Ания Лета

Ания Лета 

Пишу то, что сама бы перечитывала ночами

39subscribers

290posts

Showcase and bundles

5
A bundle is a collection, compilation, playlist, or catalog of posts that saves you from searching through the blog and lets you buy the entire content series in a single click.
goals1
$6.5 of $66 raised
☕ Чайный фонд вдохновения. ☕ Чай — топливо, на котором я работаю :) Если вдруг захочется подкинуть пару листочков в заварник — буду очень благодарна.

Дети Греха. Глава 5. Страница 39

Аспид
Дверь из её кабинета открылась не сразу. Аспид успел дважды пройтись вдоль стеллажей и один раз всерьёз подумать, что цветочек его попросту проигнорирует, когда створка наконец отъехала и на пороге библиотеки появилась Рэн.
Вид у неё был такой, будто её вытащили из-под одеяла за ногу. Волосы с одной стороны примяты, на щеке красный след от подушки, поверх футболки наброшена растянутая кофта. Она зевнула, не прикрывая рта, и посмотрела на него взглядом, которым смотрят на будильник.
— Ты знаешь, который у нас час?
— У меня вечер, — честно сказал Аспид.
— А у меня выходной. Первый за неделю. Ты понимаешь, что такое первый выходной за неделю?
— Цветочек, я…
Договорить он не успел. Взгляд Рэн съехал с его лица ниже и остановился на груди. Сон из её глаз ушёл разом.
Аспид мысленно выругался. Он пришёл прямо со смены и собирался переодеться, но потом решил, что разговор важнее, и забыл. Чёрная приталенная куртка с белыми вставками, чёрные брюки и трилистник над сердцем.
— Это что? — медленно спросила она. — Я такую форму видела. Только белую с чёрными полосами. На магах С3.
— Похожа, да, — он развёл руками. — Второй отдел Содружества.
— Ты служишь Содружеству.
— Маги границ тоже должны на что-то жить. И не смотри так, одно другому не мешает.
Рэн смотрела. Долго, внимательно, и Аспид почти видел, как у неё в голове что-то перекладывается с полки на полку. Потом она молча прошла к столику и забралась с ногами в кресло. Кофту натянула на колени.
Отчуждение никуда не делось. Аспид чувствовал его так же ясно, как сквозняк из-под двери. В прошлый раз в Пределах они расстались плохо. Она спросила про Лионнуар прямо, вслух, не давая увильнуть, а он отказал и отправил её к Ворону, прекрасно зная, что тот ей не ответит. Её «кар-кар» он помнил до сих пор. И то, как она провожала взглядом закрывающийся за ним разлом.
Правила есть правила. Библиотека магов границ для неё закрыта, и не ему этот запрет оспаривать. Но про архивы Содружества Ворон не говорил ни слова. Аспид залез в него так глубоко, как позволял его допуск, а то, чего не хватило, попросил добыть брата. И уже через пару дней пожалел об этом: Микуни прислал всё, что обещал, и сверх того задал втрое больше вопросов. Слишком заинтересованных вопросов.
— Я нашёл кое-что о твоей семье, — сказал Аспид, садясь напротив. — Не из нашей библиотеки. Из Содружества. Ворон тут ни при чём.
Рэн подалась вперёд.
— И?
— Ты Рейна Энн Лионнуар. Ни малейшего сомнения.
Он ждал удивления. Его не было. Рэн только выдохнула, и плечи у неё опустились, будто она долго держала что-то тяжёлое и наконец поставила на пол.
— Значит, Озеро не врало, — тихо сказала она.
Аспид кивнул. Он не знал, что ей показало Озеро Отражений, и спрашивать не стал.
— Лионнуар — старый род. Заклинатели духов и пространственные маги, довольно известные. И с одной особенностью, которую в Содружестве знает каждый, кто хоть раз имел с вами дело. В других семьях берегут сыновей. Дочерей выдают замуж, обменивают на союзы и статус. А Лионнуар своих дочерей из-под герба не отпускают никогда. Спящий чёрный лев, если интересно.
Рэн странно дёрнулась и бросила быстрый взгляд на дверь, за которой оставался её кабинет. Аспид не понял, что её так задело, и продолжил:
— Так что если ты выйдешь за меня замуж…
— Мечтай.
