочить тебе не буду, даже не мечтай, — со смехом говорит Тэ, переводя всё в шутку. — Но найти девушку для секса, с которой не будет потом проблем, вполне мне по силам.

Надо бы возмутиться от первой фразы, но он почему-то решает промолчать. Особенно когда взгляд падает на чужие пальцы, потирающие подбородок. Безумная фантазия тут же пускается в пляс, и в голове яркими фрагментами всплывают картинки, где Тэхён суёт руку под резинку его плавок и обхватывает наливающийся возбуждением член. Всё это длится доли секунд, но кажется, что целую вечность. А самое ужасное — от этих мыслей в паху и правда начинает что-то предательски шевелиться.

— Блядь! — шипит Чонгук, прикрываясь полотенцем, и направляется в сторону душевых. — Поговорим позже!

Позорно сбегает, надеясь, что Тэхён ничего не заметил.

***

Ситуация с Чимином до такой степени напрягает Юнги, что он не находит себе места с того самого дня, как выяснилось, кем именно является их новый математик. И каждый раз, когда Мин приходил на его уроки, тот либо жёстко его игнорил, либо бросал такой прожигающий и полный ненависти взгляд, что становилось не по себе.

А по сути-то Юнги виноват только в том, что соврал про возраст.

Ну а кто таким не промышлял по молодости? Тем более Чимин тоже ни словом не обмолвился о цели своего приезда в Кёнгидо. И всё же секс с ним был настолько хорош, что воспоминания никак не покидают голову несчастного и отвергнутого ученика. Повторить хочется настолько сильно, что Юнги решает рискнуть и отправляется к Чимину домой этим вечером. Безусловно, тот мог сменить адрес, но попытать удачу всё же стоит.

Проникнуть в подъезд не составляет труда, так как у него имеется код от домофона. Юнги поднимается на нужный этаж и останавливается перед дверью. Волнение зашкаливает, а все заготовленные слова как-то разом вылетают из головы. Пока паника не взяла его в оборот, он всё же нажимает на дверной звонок и нервно переминается с ноги на ногу в ожидании, когда ему откроют.

Но ничего не происходит.

Юнги звонит ещё несколько раз и даже говорит через дверь, чтобы Чимин впустил его для разговора. Мысль, что в такое позднее время тот может быть где-то ещё, кроме дома, приходит как-то запоздало. Потоптавшись ещё несколько минут, он решает подождать его на балконе. Всё же завтра учебный день, и рано или поздно Чимин должен вернуться.

Наблюдательный пункт просто отличный, с которого хорошо просматривается тротуар и сам подъезд. Проходит чуть больше часа, когда у дома тормозит такси и из него выходит Чимин. Правда, сразу же напрягает, что он не один, а с каким-то мужиком, да и, судя по всему, не совсем трезвый.

Через пару минут двери лифта открываются, слышится звон ключей, а потом и знакомый голос:

— Спасибо, что проводил, дальше я сам.

— Да ладно тебе, хорош ломаться! — говорит мужской грубоватый голос. — Я что зря сюда ехал?

— А я и не просил! — нервно произносит Чимин. — Ничего не будет, так что проваливай!

— Открывай дверь, детка. Я люблю гонористых, но трахаться в подъезде в мои планы не входило! Уж минет твоим сладким ротиком я точно заслужил! — Дальше слышится какая-то возня и тихий вскрик учителя:

— Отпусти!

Юнги не стал бы выбираться из своего убежища, но ситуация накаляется с каждой секундой и нужно срочно принимать какое-то решение. Он делает шаг из-за угла, за которым прятался всё это время, и громко рявкает:

— А ну отъебись от него! Сказали же, что не будет ничего!

Мужик испуганно поворачивается и тут же отскакивает от Чимина, который изумлённо таращится на своего ученика, который никак здесь не должен был оказаться. Юнги преодолевает расстояние и закрывает его спиной, всем видом демонстрируя намерение заступиться за него любой ценой.

Незнакомец выставляет ладони вперёд в примирительном жесте и пятится к лифту, после чего трусливо скрывается, так ничего и не сказав.

— Ты что здесь делаешь? — изумлённо спрашивает Чимин, когда Юнги поворачивается к нему.

