Пролог
- Это называется военное преступление, - хмуро проговорил хрипловатый голос Ур за его спиной.
- Что именно? - младший из офицеров, Эр, скрестил на груди руки. Не оборачиваясь, глядя в глухую стену офицерской комнаты Ур. Ур обошел его и встал перед ним. От его тяжелого вздоха покачнулся бы и дракон, будь он так же виноват, как Эр сейчас.
- То, что ты сделал! - старший сжал кулак в перчатке, осмотрел его, не меняя на лице выражения досадливой скуки, ударил его в живот. Младший не дрогнул, не дернул и бровью, глядя в ледяные серо-синие глаза напротив.
“Бей, сколько угодно, ты уже проебался! Я не отдам ее, не отдам!” - огрызнулся про себя он. Боль - это просто боль, и ничего больше. “Ты закончишь, и я пойду, она меня ждет!” - скрывая мысли, чтобы Ур их не прочитал, подумал Эр.
- А ведь это должно было быть обычное скучное утро, - пробормотал Ур с сожалением, рассматривая свои костяшки, в черной коже перчаток. Снова вздохнул в сторону так, что огонек свечи на пустом столе жалобно заколыхался. Размахнулся и вписал острые, как кастет, костяшки младшему в лицо. Эр усмехнулся, тронув скулу. Ур бывал и свирепее, не особо старается. Так, для проформы. Старший скривился и посмотрел в сторону, прежде чем нанести еще один удар, посерьезнее. Все должно было быть не так. Совсем, совершенно не так!
- Что именно? - младший из офицеров, Эр, скрестил на груди руки. Не оборачиваясь, глядя в глухую стену офицерской комнаты Ур. Ур обошел его и встал перед ним. От его тяжелого вздоха покачнулся бы и дракон, будь он так же виноват, как Эр сейчас.
- То, что ты сделал! - старший сжал кулак в перчатке, осмотрел его, не меняя на лице выражения досадливой скуки, ударил его в живот. Младший не дрогнул, не дернул и бровью, глядя в ледяные серо-синие глаза напротив.
“Бей, сколько угодно, ты уже проебался! Я не отдам ее, не отдам!” - огрызнулся про себя он. Боль - это просто боль, и ничего больше. “Ты закончишь, и я пойду, она меня ждет!” - скрывая мысли, чтобы Ур их не прочитал, подумал Эр.
- А ведь это должно было быть обычное скучное утро, - пробормотал Ур с сожалением, рассматривая свои костяшки, в черной коже перчаток. Снова вздохнул в сторону так, что огонек свечи на пустом столе жалобно заколыхался. Размахнулся и вписал острые, как кастет, костяшки младшему в лицо. Эр усмехнулся, тронув скулу. Ур бывал и свирепее, не особо старается. Так, для проформы. Старший скривился и посмотрел в сторону, прежде чем нанести еще один удар, посерьезнее. Все должно было быть не так. Совсем, совершенно не так!