— …то сохранишь фамилию, — он улыбнулся. — А я войду в твою семью. Микайо Лионнуар-Алисейн. Звучит, по-моему, неплохо.
— Натравлю кота.
— Законы твоего рода, цветочек. Все Энн, а второе имя у дочерей всегда Энн, должны оставаться «in tenebris». Таков ваш девиз. Уйдёшь из семьи — потеряешь магию. Сыновья свободны, могут уходить куда хотят. Но первыми у вас всегда рождаются девочки, и дочь ушедшего сына всё равно становится Лионнуар.
— Какие заморочки, — пробормотала Рэн.
— И ещё одно, — Аспид поднял палец. — Рост, фигура, цвет волос могут быть какими угодно. Но лицо у всех Энн одно. Матери, дочери, бабушки, сёстры. Как у близнецов.
Рэн долго молчала, глядя куда-то мимо него.
— Так вот почему мы с мамой так похожи.
Голос у неё стал совсем тихим, и Аспид переждал, прежде чем говорить дальше.
— Лионнуар в основном темноволосые и сероглазые, ты в эту породу не пошла. Но в деле Рейны Энн записано то же, что я вижу перед собой. Семнадцать лет назад у Лионнуар родилась одна-единственная девочка. Ты дочь Симона и Натали. С их делами хуже, они засекречены. Удалось узнать только кодовые имена. В Содружестве боевые маги берут прозвища из Эдд. Твоя мать была Грид.
Он сделал паузу. Короткую, такую, что она не заметила бы.
— А отец — Хрёсвельг.
Произносить это имя оказалось тяжелее, чем он думал. Аспид стоял на развалинах базы Хрёсвельга, видел, что от неё осталось, ощущал всем собой, как вход в Пределы трещит, и знал, что хранитель погиб.
И знал, что не скажет ей этого.
Не скажет дочери, что её отец мёртв.
Сведения о хранителях закрыты для начинающих магов границ, а Рэн до уровня мага не доросла. Она могла сболтнуть, не понимая, чего стоят эти слова и кто за ними охотится.
Но дело было не только в этом.
Любой из магов границ принял бы такой запрет молча. Сам Аспид, даже будучи бунтующим подростком, и мысли не допускал его оспорить. Это было табу, вписанное в саму его природу. А Рэн в первый же день начала бы ломиться в эту стену. Он видел, как её корёжит от каждого «нельзя» внутри их братства. Ни у кого такого не было. Будто это сидело в самой её сути.
Видимо, контракторы действительно должны стоять в стороне от всех.
И ещё он просто не мог. Не сейчас, не этой сонной девчонке в растянутой кофте, которая наконец-то получила возможность выспаться.
— Хрёсвельг и Грид, — повторила Рэн, будто пробуя имена на вкус.
— По тебе нашлось больше, — поспешно сказал Аспид. — Ты успела засветиться, хотя тебе было всего ничего. В четыре года ты держала двух духов стихий. Огонь и воду.
Рэн замерла.
— Двух враждебных стихий, — продолжил он. — Твоя мать к совершеннолетию подчинила второго, и это считалось талантом. А ты в четыре. Натали учила тебя сама и отчитывалась о твоих успехах в Содружество. Все маги обязаны проходить через них, чтобы получить лицензию. У тебя её, разумеется, нет.
— Огонь и вода, — Рэн облизнула пересохшие губы. — Я видела сон… Маленькая, играю с огнём и водой. Я думала, это просто сон. Я почти ничего не помню о детстве.
— Предметами контракта были кольца. Где они, я не знаю, прости.
— А лицензия? — она подняла на него глаза.
— А лицензии нет. Строго говоря, цветочек, ты незаконный маг. Беспризорница.
— Сдашь меня?
— Я тебя учу. Я соучастник.
Уголок её губ дрогнул, впервые за весь разговор. Аспид засчитал это как маленькую победу.
— Аварию, в которую вы попали с Натали, расследовал Третий отдел. И фамилия Симидзуки, к слову, фамилия сирот Третьего отдела. Если где-то и лежит что-то о твоих кольцах, то там.
— Третий отдел, значит, — Рэн сжала кулаки на коленях.
Аспиду этот взгляд не понравился. Он слишком хорошо знал, что бывает, когда у неё появляется цель.
