Мне всё-таки связали руки. Какой-то магией, что оплела мои запястья розовыми светящимися верёвками. Мне давно казалось, что в душе все фейри — пятилетние девочки. Иначе откуда такое пристрастие к оттенкам фиолетового и розового?

К несчастью, это не умаляло их опасность, и двоих высоченных парней, сидящих со мной в машине, нельзя было назвать маленькими девочками.

— Слушайте, вот вы вдвоём поехали, а кто за полем следит? Вдруг я была лишь наживкой, и когда вы сели в машину, из-за угла выбежала целая вооружённая банда и выкопала всю вашу картошку подчистую? Вы поймали мелкую рыбёшку, ребята, — неубедительно ныла я, глядя им в затылки.

Арес чуть повернулся ко мне — не целиком, а лишь показав остроносый профиль, будто ему было противно смотреть на меня.

— В башне жаба. Закричит. Если кто-то придёт.

К концу не особо красноречивой речи он сбился и смущённо замолчал. Я закатила глаза.

— Прозвучало как полный бред. От воплей твоей жабы все разбегутся? Почему она на меня не наорала? Чего ты мямлишь так непонятно?

— Он всегда так говорит, — вступился Тёрн. — Тебе необязательно знать наши порядки. Но, если что, я успел разослать смс всем старшим, так что как только жаба Ареса подаст сигнал, на поле прибудет целая банда вооружённых фай. Не переживай.

Чёртова картошка, это же надо, как они в неё вцепились. С похожей яростью мой дед отстаивал бутылки самогона перед бабушкой. И воблу.

 Про жабу даже думать было страшно. Что там за ручная сигнализация такая? Или просто эвфемизм для чего-то жуткого… Поди их разбери.

Я вздохнула и прислонилась лбом к стеклу. Наверное, лучше пока прикусить язык и не бесить фейцев. Ну и постараться запомнить дорогу.

Хорошо бы им не пришло в голову выкинуть меня на полном ходу. И мне казалось, что после всего моего хамства у них чесались руки это сделать.

***

Тёрн уверенно решил (не посоветовавшись со мной) везти девчонку к барону, а я не мог разделить его уверенности. Больше скажу, при мысли о том, что придётся предстать перед Зефрином, у меня разболелась голова. Я потёр переносицу, пытаясь остановить начинающуюся мигрень.

Чёрт, почему воровкой оказалась именно она?

Я знал, что её зовут Марша, и что они с братом держат торговую точку с пастилой и какой-то другой человеческой фигнёй. Она каждый день проходила мимо меня по файским рядам, хотя другой путь казался куда короче и безопаснее. И так забавно было наблюдать, как она боялась, но всё равно упрямо тащила свою тележку.

Хотелось ей помочь. Но я стеснялся навязываться и боялся напугать. Иногда даже надевал тёмные очки, чтобы незаметно пялиться.

Она мне нравилась. Очень. Нельзя западать на человеческих девушек, правило номер тысяча пятьсот пятьдесят два, которое мало кто соблюдал, но соблюдения которого требовала наша с Тёрном мать.

И сама никогда его не придерживалась.

Мать была чистокровной фейри. А отец… человеком. Из уважаемой чиновничьей семьи. Нам с Тёрном нравилось думать, что он мог бы стать мэром, если бы его не отлучили от наследства и других связей. Конечно, из-за женитьбы на фейри. Ему следовало бы родиться в девятнадцатом веке, потому что наш отец всегда держался и выглядел как настоящий аристократ. Даже во времена тотального дефицита одевался так, чтобы походить на фейри. Он во всём старался слиться с матерью, стать достойным спутником для неё. И никогда не делал ничего человеческого при нас с братом. Только недавно я задумался о том, что он должен был есть где-то вне дома. А на семейных ужинах чинно делал вид, что наслаждается мармеладом из цветов с шапкой микрозелени.

Чем больше я вспоминал его, тем больше восхищался. Мой отец был прекрасным человеком. Нам с братом не удавалось стать похожими на него. Но мы и не стремились. Всё-таки жизнь слишком изменилась, и молодые фай сильно отличались от старших.