— Поговорить пришёл, а тут такое… — хмыкает он, разглядывая растерянное, но чертовски красивое лицо. — Завтра на работу, а ты в говно! — добавляет осуждающим тоном.

— Сам ты «в говно»! — обиженно бросает Чимин. — Пару бокалов всего выпил, просто не ел ничего… Спасибо, конечно, что заступился. Я бы и сам справился!

— Ну-ну, я и заметил, как этот урод тебя скрутил! — недовольно цокает он. — У тебя фишка что ли малознакомых людей домой тащить и трахаться в этот же день?

— Ну давай ещё сцену ревности закати, мелочь пузатая! — раздражённо шипит Чимин. — Уходи немедленно! — Он принимается тыкать ключом в замочную скважину, но ничего не получается.

— Ц! Дай сюда, алкашня! — беззлобно ругается Юнги и выхватывает у него связку, после чего открывает дверь за несколько секунд.

— Хорош уже обзываться! — Чимин отпихивает его в сторону и перешагивает порог. — Всё! Спасибо, до свидания! — машет рукой не оборачиваясь и принимается стягивать кроссовки, шатаясь из стороны в сторону.

— Ага, щаз! — Юнги щёлкает замком, оказавшись у него за спиной. — Ты так до утра провозишься, сядь уже! — Он мягко надавливает ему на плечи и опускается на корточки, развязывая шнурки.

Когда с обувью покончено, возникает неловкая пауза, потому что нога Чимина всё ещё в чужих ладонях. Пальцы нежно разминают ступню и скользят чуть выше к открытой полоске кожи между резинкой от носка и задравшимися джинсами.

— Я скучаю. Всё время о тебе думаю и как с этим справиться, не знаю! — внезапно шепчет Юнги, хотя планировал сказать совсем другое. — С ума схожу, украдкой глядя на тебя на каждом уроке, а ты в ответ с такой ненавистью…

— Нам нельзя, ты же всё понимаешь? — выдыхает Чимин, пытаясь выдернуть ногу. — Пожалуйста, не надо!

— Почему ты притащил этого мужика сюда? Почему так быстро со всеми сближаешься? Совсем бесстрашный что ли? — тараторит он, пока его не прогнали.

— У меня зависимость от секса, — нехотя признаётся Чимин. — Не как у всех, а другая. Больной я на всю голову, так что не связывайся со мной!

— Погоди, как это называется? Нимфомания? — ошарашенно предполагает Юнги.

— Не совсем, но что-то вроде того. Это долгая история и явно не для твоих ушей.

— А если я буду помогать тебе с этой проблемой? Тогда и не придётся так рисковать, таская к себе непонятно кого! Подцепить заразу не боишься? — сбивчиво говорит Мин, всё ещё удерживая его ступню.

— Я через такое дерьмо прошёл, что мне уже всё равно, честно говоря. — Он смотрит на него сверху вниз и грустно улыбается. — Но даже не надейся, что мы ещё хоть раз трахнемся. Не в этой жизни, малыш.

— Мне через два месяца девятнадцать! — звучит так по-детски и нелепо. — Никто не узнает, обещаю!

— Я сюда сбежал не для того, чтобы начать новую жизнь с очередного пиздеца. Прости, мне было очень хорошо с тобой, но на этом всё. Ещё раз явишься, и мне придётся сменить квартиру — это лишние растраты и геморрой, прошу, не вынуждай меня это делать.

— «Сбежал» от кого? — игнорируя последнюю фразу, тут же спрашивает Юнги.

— Не имеет значения, — отмахивается Чимин и всё же выдёргивает ногу из его рук. — Не смотри на меня так.

— Как «так»? — дёрнув бровью, уточняет он.

— Жалобно. Имей чувство собственного достоинства и никогда не унижайся перед другими.

— А я не считаю, что сейчас как-то унижаюсь. Пришёл, потому что не могу иначе.

— Я тебя прогоняю.

— Как-то фигово у тебя получается, — хмыкает Юнги, после чего ставит руки на банкетку по обе стороны от него, чуть приподнимается и оказывается в опасной близости, отчего Чимин растерянно вжимается в стену.

— Мне с тобой драться что ли? — выдыхает он.

