С утра я забрал билеты, рассчитался с гостиницей и отправился в путь. До порта доехал без приключений, хотя по дороге пару раз поглядывал на перекрёстки, где стояли стражники. Те занимались своими делами и нашим автомобилем особо не интересовались. Я поправил очки и с удовольствием откинулся на сиденье: впереди уже виднелась яхта.

На корабле устроился в небольшой каюте с круглым окном. Всё необходимое оставалось под рукой, а палуба вполне возмещала недостаток пространства. Я оставил чемодан и вышел наверх как раз к тому моменту, когда на причале начали убирать сходни. Рабочие перекликались, пассажиры искали места у борта, а с воды тянуло прохладой, которая приятно освежала после утренней суеты.

Дни на корабле проходили спокойно. Утром я разминался, завтракал и возвращался к своим занятиям, а позже подолгу смотрел на воду, разговаривал с пассажирками и слушал байки моряков. Заодно узнал, где в Долле хорошо кормят. Рекомендаций набралось больше, чем времени, которое собирался провести в городе, но запомнить пару особенно убедительных названий всё же удалось.

На третий день впереди показался берег. Тёмная полоса постепенно превратилась в дома, башню у гавани и причалы. Корабль замедлялся, пассажиры начали собираться у выхода, и я спустился за чемоданом, а вернувшись, ещё немного полюбовался новым городом. Отсюда всё выглядело вполне многообещающе.

Долле встретил грохотом колёс по настилу, запахом рыбы и криками рабочих. Грузчики протаскивали тележки между прибывшими, на берегу предлагали комнаты и обеды, кто-то пытался отыскать в толпе родственника, перекрикивая остальных. Порт жил собственной жизнью, в которую мне теперь предстояло включиться. Я сошёл по трапу, поудобнее перехватил чемодан и отступил в сторону, освобождая проход женщине с двумя детьми.

Улицы уходили от гавани между невысокими зданиями, постепенно теряясь за поворотами. Где-то там начиналась дорога к месту экзамена, а значит, для начала стоило узнать, в какую сторону двигаться. Человек возле портовой конторы как раз закончил разговор с грузчиком и принялся складывать бумаги в папку. Дождавшись, пока он освободится, я подошёл, поздоровался и кивнул в сторону горизонта.

— Не подскажете, как отсюда добраться в Забан?

— Прямым автобусом с площади за таможней, — ответил мужчина, убирая бумаги в папку. — Часа четыре до конечной, там уже город. Билеты возьмете на кассе. Вы по делам или к родственникам?

— На экзамен Охотников. Решил обзавестись полезной бумажкой, пока возраст позволяет.

Он оглядел костюм и часы, но отговаривать не стал. Пожелал удачи, показал дорогу к площади и предупредил, что на ближайший рейс осталось меньше получаса. Я поблагодарил его и отправился за билетом, по пути заглянув в пекарню.

В автобусе я устроился возле окна, убрав чемодан в багажное отделение. Доедая булочки, прикинул, чего ожидать от экзамена. С физической подготовкой всё обстояло прилично, два года на Арене даром не прошли. С остальным предстояло разобраться по дороге.

В памяти конечно всплывали: корабль, старуха с вопросом, зверолюди, но связать эти сцены в точный маршрут я бы не взялся. Тем более ехал своим путём, без Гона и Курапики. Уже предвкушаю, что местные приготовили именно для меня.

На окраине Забана, я оставил чемодан в гостинице, взял деньги с документами и отправился выяснять место сбора. После нескольких расспросов добрался до справочной, где мне дали адрес старой станции у западных мастерских.

— Проводник отправится в восемнадцать часов. Это последний рейс, так что приходите заранее. Остальное узнаете на месте.

Ни имени, ни примет получить не удалось. Я записал адрес и пообедал в ближайшем заведении, после чего отправился искать станцию. Времени хватало, но опаздывать на последний рейс совершенно не хотелось.

***

Станция нашлась между складом и стеной мастерских. До шести оставалось минут пятнадцать. Услышав про экзамен, кассирша сразу посоветовала первый путь. Дежурный возле двух пассажирских составов повторил рекомендацию с такой уверенностью, будто лично собирался отвезти меня к месту сбора.