Я старался смотреть только вперёд, но голова сама собой немного поворачивалась в сторону Марши. Я наблюдал за ней и в зеркалах. Невысокая, с округлым живым лицом и большими глазами. Пушистые ресницы, маленькие руки. Неоновый махровый свитер под спортивной курткой. Слегка блестящая помада на губах. От неё пахло чем-то сладким, простым, но манящим. Она притягивала взгляд. Но больше всего почему-то мне нравились волосы. Они были длинными, волнистыми, будто на ночь она заплетала косички. И пряди у неё были разных оттенков рыжего. Подозреваю, что это не задумывалось, просто так легла краска, но почему-то эти переливы от морковного до каштанового будоражили меня ничуть не меньше, чем всё остальное в её внешности.

Запал на девчонку из-за плохо прокрашенных волос, ну не дурак ли.

Она недовольно пыхтела на заднем сиденье, а я сидел так, будто муравьёв в штаны насыпали. Хотелось освободить её — да, безрассудно. Да, меня бы назвали предателем. Тёрн вёл машину, стиснув челюсти, и я понимал, как он зол и как хочет сдать преступницу. И на меня он тоже злится.

А я злился, что он пришёл первым и не дал мне поймать Маршу самому. Поймать и отпустить.

Невозможно представить, что она собиралась использовать украденный анбур в незаконных целях. Наверняка просто не понимала, что это такое.

Или я наивный влюблённый идиот.

Я откинулся на сиденье, глухо ударившись затылком о подголовник.

Городок проплывал в расплавленных световых пятнах за окнами. Начал накрапывать дождь, третий раз за неделю. Хотя ещё недавно на небе сияла луна. У нас дурацкая погода, с моря часто дует ветер, и всё может измениться за секунды. Потомков фейри вытеснили в этот ветреный уголок Росковии, но спасибо, что в этом уголке хотя бы было море.

Я снова обернулся, чтобы краем глаза посмотреть на Маршу. Она старательно пыталась развязать верёвку, которой Тёрн стянул её запястья. Судя по хмурому взгляду брата, направленному в зеркало заднего вида, он тоже всё заметил.

— Если ты выбросишься на полном ходу, то это будет плохое решение, — предупредил он. — Если попытаешься перехватить управление машиной, то это снова будет плохое решение. И да, твои руки обожжёт магией, если ты дёрнешь верёвки слишком сильно.

Девчонка прошипела ругательство и угомонилась. Наверное, решила свалить, когда мы откроем ей дверь. Но перед виллой Зефрина ей это не удастся.

Мы проехали через файский квартал, мимо некрасивых людских гаражей и тренировочных площадок для уличных спортсменов. Тёрн вырулил в сторону набережной и поехал по улице, которую отделял от моря всего один ряд домов.

Старшие держались поодаль от основных кварталов. Зефрин, например, жил в одном из сохранившихся старых особняков. По-настоящему старых, которые пережили две войны.

Мы остановились у высокого кирпичного забора. Каждый пролёт украшал барельеф с обнажённой русалкой. В детстве мама закрывала нам с Тёрном глаза, чтобы мы не смотрели на эти «непотребства». Особняк за забором выглядел неприлично вычурным. Как-то раз я слышал, как двое парней-людей, проходя мимо, презрительно фыркнули, и один из них сказал:

— Как-то это по-фейски.

Я не мог не согласиться. Если бы Зефрин каждое утро выходил на балкон и пел оперные арии, это привлекало бы меньше внимания, чем вся лепнина, балясины, барельефы и позолота. Стоп, хотя он как раз пел.

Тёрн выволок Маршу из машины и крепко держал за ворот сзади. Я топтался у ворот, сунув кулаки так глубоко в карманы, что чуть не оттянул штаны. Изо всех сил я старался напустить на себя беззаботный вид, но внутри кипел. Кто так держит девушку?! Она же в два раза меньше Тёрна! Её вообще нужно отпустить и не мучить.

— Полегче, — буркнул, не выдержав, когда Тёрн встряхнул брыкающуюся Маршу.

— Давай в ворота звони, заступник хренов.

