Мне нравилось задерживаться в лавке допоздна. Когда на улице темнело, на нашем ряду продолжали гореть красные и фиолетовые круглые огни, растянутые на проводах над палатками, и вечером их свет окутывал рынок особым очарованием. Кого-то это пугало, я слышал. Но мне становилось уютно.

Перебирать оставшийся товар, сверять таблицы доходов и расходов. Пить самый простой человеческий чай — из пакетика, с долькой лимона. Слушать вдалеке шум дороги. Перебранки прохожих. Грохот мусорных баков, в которых орудуют крысы и кошки.

Этот вечер я тоже планировал провести тут. Спрятавшись ото всех за пёстрой шторой, но с кастетом и складным ножом в кармане штанов.

Но планам не суждено было сбыться.

Штору бесцеремонно отдёрнули. А вдруг я бы занимался тут чем-то секретным? Никакого чувства такта.

— Тёрн, свали, — буркнул я, увидев брата.

Он присел на стол, на котором я разложил шоколадно-ореховые батончики. Чтобы посчитать остаток. Взять несколько домой для зарядки магией. Ну и просто чтобы занять чем-то руки. Меня это успокаивало и отвлекало от мыслей.

— Твоя задница теперь в опасной близости от товара.

Тёрн не пошевелился. Упрямый засранец.

— Собирайся, — отрезал он.

Я приподнял бровь.

— О, ты решил перестать величественно молчать? Я достоин твоего внимания?

— Ты всегда достоин. Но иногда ведёшь себя как мальчишка.

— Ну, наверное, потому что мне далеко до престарелой леди?

— Ты знаешь, о чём я.

В этом весь Тёрн. Промолчать, чтобы собеседник сам догадался об ответе. Намекнуть на тупость вопроса. Смотреть свысока, показывая, что ты недостоин общения с ним. Наверное он был уверен, что все умеют читать его мысли.

В целом мы отлично ладили. После смерти отца я вообще всюду хвостом таскался за Тёрном, признав в нём единственного, кто заслуживал подражания и доверия. Но ох уж те случаи, когда я, по мнению брата, в чём-то был не прав…

Иногда очень хотелось дать ему в челюсть. Но я держался. Уверен, ему хотелось того же.

Я сгрёб шоколадные батончики в коробку, не закончив подсчёт. Плевать, уже слишком взбесился. Посчитаю позже. Последний батончик упал мимо коробки на бетонный пол, и я пнул его ногой. Занимаюсь какой-то хернёй. Продаю шоколадки, как долбанный дед мороз. Ничтожество, которого даже старший брат не уважает.

Пока я копался, Тёрн достал из кармана баночку с сывороткой и нанёс немного жидкости вокруг глаз. На его веках проявились тени: сверкающие, серые с голубым, на скулах тоже зажглись переливчатые искры.

Фейский раскрас для особо торжественных случаев. Но мать считала, что нам должно быть стыдно выходить без него из дома.

— Куда ты собрался? — спросил я.

— Идём в старый кинотеатр. Ты тоже идёшь. Нам нужно появиться.

— Очередные человеческие танцы?

— Фай тоже будут. Это важно, особенно после того, как на нашем поле побывали воры. Необходимо отстоять честь семьи. Мы должны знать, кому уже известно о происшествии и какие разговоры ходят.

— Тебе даже Зефрин посоветовал забить, — буркнул я. — Неужели слова барона не охладили твой горящий зад?

— Не отлынивай. Я сказал: собирайся. Думаешь, можешь сколько угодно отпускать преступниц, от которых у тебя вскипели гормоны? Я всё понял, Арес. Она слишком тупая и неуклюжая, чтобы сбежать сама. Если, конечно, кто-то не «забыл» закрыть ворота.

Я поджал уши. Мне нечего было ответить в своё оправдание, потому что даже не получилось бы соврать. Только умалчивать. И если в ближайшее время я не задобрю Тёрна, эта тема может надолго омрачить наши с ним отношения.

— Ладно, — процедил я, не разжимая губ.

Потерплю вечерок.

***

Какому идиоту доверили ставить музыку на этой дискотеке? Я бы не позволила ему даже на шашлыки выбирать плейлист. Обычно я с радостью танцевала под всё, что крутили по радио: «Потому что есть Олежка у тебя», «Одуванчиковый пух» и прочее. Фейская музыка била прямо в мозг молотками басов и электронных звуков, вокал во многих песнях был странным, надрывным, смешивался с речитативом и агрессивными выкриками. Я не понимала, как двигаться под такое, но многие не особенно заморачивались: ну да, надышишься фейской пыльцы, ещё не так задёргаешься.

Но у меня пока дёргался только глаз. И крылья.

— Марша! Погоди.

Фу, Андрей.

Я сделала вид, что не услышала его. Что мне слишком интересно посмотреть на работу ди-джея. И как раз сейчас включили светомузыку. Лучи разрезали зал кинотеатра на части: ярко-розовый, фиолетовый, красный. И световые ломти перемешивались, как карты в колоде. В таком свете не то что пройдёшь мимо знакомого — можно не узнать своего парня и случайно поцеловать чужого.