Я задержался возле расписания. Первый состав уходил в шесть, второй через пять минут, но оба направлялись на городские окраины. Рядом висела схема, на которой их маршруты расходились в разные стороны. Техническая ветка огибала мастерские и уходила под землю, однако пассажирских остановок на ней не значилось.

— Проводник в первом поезде едет? — спросил я, подойдя к дежурному. — Мне сказали встретиться с человеком, который покажет дорогу.

— Первый состав уходит в шесть, как вам и обещали. Садитесь, в пути разберётесь, — ответил он, покосившись на часы. — Не вы один на экзамен приехали, вон люди уже поднимаются.

Парень со свёртком за спиной прислушался к разговору и отступил в тамбур. Я же остался возле расписания. Нужный поезд рекомендовали дважды, но о самом проводнике так никто и не ответил. Если куда-то старательно приглашают, полезно хотя бы выяснить, что тебя там ждёт.

Обойдя навес, я заметил на техническом пути небольшую дрезину. Седой старик в замасленной куртке привязывал к задней площадке ящик, а над кабиной покачивался жестяной чайник. До него можно было добраться через переход за первым составом. Я уже направился туда, когда дежурный поднял свисток и двери вагонов соседнего поезда начали закрываться.

Ровно в шесть поезд тронулся, заслоняя техническую ветку. За ним затарахтел ещё один двигатель. По мере того как вагоны освобождали обзор, звук смещался к тоннелю, и к моменту, когда прошёл последний, дрезина уже миновала стрелку. Старик сидел за управлением, одной рукой придерживая крышку чайника.

Я начал бежать, на ходу выбирая из двух вариантов.

Нда, мне обещали человека, а я так его и не нашел. Дума, что мне там говорили?

Какой из них?

Стоило поднапрячь мозги, как я понял одну вещь: - О поезде мне вообще ничего не говорили!

Пожалуй, стоило проверить догадку, пока старик не скрылся под землёй.

— Уважаемый, пассажира забыли! — крикнул я через освободившиеся пути.

Старик обернулся, посмотрел на меня и пожал плечами. Ухмылка у него оказалась такая довольная, что я сразу проникся. Умеет человек заинтересовать, ничего не скажешь. Спрыгнув с платформы, я пересёк рельсы и выбежал на бетонную дорожку вдоль технической ветки.

До дрезины оставалось метров пятьдесят. На прямом участке расстояние начало сокращаться, и я расстегнул пиджак, прибавляя темп. В тоннеле пахло машинным маслом, от стен отражался треск двигателя, а под ногами быстро уходили назад стыки бетонных плит. Площадка приблизилась настолько, что уже можно было разглядеть затянутый на борту узел.

Старик посмотрел в зеркало и потянул рычаг. Мотор взревел, дрезина рванула вперёд. Сомнений больше не осталось. Так старательно уезжать можно по долгу службы или из личной неприязни. Познакомиться мы ещё не успели, поэтому я поставил на первое.

— А остановки у вас вообще предусмотрены? — крикнул я, переходя на более быстрый бег.

В ответ он помахал ладонью и вновь уставился на дорогу. Я подстроил дыхание под участившиеся шаги и прибрал локти ближе к телу, чтобы не задевать стену. Расстояние перестало увеличиваться. Пока дорожка оставалась ровной, всё шло неплохо, но впереди ветка изгибалась, и жёлтая кабина вскоре исчезла за поворотом.

Ещё на схеме я заметил, что рельсы обходят длинное здание мастерских. Когда в стене появилась дверь с надписью «Ремонтный зал», возможность срезать показалась вполне убедительной. За дверью горел свет, а через помещение тянулся сквозной проход. Я толкнул створку плечом и выбежал к рядам верстаков, сразу выбрав выход на противоположной стороне.

Путь к нему пересекала смотровая яма, за которой лежали балки. Перепрыгнув яму, я поставил ногу на край свободного верстака и оттуда перелетел через металл. Возле подвешенной колёсной пары стояли двое рабочих. Один отступил к стене, второй только успел прижать к груди кружку, когда я пронёсся мимо.

Выскочив из проёма, я увидел дрезину всего в нескольких метрах впереди. Я рванул к поручню, почти дотянулся, но старик опять прибавил газу. Всё прекрасно видел, мерзавец. Пришлось оттолкнуться от края дорожки и вернуться на середину, пока пиджак не зацепило о выступ стены.