Я бы лучше подержал Маршу. Но право первого за месяц контакта с бароном выпало мне. И я не мог назвать это удачей.

Кашлянув в кулак, я вызвал немного пыльцы на кончиках пальцев. Она вспыхнула неоново-сиреневой пудрой и закружилась, приподнимаясь над рукой. Сверкнув, пыльца просочилась в отверстие над замочной скважиной.

— Кого нелёгкая принесла? Кому не спится? Если не срочно, то вы знаете, куда идти! — спустя полминуты раздалось из динамика.

Послышался приглушённый зевок. Да уж, если мы по пустяку разбудили Зефрина, нам попадёт.

— Это Арес и Тёрн. Дети Эсии. Мы…

— Мы поймали воровку, — закончил за меня Тёрн, крикнув в сторону рупора на первом столбе у ворот. — Человеческая девчонка воровала анбур.

Барельефы-русалки пришли в движение. Потянулись белыми гипсовыми руками и развели в сторону створки ворот.

Перед нами распахнулся роскошный сад с фонтанами и идеально подстриженными кустами, и мы шагнули навстречу красивой жизни.

— Так, погоди. — Я остановился посреди дорожки, вдоль которой горели маленькие фонарики и вились светлячки. — Ты же помнишь гостиную и кабинет Зефрина? Статуи, колонны, сусальное золото, ковры и мебель из красного дерева.

Тёрн почесал лоб. 

— Ну да.

Марша, которую он продолжал держать, тоже притихла, глядя на меня. Я немного застеснялся под её взглядом, кончики ушей прихватило жаром. Опустив глаза, я продолжил давить на брата, но до него не сразу дошло.

— И посмотри теперь на нашу воровку. Она вся в грязи.

— И что? Нам помыть её в фонтане что ли?

Я вздохнул.

— Нет конечно! Осень, простынет. Есть вариант проще.

— Оставить её в машине? Чтобы она угнала тачку?

По правде говоря, это и был мой вариант. Так что пришлось импровизировать. Я быстро осмотрел участок барона. Кусты, клумбы, дорожки, фонтаны… всё сверкающее, освещённое и ухоженное. Как вдруг…

— Мы закроем её в сарае.

— Себя в сарае закрой, придурок! — возмутилась Марша.

Я пропустил оскорбление мимо ушей. Не таким уж несправедливым оно было. А ещё кирпичные здания на участке барона явно нельзя было назвать простыми «сараями» и «банями», это были гостевые дома, хозяйственные постройки и прочее, но меня всегда покидало красноречие, когда оно было нужно.

— Посидишь там, а старшие разберутся, что с тобой делать и какое наказание тебе назначить, — огрызнулся я, входя в роль беспринципного злого фейри, похитившего смертную девчонку. — Может, продадут тебя в рабство. За границу.

Она на секунду округлила глаза, будто и правда испугалась. Я того и добивался. Пускай испугается настолько, что найдёт способ сбежать из этого сарая. А если нет, то…

То я выкраду ключи и освобожу её сам. Главное, чтобы Тёрн и Зефрин ни о чём не догадались. В моей голове всё звучало несложно.

Проклятье, я собирался стать предателем.

— А если у Зефрина там дорогая техника? — засомневался Тёрн. — Газонокосилки, например.

— Тогда отведу её к соседям в сарай.

Я схватил Маршу за локоть и быстро потащил обратно к воротам. Мне нужно было действовать уверенно, чтобы у Тёрна не осталось времени на раздумья и сомнения. Никакого логического анализа. Только решительность.

— Пусти меня! — попыталась взбрыкнуть Марша.

Господи, какая она была хрупкая и как страшно было сжать её плечо слишком больно. Но вырывалась она с яростью уличного котёнка, которого тащили в ванную на процедуры. Уж я знал. До сих пор остались на руках шрамы от первого мытья нашей кошки.

Котёнку не объяснишь, что делаешь ему во благо. Марше тоже, а то услышит Тёрн.

— Если будешь орать, можешь даже не рассчитывать на помилование. Поняла?

