Воскресенье началось с открытия.

Виолетта проснулась сама.

Не от зелёного огонька, парящего над лицом. Не от вкрадчивого голоса, обещающего устроить ей какую-нибудь неприятную ситуацию. Не было даже ощущения чужого присутствия, от которого сорока внутри вскидывалась в тревоге.

Просто открыла глаза — и увидела серый предрассветный свет, пробивающийся сквозь щель в балдахине.

Привычное заклинание времени — пять утра. Раньше будильника. И при этом — выспалась. По-настоящему выспалась, впервые с начала учебного года.

Это было... приятно.

Девушка потянулась под одеялом, разминая затёкшие мышцы, и позволила себе просто полежать ещё минуту. Редкая роскошь — никуда не спешить, не вскакивать от угроз, не собираться за пять минут под чужим насмешливым взглядом.

Взгляд скользнул по спальне и остановился на тумбочке.

Там, рядом с палочкой, лежала небольшая квадратная деревяшка. С виду — ничего особенного. Кусок дуба, который она вчера украсила простым узором из переплетённых линий.

Виолетта протянула руку и коснулась пальцем гладкой поверхности.

Ничего.

Она задержала касание — секунда, две — и над деревяшкой начал подниматься огонёк света. Крошечный, тёплый, золотистый. Он поднимался медленно, словно маленькое солнце восходило над горизонтом, и с каждым мгновением разгорался ярче.

Виолетта убрала палец. Огонёк замер в зените, мягко освещая балдахин.

Второе касание — долгое, уверенное — и свет начал угасать. Плавно, как закат, опускаясь всё ниже, пока не растворился в древесине.

Она улыбнулась.

Вчерашний вечер всё ещё саднил в памяти странным послевкусием. После их торга о времени побудки Локи неожиданно вспомнил её просьбу и предложил ей попробовать сплести простейший узел сейдра. «Детский конструкт», как он выразился.

Виолетта ожидала, что это будет сложно. Что магия будет сопротивляться, ускользать, как в первых попытках беспалочковых заклинаний.

Но нет.

Управлять чистой энергией она уже умела: их совместная работа научила её чувствовать потоки, направлять их, как и завязывать поверх чужих узлов. Поэтому, когда Локи детально описал структуру простейшего светильника — точки привязки и линии напряжения, где разместить якорь для активации — её руки сами знали, что делать.

Три попытки. На третьей — получилось.

Локи даже расщедрился на похвалу.

— Неплохо для младенца в ходунках, — сказал он тоном, которым обычно констатируют, что погода сегодня терпимая. После чего просто ушёл, оставив ей книгу в тёмном переплёте и бросив через плечо: — Изучи. Найдёшь кое-что полезное.

Без своей привычной театральности. Без давящего присутствия, которое она уже начала воспринимать как неотъемлемую часть своей новой жизни. А главное, никаких объяснений.

Как бы Виолетта ни хотела создать ещё один светильник, чтобы отработать плетение, она провела остаток вечера, изучая книгу от корки до корки, и хмурилась над знакомыми главами. Всё это она знала лучше, чем авторы, благодаря девяти циклам наблюдений за собственным телом.

Морроу так и не поняла, зачем он оставил ей книгу. Но у Локи всё было с подвохом. Каждый жест, каждый предмет имел второе дно. Поэтому она и не позволила себе отмахнуться и сосредоточиться на том, что интересно. Но сколько бы она ни перечитывала страницы, ответ ускользал.

Единственное, что показалось ей действительно ценным — практики по раскачке магического резерва в последних главах. Упражнения для восстановления после истощения, которые можно было адаптировать для развития. Она скопировала нужные страницы, зафиксировав рунами сохранения, и отложила на полку в кабинете.

Такие тренировки полезны будут ближе к совершеннолетию. Но точно не сейчас.

А потом она не смогла оторваться от своего светильника. Трансфигурацией добавила узор на поверхность, рунами закрепила форму. Простая вещь. Детская игрушка по меркам Локи.

Но она создала это сама. Не с помощью рун, а узлов магии.

Виолетта снова коснулась деревяшки, наблюдая, как поднимается золотистый огонёк. Внутри разливалось тепло — не от света, а от осознания. Она продолжала расти. Двигалась вперёд.

Девушка откинула одеяло, отдёрнула балдахин и села. Соседки ещё спали.

Она не стала торопиться. Неспешно умылась, наслаждаясь каждой минутой без давления. Оделась в спортивную форму. Стянула волосы в хвост.

Потом забрала чемодан из-под кровати, уменьшив его до размера спичечного коробка. И спрятала в карман. Сегодня ей предстояло поработать над комнатой-ширмой, и делать это лучше в своём классе, подальше от любопытных глаз. На месте чемодана оставила трансфигурированную обманку из подушки — на случай, если соседки заглянут.

И невольно передёрнула плечами, ведь не только доработкой хотела заняться. Виолетта знала, что придётся проверить. После вчерашнего разговора — придётся. Но одно дело знать, другое — сделать  Но тут же отогнала мысли.

В гостиной Локи привычно ждал её на диване между окном и камином, листая какой-то толстый том. При её появлении поднял голову и чуть сузил глаза.

— Доброе утро! — Виолетта улыбнулась с той энергией, которую даёт хороший сон. — Готов к пробежке?

Он поднялся, не сводя с неё изучающего взгляда.

— Какая ты сегодня... бодрая.

— Выспалась, — она пожала плечами. — Представь себе, это работает.

— Надо же, — протянул он с преувеличенным удивлением. — Кто бы мог подумать.

Виолетта фыркнула и направилась к выходу. Портрет Толстой Дамы сонно заворочался, провожая их взглядом, но даже ворчать не стал — видимо, уже привык к их ранним вылазкам.

Утренний воздух пах влагой и приближающейся осенью. Небо затянули низкие облака, но дождя пока не было — и Виолетта мысленно поблагодарила погоду за эту маленькую милость.

Бегать бодрой оказалось совсем другим опытом. Ноги не наливались свинцом уже на втором круге. Дыхание не сбивалось после каждого поворота. Мысли не разбегались в разные стороны, цепляясь за обрывки тревог и планов. Она просто бежала, чувствуя, как тело откликается на движение.

«Вот так и должно быть, — думала она, огибая знакомый валун у опушки. — Не выживание, а тренировка».

