Недавно в Санкт-Петербурге, в Пространстве A открылась выставка. На ней были представлены книги и зины - результаты лаборатории  "О забытом" под руководством Анны Кульминской. Мы с Аней уже давние знакомые, я помогала ей в работе над проектом «Эхо черемухи». Книга уже приобрела законченный вид, и я надеюсь, что она будет издана в обозримом будущем.

А сегодня я хотела бы поделиться с вами беседой, которая у нас состоялась на выставке и книгами участников лаборатории.

An exhibition recently opened in St. Petersburg at Space A. It featured books and zines — results of the workshop About the forgotten led by Anna Kulminskaya. Anna and I have known each other for a long time; I helped her with the project "Echo of Bird Cherry". The book is already finished, and I hope it will be published in the near future. 

Today, I'd like to share with you a conversation we had at the exhibition and books by laboratory participants.

Идея для лаборатории появилась сама собой и тут же родилось название «О забытом». Как то, о чем не сохраняется память, и что находится «за бытом», за повседневными вещами. 

Дело в том, что я сама люблю посещать блошиные рынки и искать там какие-то артефакты прошлого: письма, фотографии, архивы – у меня к этому исследовательский интерес. Чужие вещи могут говорить о людях, о прошлом, о каких-то частных воспоминаниях больше чем об общем опыте, который транслируется идеологически.

Условно из письма 70-х годов можно узнать намного больше чем из фильма об этом же периоде. Из кино мы узнаем обобщенное, прошедшее через цензуру, авторский режиссерский взгляд, а письмо это другое. Некоторый эго-документ. 

The idea for the lab arose spontaneously, and the title "On the Forgotten" was born immediately. It's about something that isn't remembered, something that exists "beyond the mundane," beyond everyday objects.

The thing is, I love visiting flea markets and searching for artifacts of the past: letters, photographs, archives — I have a research interest in this. Other people's things can speak about people, about the past, about some private memories more than about the general experience that is transmitted ideologically.

You can learn much more from a letter from the 1970s than from a film about the same period. From a film, we learn something generalized, censored, the director's vision, but a letter is different. A kind of ego-document.

Мы делали отбор в лабораторию через опен-колл и основными критериями были интерес к архивам, род деятельности, опыт художественной практики, а также готовность вовлекаться в процесс лаборатории. Я старалась не ориентироваться на опыт в создании зинов и книг, для многих это было впервые.

В итоге в лаборатории приняли участие 15 человек из совершенно разных профессий. Мне показалось, что у людей с разным бэкграундом могут случиться интересные дискуссии, а также сам метод работы с найденным архивом, может отличаться. 

Среди участников были документальные фотографы, философы, инженеры, режиссеры, дизайнеры, искусствоведы… 

Например, Елена Глебова – архитектор, которая работает в проектно-инвентаризационном бюро и постоянно имеет дело с архивами исторических зданий, в которых, конечно, прослеживается тема памяти. Изначально, когда она пришла на первую встречу, я думала выбор падет на архив исторических зданий, но Елена нашла стопку писем и решила работать с ними. Я не хотела никак влиять на выбор материала для работы, поэтому обрадовалась и помогала ей с реализацией проекта. 

We selected participants for the lab through an open call, and the main criteria were an interest in archives, their field of work, experience in artistic practice, and a willingness to engage in the lab process. I tried not to rely on experience in creating zines and books, as this was a first for many.

In the end, 15 people from completely different professions participated in the lab. I thought people with different backgrounds could have interesting discussions, and the method of working with the discovered archive might differ.

Among the participants were documentary photographers, philosophers, engineers, directors, designers, art historians...

For example, Elena Glebova is an architect who works in a design and inventory bureau and constantly deals with the archives of historical buildings, which, of course, feature the theme of memory. Initially, when she came to the first meeting, I thought she would choose the archive of historical buildings, but Elena found a stack of letters and decided to work with them. I didn't want to influence the choice of materials for the work in any way, so I was happy and helped her with the implementation of the project.

Это была полностью бесплатная лаборатория для участников, «Пространство А» оказали финансовую поддержку и предоставили площадку для встреч и выставки. 

It was a completely free laboratory for participants, with Space A providing financial support and a venue for meetings and an exhibition.

Встречи проходили раз в неделю, очно, мы занимались по 4 часа в течение 3-х месяцев. 