Марша закивала. Приходилось почти волочь её, чтобы не отставала от моего шага. Земля прилипла на её джинсах, в волосах застряли листочки анбура. Я протянул руку, чтобы вытащить их, но остановил себя.

По соседству с усадьбой барона располагался особняк поскромнее. А ещё через участок — старое людское домовладение. Когда-то это тоже был фейский дом, но туда поселили человеческую семью, и они перестроили здание на свой вкус, убрав излишества. Грустно было смотреть на дом, в котором заложили открытый балкон, из веранды сделали отдельную комнату, а углы крыши упростили так, чтобы снег не залёживался. Конечно, никто не попытался подобрать кирпич в тон или аккуратно заштукатурить надстройки. Сад тут тоже выглядел плачевно. В Лесоградске каменистая почва, и без фейской магии трудно вырастить красивые растения. Некоторые люди пытались, но их сады сразу можно было отличить от садов фай, где всё буйствовало и цвело.

Тут был построен гараж, ворота которого размещались вровень с забором. Гараж, безусловно, отличался уродливостью: кирпичная коробка с ржавыми воротами. Но ребёнком я часто тут ошивался, мы ходили в одну школу с Игорем, сыном хозяев. И в этом гараже пробовали грызть сухую лапшу, посыпав специями из набора. В этом гараже была задняя дверь, откуда можно выйти на участок. Заднего забора тут не было, только низкая оградка, за которой — огороды и поля с картошкой. Не нашей, а самой обычной. Идеальное место, чтобы сбежать.

Покопавшись в кармане куртки, я достал отмычку и вскрыл навесной замок.

— Сиди здесь, — приказал я Марше, толкнул её в темноту гаража и быстро запер ворота на замок.

Надо было скорее возвращаться, пока жалость и совесть не сожрали меня раньше времени.

Я вбежал в особняк ровно тогда, когда Зефрин спустился по главной лестнице. Он был в халате, отороченном мехом, в расшитых домашних тапочках и зевал, прикрывая рот кулаком. В гостиной душно пахло фрезиями и туберозой, у стен порхали светильники в виде невесомых золотисто-персиковых бабочек. Тёрн склонил голову, приветствуя барона. Я спешно сделал то же самое.

— Какого лешего вы меня среди ночи будите, молодые люди? — ворчливо спросил Зефрин, не выбирая выражения. Хотя это было ещё вежливо для барона. — Я уже отослал дворецкого, неужели не могли подождать до утра?

Зефрин остановился на третьей ступени и облокотился на перила, украшенные фигурами львов. Он недовольно смотрел на нас с Тёрном: грязных, помятых, в спортивных костюмах. По ступеням лениво сбежала белая лохматая собачка и устроилась у тапок хозяина.

Уж кто-кто, а барон точно оставался верен фейским традициям. Он забирал в свой гардероб всё яркое, блестящее, расшитое бисером, мехом и вышивкой, что только мог найти. Камзолы и кафтаны, вычурные туфли, шубы, перья, парча, стеклярус — да я даже слов не знал, чтобы описать все его безумные наряды. Хотелось прикрыть глаза или надеть очки при виде такого великолепия. Зефрина всегда было видно издалека, и если он появлялся в обществе старшин, его можно было узнать даже среди таких же разодетых фейри. Как минимум за километр. И без бинокля.

Мне не посчастливилось побывать на паре его высоких приёмов, и тогда эта гостиная напоминала филиал развратного ада с безвкусно разодетыми гостями. Видеть сейчас весьма скромное убранство в приглушённом свете было даже приятно.

Самому Зефрину стукнуло около девяноста с небольшим, но если сравнивать с людьми, нельзя было бы дать ему больше сорока. Статный, высокий, с волнистыми каштановыми волосами и белоснежной улыбкой, он всегда выглядел свежим и холёным, и мы с Тёрном были уверены, что он тратит на уход за кожей не меньше, чем на наряды. Хотя для фейри это несложно, но всё же Зефрин превосходил большинство наших, кто не настолько зацикливался на внешности.

— Произошло нападение на поле с анбуром, — доложил Тёрн.