Народу заметно прибыло. Скоро я уже с трудом проталкивалась, стараясь не сломать крылья.

— Марша, оглохла!?

Андрей вырос прямо передо мной. Я не успела остановиться и врезалась, облив его голубую рубашку пуншем из пластикового стакана.

— Извини, — на автомате буркнула я и посмотрела куда-то поверх плеча Андрея. Потому что заметила вокруг что-то странное.

И тут я увидела, что свет делает с лицами фай.

Спутать их с людьми теперь было невозможно. Даже те, кто скрывал уши под капюшонами и волосами, теперь сияли, как волшебные единороги.

Да, они часто пользовались макияжем — конечно, для них это был особый ритуал, какие-то свои средства, явно не дешёвые тени из «Подружки», как у меня. Но сейчас, в особом освещении, на лицах фай загорелись бриллианты, сапфиры и розовый перламутр. Неоном светились длиннющие стрелки, переливались разводы теней, ослепляли сверканием блёстки на скулах. Я открыла рот, разглядывая их. Нет, обычная косметика не могла такого сделать. У человеческих девушек глаза оставались обычными: стрелки, тени, ресницы. Но у фай всё горело и искрило, и когда розовые вспышки света выхватывали из темноты их лица, это было…

Волшебно.

Музыка загремела громче. Какой-то невыносимо быстрый, сбивающий с ног бит в обрамлении пронзительных электронных визгов. Ох. Я мотнула головой.

— Прости за рубашку, — сказала Андрею, но вряд ли он меня услышал в этом грохоте. — Мне пора. Прости.

Я сунула ему в руку свой стакан и двинулась дальше. Бесцельно через толпу. Пыталась танцевать, чтобы как можно больше людей и фай меня запомнили. Вскидывала руки над головой, крутила бёдрами, трясла волосами. И крыльями, конечно. Они точно переливались в неоновых лучах не хуже, чем лица фай.

— Марш! Ну чего ты?!

Чёрт, снова этот усатый придурок.

Андрей схватил меня за плечо и повернул к себе. Обнял за талию.

— Давай потанцуем, чего ты, обиделась? Я не звонил, потому что дела были.

И я бы не взяла трубку, даже если бы звонил.

От Андрея пахло дешёвым спиртовым дезодорантом. Но хорошо хотя бы то, что он им воспользовался. Видимо, дискотека считалась особо важным событием.

Думс-думс-думс — стучало вокруг нас и будто бы отдавалось внутри меня. Стало теснее. Меньше места, больше народу, громче голоса. Я пыталась найти взглядом Сесиль. Убедиться, что с ней всё хорошо.

— Куда ты всё время смотришь? — крикнул Андрей и тряхнул меня за плечо. Нас толкнула танцующая пара: красноволосая девушка-фай в чёрном топике и человеческий парень, плечистый бугай с цепочкой на шее поверх олимпийки. — Крылья зачем нацепила?

— Не твоё дело. Пусти, — буркнула я. Наверное, слишком тихо.

— Ты не одна из них, дура! Ты человек, понимаешь? Или забыла? А если я тоже накрашусь, как петух, ты станешь на меня так же смотреть? Марша!

Какой же идиот. Конечно, в мои планы не входило выяснять с ним отношения. Мне нужно было следить за подругой, чтобы с ней ничего плохого не случилось. А этот образец уязвлённого мужского эго путал мне все карты.

— Отвали! — крикнула я погромче и толкнула Андрея. На нас даже обернулись какие-то парни. Отлично. Пусть все запомнят, что я была тут втянута в личную драму и совсем не интересовалась картошкой. Разве только чипсами в качестве закуски к пиву.

Я пробралась к бару и попросила коктейль. Мне нужно было расслабиться, но не терять контроль. А ещё тут собралось очень много народу: Андрей бы не стал домогаться меня у всех на глазах. Особенно теперь, когда я дала понять, что сегодня не в настроении уединяться с ним.

— Привет, малая! Одна тут отдыхаешь?

К барной стойке просочился мой вчерашний знакомый, Рэй. У него получалось двигаться так плавно, словно он был рыбой. Дурацкое сравнение, но другого я не могла подобрать, глядя на него. И, боги, как ослепительно сияли блёстки на его щеках. Глаза обрамляла пурпурная подводка в виде молний. Отлично сочеталась с растрёпанными розовыми волосами, надо сказать.

— Да нет, с подружкой, — ответила я и получила из рук бармена бокал с оливкой. Хорошо, что фай меня увидел. Хорошо, что он меня узнал. И я не спрошу у него ничего подозрительного.

Рэй отклонился назад, разглядывая мои крылья.

— Ты типа стебёшься над нами, да? Типа крутая?

Я глотнула коктейль.

— Нет. Не стебусь. Восхищаюсь.