В рамках лаборатории было 12 встреч. Программа делилась на три блока: первый — поиск архива и попытка ответить на ряд вопросов, которые могут помочь в «переосмыслении» найденого; второй – теория по работе с зином; третий – практика по созданию зина. Параллельно основным встречам проходила публичная программа, в которой участвовал Олег Колимбет с лекцией «Форма и содержание», Юлия Павлова, которая провела лекцию на тему памяти и Катя Юшкевич, которая рассказала, как архив работает в выставочном пространстве.

Meetings were held once a week, in person, for four hours each day over three months.

The lab included 12 meetings. The program was divided into three sections: the first involved searching the archive and attempting to answer a series of questions that could help us "rethink" what we've found; the second involved the theory of working with a zine; and the third involved the practicalities of creating a zine. A public program ran alongside the main meetings, featuring Oleg Kolimbet with a lecture on "Form and Content," Yulia Pavlova, who gave a lecture on memory, and Katya Yushkevich, who discussed how an archive functions in an exhibition space.

Участникам была предоставлена свобода в создании произведений, то есть никаких «правок» с моей стороны не было, но у них была возможность консультироваться со мной, обратиться в любое время за советами и за технической помощью.

Также в процессе лаборатории была возможность обсуждать свои проекты в формате дискуссии. 

Participants were given freedom to create their works; there were no "edits" on my part, but they were able to consult with me at any time and ask for advice and technical assistance.

During the lab, participants also had the opportunity to discuss their projects in a discussion format.

Подводя итог разговору, могу сказать, что такие горизонтальные инициативы не могут не радовать и результаты получились действительно интересные - были найдены совершенно разные подходы к работе с архивными изображениями.

To sum up the conversation, I can say that such horizontal initiatives are truly encouraging and the results have been truly interesting - completely different approaches to working with archival images were found.

Работа Влады Булыгиной "Колебания" привлекает своей яркостью, многоуровневостью, многослойностью материала и смысла. Эта книга художника поражает своей хореографией, которую художница, которая занимается танцевальным перфомансом, привнесла в свою работу.

Изначально Влада отталкивалась от всего двух фотографий, с минимальным отличием — что-то во взгляде двух мужчин привлекло её внимание. Владу интересуют не запечатленные события, а те колебания, которые возникают между снимками, если их поставить рядом.

А ещё эта книга играет роль папки, в ней хранится сборник эссе Вилема Флюссера о жесте фотографирования и четырех измерениях пространства-времени — он и послужил основой для этой работы. 

Vlada Bulygina's work is captivating in its vividness, multi-layered quality, and multi-layered nature of material and meaning. This artist's book is striking in its choreography, which the dance performance artist has brought to her work.

Initially, Vlada started with just two photographs, each with a slight difference — something in the gaze of two men caught her attention. Vlada is not interested in the events captured, but in the fluctuations that arise between the photographs when they are placed side by side.

This book also functions as a folder, containing a collection of essays by Vilém Flusser on the gesture of photography and the four dimensions of space-time — which served as the basis for this work.

Еще одна книга-объект Даши Смирновой, напоминает keepsake — коробку с воспоминаниями. Даша также использовала старые бумажные обои, которые отсылают к слоям времени и подчёркивают постоянные изменения настроения и фокуса героини найденного дневника, Ларисы. Книга так и называется — "Лариса, соберись!"

Another book-object by Dasha Smirnova resembles a box of memories. Dasha also used old paper wallpaper, which references layers of time and emphasizes the constant shifts in mood and focus of the found diary's heroine, Larisa. The book is titled "Larisa, Pull Yourself Together!"

Александр Черкасов — философ и в его работе переплетаются идеи постструктуралистов, поэтика ОБЭРИУ и библейские мотивы. Его книга «Машина-образ-текст» — загадка, которая будет по зубам не многим. Но, возможно, ответ и не нужен, и цель книги  —  разрушить привычные рамки мышления?

Alexander Cherkasov is a philosopher whose work intertwines poststructuralist ideas, OBERIU poetics, and biblical motifs. His book, "Machine-Image-Text," is a riddle few will be able to solve. But maybe an answer isn’t needed, and the book’s purpose is to break the usual framework of thinking?

Книга Вероники Молчановой не имеет названия, но я бы дала ей имя "Современник", чтобы создать впечатление, что она посвящена человеку, который со временен каким то событиям, но на самом деле так назывался кинотеатр, которого уже нет. И эта книга о месте, пространстве, которое было когда-то кинотеатром, но об этом помнят только его современники, продолжающие упоминать его, объясняя своё или чьё-то местоположение. Сколько таких мест-призраков уже живет и будет жить в нашей памяти?

