Участники:
Алурами Редоран, жрица в храме Альмалексии в Морнхолде (нпс)— @Antarela
Делин Редоран, брат Алурами — @truegaru
Катрен Сарети, бывший друг Делина — @truegaru
Фавенил Дрес — @truegaru

Данмер стоял молча, взгляд его был сумрачным и пустым. В голове метались тревожные мысли. Она враг, она не может быть никем иным, кроме врага. Она его сестра и истинная дочь своей семьи. Зачем ему что-то рассказывать врагу? Ей, этой девушке из грез его безоблачного детства, которая едва ли замечала его - верную тень ее блестящего брата. Ну почему нет справедливости, высшей, той, что дарят Трое? И какая ирония: теперь Алурами и есть - справедливость и воплощение Троих.
В глазах мера мелькнуло что-то, а скулы потемнели.
- Хорошо, Алурами Редоран. Я расскажу тебе все, как было. Но не здесь. Пойдем... тут слишком людно. Иди вперед, я скажу, где свернуть.
Алурами кивнула, но, вместо того, чтобы послушно пойти вперед, как просил Катрен, она внезапно вцепилась пальцами в его руку.
- Катрен! - хрипло проговорила она, - я не хочу замуж за Дреса. Давай лучше убежим вместе? Ты и я. Альмалексия нам поможет, я попрошу.
Уже несколько дней, как я стала жрицей. Богиня поможет нам, своей божественной силой перенесет в другой храм, где я смогу служить ей. Ты, если захочешь, тоже сможешь остаться при храме. Боги защитят нас и даруют тебе исцеление от скуумной зависимости. Мы всегда будем вместе - ты и я...
Девушка говорила так горячо, словно от этого зависела ее жизнь. Она забыла, что еще совсем недавно считала Катрена негодяем и подлецом. Теперь ей казалось, что Катрен - это верх совершенства, ее невоплощенная мечта...
Алурами плакала, сама этого не замечая, и молча молила этого мера поверить ей и полюбить... Хотя бы немножко...
Данмер растерялся. Не таким он представлял разговор с Алурами. К тому же со стороны, должно быть, этот порыв выглядел достаточно эмоционально, так что Катрен взял девушку за руку и увёл подальше, в какой-то глухой дворик. Алурами явно не понимает, что говорит. Причём тут помощь Альмалексии, побег? Скамп, да что вообще творится у неё в голове?
Мужчина легко сжал ладонь жрицы.
- Успокойся, Алурами. - Ладонь мягко коснулась её плеча. Катрен совершенно не понимал, почему вдруг девушка так откровенна с ним. Да она едва ли замечала его все эти годы.
Слезы текли и текли. От них сжималось горло и было трудно говорить. Но через некоторое время Алурами сумела справиться с собой. Она пыталась придать голосу ровное звучание, но со стороны в нем прекрасно улавливались жалобные нотки маленькой обиженной девочки.
- Знаешь, как трудно чувствовать себя одинокой и всеми заброшенной? - она всхлипнула. - Осознавать, что ты не живая душа, которая может любить или страдать, а всего лишь вещь, которая к тому же обязана скрывать свои чувства и "вести себя, как подобает дочери Советника!" - В последних словах можно было явственно уловить интонации ее брата. - Моя семья отказалась от меня в тот день, когда на свет появился Делин. Еще до его рождения отец дал обет, что отдаст "эту никчемную девчонку" в храм взамен сына-наследника, если таковой появится.
Знал бы ты, как я старалась угодить семье. Выполняла все, что они говорили, но не смогла дождаться в ответ даже малой благодарности! Я надеялась, что хотя бы младший братик будет меня любить, и у меня появится утешение, но этого не произошло. Только здесь, в храме, я почувствовала, что меня любят и ценят. И... я сама тоже научилась себя ценить, - глаза ее сверкнули гордостью и счастьем. - А теперь у меня хотят забрать и это.