Они заканчивали третий круг, когда воздух справа от неё вспыхнул зеленью.

Виолетта отпрянула раньше, чем успела осознать опасность — тело среагировало само, вбитые рефлексы бросили её влево и вниз. Опасный сгусток магии прошёл в дюйме от её плеча.

Второй она приняла на щит — палочка оказалась в руке за долю секунды, барьер вспыхнул и погас, поглотив зелёную вспышку.

Локи стоял в нескольких шагах, опустив руку. На его губах играла довольная улыбка.

— Неплохо, — констатировал он. — Но если бы я действительно хотел тебя достать, щит бы не помог.

Виолетта выровняла дыхание, не опуская палочку.

— А предупредить?

— Враги обычно не предупреждают, дорогая.

Она стиснула зубы, но промолчала. Он был прав — и это бесило больше всего.

«Беспалочковые щиты, — сделала она мысленную пометку. — Срочно. Это будет действительно выматывающе, но необходимо».

До конца пробежки Локи больше не атаковал. Но Виолетта уже не расслаблялась, ловя каждое его движение периферийным зрением.

Они вернулись к замку, когда солнце наконец пробилось сквозь облака. Девушка остановилась у входа, переводя дыхание.

— Мне нужно кое-что сделать, — сказала она, едва удерживая себя от передёргивания плечами. — В кабинете.

Локи приподнял бровь.

— В нашем кабинете?

«Нашем», — она мысленно поморщилась, но не стала спорить.

— Да. Поработаю над чемоданом.

Виолетта молча свернула к знакомому коридору, чувствуя его шаги за спиной. Вместо того чтобы пойти своей дорогой, он направился за ней. Это было ожидаемо.

Кабинет за гобеленом встретил их тишиной и запахом старых книг. Изумрудный бархат на стенах мягко поблёскивал в утреннем свете, роскошная мебель всё ещё казалась чужеродной в этом пространстве, которое она привыкла считать своим.

Девушка достала из кармана крошечный чемодан и вернула ему нормальный размер. Потом открыла крышку и ступила на лестницу.

— Хозяин и хозяйка Виолетта! — радостно пискнул Мигси, материализуясь у подножия лестницы. Его огромные глаза сияли от счастья. — Мигси приготовит завтрак! Мигси быстро!

И исчез, прежде чем она успела ответить.

Локи направился к своим комнатам, насвистывая незнакомую мелодию. Открыв дверь, он резко остановился, хмыкнул — и всё же вошёл.

Виолетта осталась одна.

Она глубоко вдохнула. Здесь пахло домом: травами и цветами из сада, а ещё свежей выпечкой.

Здесь было безопасно.

«Душ, — решила она. — Сначала душ. Потом — всё остальное».

— Мигси, — позвала она, и домовик тут же появился. — Пожалуйста, минут через десять принеси к лестнице доски. Построим там комнатку, чтобы скрыть гостиную от случайных глаз.

— Мигси сделает!

И тут же исчез.

Девушка помассировала переносицу. Она же не успела сказать, сколько досок нужно. Но не стала повторно звать домовика — разберётся.

Горячая вода смывала усталость и остатки адреналина после внезапной атаки Локи. Виолетта стояла под струями, пока тепло не проникло туда, где мышцы ещё ныли от утренней пробежки.

Переодевшись в чистое и собрав влажные волосы, она отправилась работать.

Комната-ширма сама себя не построит.

Мигси уже ждал её у лестницы с охапкой досок, левитирующих за его спиной.

— Хозяйка Виолетта готова? Мигси принёс всё, что хозяйка просила!

— Молодец!

Она взяла палочку и принялась за работу, откусывая на ходу от бутерброда, который домовик сунул ей под руку. Это было забавно. Мигси уже выучил, что её завтраки часто превращаются в такие вот перекусы на ходу.

Руки двигались почти на автомате. Раздвинуть пространство у основания лестницы — знакомые руны, знакомые движения. Вписать якорные точки. Закрепить расширение. Всё это она делала десятки раз в разных петлях, обустраивая убежища и тайники.

Спустя полчаса комната была готова.

Небольшое помещение с трансфигурированными и закреплёнными рунами столом и стулом, освещённое мягким магическим светом. Лестница теперь вела сюда, а настоящий вход в дом... Виолетта не удержалась от улыбки.

Шкаф.

Обычный платяной шкаф у стены, тоже собранный трансфигурацией и рунами, которому она придала невзрачный вид. Откроешь — и увидишь только старые мантии с её первых курсов. Но для избранных он становился дверью.

Для этого даже пришлось вытащить Локи из его комнат, чтобы добавить в список тех, кто может войти. Он окинул взглядом конструкцию, провёл пальцами по дверце шкафа.

— Оригинально, — признал он. — Что вдохновило?

— Детская книга, — Виолетта пожала плечами. — «Хроники Нарнии». Там дети попадали в волшебный мир через платяной шкаф.

— Творчество обычных смертных?

— Автор был магом, насколько я знаю. Но писал для маглов.

Локи хмыкнул, и в его глазах мелькнул интерес.

— Принеси почитать.

«Надо будет подсунуть ему и «Дюну», — подумала Виолетта. — Ему понравится политика и интриги. И черви».

Она довольно осмотрела комнатку, но взгляд всё соскальзывал к Мигси, который суетился рядом, поправляя и без того идеально ровно стоящий стол.

— Мигси, — обратилась она. — Ты хотел бы познакомиться с хогвартскими домовиками?

Огромные глаза эльфа стали ещё больше.

— П-познакомиться? С домовиками великого Хогвартса?

— Они наверняка могут научить тебя чему-то полезному. Новым рецептам, может быть. Или секретам ухода за домами.

Домовик переминался с ноги на ногу, явно разрываясь между желанием и страхом его озвучить.

— Мигси... Мигси хотел бы... но Мигси нужен хозяевам...

Локи, до этого усиливающий защиту на новом входе через шкаф, поднял голову. В его глазах зажёгся знакомый огонёк.

— Интересная идея, — протянул он тем тоном, от которого у Виолетты привычно сжался желудок. — Как высокий гость школы, я имею право привести своего домовика. Это прописано в параграфе двести сорок три Устава.

Она насторожилась.

— И?