Обычно мой брат почти никогда не терялся, но сейчас даже он стоял, опустив голову, и перед возвышающимся на лестнице бароном казался меньше ростом. Человеческая одежда как-то растворяла нас в этом дворцовом интерьере, полном лепнины и позолоты. То, что выглядело круто на улице, очевидно теряло крутизну в особняке барона.

Я стоял как на иголках и пытался придумать, когда мне уместнее всего будет улизнуть за Маршей. Жаль, что пришлось разыгрывать этот спектакль. Отпустить сразу я её не мог, камеры на заборе Зефрина засекли бы это. А если бы возился с задней дверью в гараже, то Тёрн бы что-то заподозрил. Или нет? Я закрыл глаза и вздохнул. Действовать в чрезвычайных ситуациях — навык, который мне ещё не удалось освоить.

— Вы задержали вора? — спросил Зефрин.

— Да. Это была человеческая девушка.

— Одна?

Тёрн кивнул.

— Да, барон.

Зефрин сонно моргнул и скорчил скучающую мину.

— Ну, и зачем надо было ломиться ко мне сломя головы среди ночи? Мальчики, вы вообще спите? Вы на себя давно смотрели? Арес, ты бледный, как моль. Твоя красавица-мать, наверное, волнуется. Посоветовать тебе хорошего косметолога? Хотя бы натирай щёки анбуром, прежде чем ко мне приходить. А ты, Тёрн, забыл побриться. И тебе больше к лицу наши, фейские наряды. Ты в них просто красавец, не то что в этих обносках. Не забивайте мозги ерундой, мальчики, идите отдыхать и приведите себя в порядок. А всякими людишками мы… — он зевнул, прикрыв рот кулаком, — людишками мы займёмся. Спасибо за бдительность, мальчики, но не стоило так переживать ради одной воровки.

Мы с братом переглянулись. Тёрн выглядел недовольным таким несерьёзным ответом, но я понимал: Зефрин даже спросонья всё прекрасно осознавал. Он ответил так, чтобы продолжать казаться праздным и расслабленным. На самом деле от внимания барона никогда ничего не ускользало, я не знал более проницательных существ, чем наш вечно блистающий Зефрин. Он сильнейший из фейри, и, возможно, уже послал сигналы старшим и главам группировок — незаметно шевельнул пальцами, даже без пыльцы задел струны магии, и сообщение мгновенно прошило пространство.

— Кто-то ведь подослал эту воровку, — заметил Тёрн.

Но Зефрин только махнул рукой, и сверкнули перстни, унизывающие его пальцы. Я хмыкнул. Он мог быть сонным, недовольным и уставшим, но никогда не мог предстать без украшений и с небрежной причёской.

— Могли бы просто доложить мне об этом завтра. Всё завтра, молодые люди. Я должен хорошо отдохнуть. Вот когда начнётся что-то серьёзное, тогда и разбудите. А вам срочно отмокать в ванне и спать! Приказ барона. Всего доброго.

Он подхватил на руки собачку и повернулся к нам спиной. На халате показался огромный вышитый герб, на котором две русалки танцевали с быком.

— У вас семь минут, чтобы выйти. Потом двери запрутся до утра. Если хотите, возьмите мятных леденцов в прихожей, они в хрустальной вазе.

Чёрт, семь минут! Марша!

Я как ошпаренный вылетел на улицу.

***

Мама предупреждала, что нельзя связываться с фай. Фейри вырезали людей целыми деревнями, заколдовывали и проклинали. Теперь их потомки делают то же самое, прикидываясь похожими на нас. Добропорядочными соседями. Но все они — настоящие сволочи. Даже те, к кому тебя тянет.

Я оказалась в каком-то вонючем гараже, грязная, униженная. Меня колотило от страха. В машине с двумя мужчинами тоже было очень страшно. Но тут — в разы хуже. Они говорили жуткие вещи. Что могут меня продать. И я знала, что файцы могут быть по-настоящему чудовищно жестоки.

Лесоградск только выглядит безобидным пряничным городком. Но стоит переступить черту, и тебе откроется неприглядная изнанка ухоженных улиц и цветущих парков.