— Попробуй…

— Избавил от одного насильника, чтобы занять его место?

— Это не мой стиль, предпочитаю обоюдное согласие.

— Ага, ещё скажи по большой любви.

— Тоже неплохо, но слишком обязывает. Не блядства ради — здоровья для, — парирует он с тихим смешком.

— Ну серьёзно, ты зажал меня в собственном коридоре! Не беси уже! — вяло возмущается Чимин.

Юнги тянет его на себя за воротник рубашки и шепчет прямо в губы:

— Бесись сколько влезет, но на мне верхом. Хочу, как в прошлый раз, и чтобы ты кончил нормально, а не только своей очаровательной задницей.

— Дохлый номер, — фыркает Чимин.

— Почему же? — дернув бровью, любопытствует он.

— Всё тебе расскажи, да покажи! — Их глаза так близко, что начинает кружиться голова. — Не вздумай, Юнги! Двоек понаставлю… — Последняя угроза звучит уже через поцелуй.

Такой безумный и страстный, что крышу сносит обоим.

И уже через пару секунд Юнги седлает его, упираясь коленями в банкетку. Хватает Чимина за волосы, чуть оттягивает, и буквально пожирает с громкими и чавкающими звуками. Жадно, мокро и пошло. Так глубоко проникает языком, что тот всхлипывает ему прямо в рот, безуспешно пытаясь отстраниться. Если можно сойти с ума от одного лишь поцелуя, то именно это сейчас и происходит. После тщетных попыток взять ситуацию под контроль, Чимин окончательно растворяется в этом безумии.

— Эй, ты чего? Я сделал тебе больно? — растерянно шепчет он, поглаживая его по щеке. — Не молчи, прошу!

Ему приходится торопливо выйти, стянуть презерватив и застегнуть ширинку. Пока он выполняет эти нехитрые манипуляции, Чимин стоит не шелохнувшись и даже не пытается надеть нижнее бельё с джинсами обратно. Ванная комната совсем рядом, Юнги удаляется, чтобы сполоснуть руку, и возвращается с полотенцем. Осторожно обтирает его и разворачивает к себе.

— Не пугай меня и скажи хоть что-нибудь! — взволнованно просит он. — Ты же кончил, всё в порядке?

— Уходи.

— Чимин… — Юнги притягивает его и кутает в объятиях. — Прости меня! Если я сделал что-то не так, пожалуйста, прости!

— Проваливай, я сказал! — Он будто сбрасывает с себя оцепенение, в котором находился после оргазма. — И не трогай меня больше никогда! — Руки наконец тянутся к одежде, которую Чимин с трудом натягивает, после чего уходит в сторону гостиной, не проронив больше ни слова.

Юнги стоит какое-то время в полнейшем недоумении посреди коридора, а потом с психом хлопает дверью.

«Потрахались, блядь...»

Чимин опускается на диван и прячет лицо в ладонях, громко всхлипывая. Раскачивается из стороны в сторону и плачет так горько, что никак не может успокоиться, содрогаясь от рыданий, которые рвутся наружу безудержным потоком. Дав волю эмоциям, он почему-то был уверен, что этот несносный пацан ушёл. И Юнги действительно собирался, но передумал в последний момент.

Оставлять Чимина одного в таком состоянии ему почему-то показалось неправильным.

Он бесшумно проходит к дивану с пачкой бумажных салфеток, и нерешительно обнимает его за плечи, отчего тот испуганно вздрагивает, взглянув на него опухшими щелочками вместо глаз.

— С ума сошёл так пугать? — возмущается Чимин. — Я думал ты давно свалил в закат!

— Хер ты так просто от меня отделаешься, — с едва заметной улыбкой говорит Юнги и принимается утирать его слёзы салфеткой. — Можешь не говорить ничего, расскажешь сам, когда посчитаешь нужным. Если вообще захочешь. Главное, ответь — я не сделал тебе больно?

— Нет. Было очень хорошо, даже слишком, — шмыгнув носом, Чимин неожиданно тянется к нему и прячет лицо на его плече. — Если бы ты ушёл, я бы никогда тебя не простил.

— И двоек бы понаставил?

— Угу… Много-много.