Сократив путь, я теперь держался ближе и заметил красный фонарь над ограждением раньше, чем оно начало опускаться. Перебираться на соседний путь мешали пустые платформы. Я пригнулся, проскользнул под шлагбаумом и за ним перепрыгнул рельсы на внутреннюю сторону изгиба.

Там дорожку разобрали, оставив гравий, трубы и арматуру. Бежать на полной скорости не получалось, зато вдоль стены выступали широкие основания опор. Я перескочил с первого на второе, затем на третье, заранее выбирая место следующего толчка. С последнего оттолкнулся обеими ногами и перелетел оставшийся ремонтный участок. Подошвы скользнули по пыли, но корпус удалось выправить без остановки.

Галстук полез в лицо, пришлось запихнуть его под рубашку. Старик тем временем осторожно убрал чайник на пол кабины. При виде массивных ворот впереди его забота о посуде стала понятнее.

Дрезина прошла под поднятой створкой. За ней вспыхнул жёлтый огонь, и металл начал спускаться. Впереди виднелась дверца тоннеля для персонала, но вход к ней остался в боковом проходе, который я уже миновал. Можно было вернуться и разыскивать выход с той стороны, только тогда старика пришлось бы догонять заново. Под самими воротами пока оставалось достаточно места.

Я прибавил темп и пригнулся, рассчитывая проскользнуть, однако створка опускалась быстрее, чем выглядело издали. Когда добежал, просвет сократился примерно до метра. Подхватив нижний край ладонями, я упёрся ногами в бетон и почувствовал, как тяжесть пошла к плечам. Подошвы проехали назад, зато левая пятка нашла выступ у направляющей.

Я перенёс вес на левую ногу, выдохнул и выпрямился, прибегая к силе нен. Створка остановилась, наверху завыл привод, на лицо посыпалась пыль. С удовольствием поставил бы рядом создателя этой системы, чтобы тоже немного подержал. Может, после этого пассажирам станет удобнее ездить.

Я приподнял кромку ещё на ладонь, согнулся и протиснул плечо вперёд, удерживая металл одной рукой. Пиджак зацепился за край. Пришлось освободить ткань и только потом отпустить створку, которая с грохотом ударилась за спиной. Уйдя в перекат, я вскочил и снова побежал, на ходу отряхивая рукав. Повезло старику, дырки вроде бы не было.

Перед крутым поворотом дрезина замедлилась. Её машинист смотрел вперёд, видимо, решив, что у ворот наше знакомство закончилось. Несколько длинных шагов сократили расстояние, затем я оттолкнулся и прыгнул. Пальцы сомкнулись на поручне, туфля зацепила край площадки. Я подтянулся, перенёс вес внутрь и выпрямился за спиной старика.

— Эй старик! — Крикнул я, переводя дыхание. — Если дальше по маршруту будут ворота, предупреждайте заранее!

Он оглядел меня, посмотрел назад и медленно приподнял брови. Похоже, последний участок произвёл на него большее впечатление, чем всё остальное.

— Там проход для персонала был, — заметил старик, убавляя газ. — Я даже притормозил, чтобы ты из него выйти успел. Ты зачем ворота полез останавливать? Механизм ведь сломаешь!

Ага, а свое тело я не поломаю!?

— Так оказалось быстрее, чем к двери возвращаться, — пояснил, продолжая дышать. Та дверь оказалась слишком тяжелой. — В качестве моего искреннего извинения, можете не извиняться за свои шалости, мне понравилось.

Старик удивленно хмыкнул и кивнул на открытый багажник. Я проверил, не грязно ли там, только потом сел на ящик, вытягивая ноги. По словам проводника, добраться сюда можно было через лестницу за мастерскими или заранее расспросить кассиршу, как найти именно его. Пока я гонялся за дрезиной, ещё дважды промахнулся мимо переходов. Зато через ворота, таким образом, никто еще прежде не проходил. Возможно это и дало ему повод прекратить играть в догонялки.

— Запомните этот момент, — посоветовал я, отряхивая манжету. — Будете внукам рассказывать, скажете, что пассажир вас ещё и подталкивал вперед.

Он рассмеялся и вернулся к управлению.