— И это даёт нам удобные уши и руки в замке, — Локи улыбнулся. — Домовики знают всё, что происходит в Хогвартсе. Каждый секрет, каждый шёпот за закрытыми дверями. Готов поработать на благо семьи, Мигси?

Домовик вытянулся по струнке, и его уши затрепетали от волнения.

— Мигси будет служить хозяину и хозяйке Виолетте! Мигси всё сделает!

— Превосходно, — Локи кивнул. — Пойдёшь с нами, когда вернёмся в замок. Заведёшь друзей на кухне. Будешь слушать и запоминать. И учиться, конечно же.

Виолетта закатила глаза.

Вот так всегда.

Хотела подарить Мигси друзей, с которыми он мог бы поговорить на «домовые» темы. А получилась шпионская операция.

Впрочем, с Локи иначе и не бывает.

— Особое внимание, — продолжал он, загибая пальцы, — на разговоры о Турнире, о делегациях, о любых странностях в замке. Если услышишь что-то о лорде Одинсоне, обо мне, Виолетте — немедленно сообщай.

— Мигси понял! Мигси запомнит!

Виолетта отвернулась, подхватывая оставшиеся материалы. Локи уже увлёкся инструктажем и объяснением как Мигси должен будет завербовать других домовиков, как ему нужно будет вести себя, и она воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть.

У неё было ещё одно дело. То самое, от которого её с утра нервно потряхивало.

Она спустилась на нижний этаж, оставила материалы на складе и направилась в мастерскую.

«Хватит прятаться», — сказала она себе, останавливаясь у двери.

Сорока внутри тревожно встрепенулась.

Выдохнув, Виолетта толкнула дверь и вошла.

Мастерская встретила её привычным полумраком и запахом металла, пергамента и озоновых ноток магии.

По взмаху палочки свет стал ярче, открывая вид на уже знакомые три стола. Её взгляд остановился на том, что принадлежал ей. Там всё ещё лежала сшитая ею мантия из шерсти демигуиза, безнадёжно испорченная после боя на Чемпионате.

Отремонтировать её так и не удалось. Нужно было искать ткань для заплат или полностью её перешивать. А это не так-то просто сделать из Англии школьнице. В местных магазинах ткани не было. Она, конечно, оставила ещё в августе запрос, но здесь нужно было только ждать. Выхода на гильдии у неё не было. И ещё неизвестно, когда она сможет посетить континент.

Можно было, конечно, озадачить Локи. Вероятно, он бы быстро достал необходимую ткань из этой редкой шерсти. Но становиться должницей уж точно не входило в её планы.

Её взгляд скользнул дальше на центральный стол. Возле которого почему-то стояло кресло, хотя должно было стоять у стены. Да и Локи, как и она, предпочитал свободную зону вокруг.

Виолетта подошла ближе. Под мерцающим защитным куполом над столом лежала глубокая чаша с песком времени. Рядом — россыпь маховиков: целые и разобранные на части и в стороне от всех лежал один — тот самый, с которого всё началось. А ещё здесь нашлась стопка пергаментов, исписанных каллиграфическим почерком Локи. И что удивительно, написано было на английском, видимо, для неё.

Виолетта взяла верхний пергамент и быстро пробежала глазами. Потом другие листы. Анализ структуры маховика. Гипотезы о природе песка. Схемы энергетических потоков. Всё это было знакомо — похожие выкладки она читала в редких трудах о хроноартефактах, к которым получила доступ в других циклах. Да и сама делала такие же заметки.

Ничего нового.

Девушка отложила листы и осторожно взяла один из целых маховиков. Золотой корпус холодил пальцы. Внутри, за тонким стеклом, мерцал песок — и при её прикосновении он качнулся, потянулся к стенке, словно живой.

— Я уверен, ты чего-то не договорила.

Виолетта не вздрогнула. Она слышала его шаги ещё до этого.

— Разумеется, — она не обернулась. — Или ты думаешь, что я буду делиться с тобой всем?

Локи вошёл в мастерскую, скользнул прищуренным взглядом по углу, где стоял стол, за которым они обычно отдыхали, и остановился рядом с ней, скрестив руки на груди.

— Так мы далеко не продвинемся, — его голос был ровным, почти ленивым. — Если ты не расскажешь мне всё, что знаешь о хроноворотах — твои наблюдения, твои ощущения — мы будем топтаться на месте. Или ждать, пока я экспериментами повторю то, что тебе уже известно. Это не та сфера, где ты можешь хранить секреты.

Виолетта стиснула зубы. Раздражение вспыхнуло и погасло.

— Что ты хочешь услышать?

— Всё.

— Я уже не помню, что тебе говорила.

— Тогда повтори. Мне нужна полная картина.

Вздохнув, она наконец обернулась, встречая его взгляд.

— Ты уже знаешь о моём быстром взрослении?

— Да, — Локи кивнул. — Целитель Сплин сообщал. Насколько помню, он рекомендовал после твоего дня рождения, в ноябре, повторить курс восстановительных зелий.

Виолетта поморщилась. Ей целитель об этом не говорил. Ещё одна деталь, которую он знал лучше неё самой.

— Я уже рассказывала про сломанный маховик, — она опустила взгляд на артефакт в своих руках. — Не помню, уточняла ли, что песок времени тянется ко мне. И иногда пробегает зелёная искра.

Локи подался вперёд.

— Покажи.

Виолетта раскрыла ладонь, на которой лежал маховик. Песок внутри корпуса качнулся — и прилип к тонкому стеклу со стороны её руки, словно пытался дотянуться, прорваться сквозь преграду.

— Очень интересно, — протянул он. Его глаза сузились. — А что с песком в чаше?

Девушка подошла к центру стола, где под защитным куполом мерцала глубокая чаша. Протянула раскрытую ладонь над ней.

Ничего.

— Мы защиту не убрали, — он покачал головой. — Подожди.

Локи обошёл стол, изучая купол. Его пальцы скользнули по невидимой поверхности, нащупывая узлы зачарования. Несколько быстрых движений — и незаметное защитное поле задрожало энергией, мигнуло и погасло.

Виолетта снова протянула руку.

Ничего. Песок лежал неподвижно, тускло поблёскивая в приглушённом свете.

— Используй магию, — велел Локи.