Veronika Molchanova's book is untitled, but I would call it "Sovremennik" (Contemporary), to make it seem like it's dedicated to a person contemporary to certain events, though in reality it was the name of a movie theater that no longer exists. And this book is about a place, a space that was once a movie theater, but only its contemporaries remember it, continuing to mention it when explaining their own or someone else's location. How many such ghost places already live and will live in our memories?

Работа Алисы Ледовской построена вокруг двух фотографий — матери и дочери из фотобудки «Минутка». Сейчас тоже есть такое развлечение — сфотографироваться в фотоавтомате, одному или с кем то, спрятавшись за занавеской скорчить рожи — всё равно никто не увидит. Но тогда это было большим событием. У телефонов не было камер, да и фотоаппараты были у единиц. Так что запечатлеть себя, практически сделать селфи, можно было только в этих будках. А потом написать дату на обороте. Например, «03.12.1978». И Алиса задумалась о том, как 3 декабря 1978 года, пока эти люди фотографировались, жизнь проносилась мимо, со всеми хорошими и плохими событиями, всем тем, о чём часто читаешь в газетах. И она включила эту печатную хронологию в свою книгу, сохранив временной срез одного дня.

Alisa Ledovskaya's work is built around two photographs — a mother and daughter from the "Minutka" photo booth. It's a popular pastime these days—taking a picture in a photo booth, alone or with someone else, hiding behind a curtain and making funny faces—no one will ever see you. But back then, it was a big deal. Phones didn't have cameras, and very few people even owned cameras. So, the only way to capture yourself, practically take a selfie, was in these booths. You could then write the date on the back. For example, "03.12.1978." And Alisa thought about how, on December 3, 1978, while these people were taking their pictures, life flashed by, with all the good and bad events, all the things you often read about in the newspapers. And she included this printed chronology in her book, capturing a time slice of one day.

Матвей Костылев в своей книге «Кажется, я забыл» исследует границу двух кадров, разделяя их конструкцией книги. Началом послужили два соседних кадра с одной пленки — на одном похороны, а на другом лицо человека, засвеченное вспышкой. Сколько времени прошло между этими двумя снимками, и кто этот человек без лица? Что может скрываться в лакунах между кадрами на фотопленке?

In his book "It Seems I Forgot," Matvey Kostylev explores the boundary between two frames, separating them through the book's structure. It begins with two adjacent frames from the same film — one of a funeral, the other of a man's face, illuminated by a flash. How much time has passed between these two images, and who is this faceless man? What do the gaps between the frames of a photographic film conceal?

"Медицинская карта амбулаторного больного N" Станислава Иродова сочетает, казалось бы, не сочетаемое — больничные записи с диагнозами, рентгеновские снимки и, возможно, даже свидетельства о смерти с беззаботными сюжетами из семейных альбомов. Но всем известно, что фотография, прежде всего, говорит о смерти, свидетельствует о ней, как пишет Барт: "фотография сообщает мне о смерти в будущем времени. (...) и я, как страдающий психозом пациент Уинникота, дрожу в преддвери катастрофы, которая уже имела место. Подобной катастрофой можно назвать любое фото, является ли смерть его сюжетом или нет".

Stanislav Irodov's "Medical Record of Outpatient N" combines seemingly incompatible elements: hospital records with diagnoses, X-rays, and perhaps even death certificates with lighthearted scenes from family albums. But everyone knows that photography, above all, speaks of death, bears witness to it, as Barthes writes: "the photograph tells me death in the future (...) I shudder, like Winnicott's psychotic patient, over a catastrophe which has already occurred. Whether or not the subject is already dead, every photograph is this catastrophe".

Работа Саши Иванова, построенная на коллективных фотографиях из школьных альбомов и воспоминаниях его мамы, обращается к личному опыту каждого человека. Книга также очень хорошо структурирована.

В этом контексте мне вспомнился проект Пьера Юига, современного французского художника, который собирал фотографии из школьных альбомов, чтобы затем, в сотрудничестве с романистом Дугласом Коуплендом, создать работу под названием «Школьный дух» (2003).

Alexander Ivanov's work, built on collective photographs from school yearbooks and his mother's memories, taps into the personal experiences of each viewers. The book is also very well organized. On this topic, I was reminded of a project by Pierre Huyghe, a contemporary French artist who collected photographs from school yearbooks and then, in collaboration with novelist Douglas Coupland, created a work titled School Spirit (2003).