***

Дрезина остановилась возле небольшой подземной платформы. Машинист проводил меня в служебную комнату, где за столом сидел пожилой мужчина в застёгнутом жилете. На меня он посмотрел без каких-либо эмоций и сразу придвинул свободный стул. Пока я садился, передо мной появились чашечные весы и девять одинаковых золотых монет.

— Одна отличается по весу, остальные восемь одинаковы. Нужно найти фальшивку, — произнёс проверяющий. — Подделка может быть тяжелее или легче. За два взвешивания нужно найти её и определить, в какую сторону отличается вес. У вас десять минут.

Опа! Я помню, что смотрел в тик токе видео с этой головоломкой. Только вот... нихрена не помню!

Ладно, попробуем пораскинуть мозгами. Того глядишь, получиться вспомнить или даже решить самостоятельно.

— Других хитростей нет? Может, что-то здесь является... нетипичным, в обычных обстоятельствах, скажем так. По этому профилю у меня есть некий опыт. Некоторые люди могут творить удивительные вещи...

— Только перевес влево, вправо или равновесие. Других отличий у монет нет, проверять разрешено лишь на весах, они обычные, могу вас уверить. Нен я не использую, если вы подразумевали его использование. Если условия понятны, можете приступать.

Он включил таймер.

Что ж, приступим. Раз уж мне не запретили использовать нен, значит на его экзамене оно разрешено. Даже жаль, что моя техника здесь не подходит.

Я убрал очки, попросил бумагу с карандашом и нарисовал девять кружков.

Сначала разделил монеты на тройки. Если сравнить две группы и получить равенство, подделка остаётся в третьей, а остальные можно считать настоящими. Следующим взвешиванием две из трёх подозрительных монет сравниваются между собой. При равенстве найдётся последняя, только определить, легче она или тяжелее, уже не получится. При перевесе тоже останутся два объяснения, ведь лёгкая монета справа даст тот же результат, что тяжёлая слева.

Я зачеркнул этот вариант и прикинул разделение на четвёрки. При равенстве всё получалось замечательно, остаётся сравнить девятую монету с любой настоящей. Зато перевес оставлял сразу восемь подозреваемых, с которыми предстояло разобраться за одну попытку. В условиях явно чего-то недоставало, причём ощущение усиливалось с каждым новым рисунком.

— Первое взвешивание вы ещё не сделали, — заметил проверяющий, глянув на часы. — До вас кандидат справился меньше чем за три минуты. Иногда полезнее проверить, чем рассуждать.

— А если потратить попытку без понимания, дальше рассуждать придётся ещё меньше, — ответил я, возвращаясь к листу. — Сейчас как раз прикидываю, стоит ли.

Возле кружков поставил плюс и минус, обозначив тяжёлую и лёгкую подделку. Получилось восемнадцать случаев. Рядом нарисовал три стрелки для исходов первого взвешивания, после каждой ещё по три. Карандаш замер над бумагой. Как ни выбирай группы, новых результатов у весов не появится. А проверяющий сидел напротив и ждал, когда я наконец начну действовать.

— При таких условиях гарантированного решения нет, — сообщил я, положив карандаш. — Нужно либо разрешить больше взвешиваний, либо заранее сказать, тяжелее подделка или легче.

— До вас с ней справились несколько человек. Вы уверены, что хотите закончить именно с таким ответом?

Он придвинул к себе часы, словно собирался остановить их прямо сейчас. Я откинулся на спинку стула и улыбнулся. Значит, подгонять меня ещё и чужими успехами здесь считалось частью обслуживания. После поезда подобный приём уже не казался особо убедительным.

— У меня восемнадцать разных случаев, — объяснил я, разворачивая рисунок к нему. — Любая из девяти монет может быть тяжёлой или лёгкой подделкой. Чтобы выполнить ваше требование, нужно различать все восемнадцать. У весов три исхода, после каждого остаётся ещё одна проверка с тремя исходами. Всего девять разных цепочек результатов, как ни раскладывай монеты. Два разных случая обязательно совпадут, и тогда я не смогу выбрать правильный ответ.

— Вы можете менять состав групп после первого взвешивания, — напомнил он, задержав взгляд на листе.

— Для этого у меня от каждой стрелки своё продолжение и нарисовано. Хоть на ходу переставляйте, четвёртого исхода весы всё равно не выдадут. Или у вас чаша иногда советы раздаёт? Тогда это стоило сразу в условия включить.