Она сосредоточилась. Привычное ощущение — магия откликнулась, потекла по руке, обволакивая ладонь фиолетовым мерцанием.

В тот же миг песок взорвался движением.

Мелкие частицы взметнулись из чаши, облепили её руку плотным роем. Виолетта вздрогнула от неожиданности — это было похоже на прикосновение тысячи крошечных иголок, покалывающих кожу. И по песку пробегали волны зелёной энергии.

— Любопытно, — Локи протянул собственную руку над чашей, и его ладонь окутало изумрудное сияние.

Песок даже не шелохнулся.

Он нахмурился, усилил поток магии. Зелень в его руках стала насыщеннее. Ничего. Зато частицы на руке Виолетты задрожали, потянулись к ней ещё сильнее, словно она была магнитом.

— Убирай магию, — скомандовал он.

Она послушалась. Фиолетовое сияние погасло — и песок тут же осыпался обратно в чашу, став обычным, мёртвым и тусклым.

Локи вернул защитный купол на место. Его лицо было непроницаемым, но Виолетта видела, как работает его разум — складывает факты, строит гипотезы.

— Итак, твоя магия, — произнёс он наконец. — Что-то ещё забыла рассказать?

Она молчала.

— Из-за чего ты нервничаешь? — он склонил голову, изучая её. — Я видел, как ты смотрела на эту дверь всё утро. Словно за ней притаился дракон. Хотя нет, не дракон. Драконы тебя так не напрягают.

Виолетта опустила взгляд на маховик в своих руках. В голове всё ещё звучал вчерашний разговор в совятне. Теория о наслоении петель. О том, что время зацепилось за неё, оставляя следы.

— При использовании маховика, — она говорила медленно, тщательно подбирая слова, — ко мне вернулась травма из другой петли.

Пауза.

— И?

Не поднимая глаз, она поёжилась.

— В других петлях у меня были и смертельные раны.

Повисла тишина. Виолетта чувствовала на себе его тяжёлый взгляд.

Нахмурившись, она решительно накинула цепочку маховика на шею. Ей нужно было проверить... Была ли то случайность или закономерность. Как бы не было опасно, но проверка нужна.

Её руку с артефактом тут же накрыла чужая ладонь.

— Не так быстро, — голос Локи был спокоен, но в нём звенела сталь. — То, что цикл ещё не сбросился, означает, что событие с травмой либо не повторилось, либо не было смертельно опасным для тебя в этот раз.

Виолетта моргнула и на неё накатила волна облегчения. Это ведь было так логично! Почему до неё самой это не дошло?

— Тем не менее, зная правила времени, я не собираюсь искать твоё тело по всему чемодану или замку, если ты окажешься без сознания или раненой и уползёшь куда-нибудь, чтобы не встретиться с собой.

Он забрал цепочку из её пальцев. Та послушно растянулась, и Локи надел её на собственную шею. Только после этого убрал руку с маховика.

— А ещё проверим, работает ли эта... особенность только с тобой, — он усмехнулся. — Ты ведь хотела проверить именно это?

Отвечать не стала, лишь сжала пальцами хроноворот и проговорила:

— Откатываю на час.

Она перевернула часики один раз.

Мир размазался.

Стены мастерской растеклись, потеряли чёткость. Свет мигнул, сменился тьмой, снова вспыхнул. Время потекло назад.

Только они с Локи остались нетронутыми, застывшими в центре вращающейся вселенной.

А потом мир снова обрёл форму.

И Виолетта вскрикнула.

Резкая и выворачивающая боль прострелила левую ногу. Она покачнулась, хватаясь за край стола. Локи поддержал её за локоть.

— Что? — его голос был острым, собранным.

— Лодыжка, — она прошипела сквозь зубы, с трудом удерживая равновесие. — Вывих. Наверное.

— Какой цикл?

— Да откуда мне знать? — огрызнулась она. — Такое бывало в разных.

Локи коротко кивнул. Призвал к себе её кресло, усадил. Так вот почему оно осталось у стола. Заклинанием увеличил кроссовок, чтобы снять, не тревожа повреждённый сустав.

— Да, вывих, — констатировал он, осмотрев распухшую лодыжку. — Никакой чужой магии или стихии времени. Чистая физическая травма.

И одним быстрым, безжалостно-точным движением вправил, и ехидно добавил:

— Не благодари.

Виолетта втянула воздух сквозь стиснутые зубы. Перед глазами поплыли чёрные точки. Ругательства, которые она хотела выплюнуть, застряли в горле.

— Нет уж, спасибо, — процедила она вместо них.

Заклинанием она уже сама сковала лодыжку тугими бинтами. Надела кроссовок, вернув ему нормальный размер.

Локи наблюдал за ней с задумчивым выражением.

— Интересная реакция, — произнёс он. — И на меня она не влияет. Хотя энергию маховик с меня тоже тянет. Давай проверим ещё раз. Но запускать буду теперь я.

Передёрнув плечами, Виолетта кивнула и поднялась, опираясь на его руку. Лодыжка протестовала, но держала.

Локи взял маховик и отмотал максимальное время — четыре часа. Девушка не удержалась и поёжилась.

Мир размазался.

— Да чтоб вас! — зашипела она, едва реальность восстановилась.

Снова нога. Почему сегодня ноги?

По её джинсам расползалось тёмное пятно. Кровь. Много крови.

Локи уже призвал кресло и разрезал штанину заклинанием, открывая икру. Виолетта опустила плывущий взгляд — и её накрыла волна дурноты.

Сеть глубоких порезов покрывала мышцу. Края ран — рваные, неровные, сочащиеся алым. И что-то тёмное мерцало в глубине, не давая крови сворачиваться.

«Сектумсемпра, — поняла она. — Авторская работа Снейпа».

— Проклятье, — Локи нахмурился. Его ладонь засветилась пульсирующей жизнью зеленью — стихия жизни, регенерация. Он прижал её к ране.

Ничего.

Порезы продолжали сочиться. Тёмная энергия в них пульсировала, отторгая исцеление.

Локи сменил подход. Изумрудное сияние излучало что-то более агрессивное, направленное на нейтрализацию проклятья. Но это явно не работало. А по её телу начала растекаться слабость.

— Могу выжечь энергию тьмы, но останутся шрамы. Как в прош…

— Я сама, — процедила Виолетта и оттолкнула его руку.