— И последнее. На днях будет солнечное затмение. В эти часы тёмная магия набирает силу, тьма вампиров тоже. Это похоже на опьянение, и после затмения ночь будет сумасшедшей. Предупреди своего кота. А ещё граница Пределов в такие дни дрожит, и сквозь неё может проскользнуть всякое. Как и магия самих Пределов. Разные духи тоже с ума сходят. Так что в ближайшие дни в Пределы не ходи. Откроешь путь — они тут же воспользуются. Ты перешагнуть не успеешь, как они попрут.
— Ты же сам говорил тренироваться только там.
— А теперь говорю не ходить. Наставники так умеют.
Рэн фыркнула, поднялась и потянулась так, что хрустнули плечи.
— Спасибо, — сказала она уже у двери. Без язвительности, коротко, не оборачиваясь.
Створка закрылась. Аспид остался сидеть в пустой библиотеке и смотрел на кресло, где ещё оставалась вмятина от её колен.
Надо было просить кого-то другого. Кого угодно, только не Микуни.
* * *
Дверь библиотеки закрылась за моей спиной, кабинет Книги растаял, и я открыла глаза на футоне.
Потолок был тот же, низкий и светлый. За сёдзи кто-то из персонала шуршал метлой по галерее. Куро спал рядом, свернувшись чёрным клубком у моего плеча, и даже ухом не повёл.
Я лежала и смотрела вверх.
Рейна Энн Лионнуар. Теперь у этого имени были личное дело в Содружестве и девиз на латыни. Духи огня и воды в четыре года. Кольца, которых я не помнила. Мама, которая учила меня сама и отчитывалась о моих успехах кому-то в кабинетах. Хрёсвельг и Грид.
И Третий отдел, который расследовал аварию и дал мне фамилию. Которую я не имела права носить, иначе должна была потерять магию. Или я потеряла, и её компенсировала магия контрактера?
«Как же всё сложно».
Я перевернулась на бок и уткнулась носом в тёплый кошачий бок. Куро недовольно заворчал во сне.
А ведь я собиралась проспать до обеда. Честно заслужила.
Вчерашний день всё ещё стоял перед глазами.
К вечеру пятого дня я поняла, что Куро меня саботирует.
Дошло до меня не сразу, и это говорило о моём состоянии больше, чем круги под глазами. Он начал с утра, как только Тависток разложил бумаги. Сперва просто вздыхал из своего угла, громко и протяжно, на каждом новом термине. Потом стал комментировать.
— Правопреемство, — простонал он, когда Фэрклоу перевернул страницу. — Опять. Я его уже слышал. Вчера. И позавчера. Я его во сне слышу.
— Куро, — сказала я.
— Я устал.
— Ты лежишь.
— Я устал лежать и слушать. Это хуже, чем бегать под солнцем. Это пытка. В Средние века так ведьм допрашивали, я точно знаю.
Ренцо хрюкнул в кулак. Тависток посмотрел поверх очков сначала на кота, потом на меня, и в этом взгляде было всё, что он думал о сервампах, ведьмах и молодёжи в целом.
Дальше было только хуже. Куро ныл, когда мы разбирали порядок уведомления сторон. Ныл, когда Ливия раздавала бутерброды, потому что ему достался с огурцом. Ныл, когда Светлячок, всё ещё серый и притихший после вчерашнего, подлил ему чаю, и Куро пожаловался, что чай горячий, мир жесток, а его никто не любит. Светлячок испуганно извинился и унёс чашку остужать. Я закрыла лицо ладонями.
Только когда юристы ушли и я, держась за стену, доползла до футона, до меня наконец дошло. Куро не ноет при посторонних. Никогда. При чужих он молчит, щурится и делает вид, что ему на всё плевать. Или наоборот, ужас наводит одной своей тенью и прищуром. А сегодня он весь день стонал на всю комнату, как старый кот, которому прищемили хвост.
Я повернула голову. Он лежал рядом, в кошачьем облике, и смотрел на меня одним приоткрытым глазом.
— Ты это специально.
— Наконец-то, — сказал он. — Я уже думал, придётся петь.
Я хотела возмутиться и не смогла. Сил не было даже на это.