Помните, я говорила про девушку, которая стала встречаться с парнем-фай? Так вот, вряд ли её влюблённость была искренней. Я слышала, её заколдовали. Просто ради развлечения. А потом изнасиловали. Впятером. И выкинули из машины на полном ходу в овраг у кладбища. Наверное, они считали жестом доброй воли то, что скинули хотя бы не в море.

Полиция приезжала к этим ублюдкам. Но файские старшины всё уладили. Отмазали, проще говоря. Наверняка дали взятку своим «особым» товаром, и наши доблестные блюстители порядка закрыли глаза на преступление. В самом деле, подумаешь, одна человеческая девчонка сошла с ума. Сама виновата, нельзя ведь лезть к фай. Гуляла бы с людьми, и ничего бы с ней не случилось. Сесиль слышала, что они применили к ней слишком много колдовства. Настолько, что её мозг не выдержал.

Я пыталась прикинуть, что лучше: чтобы меня продали в рабство или на органы? Ну, вроде бы пахать бесплатно на полях лучше, чем умереть. Но мне не хотелось ни того, ни другого.

Я села на перевёрнутое ведро, прижала к лицу испачканные в земле ладони и в голос разревелась. Плевать, всё равно никто не слышит за стенами гаража.

Всё из-за проклятой картошки! Какая же я дура.

Что мама скажет? Будет переживать.

И ведь я никому не могла сообщить, где я и в какую заварушку влипла. Сотовый телефон у нас в семье был только у Ильи: такая нелепая громоздкая коробка из чёрного пластика с торчащей антенной. Такое даже в сумочке не потаскаешь.

Я держалась всю дорогу. Огрызалась, старалась казаться крутой и непробиваемой. Стойкой. Чтобы эти красивые фейцы не поняли, как я напугана и растеряна. Но теперь никто не видел моих слёз, и можно было перестать корчить из себя непонятно кого и стать тем, кем я всегда являлась. Обычной девчонкой двадцати с небольшим лет.

«Сди здсь», — неразборчиво пробубнил этот ушастый придурок, Арес, заталкивая меня в гараж. Я тогда слишком растерялась, но надо было пригнуться и проскочить у него под рукой.

В долбаном гараже было очень темно. Воняло бензином и какими-то мокрыми тряпками. От пола тянуло холодом, и у меня быстро озябли руки.

Скоро послышался лязг ворот. Я вскочила с ведра и с грохотом опрокинула его, случайно ударив пяткой. В гараж просочился тусклый свет от уличного фонаря, и я увидела высокий мужской силуэт. Ворота снова закрылись.

Вспыхнул фиолетово-розовый огонь, смягчился и завис над рукой Ареса светящимся облаком с крошечными искрящими молниями внутри. Я вжалась спиной в стену. Фай выглядел хмурым и жёстким, сиреневые отблески зловеще отражались в чёрных глазах, резко обрисовывали острые скулы и линию челюсти.

Я навсегда запомню этот страх и больше никогда не стану смотреть на него по-прежнему. Больше не пойду по фейским рядам через рынок. Если, конечно, вообще вернусь к нашей палатке и смогу продолжить торговать.

Господь проклял фейри, когда дал им способность колдовать. А вместе с полукровками-фай проклял и людей, которые перешли границы.

Арес шагнул ко мне. Я всхлипнула, размазывая сопли по лицу. Руки ещё оставались связаны, хоть фейские верёвки и смогли немного растянуться. Гараж сразу стал казаться теснее, и я зажмурилась. Как ребёнок, который пытается спрятаться за шторой.

Я ждала, что он сейчас достанет ту самую отмычку и воткнёт мне под рёбра. Хотя зачем фай пачкать руки о людскую кровь? Тогда, наверное, он выволочет меня на улицу, снова затолкает в машину и отвезёт к файским бандитам. Или…

— Молчи и иди за мной, — шепнул Арес.

Я открыла глаза.

Он поднял светящийся шар к потолку, чтобы осветить всё помещение. Откинул ногой коробку с какими-то тряпками и отставил в сторону стремянку. В противоположной стене показалась дверь. Пара движений, и дверь распахнулась, впуская в гараж свежий ночной воздух.