Она знала это проклятье. Слишком хорошо знала.

Виолетта закрыла глаза и зашептала. Слова на латыни текли нараспев, переплетаясь с шипящими звуками, которых не было ни в одном учебнике. Контрзаклятие, переходящее в исцеляющее. Её собственная кровь — ингредиент и проводник.

Тёмное мерцание в ранах дрогнуло. Заколебалось. Начало отступать.

Порезы медленно затягивались. Боль пульсировала, но уже глуше, терпимее. Кровь перестала течь. Но руки всё сильнее мёрзли.

Когда она открыла глаза, Локи уже протягивал ей флакон с мутно-красным зельем. Мигси стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу, его огромные глаза были полны тревоги.

— Кроветворное, — сказал Локи. — Пей.

Виолетта осушила флакон до дна, чувствуя, как по телу разливается неприятное тепло. Зелье было мерзким — горьким, с металлическим привкусом — но необходимым.

Головокружение уже подобралось вплотную. Озноб бил волнами. Она потеряла много крови — слишком много для такой простой проверки.

Оставалось последнее. Виолетта подняла палочку и отсекающим заклинанием отделила кровь от связи с собой. Собрала её в шар и уничтожила.

Нельзя оставлять свою кровь. Никогда. Так много способов использовать её против владельца.

И руки бессильно опустились на колени. Голова казалась ватной.

Идиотское тёмное проклятье.

Снейп в восьмой петле был безжалостен. Она выбрала сторону Тёмного Лорда — не по убеждению, по необходимости выбраться из петли — и зельевар так и не простил ей этого. Даже когда Гарри остался жив, даже когда стало ясно, что она не враг Поттеру.

На учебных дуэлях он постоянно подлавливал её на эту мерзость. Как и других молодых Пожирателей. Слишком часто из-за этого она ходила по грани и слышала дыхание смерти. И Снейп лишь в последние секунды применял разработанное им же контрзаклятье. Показывал, что держал её жизнь в своих руках, ублюдок.

К его несчастью, формула вербальная, а у неё всё хорошо с окклюменцией. Так она и вызубрила контрзаклятие, пока оно не въелось в память.

Потому что иначе когда-нибудь просто бы умерла.

Как же приятно было видеть его ярость, когда она впервые сама разрушила сектумсемпру, а потом поблагодарила профессора за урок.

Вот только её нынешнее тело ещё не привыкло терять так много крови. Потренироваться в кровопускании, что ли? Чтобы вспомнить, как действовать, когда хочется просто лечь и сдохнуть.

— Мои покои ждут тебя, — вырвал её из размышлений Локи.

— Прошу прощения? — она уставилась на него.

— Постарайся не истекать кровью на обивку, пока восстанавливаешься. А я пока поработаю с этой безделушкой.

Он покрутил на пальце цепочку маховика.

Виолетта поджала губы.

— То есть к себе ты не заходил?

— Заходил, — он пожал плечами. — На диване в кабинете стояла искажающая пелена. А я не имею привычки лезть под щиты, созданные точно мной и о которых я не помню. Тем более когда мы работаем со временем.

— Хорошая привычка, — пробурчала она.

К сожалению, в своих комнатах она была. И себя или какую-то защиту она не видела.

И ей действительно нужен сон. Кроветворное лучше работало, когда организм отдыхал. Геройство сейчас ни к чему.

— Мигси, — Локи кивнул домовику. — Перенеси хозяйку в мои комнаты. Я позже подойду, установлю пелену.

Виолетта не стала протестовать. Мигси осторожно взял её за руку и мир мелькнул, сменяясь другим интерьером.

Она добралась до дивана сама, отмахнувшись от попыток домовика помочь. Рухнула на диванные мягкие подушки.

И провалилась в темноту раньше, чем успела натянуть откуда-то взявшийся плед.

* * *

Пробудил её голод. Он выдернул Виолетту из глубокого сна без сновидений. Она моргнула, пытаясь понять, где находится, но присутствующие в дорогом интерьере изумрудные цвета дали ответ сразу.

Комнаты Локи. Точно.

Она села, и голова тут же напомнила о себе лёгким головокружением. Не таким страшным, как раньше, но ощутимым. Тянущая слабость ещё держалась, но уже не та пугающая пустота, что накатила после проклятья.

Взгляд нашёл часы на каминной полке. Она проспала шесть часов.

«Шесть, — Виолетта потёрла лицо ладонями. — Значит, проспала двойников».

Тем лучше. Её давно не покидало нездоровое желание нарушить закон времени и встретиться с другой собой. Посмотреть в глаза. Спросить... что-нибудь. Что угодно.

Глупое желание. Даже опасное. Время и так сломано. Но от этого не менее настойчивое.

— Хозяйка Виолетта проснулась! — домовик материализовался рядом с диваном, и его огромные глаза засияли. — Мигси принесёт еды! Мигси уже приготовил!

Прежде чем она успела ответить, к ней подъехал журнальный столик, а на нём появился поднос. Густой и ароматный бульон с травами. Свежий хлеб. Чай. И что-то похожее на мясной пирог.

— Хозяин велел накормить хозяйку, — пояснил домовик. — Мигси старался!

Виолетта не стала спорить. Первый глоток бульона разлился теплом по всему телу, и она поняла, насколько была голодна. А ещё сделала пометку научить Мигси варить щи и борщ, как готовила бабушка.

Она ела медленно, давая желудку привыкнуть. Кроветворное зелье и без того нагружало организм, не хватало ещё заработать несварение.

Когда поднос опустел, слабость отступила почти полностью. Осталась только лёгкая вялость и тянущее ощущение в зажившей икре.

— Где Локи? — спросила она Мигси.

— В мастерской! Хозяин работает. Хозяин велел передать, чтобы хозяйка Виолетта спустилась, когда проснётся.

Она кивнула и проверила ногу. Боль ещё оставалась. Тугую повязку на лодыжке она не стала снимать. А вот икра особо болезненно ныла. Красные рубцы выглядели воспалёнными, но скорей всего шрамов не должно остаться. Не хотелось бы потом объяснять Снейпу следы его собственного проклятья, если вдруг увидит их. Это было бы... неловко. Да и зельевар всегда был слишком внимательным и проницательным.