А ночью мне приснилось, что я подписываю брачный договор с Альянсом. Тависток зачитывал его вслух, и там была статья, согласно которой сторона, именуемая в дальнейшем Ведьмой, обязуется обеспечить стороне, именуемой в дальнейшем Котом, двухразовое питание и неприкосновенность сна. Я внесла поправку. Тависток её одобрил. Я проснулась в холодном поту, точно помня формулировку поправки, со всеми запятыми.
Это была клиника.
Я кое-как уснула снова. А потом в Книге настойчиво постучали, и вот я здесь: первый выходной утром, второе за сутки предложение руки и сердца. Сначала от Альянса, потом от Аспида. Многовато для одной девушки, которая хотела просто выспаться.
— Выходные, — объявила я за завтраком. — Два дня. Ни одной бумаги, ни одного звонка, ни одного «принимая во внимание вышеизложенное».
Куро медленно опустил онигири.
— Повтори.
— Выходные.
— А совет старших?
— Подождёт. Альянс без меня два дня проживёт, а я без выходных — нет.
Он посмотрел на меня так, будто я сообщила ему, что солнце отменили. Пока он доедал, я пересказала ему утренний разговор. Про Второй отдел и форму он только хмыкнул. Когда я дошла до спящего чёрного льва на гербе, мы обменялись красноречивыми взглядами. А когда я рассказала про затмение, поморщился.
— Гемор, — сказал он. — Я это и так чувствую. Тянет уже второй день.
Потом молча отложил палочки и пошёл одеваться. Человеком. Я заметила это не сразу, а когда заметила, сердце неприятно ёкнуло.
На улице было холодно.
Не прохладно, а именно холодно, как бывает поздней осенью, когда утро ещё не решило, будет ли оно зимним. В середине августа. Я вернулась в номер за кофтой, а когда вышла снова, Куро стоял посреди двора гостиницы, задрав голову, и солнце светило ему прямо в лицо.
Он не превращался.
Небо над городом было молочным. Солнце висело в нём бледным пятном, как сквозь матовое стекло, а в воздухе, если присмотреться, мерцала тонкая белёсая плёнка. Джины. Облако, которое позавчера ползло над крышами к городу, растеклось по небу и теперь висело над Токио, как пар над чашкой.
— Удобно, — сказал Куро, глядя вверх. И добавил тише: — Мне не нравится.
— Мне тоже.
Мы пошли пешком. До кинотеатра было минут двадцать, и я хотела пройтись, хотя бы раз за эти дни увидеть улицы не через окно машины. Город жил обычной жизнью. Люди кутались в куртки, ругались на погоду, фотографировали странное небо. В новостях на экране у станции говорили про необычное атмосферное явление.
На перекрёстке у торгового центра стояли трое в белой форме С3. Тот же крой, что у Аспида утром, только цвет другой, и от этого сходства мне стало не по себе. У каждого в руках было устройство, похожее на пылесос, с длинным раструбом, которым они медленно водили по воздуху. Белые пушинки, невидимые для прохожих, тянулись к ним тонкими струйками и пропадали внутри.
Куро взял меня за локоть и свернул в переулок раньше, чем один из магов повернул голову в нашу сторону.
— Обойдём, — сказал он.
Я не спорила. Сама же приказала Альянсу не вступать в конфликт. Было бы глупо в первый же выходной нарушить собственный приказ. Тем более беспризорнице без лицензии.
Кинотеатр оказался огромным, на верхних этажах торгового центра, с длинными эскалаторами и запахом попкорна, от которого мне вдруг стало тепло. Я выбрала самый скучный фильм из тех, что шли, какую-то длинную историческую драму на три часа, специально, чтобы Куро мог выспаться.
— Ты обещала мне кино ещё в той жизни, — сказал он, глядя на афишу. — Помнишь?
— Вот она, другая жизнь.
— Звучит громко.
— Будешь спать.
— Это единственное, что меня утешает.
Наша очередь показывать билеты на входе как раз подходила, когда в руке завибрировал телефон.
Сообщение с незнакомого номера.
«Сеанс начнётся через сорок минут. Буду рад угостить вас кофе до него. Кафе на четвёртом этаже, столик у окна. Ева Зависти».
Я подняла глаза на Куро. Он прочитал сообщение через моё плечо и медленно обвёл взглядом холл, людей на эскалаторах, кассы, охранника у входа.