Катрен... Когда я увидела тебя так неожиданно несколько дней назад, мне вдруг стало так хорошо, как будто Богиня благословила меня поцелуем! Давай сбежим от Делина? Я уверена - мы будем счастливы вместе...
Катрен смотрел на девушку пристальным немигающим взглядом. Неужели она, как и сам он когда-то, осознала, что была только пешкой в игре великого дома и своей семьи? Он знал эту историю. Знал от самого Делина. Тот рассказывал это с гордостью, как пример служения и истинного долга настоящего Редорана. Все, что с детства познал Делин, было недоступно для его сестры.
Но что это? Её слова о благословении богиней... Выходит, она просто избрала его подходящим орудием для того, чтобы попытаться избавиться от власти семьи? Это открытие было болезненным. Но он скрыл выражение лица, опустив голову, и пробормотал:
- Не плачь, Алурами. Я что-нибудь придумаю.
Алурами отшатнулась. Глаза ее потухли, взгляд стал безжизненным. Она отступила назад и прошептала скорее себе, чем Катрену:
- Придумаешь? Что тут можно придумать? Делин не будет ждать. Либо бежать сейчас, либо стать женой Дреса. Прости, я... мне показалось, что я немного нравлюсь тебе. Я ошиблась. Что ж, будь счастлив, и да помогут тебе Трое!.. Рука девушки медленно поднялась в благословляющем жесте, и из темного проулка на широкую улицу вышла уже не растерянная и полная надежд девушка, а гордая жрица Альмалексии, знающая себе цену.
Катрен вышел следом за ней.
- Не глупи. Сейчас это было бы слишком подозрительным. Встреться с Дресом. Веди себя как обычно и не вызывай лишних сомнений у Дреса и Делина.
Аларуми, шагая как сомнамбула, равнодушно качнула головой. Дошла до придорожного столба. Остановилась. С трудом сообразила, что препятствие следует обойти, и, так же механически переставляя ноги, отправилась к храму.
Данмер поджал губы. Какая же она наивная! Думает, богиня ей поможет. Как глупо, да не сдалась богине Алурами, будь она хоть тысячу раз жрица. И как опрометчиво Алурами проявляет эмоции. Совсем не умеет скрывать чувства.
Катрен встал перед девушкой и не позволил ей пройти дальше, удерживая за плечи.
- Тихо, перестань. Я же пообещал, что помогу тебе. - Ладони мягко соскользнули ей на спину смыкаясь и легко поглаживая.
Некоторое время девушка смотрела на него непонимающе, но вскоре взгляд стал осмысленным. От прикосновений теплых мужских рук по телу разлилось приятное тепло. Но теперь Алурами знала: то будущее, которое она рисовала в своих мечтах - невозможно. Она хотела отстраниться, но тело не послушалось. Оно наоборот, качнулось вперед, и девушка припала к груди Катрена в поисках поддержки.
Слезы снова тихо заструились из глаз, но накал страстей спал. Алурами смирилась с судьбой: пусть будет так, как решат боги... В объятиях Катрена казалось безопасно и уютно. Алурами послушно шла туда, куда он ее вел, упиваясь моментом, и не задумываясь над тем, что с ней будет дальше.
Ладони данмера продолжали касаться её тела поверх свободной туники, а вкрадчивый голос звучал над ухом, шепча что-то утешающее. В голове же крутились другие мысли: устроить побег невесты из-под венца, прямо из под носа навозного жука Дреса и Делина - о, как это было бы заманчиво! Продолжая утешать Алурами, Катрен отвёл её снова подальше от людной улицы.
Теперь оставалось убедить Алурами слушаться его советов и не уповать так слепо на волю богини. В помощь троих Катрен едва ли верил. Только в собственные силы и изобретательность. Как все прекрасно складывалось - он расстроит планы Делина и поможет Алурами.
Он совсем не брал в расчёт чувств самой жрицы. Её неожиданно возникшую приязнь он объяснял тем, что Алурами видела в нем спасителя. И он не собирался её разубеждать. Продолжая обнимать девушку, он пытался объяснить ей, что стоит выждать удобный момент для побега и не бросаться в омут с головой.