Перед тем, как спуститься в мастерскую пришлось опять принимать душ и переодеваться. Жалко джинсы, надела их всего пару раз. Пусть кровь она собрала и удалила, но та всегда оставляла следы. А ещё выпила восстанавливающее зелье из своей личной аптечки. Бледный вид мог бы насторожить подруг и профессоров, если они встретились бы по пути в гостиную. И только потом уже спустилась в мастерскую.

Локи сидел за центральным столом и рассеянно перебирал песок. Защитный купол над чашей был снят, и золотые частицы свободно текли сквозь его пальцы.

При её появлении он поднял голову.

— Выспалась?

— Вполне.

Виолетта подошла ближе, отмечая изменения. Рядом с чашей лежали два разобранных маховика и один целый. На отдельном подносе — осколки чего-то, что раньше было золотым корпусом. И несколько исписанных листов.

— И как твои эксперименты?

— Маховик меня истощает, — Локи откинулся в кресле. — Но раны мне не приносит. Песок тоже вытягивает силы — незаметно, но неуклонно. И разбитые маховики со свободным песком опять же тянут магию из окружения.

Он поднял ладонь, позволяя песчинкам просыпаться обратно в чашу.

— Он жадный.

— Что? — Виолетта нахмурилась.

— Песок впитывает магию. Жадно. Как пиявка, — Локи смотрел на тускло мерцающие частицы. — Вопрос — зачем ему это нужно? Куда уходит эта энергия?

— Само влияние времени? — она подтянула к себе кресло и села рядом.

Он покачал головой и одним жестом вернул защитный купол над чашей. Потом пододвинул к ней разобранный маховик, с которого всё началось в первом цикле.

— Восстанови. Как тогда, — он встретил её взгляд. — Воссоздай то состояние. Желание. Волю. Всё. Даже вербальную составляющую и движения. Максимально точно.

Виолетта взяла осколки в левую ладонь. Золотой металл был холодным и мёртвым, а стекло треснувшим. Песок внутри рассыпался и некоторые песчинки тускло блестели на её коже

Вспомнить панику было легко. Воссоздать — сложнее.

Она закрыла глаза. Первый цикл. Отчаяние. Страх. И острое, режущее желание — исправить и восстановить.

— Репаро.

Взмах палочки, и магия хлынула из неё волной.

Осколки дрогнули в её ладонях. Металл потёк, срастаясь. Песок шевельнулся, заблестел — и по нему пробежала зелёная искра. Но он послушно вернулся в часики. Стекло затянулось, становясь цельным.

Через пять секунд в её руках лежал целый маховик. Работающий. Живой.

Локи взял его, покрутил в пальцах. Его взгляд был острым и сосредоточенным.

— Поняла?

Растерявшись, Виолетта покачала головой.

— Нет. Что я должна была понять?

— Нет? — спросил он мягко. — Любопытно. А я уже начал подозревать, что ты думаешь.

Локи усмехнулся на её раздражённый взгляд и покрутил маховик в пальцах.

— Репаро, — сказал он. — Расскажи мне, как действуют восстанавливающие заклинания.

— Это группа заклинаний, способных чинить и восстанавливать сломанные предметы, — она пожала плечами. — Базовый курс чар.

— Общие слова. Детали, Виолетта.

Девушка вздохнула, вспоминая учебник.

— Это группа чар, способных чинить и восстанавливать сломанные предметы, — она говорила автоматически, как на экзамене. — Заклинание эффективно работает с большинством материалов. Однако повреждения от редких и мощных проклятий — например, Адского пламени — необратимы. Можно использовать только на неодушевлённых предметах. Применение на живых существах ведёт к образованию серьёзных рубцов. Плохо справляется с мягкими материалами, особенно зачарованными...

Она запнулась.

— И? — подтолкнул Локи.

— Главное ограничение, — медленно произнесла Виолетта. — Репаро не может восстановить разрушенную магию. Артефакты с его помощью не чинятся.

Она посмотрела на восстановленный маховик, в его руках, на то как золотом блестел песок внутри часиков.

— Но я восстановила.

— Именно, — Локи взял цепочку и подвесил артефакт. — Это сложная конструкция со своей магией. Обычное Репаро соберёт механизм, но не вернёт ему силу. Ты же вернула и то, и другое.

Он выдержал паузу.

— Скажи, дорогая… — он чуть склонил голову. — Какое намерение ты вкладываешь в это заклинание?

Виолетта задумалась.

— Собрать воедино, — сказала она наконец. — Вернуть в прежнее состояние.

Его глаза блеснули.

— Иными словами, говоря «Репаро» — ты используешь не заклинание, а волевую магию. Вкладываешь желание восстановить. И что для тебя восстановление?

Её сердце пропустило удар.

— Откат во времени, — прошептала она.

— Локальный откат, — Локи усмехнулся. — Твоя магия не просто чинит. Она возвращает предмет в состояние «до поломки». Буквально.

Он встал и с силой грохнул хроноворот об стол. Механизм разлетелся на части. Стекло треснуло. Песок рассыпался золотистой пылью.

— Прошу, — Локи жестом указал на обломки. — Без палочки. Без слов. Только намерение.

Виолетта протянула руку над осколками. Сосредоточилась на ощущении — не слове, не движении. Чистое намерение: вернуть.

Магия выплеснулась фиолетовой волной.

Части маховика задрожали, поднялись. Металл сросся. Песчинки собрались вместе. Стекло их сковало и затянулось.

Через мгновение на столе лежал целый артефакт. И магия внутри — она чувствовала это — тоже восстановилась.

Локи призвал к себе второй маховик и разбил его тем же способом. Потом сам использовал восстановление — его изумрудная магия окутала осколки, собрала их воедино.

Механизм восстановился. Но что-то было не так. Зато вот Локи был доволен.

— Возьми их, — сказал он.

Виолетта взяла оба маховика. Тот, что восстановила она, ощущался тяжёлым, весомым, словно внутри пульсировала жизнь. А тот, что восстановил он... как украшение. Красивая безделушка, не более.

— Теперь наоборот, — Локи снова разбил оба. — Я восстановлю твой. Ты — мой.

Они поменялись.

Виолетта восстановила маховик, который раньше был пустым. Магия откликнулась легко, и песок внутри вспыхнул знакомым зелёным светом.