— Хвоста не было, — сказал он. — Я бы заметил.
— Тогда откуда он знает?
Куро не ответил. Я посмотрела на билеты. Кинотеатр и путь к нему я искала по карте как раз с этого самого телефона.
По спине пробежал холодок, и кофта тут была ни при чём.
Кафе на четвёртом этаже оказалось стеклянной коробкой с видом на молочное небо. Народу было немного, и нужный столик я нашла сразу, даже не глядя по сторонам. Достаточно было проследить за взглядами посетителей.
У окна, прямо на виду у всех, сидел высокий мужчина в глухом чёрном пальто, похожем на сутану, с тремя бумажными пакетами на голове, надетыми друг на друга. На каждом был нарисован смайлик. Сомнение, сервамп Зависти сидел, сложив руки на коленях, и под взглядами всего кафе, кажется, мечтал провалиться сквозь пол. Почему он не отвёл всем глаза гипнозом, я так и не поняла.
А рядом с ним, вытянув ноги в проход, сидел его ева.
Джинсы, светлая рубашка, жилетка, ковбойская шляпа на столе возле чашки. И лицо, которое я ещё утром видела над чёрной курткой с трилистником. Те же черты, тот же разрез глаз, тот же упрямый подбородок. Только волосы короче. И улыбка другая. Аспид улыбался так, будто сейчас начнёт подкатывать, и этим всё ограничится. Этот улыбался так, будто уже знает, чем закончится наш разговор, и ему заранее весело.
Куро тогда был прав. Взгляд другой.
Он поднял руку в приветствии, и мы сперва заказали напитки, а потом сели напротив.
— Алисейн Микуни, — представился он, не вставая. — Джиджи, полагаю, представлять не нужно. Наконец-то. Как же я рад, что ты нашла время.
— Ты не оставил мне выбора, — сказала я.
— Ой, брось. Выбор есть всегда, — он отмахнулся, а потом подпёр щёку ладонью и вздохнул так тяжело, что даже Сомнение под пакетами повернул к нему голову. — Ты не представляешь, Рэн-тян, какой у меня безумный месяц. Ни минуты покоя. Всем что-то нужно, все звонят, все требуют. Пришлось даже телефон отключить, чтобы выпить кофе спокойно.
Он продемонстрировал мне тёмный экран.
Я посмотрела на телефон. Потом на него.
— Ах, бедный Микуни-кун, — сказала я тем же тоном, каким сочувствуют ребёнку, уронившему мороженое. — Ты для этого меня звал? Чтобы я тебя пожалела?
Микуни моргнул. Улыбка у него на секунду застыла, будто он не ожидал, что я отвечу на его игру его же монетой.
А рядом со мной Куро вдруг выпрямился и посмотрел сначала на меня, потом на Микуни. В красных глазах зажёгся интерес.
— Так вот как это работает, — протянул он. И тут же поник, опустил плечи и уставился в стол с таким видом, будто его только что выгнали из дома под дождь. — Бедный я, несчастный. Пять дней слушал про правопреемство. Есть хочется. Ноги устали. А заказ всё не несут.
— Опять? — прошипела я.
— Никто меня не жалеет, — продолжал он, водя пальцем по столешнице. — Ковбоя, которого видишь первый раз в жизни, жалеешь. А родного кота, который ради тебя терпел юристов, нет. Жестокая хозяйка. Почему я не сдох раньше?
Я знала, что это спектакль. Вчера он отыграл такой же весь день. И всё равно от этого тоскливого голоса у меня внутри что-то заныло.
— Всё, всё, хватит, — сдалась я и запустила пальцы ему в волосы.
— А ведь работает, — уже нормальным голосом сообщил Куро и подставил голову под ладонь.
Микуни сложился пополам и захохотал, стуча ладонью по столу. На нас начали оборачиваться. Сомнение под пакетами, кажется, вжался в стул ещё глубже.
— Ох, — Микуни вытер слёзы. — Вы прелесть. Ради этого стоило выбраться.
— Рада, что развеселили, — я дождалась, пока официант поставит передо мной клубничный коктейль, а перед Куро бургер и колу. — Может, к делу? У нас сеанс через полчаса.
— К делу, — согласился он.