Что интересно, в лаборатории, похоже, не было ни одной книги, основанной исключительно на личном опыте или семейном архиве. 

Ближе всего к личному архиву можно отнести работу Василины Архиповой «Антифотография для начинающих или отсутствует имя файла», где она смешивает съемку одного дня из своей жизни с фотографиями, найденными на флешке цифрового фотоаппарата, купленного в комиссионном магазине. Приключение заключается в том, что эти фотографии, и личные, и найденные, неоднократно стираются по какой-то случайности, а при восстановлении все изображения перемешиваются, представляя собой экзотическую коллекцию поврежденных файлов. Экзотика также заключается в сочетании мест съемок — какая-то южная страна, наложенная на зимний пейзаж Пулковской обсерватории. Удачное решение — повторить этот глитч в форме разноразмерных страниц в книге, которые превращают плоское, цифровое, практически исчезнувшее изображение в материальный трехмерный объект.

Такой концептуальный подход напомнил мне эксперименты с фотографическим медиумом голландской художницы Анук Крейтхоф, которая освобождает снимок от плоской двухмерности, превращая его в скульптуры, инсталляции, перформансы и концептуальные фотокниги. Мне посчастливилось принять участие в ее воркшопе "Снять со стены". Книга Анук Крейтхоф "Голова с крыльями" своей непростой конструкцией тоже перекликается с работой Василины.

Interestingly, the lab didn't seem to have a single book based solely on personal experience or a personal family archive.

The closest thing to a personal archive is Vasilina Arkhipova's "Anti-Photography for Beginners, or Missing File Name," where she mixes footage from a single day in her life with photos found on the flash drive of a digital camera bought at a thrift store. The twist is that these photos, both personal and found, are repeatedly erased by accident, and when they are restored, all the images are intermingled, presenting an exotic collection of broken files. The exoticism also lies in the combination of filming locations — some southern country superimposed on the winter landscape of the Pulkovo Observatory. A clever solution is to replicate this glitch in the form of different-sized pages in the book, transforming a flat, digital, practically vanished image into a tangible three-dimensional object.

This conceptual approach reminded me of the Dutch artist Anouk Kruithof's experiments with the photographic medium, who liberates photographs from their flat, two-dimensional form, transforming them into sculptures, installations, performances, and conceptual photo books. I was fortunate to participate in her workshop Off the Wall. Anouk Kruithof's "Head with Wings," also echoes Vasilina's work with its complex structure.

Работа Дениса Шулепова «Что я хочу найти на Уделке?», пожалуй самая простая, бесхитростная по форме, обнажает сам исток собирательства — тот момент, когда просыпается инстинкт коллекционера, когда рука тянется за фотографией на блошином рынке и ты даже ещё не осознаешь, чем руководствуется твой выбор.

Как говорит сам Денис: Может быть фотография сама по себе — это находка? Этот альбом представляет собой начало его коллекции, и его метод коллекционирования подчёркивает удовольствие от самой находки, от самой фотографии.

Denis Shulepov's works, perhaps the simplest and most straightforward in form, reveal the very origins of collecting — that moment when the collecting instinct awakens, when your hand automatically reaches for a photograph at a flea market, and you're not even aware of the motive behind your choice.

As Denis himself says, "Perhaps the photograph itself is a find?" This album represents the beginning of his collection, and his collecting method emphasizes the pleasure of the find itself, the photograph itself.

Конечно, я не могу не вспомнить первую работу с архивной фотографией современной и очень актуальной художницы Таситы Дин. Именно её книга, метко названная «Блоха», вдохновила и меня когда-то на поиски сокровищ на блошиных рынках.

Наверное, самое главное — не терять это удовольствие, это удивление, этот восторг от встречи с фотографией, как с магическим предметом, пропитанным временем, который ещё секунду назад был для тебя неизвестен, недосягаем, скрыт за бытом.

Of course, I can't help but recall the first work with archival photography by the contemporary and highly relevant artist Tacita Dean. It was her book, aptly titled "Floh," that inspired me to hunt for treasures at flea markets.

Perhaps the most important thing is not to lose this pleasure, this surprise, this delight from encountering a photograph, as with a magical object, imbued with time, which just a second ago was unknown to you, out of reach, hidden behind the mundane.

За фотографии с выставки спасибо Вере Безруковой