Локи собрал второй. Механизм срастался, стекло затягивалось — но песок оставался мёртвым.

Она взяла оба. Тяжесть, весомость — теперь в том, что восстановила она. Пустота — в том, что собрал Локи.

— Я не могу вернуть магию, — констатировал он, забирая пустой маховик. — Ты — можешь.

Виолетта уставилась на артефакт в своих руках. Песок внутри мерцал, отзываясь на её присутствие.

— Петли из-за моей магии? — её голос был хриплым. — Я как-то... откатываю время?

— Ты не настолько могущественна, чтобы поворачивать время вспять для целого мира, — Локи покачал головой. — Давай проверим эту теорию не на маховиках.

Он отошёл к полке и вернулся с небольшой шкатулкой. Резное дерево с инкрустациями из перламутра. Сложный и изящный замок.

— Купил, пока ты спала, — пояснил он, открывая крышку.

И заиграла нежная и хрустальная музыка. Над бархатным дном поднялись крошечные фигурки: феи и эльфы, танцующие в воздухе, светящиеся мягким светом.

Виолетта невольно задержала дыхание. Красиво. По-настоящему красиво. Сорока уже присматривала место в их гнезде. Это должно было быть…

Локи захлопнул крышку и сжал шкатулку руками. С хрустом дерево сломалось. Механизм искорёжился.

— Зачем?! — вырвалось у неё.

— Ты так очаровательна, когда расстроена, — и бесяще улыбнулся, глядя на неё.

Виолетта смотрела на обломки шкатулки в его руках. Что-то внутри неё болезненно сжалось — сорока возмущённо застрекотала, оплакивая погибшую красоту.

— Давай проверим, насколько далеко простирается твоя… сентиментальность, — велел Локи и ссыпал осколки на стол перед ней.

Она глубоко вдохнула. Протянула руку над грудой обломков — перламутровые осколки, искорёженные детали с рунами и стеклом, обрывки бархата.

И желания восстановить эту красоту у неё было много.

Магия откликнулась послушно. Осколки дрогнули, поднялись, потянулись друг к другу. Дерево срослось, детали выправились, крышка встала на место.

Виолетта осторожно открыла шкатулку.

Тишина.

Ни музыки. Ни танцующих фей. Просто красивая коробка с мёртвым рунным конструктом внутри.

— Как я и думал, — Локи забрал шкатулку, повертел в руках. — Конструкция восстановлена. Магия — нет.

Он небрежно отставил её в сторону, словно сломанную игрушку.

— Маховики — другое дело. Их механизм направлен на управление песком времени. Он связан с ним, подпитывается от него. Когда ты восстанавливаешь маховик, ты возвращаешь силу песку. Я — нет.

— А зелёная энергия? — Виолетта нахмурилась. — Когда восстанавливаю я, то она есть. Когда ты...

— Её нет, — закончил Локи. — И это интригует меня больше всего.

Он пододвинул к ней чашу с песком и снял защитный купол.

— Восстанови.

Виолетта уставилась на золотистый песок.

— Ты предполагаешь...

— Всё потом. Действуй.

Она прикусила губу. Опустила руки в чашу — песок был прохладным, шелковистым, странно приятным на ощупь. Закрыла глаза и потянулась к магии, к желанию восстановить.

«Стань тем, чем был. Вернись».

Магия потекла из неё медленно и тягуче, будто мёд. Песок ожил под пальцами, облепил кожу, впитывая энергию. Зелёные волны побежали по частицам, пульсируя всё ярче.

И магия уходила.

Уходила в пустоту. В бездонный колодец, который невозможно наполнить.

Виолетта стиснула зубы. Пот выступил на лбу. Руки начали дрожать от напряжения — она быстро выгорала.

— Продолжай, — голос Локи прозвучал откуда-то сзади.

А потом его ладони легли ей на плечи.

Поток чужой ледяной магии хлынул в неё. Много и быстро. Она захлебнулась в нём, потеряла контроль... Её фиолетовая магия дрогнула под напором, и она проводила его изумрудную силу в песок…

Песок тут же отлип от её кожи.

Восстановление прекратилось.

Виолетта выругалась сквозь зубы. Энергия Локи бурлила внутри, чужая и неподатливая.

— Твоя магия, — выдавила она. — Ты слишком много её даёшь.

— Тогда преобразуй.

— Я не успеваю!

Пришлось успокаивать вспыхнувший гнев внутри. Локи и в самом деле остановил подпитку, позволяя ей обработать то, что он уже дал. Это было необычно сложно. Он просто смыл все её силы своей энергией. А ещё это было некомфортно, когда чужая сила течёт по энергетическим венам.

Ей потребовалось минут двадцать концентрации, чтобы преобразовать его силы в свои. И только потом она вновь приступила к восстановлению песка. На этот раз Локи не давил. Через некоторое время им даже удалось сонастроиться: его равномерный поток сил, её преобразование, и трата на заклинание.

Надо сказать, это была очень медитативная работа.

— Останавливаемся, — велел Локи.

— Я могу ещё, — пробормотала она.

— Этот песок — пиявка. Я сам уже подбираюсь к истощению.

Виолетта замерла. Медленно обернулась.

Локи выглядел... усталым. По-настоящему усталым. Тени под глазами, напряжённая линия плеч, чуть сбившееся дыхание. Она никогда раньше не видела его таким. Даже работа с артефактами времени так не истощила его. Заметив её взгляд, он постарался скрыть это.

— Мигси, — позвал он, опускаясь в кресло рядом. — Обед. Плотный.

Домовик появился мгновенно, бросил на них обоих встревоженный взгляд и исчез.

— Сколько мы так работали? Я, кажется, немного в транс вошла, — призналась она.

— Часа два, — потёр переносицу Локи.

Виолетта посмотрела на чашу. Песок внутри... изменился. Совсем немного. Чуть плотнее, чуть темнее. Словно его спрессовали — едва заметно, на толщину волоса.

— И во что он должен восстановиться? — спросила она.

— Не знаю, — Локи откинулся на спинку кресла. — Возможно, песок — это остатки какого-то артефакта. Чего-то, что было разрушено очень давно. И нам нужно будет песок из маховиков добавить к чаше — они идентичны.

— И на восстановление потребуется...