— Там нет камер. И высоких заборов тоже. У тебя несколько минут. Уходи сейчас.

Я ничего не поняла.

— И вы с братом будете стрелять мне в спину?

— Нет.

Я мельком осмотрела участок, раскинувшийся за дверью. В темноте тут выделялась только бетонная дорожка и поникшие белые флоксы.

— Там меня примет автомобиль работорговцев?

— Заткнись и беги.

Арес резко взмахнул пальцами, и верёвки упали с моих рук. Он схватил меня за плечо и буквально вытолкнул наружу через дверь. На секунду мы замерли в дверном проёме, глядя друг на друга. Он на меня — сверху вниз, и сзади его силуэт горел сиреневым. Я на него — снизу вверх. В волосах у меня запуталась какая-то моль.

Я чуть не задохнулась. Страх, бешеное волнение, разочарование от провалившейся операции с анбуром — всё бурлило и колотилось в груди. И всё-таки что-то ещё примешивалось к этим чувствам, когда я вот так близко стояла к фай. Наверное, это их магия. Всё их проклятая магия.

— Скорей.

Он подтолкнул меня. Решив больше не испытывать судьбу, я понеслась по чужому участку. Тут не было заднего забора, лишь низкая оградка, через которую даже у меня получилось перелезть.

Пока я бежала по огородам, стараясь не сломать ноги на грядках и ложбинках между ними, пыталась понять: как мне попасть домой? И что сейчас, чёрт возьми, произошло? Он просто отпустил меня? Или это часть плана? А может, это жестокая игра и сейчас меня примут файские бандиты?

Пару раз всё-таки упав на землю, я вывалилась на грунтовую дорогу, ведущую через огороды. Накрапывал дождь, я ужасно замёрзла и была близка к истерике. Больше всего хотелось завалиться в тёплую ванну и потом свернуться калачиком на своей кровати. Вокруг были частные дома, вперемешку человеческие и файские, но явно не слишком богатые. Я размазала по лицу грязь и снова побежала. Нужно как-то выбираться из этого района.

Свернув у двухэтажного барака, я наконец-то вышла на асфальтированную дорогу. Кажется, я понемногу узнавала местность. Это довольно далеко от нашего дома, но отсюда хотя бы было слышно, как ворчит море.

Я уже запыхалась. Мой любимый пушистый свитер превратился в мокрую грязную тряпку. Обидно. Но не самое обидное из случившегося.

 Автобусы в это время уже перестали ходить. Про такси мы, лесоградские, слышали только в кино. Спотыкаясь, я устало потащилась вдоль дороги, как вдруг меня нагнал свет фар. И музыка. Очень плохая музыка.

— Эй, куда пешком в такое время?

Около меня остановилась машина. Заниженная, несколько раз перекрашенная, с наклейками на кузове, похожими на татуировки. Тонированное стекло опустилось, и на меня нетрезвыми глазами уставился розововолосый фай. Я уже видела его раньше. Но теперь он остался в машине один.

Он приглушил музыку, и басы уже не заставляли землю вибрировать. Я закусила губу.

— Домой иду.

Фай опустил очки с ярко-синими стёклами и хмыкнул. В нижней губе у него блестела серёжка. В недлинных заострённых ушах тоже — по три в каждом. Фай выглядел совсем молодым, по-человечески лет семнадцать, но я понимала, что это может быть наглый обман.

— Садись, подвезу.

— Спасибо, сама дойду.

— Уверена?

Вместе с его голосом зашелестел ветер, запутался в ветвях высокого клёна. Кружась, мне под ноги упали несколько оранжевых листьев. В этом безобидном действии я ясно прочла угрозу.

— Садись.

Будто чья-то рука надавила мне на затылок. Я невольно потянулась к дверной ручке и села в машину, ощущая себя куклой, которой играет невидимый человек. На секунду перед глазами всё пропало, затянулось бело-розовой дымкой.

Я очнулась только когда уже двери были заблокированы, и машина, ревя мотором, неслась по ночной улице. Снова гремела музыка, будто хотела выдавить из моего мозга все мысли.

А мысль оставалась только одна:

«Опять я вляпалась».