Смех слетел с него мгновенно, как будто его выключили. Он сцепил пальцы перед лицом и положил на них подбородок, продолжая улыбаться одними губами, и внутри у меня что-то неприятно сжалось от того, как быстро сменилась эта маска.
— Для начала представлюсь как следует. Новоиспечённый глава дома Алисейн.
— А ваш отец?
— Жив и здоров, — легко ответил Микуни. — И ему давно пора было на пенсию.
Тон, которым это было сказано, не подразумевал продолжения. Я и не стала продолжать.
— Как Мисоно? — спросила я вместо этого.
— Приходил в себя. Сейчас просто отдыхает, — он пожал плечами. — Врачи говорят, ничего страшного. Сенсорная перегрузка, отдых, витамины. Наш младший крепче, чем выглядит.
Он сказал это так, будто речь шла о простуде. Его брат позавчера держал в голове толпу обезумевших вампиров, пока его не вырубило, а он сидит в кафе, жалуется на занятость и смеётся над нашим с котом общением.
«Вот уж точно ева Зависти», — подумала я и отпила коктейль.
— Помимо этого, я работаю с магами, — продолжил Микуни как ни в чём не бывало. — Первый отдел Содружества. Присматриваю за Третьим, служу между ними связующим звеном. Можешь не делать такое лицо, я не скрываю.
Лицо я, видимо, всё-таки сделала. Потому что в голове само собой сложилось. Мисоно — в Альянсе, на стороне сервампов. Аспид — маг границ и при этом в чёрной форме Второго отдела. Микуни — в Первом и присматривает за Третьим. Три брата, и каждый стоит на своей клетке. Как бы ни закончилась эта война, Алисейн окажутся на стороне победителей. Если, конечно, Цубаки нас всех раньше не покрошит.
— Тогда понятно, откуда ты знаешь, где я, — сказала я.
— Телефоны такие болтливые, Рэн-тян, — он улыбнулся. — Купи себе новый.
Куро рядом со мной перестал жевать.
— Зачем я тебе? — спросила я прямо.
— Ты меня интересуешь, — он начал загибать пальцы. — Твой сервамп сильнейший из братьев. Это раз. Ты маг, а недооценивать магов значит быстро и глупо умереть. Это два. И три, — он загнул третий палец и посмотрел мне в глаза. — «Ваши нежизни в приоритете над нежизнями вампиров Уныния». Я слышал твой приказ в прямом эфире. Семья Зависти тоже на оперативном канале. Ты единственная из ев, кто понимает, что унылых нельзя щадить.
Он пошевелил четвёртым пальцем.
— Есть ещё кое-что, но это я отложу. Надо кое-что проверить. Для этого мне нужна твоя кровь.
— Исключено.
Ответила я быстрее, чем подумала. А подумала уже потом. Что можно проверить по крови? Род, например. После утреннего разговора эта мысль мне совсем не понравилась.
— Я тебе не враг, — голос у него стал мягким, почти ласковым. — Гарантирую, никакого вреда. Могу дать клятву. Расписку. Что угодно.
— Исключено, — повторила я с той же улыбкой.
Добровольно отданная кровь в руках чужого человека — это то, о чём предупреждала каждая вторая книга в библиотеке магов границ. Аспид в первую же нашу встречу вбил мне это в голову так, что я до сих пор помнила его интонацию. И я не собиралась проверять, насколько те книги правы, на брате собственного наставника.
— Свою кровь я даю только Куро.
Микуни снова сложил ладони перед лицом и посмотрел на меня долгим, тёплым, очень внимательным взглядом. Играть с ним в гляделки я не стала и вместо этого с интересом изучала воробья, каким-то образом пробравшегося внутрь и прыгавшего по полу у стола.
Куро тем временем скомкал обёртку от бургера, потянулся через стол и взял не свою колу, а мой коктейль. Сделал пару глотков через мою трубочку и сморщил нос.
— Тьма, — буркнул он. — Опять клубника.
— Это мой коктейль, — напомнила я. — Твоя кола рядом.
— Тебе жалко?
Он вернул мне стакан и откинулся на спинку стула, глядя на Микуни. Микуни посмотрел на него в ответ, цыкнул и перестал улыбаться. Что я при этом упустила, я так и не поняла.
— Джиджи, покажи, — сухо велел Микуни.