— Колоссальные силы, — он кивнул. — Тебе одной жизни не хватило бы. Со мной пойдёт быстрее.

Виолетта вспомнила ощущение его магии, текущей сквозь неё. Чужой, обжигающей, невозможно мощной.

— Это позволит мне вырасти, — сказала она медленно. — Магически. От потока таких сил.

— Приятный побочный эффект, — Локи чуть улыбнулся. — Но учитывая количество песка и количество необходимой энергии — это задача на годы, если мы не найдём другой способ. И ещё неизвестно, с этим ли связаны петли времени.

Мигси появился с блюдами и напитками. Они тут же перебрались к столу в углу, где всегда отдыхали. Виолетта набросилась на еду, только сейчас осознав, насколько голодна. Магическое истощение всегда требовало топлива.

Утолив первый голод, она задумчиво глянула на стол.

— Давай сначала пересыплем немного песка в какую-нибудь ёмкость и попробуем восстановить эту часть. Возможно, это поможет лучше понять, зачем всё это нужно.

Локи замер с вилкой у рта, потом откусил мясо, прожевал и только тогда признал:

— Наконец-то, — он кивнул. — Мысль, за которую не стыдно.

«Ну, конечно. Так ведь сложно сказать, что её идея стоит внимания».

Виолетта утомлённо закатила глаза.

— Попробуем завтра? — спросила она и продолжила есть.

Он качнул головой.

— В пятницу. Как раз будет время полноценно восстановиться.

Девушка задавила разочарование. Но, увы, он и здесь был прав.

* * *

Локи наблюдал, как Виолетта склонилась над пергаментом, торопливо записывая результаты их экспериментов. Перьевая ручка скрипела по бумаге, оставляя аккуратные строчки — она писала быстро, но разборчиво, привычка человека, который ценит информацию.

Он взял собственный пергамент и начал фиксировать наблюдения.

Ручка замерла над следующей строкой.

Он откинулся на спинку кресла, постукивая ручкой по столу.

Это не укладывалось ни в одну известную ему категорию. А он знал их все — тысячелетия изучения магии, доступ к знаниям Асгарда, Ванахейма, даже обрывки мудрости других народов.

Маги времени существовали. Редкие и опасные. Появление одного — это всегда катастрофа. Их уничтожали при первых признаках дара, потому что альтернатива была хуже.

Но Виолетта не была магом времени.

Он проверял. Тщательно, незаметно, пока работал с ней с помощью сейдра все эти дни, пока она спала сегодня в его комнатах. Никаких следов стихии времени в её ауре. Никаких искажений в потоке её сейдра. Обычная смертная волшебница — талантливая, но обычная.

И всё же.

Песок тянулся к ней. Маховики отзывались на её прикосновение. Время оставляло на ней следы — эти травмы из других циклов, наслоение петель, о котором он говорил в совятне. И которое даже имело подтверждение.

Локи поднял взгляд на девушку напротив. Она закончила писать и теперь рассеянно крутила ручку в пальцах, глядя куда-то сквозь стену. И, к её счастью, она не понимала, какую власть держала в руках.

Если — когда — о ней узнают в других мирах, о том, как она взаимодействует с песком времени...

По всем законам, которые он знал, такое существо следовало устранить. Не из жестокости — из необходимости. Аномалии подобного масштаба угрожали самой ткани реальности. Ветвь Мидгарда и так была повреждена — он чувствовал это каждый раз, когда прикасался к местной энергии. Гниение и застой. Медленное умирание.

Петли времени ускоряли процесс.

И со всем этим была связана пташка.

Охотников на её голову будет достаточно: чтобы убить, чтобы подчинить.

Локи буквально слышал голос отца, отдающего приказ на ликвидацию, когда взгляд Хеймдаля, наконец, доберётся до этого потерянного мира. И теневая гвардия быстро настигнет.

«Но и я сейчас не могу её уничтожить, — напомнил он себе. — Это просто откатит цикл. Она вернётся. Всё начнётся сначала. И будет ещё хуже».

Замкнутый круг. Змея, кусающая собственный хвост.

Единственный выход — разорвать петлю изнутри. С её помощью. Её руками.

Как быть с ней дальше — устранить ради безопасности миров или оставить при себе самый опасный инструмент во вселенной, а скрыть эту силу он сможет, — это он решит тогда.

Локи вернулся к заметкам.

Он помедлил. Добавил:

И зачеркнул последнее слово. Он не верил в предопределённость. Судьба — это то, что ты создаёшь сам, а не то, что тебе навязывают норны.

Но случайность...

Случайность тоже вызывала сомнения.

Девочка-сирота. Из обычных людей. Низкого происхождения. Никаких выдающихся предков, древней крови или пророчеств. Просто ребёнок, который оказался не в том месте, не в то время и не с тем артефактом в руках.

И запустил петлю, способную уничтожить мир.

Слишком... банально. Просто. И похоже на начало истории, а не на её конец.

Локи отложил ручку и посмотрел на чашу с песком под защитным куполом.

Внутреннее чутьё, которое не раз спасало ему жизнь, шевельнулось в беспокойстве.

Дело было не в том, что они восстановят.

Дело было в том, что это не должно было быть сломано.

Артефакты такого уровня — а он уже понимал, что речь шла о чём-то древнем и могущественном — не ломались случайно. Не рассыпались в песок от неосторожного обращения. Не теряли силу просто так. Чаще всего даже имели свою волю.

Их ломали. Намеренно. С определённой целью.

Но с какой?

Время опасно.

И если кто-то счёл нужным уничтожить этот артефакт...

«То, возможно, восстанавливать его — не лучшая идея», — закончил он мысль.

Но альтернативы не было. Они должны были проверить этот путь. Петли продолжались. Ветвь гнила. Время утекало — в буквальном смысле.

Локи аккуратно сложил свои заметки и убрал в карман. Они для его личного пользования.

Интуиция редко его подводила. И сейчас она говорила, что они играют в игру, правил которой не знают.

Вопрос был в том, кто установил эти правила.

И что случится, когда они их нарушат.

Или сыграют по ним.

* * *

Локи: ломает артефакт

Ви: ЗАЧЕМ?! 😭

Локи: для науки

Сорока внутри: оплакивает красоту

#ЖертвыЭксперимента #СорокаНеОдобряет