Оба смеются от абсурдности угрозы и вообще сложившейся ситуации. Ни один из них даже представить не мог такой сценарий событий ещё пару недель назад. Чимин ехал в Кёнгидо зализать раны и начать всё с чистого листа, а Юнги вообще такие приключения были не нужны.

Но как отказаться от человека, к которому просто неимоверно тянет? Каким образом отмотать плёнку назад и сделать вид, что ничего между ними не было? Это же просто невозможно…

Юнги отстраняется и снова утирает ему слёзы. Даже ждёт, когда тот высморкается, после чего очень осторожно берёт его лицо в ладони и целует так нежно и невесомо, что Чимин снова прячет лицо у него в складках толстовки.

— Не смотри на меня так… И тем более не целуй! — подавив очередной всхлип, шепчет он.

— Почему? Я делаю то, что чувствую. Разве не это тебе сейчас нужно? Не грубый трах, а ласка и поддержка… — проницательно озвучивает Юнги, баюкая его в своих объятиях.

— Это-о, — искренне отзывается Чимин. — И весь ты мне тоже очень нужен, но тебе всё ещё восемнадцать! — в отчаянии напоминает он.

— Людям свойственно взрослеть, — спокойно произносит Юнги. — Если для тебя это такая большая проблема, мы можем подождать…

— Твоего совершеннолетия? Или окончания школы? — зачем-то интересуется Чимин.

— Тут уж как тебе угодно, — хмыкает Юнги, с улыбкой наблюдая, как его кольцуют руками за шею и тянутся за поцелуем.

— Мне не настолько важна карьера учителя, но я бы не хотел тебя впутывать в кое-что другое, — звучит неожиданное признание.

— Во что именно? — встревоженно спрашивает он, потираясь кончиком носа о его скулу.

И столько нежности в каждом их жесте, будто вовсе не они десять минут назад трахались в коридоре, как дикие животные. Хочется касаться каждого открытого участка кожи, дарить ласку и получать взамен ещё больше. Что они и делают, несмотря на продолжающуюся беседу.

— Я же не просто так в своё время уехал из Сеула… — начинает Чимин.

— У меня были предположения, что это связано с чем-то личным. Можешь не отвечать, но мне кажется, будто ты сбежал от бывшего, — предполагает Юнги, даже не догадываясь насколько близок к истине.

— Да, у меня были отношения. Очень херовые, если говорить откровенно. Нездоровые во всех смыслах.

— Тебе попался абьюзер? Газлайтер? Или как там их ещё называют?

— Если бы… — горько усмехается Чимин. — Он гораздо коварнее и страшнее. И я уехал, бросив в Сеуле роскошную жизнь, друзей и всё, что имел, лишь бы больше никогда с ним не пересекаться.

— Есть вероятность, что этот человек тебя найдёт? — тут же спрашивает Юнги.

— Конечно. Но это ещё пол беды… — задумчиво тянет он, спрятав нос в ложбинке между ключицей и шеей.

— Хуже, если узнает обо мне? — делится очередной догадкой.

— Это мягко сказано… — обречённо выдыхает Чимин и сидит совсем тихо, почти не двигаясь. — Были времена, когда я хотел умереть. Смерть казалась мне единственным выходом, но… — Он резко осекается.

— Если хочешь, можешь довериться мне. — Юнги мягко отстраняется, всматриваясь в лицо напротив. — Всё останется между нами.

Несколько минут тишины дают Чимину возможность всё обдумать. Его никто не торопит и ни на чём не настаивает. Нет ощущения, что человек спрашивает из любопытства, скорее наоборот — явно хочет поддержать. Необъяснимое чувство рассказать хоть кому-то о пяти годах личного ада нарастает с каждой секундой, поэтому он едва слышно произносит:

— Всё началось, когда я был в твоём возрасте…

_____________________________________________________

От автора: Большое спасибо, что всё ещё ждёте и читаете эту историю. Она пишется не так быстро, как мне бы хотелось, но сколько же ещё всего впереди нас ждёт, уххх! Прошу прощения, что нет артов. Пока иишка выкобенивается и не даёт нам бантан, а аналог мы так и не нашли, если у кого-то есть в этом познания, напишите мне в личку, какими ИИ-программами вы пользуетесь.