Сомнение достал из кармана сутаны планшет и протянул мне. Я подвинулась к Куро, чтобы ему тоже было видно, и запустила первое видео.
Белая лаборатория, снятая откуда-то сверху. Угольный рунический круг на полу, и часть символов в нём была мне знакома: я видела такие же в памяти Куро, в ритуале, где Лили становился сервампом. В круг завели девочку младше Тэцу и пятеро в халатах опустили шесты на символы. Сверху потёк поток джинов. Они закружились вокруг неё, сорвались смерчем и втянулись ей в рот, и дальше я смотрела, стиснув зубы, на то, во что превращалось её тело.
— Упырь, — прошептал Куро мне на ухо. — Мёртвое тело, насыщенное джинами. Она умерла раньше, чем её начало ломать.
Я не знала, легче мне от этого или нет.
Во втором видео была другая лаборатория, другой круг и взрослый мужчина, прикованный внутри. Его разорвало от такого же потока джинов. Я выключила планшет на середине и отодвинула его к Микуни. Руки у меня не дрожали, и я очень этим гордилась.
— Первое снимал Первый отдел, — сказал Микуни. — Второе — Третий. Независимо друг от друга. У Первого получается лучше.
— Откуда у них круг?
— Несколько лет назад Третий отдел нашёл записи одного мага, — он понизил голос. — Его называли Колдуном. Он создал сервампов.
Я посмотрела на небо за стеклом, на белёсую плёнку, затянувшую солнце.
Вот зачем С3 ходят по улицам со своими пылесосами. Вот зачем им джины. Я спрашивала себя об этом после ранения Хью, спрашивала позавчера. Ответ оказался проще и гаже, чем всё, что я успела придумать.
Я перевела взгляд на Куро. Сильный, бессмертный, способный проломить крепостную стену одним прыжком. Живое воплощение того, о чём люди мечтали всегда. И где-то в белых лабораториях маги, которые спокойно кладут под нож детей, пытаются повторить его снова и снова. Сколько попыток им понадобится, чтобы получилось?
Куро понял, о чём я думаю, и молча сжал моё плечо.
— Нельзя допустить появления новых сервампов, — сказала я. — Эти записи нужно уничтожить.
Микуни улыбнулся, и впервые за весь разговор улыбка у него была настоящая. Злая и довольная.
— Согласен. И ещё одно. Доказательств не дам, но, по моим сведениям, Цубаки когда-то был сервампом Третьего отдела. Потом вырвался.
Я долго молчала. Многое объяснялось, и от этого становилось только хуже.
— Что ты предлагаешь?
— Сотрудничество. В токийском комплексе Третьего отдела есть два уровня, закрытых для меня: архив и хранилище джинов.
Архив Третьего отдела. Я опустила глаза в коктейль, чтобы ничего не отразилось на лице. Третий отдел, который расследовал аварию. Который дал мне фамилию. Если где-то и лежит что-то о моих кольцах, то там.
— Там барьер, — продолжал Микуни, — и мне нужен независимый маг без связей с Содружеством.
Маг без лицензии. Беспризорница. Утром это была шутка, а сейчас прозвучало как описание вакансии, под которую я подхожу идеально. Совпадение было слишком аккуратным, и я не знала, нравится мне это или пугает.
— Остальное обсудим потом, — закончил он.
Он мне не нравился. Я не собиралась ему доверять. Но Махиру, Тэцу и Мисоно не смогли бы сделать то, о чём он говорил. А я уже перешагнула ту черту, за которой не дрожит рука. И у меня в этом архиве было своё дело.
— Хорошо, — сказала я. — Но сотрудничество я скреплю магией.
— Я бы разочаровался, если бы ты не предложила.
— Тогда слушай внимательно.
Я отставила коктейль и сложила руки на столе так, как Тависток складывал их над бумагами. Пять дней назад я бы просто сказала «поддержка и помощь» и пожала ему руку. Сейчас в голове сами собой выстраивались разделы.
— Стороны: Алисейн Микуни и Симидзуки Рэн.
Микуни не шелохнулся. Только взгляд задержался на моём лице на секунду дольше, чем нужно.