Голову кружило от неожиданной близости к мужчине, и Алурами с трудом понимала, о чем он все время твердит ей. Побег, омут...
Именно - омут! Она отчаянно тонет в его глазах и одновременно горит, как в огне. Как он может говорить так спокойно и связно? Неужели не чувствует того же, что испытывает сейчас она? Жрица... нет, сейчас не жрица, а просто влюбленная женщина подняла свое лицо, любуясь четкими очертаниями губ Катрена.
- А ещё ты должна… - Он умолк, вдруг поняв, что Алурами его совершенно не слушает. Катрен хотел окликнуть её, вывести из странного оцепенения, но не стал. Слова замерли, так и не покинув рта, когда девушка вдруг заговорила. И это были не просто обыденные фразы. Буквы слагались в слова, слова в предложения, они нанизывались друг на друга, перекатывались и звучали как крупный чистый жемчуг.
Он видел однажды жемчужины, которыми торговал какой-то оборванец в Балморе. Весь из себя такой грязный, сморщенный, а в руках, под такой же замусоленной тряпицей они - совершенные, перламутровые и нежные. Казалось, тронь их солнце, и они исчезнут. Растают, как морская пена.
И Катрен-мальчишка все смотрел и смотрел на них как завороженный, пока оборванец не спрятал это сокровище опять в грязную тряпку и не убрал с глаз долой. И сейчас Катрен слушал эти слова-жемчужины как завороженный:
…Ты - омут, омут!
Я в тебя гляжусь.
Сpываюсь, падаю,
Текут меж пальцев звезды...
Тону в их отpажениях,
Смеюсь,
И понимаю, что спасаться поздно.
Ты - куст шиповника.
Обнять тебя хочу.
Тянусь, и в кpовь
Изpаниваю pуки.
Ты - мой миpаж:
Зову тебя, кpичу,
И маюсь неизбежностью pазлуки.
Пустыня ты!
Сухой ее песок
Из тела выпивает
Душу, pазум...
Hо нету сил
Поpвать все путы pазом -
Ты спишь, и я целую твой висок...
Голос девушки стих, и она замерла, от смущения пряча лицо на груди Катрена.
Рифмованные строки. Чего же проще, но почему сейчас? Что это? Почему она?.. — данмер протянул ладонь, легко поддевая девушку за подбородок и заглядывая в её глаза.
Алурами зажмурилась. Краска залила ее так, что даже кончики ушей порозовели.
- Я.... Альмалексия любила Неревара, а он любил её. А я... всегда была никому неинтересна.
Когда ты помог мне тогда, я... не сразу поняла, что ты нравишься мне. - Девушка попыталась снова спрятать лицо, но это ей не удалось. - Но, когда мне не удавалось уснуть, я представляла, что... ты рядом... - уши и щеки ее запунцовели еще сильнее.
Так это стихотворение для него?
Сколько он сам написал стихотворений для женщин, но только счастья ему эти рифмованные строки не принесли. Что же не так? Наверное, они были слишком несовершенными, грубыми и примитивными, как он сам, такими же простыми и горячечными, сбивчивыми, слишком острыми, а может, туманными горькими и темными?
Этого он не знал. Ему никто прежде не говорил ничего подобного, не посвящал рифмованных строк, звучавших, словно песнь или молитва. Словно бы он был достоин чего-то высокого, словно бы сам был божеством.
Нет, он не должен так поступать с ней, но разве это не было самой чистой благодарностью?
Данмер склонился к своей спутнице, вновь поддевая кончиками пальцев за подбородок, и заглянул в ее глаза, не позволяя отвести взгляд. А затем медленно и невесомо коснулся губами ее губ.
Ноги ослабли, отказываясь удерживать данмерку, и она обвила Катрена руками за шею, сама жадно потянувшись за поцелуем.…