Проверяющий улыбнулся и остановил часы. Сидевший у стены машинист хмыкнул, но в разговор не влез. Я придвинул рисунок к себе, собираясь забрать его, если потребуют ещё где-нибудь доказывать, что я способен считать.

— Ответ принят. Половина предыдущих кандидатов, о которых я говорил, тоже указали на невозможность решения. Но вторая продолжала взвешивать, даже когда уже заметили противоречие. Им казалось, раз задание выдал проверяющий, оно обязано решаться одним ответом.

— Удобная у вас работа, — заметил я, поднимаясь. — Сначала убеждаете человека уехать не туда, потом предлагаете найти то, чего нет. Надеюсь, лицензию в конце хотя бы настоящую выдают.

Он ничего не ответил, убрал монеты в футляр и открыл дверь, предлагая идти за ним. На этом проверка закончилась. Машинист остался в комнате, а мы вышли в коридор к лифту.

Пока лифт спускалась, я поправил галстук и отряхнул пиджак, с удовлетворением убедившись, что на нём осталась только пыль. В следующий раз, пожалуй, стоило выбирать одежду с учётом местных представлений о дороге.

***

Дверь лифта открылась, впустив гул голосов. За коротким проходом оказался огромный тоннель с трубами под потолком. Лампы освещали собравшихся людей, дальше пространство уходило в темноту. Проверяющий пожелал удачи и ушёл, а я наконец смог осмотреть будущих соперников.

Вот они, слева на право: воры, убийцы, педофилы. Все они здесь. Худшие из худших!

У стены сидел бородач с огромным мешком, рядом женщина в дорожной одежде разминала кисти. Двое парней спорили вполголоса, причём один держал ладонь возле пояса и оглядывался при каждом движении за спиной. Кто-то дремал, прислонившись к трубе, кто-то откровенно разглядывал прибывших. Меня проводили несколькими внимательными взглядами, и я с интересом ответил тем же.

Здесь собралось несколько сотен человек. Присматриваться к походке и движениям было привычно ещё по Арене. Мужчина у колонны заметно берег правое колено, зато щуплый сосед пропустил меня лёгким поворотом корпуса, даже не отрываясь от собеседника. Он хорошо чувствовал расстояние, и просто так размахивать руками рядом с ним я бы поостерёгся.

— Ваш номер, — раздалось рядом. — Пожалуйста, носите его на груди, чтобы он был виден, и постарайтесь не потерять.

Невысокий, жабоголовый распорядитель как из мультика, в костюме протянул круглый номерок. Я поблагодарил, прикрепил его к пиджаку и проверил крепление. Три тройки смотрелись весьма симпатично, хотя теперь гораздо интереснее было разглядывать то, что происходило вокруг. Распорядитель уже направился дальше, а за моей спиной вновь зашумел лифт. Народ продолжал прибывать и после нашего последнего рейса. Не став смотреть кто из него выйдет, я ушел немного вглубь.

Среди взрослых мелькнула белая макушка. Мальчишка со скейтом под мышкой скучающе оглядывал тоннель. Киллуа под номером девяносто девять, выглядел достаточно юным, чтобы кто-нибудь захотел спросить, где его родители. Я усмехнулся, представив продолжение такой беседы, и отошёл к стене. Для знакомства с ним хотелось повода поинтереснее.

Впереди кто-то рассмеялся. Двое кандидатов сдвинулись в сторону, и в просвете я увидел высокого мужчину в необычном наряде. Знакомые знаки на лице позволили узнать его раньше, чем взгляд опустился к номеру сорок четыре. Вот уж кого действительно хотелось увидеть, когда собирался сюда.

Хисока стоял вполоборота и неторопливо перебирал карты. Пальцы двигались легко, почти лениво, пока сам он разглядывал окружающих. Я задержал взгляд на его руках, пытаясь уследить, как карта исчезает за ладонью и появляется уже между другими пальцами. На арене, с трибун, всё это воспринималось куда проще. Сейчас передо мной стоял человек, которому при желании можно предложить подраться, а затем на собственной шкуре выяснить, сколько ещё предстоит заниматься.

От этой мысли я невольно улыбнулся. Хисока поднял глаза, встретился со мной взглядом и чуть склонил голову. Улыбка на его лице стала чуть шире.