— Предмет: взаимная поддержка и помощь в вопросах, связанных с записями Колдуна и их использованием. Не с Колдуном вообще, а с записями, — я загнула палец, передразнивая его собственную манеру. — Каждая сторона вправе отказать в поддержке при конфликте интересов с Альянсом, с сервампом Лени, с сервампом Зависти или с собственной безопасностью. И отдельно: ничто в этом соглашении не обязывает передавать друг другу кровь, волосы или любые другие… материалы.
Микуни смотрел на меня так, будто кот у него на глазах заговорил на латыни.
— Срок? — спросил он наконец.
— До уничтожения записей либо до момента, когда одна из сторон устно уведомит другую о расторжении.
Письменное я добавлять не стала. Письмо можно отправить, выйти по нему из договора и, пока оно идёт, ударить в спину. Магии всё равно, дошло оно или нет.
— «Либо», — с интересом повторил он.
— «Либо». Не «и». Мне достаточно, чтобы выполнилось одно из двух.
— А если я буду в другой стране?
— Значит, позвонишь. Голосом.
Он прищурился и постучал пальцем по губам.
— Давай «вправе отказать» заменим на «вправе отложить». Звучит мягче. Мы же партнёры.
— Отложить значит потом всё равно выполнить, — сказала я. — Нет.
Микуни расхохотался, на этот раз коротко и, кажется, искренне.
— Кто тебя так натаскал?
— Юристы Гордыни. Четыре дня.
— Пять, — буркнул Куро, не отрываясь от колы.
— Пять, — поправилась я.
Тависток бы мной гордился. Впервые за всю неделю я подумала об этом без содрогания.
— Принимаю, — сказал Микуни и протянул руку. — Слово в слово.
Наши ладони сомкнулись над столом. Магию границ я использовать не стала, ни к чему светить. Просто моя магия тёплым покалыванием прошла от пальцев к запястью, и между нами на секунду вспыхнула и погасла светящаяся нить. Я чувствовала, как каждое слово договора легло в неё отдельным узлом, и ни один не болтался.
Микуни взял со стола шляпу и покрутил её в руках. Улыбка пропала.
— И последнее. В Содружестве зашевелились, Рэн-тян. Взгляды повернулись к Японии, в Третьем отделе оживление. Пока ваше Соглашение не подписано, я бы на твоём месте не гулял по городу, — он надел шляпу. — Поспеши в безопасное местечко.
Второе предупреждение за день от братьев Алисейн. Один не пускал меня в Пределы, другой гнал с улиц. Скоро мне останется только сидеть в гостинице и смотреть на юристов.
Они ушли первыми. Сомнение на прощание неловко кивнул мне, и пакеты на его голове зашуршали.
А мы поспешили на наш сеанс и заняли места.
В зале погас свет, и на экране поплыли титры. Куро сполз в кресле и положил голову мне на плечо, и через две минуты его дыхание стало медленным и спокойным. Он заснул ещё до первой сцены.
А я смотрела на экран три часа и не увидела ни одного кадра.
вы нас балуете, Ваша Светлость 🛐
не ожидала так скоро увидеть сцену с коктейлем, ещё и до появления одной малявки :'D
а ещё вы снова накидываете новых интересных деталей 👀 как, например, то, что Натали сама обучала Рэн: либо она не договаривала своему руководству, либо у нас тут "вот и помер дед Ма- просто дед", то есть минус персонаж🤔 хотя всё ещё не факт, что кольца у Содружества
вообще очень много интересных фраз сказано в этой главе, а раз тут история более приземлённая в плане политики и многоходовочек, чем у Сороки, то и шизотеории свои строить гораздо легче :D
голубое бревно, заинтриговали :) и с аушкой тоже)
охх, аушка моя пока только на уровне образов и идей, совсем недавно до неё добралась
изначально она заключалась в том что просто кошак не слабак, меня это бесило ещё до знакомства с дг (а кого нет), но по итогу это превратилось в какой-то психологический хоррор с привкусом шизы
в своё оправдание могу сказать что я слуайно 🗿
в целом её можно описать этой картинкой:
Subscription levels3

Маленькая чашечка чая

$1.31 per month
Эта подписка дает ранний доступ к новым главам историй.

Средняя чашка чая

$2.61 per month
Эта подписка дает ранний доступ к новым главам историй.

Большая чашка чая

$4 per month
Эта подписка дает ранний доступ к новым главам историй.
Go up