— Некоторые могут оскорбиться. Хайст, например. А тех, кто его оскорбил, он жрёт вместо омлета на завтрак.

— Оскорбляется тот, кто ищет повод быть обиженным. Я не могу отвечать за всех. Мне просто красиво.

Я потрясла плечами, приводя в движение свою сомнительную конструкцию. Рэй получил свой коктейль и хлопнул меня по плечу.

— Давай осторожней. Держись ближе к подружкам.

Он шутливо отдал мне честь и растворился в толпе танцующих. Я тоже переместилась ближе к центру зала, и именно в этот момент музыка изменилась. Стала жёстче. К битам примешались агрессивные гитарные риффы. Ударные застучали в немыслимом ритме, почти сливаясь в сплошной дребезжащий звук. Сквозь музыку прорезался голос — пронзительный крик, срывающийся на рык. Да уж, не «Иванушки».

Я видела, как целые группы фай начали активнее скакать, некоторые даже обнявшись за плечи. Свет замигал так быстро, что стало больно глазам. Розовый-красный-фиолетовый, лучи стреляли по залу как из пулемёта. Блеск фейского макияжа ослеплял. Но, чёрт, как же они все были красивы, как неистовы в своих движениях. Они и танцевали не как люди. Слишком гибкие, слишком быстрые, слишком изящные, даже когда энергия хлестала из их тел ключом.

Нам никогда не приблизиться к ним. Теперь мне стало даже стыдно за свои крылья.

Но делать нечего. Я допила залпом коктейль и тоже пошла танцевать.

Народу набился уже полный зал. Фай неистовствовали. Свет выдёргивал их вскинутые руки, уши с серьгами, двигающиеся тела. Я пыталась танцевать, но не попадала под рваные ритмы тяжёлой музыки и быстро запыхалась. А когда мелодия стала ещё быстрее, когда ударные слились в сплошной зубодробительный грохот, а свет замигал чаще, чем колотилось моё сердце, я заметила что-то жуткое с лицами фай.

Их глаза светились. Красным, синим, фиолетовым. Черты заострились, в них проступало что-то звериное. В открытых ртах — волчьи клыки. Не улыбки, а оскалы. Танцы стали похожими на движения зверей перед нападением. Блёстки на коже. Острые уши. Резкие выпады, когти на пальцах.

Жуть затопила меня с головой. Зря я выпила коктейль. Кто знает, что туда подмешали, раз такое мерещится?

В толпе я увидела его. Красный свет на секунду выхватил рубленый профиль. Глаза сверкнули аметистом. Белые полосы на плечах спортивной ветровки окрасились алым.

Арес не танцевал. Стоял у стены, сунув руки в карманы. Я встретилась с ним взглядами — мельком, но он, кажется, тоже меня узнал.

Мне стало душно на танцполе. Но выйти не получалось: слишком много людей и фай, слишком отвязно они двигались. Несколько раз меня толкнули в бок, в плечо, чуть не заехали локтем в лицо. Я не видела Сесиль. Сейчас была бы рада даже Андрею, если бы он вытащил меня отсюда.

— Развлекаешься?

Я вздрогнула, когда кто-то гаркнул мне прямо в ухо. Вскинув голову, я увидела над собой знакомого. Тот бритоголовый мужик с шрамом на переносице, который угрожал мне на рынке.

— И ты, смотрю, пришёл потанцевать? — попробовала отшутиться я. Конечно, это был нервный смех.

Мне показалось, что в руках у него блеснул перочинный ножик.

— Завтра жду от тебя товар. Помнишь?

Чёрт, конечно, я помнила. Потому и развернула эту операцию. Как уже поняла, провальную. Но не придумала ничего взамен: я была просто не самой умной девчонкой, от которой требовали исполнения несбыточного.

Я просто смотрела на него снизу вверх. На некрасивое лицо с кривой усмешкой. На шрам, который от контрастного света выглядел только уродливее. Замерла, как птичка в силках. Не в силах сбежать, не в силах перечить: всё равно в таком грохоте невозможно разговаривать, максимум — выкрикнуть пару угроз.

Он знал, что я не справлюсь. И я это знала, даже когда тащилась с лопатой на фейский огород. И что-то нехорошее теперь будет с Ильёй и нашей палаткой. Жалко.

В его глазах я читала издёвку и жестокость. Он в моих, наверняка, читал поражение. Так бандиты и заполучают всё, что хотят. Запугать, покрутить ножом, дать невыполнимое задание — и готово, бери что хочешь. Отнимай, разрушай, грабь. Я решила, что приду домой и всё расскажу Илье. Попрошу у него прощения. За то, что не смогла.

И за то, что не пришла за помощью раньше.

***

Наверное, в глазах Тёрна я так и оставался капризным младшим братом, который не хочет заниматься «взрослыми» делами. Ну да, то, что я не хотел торговать оружием и прочим криминалом, для него казалось глупой блажью. Ребячеством. И в каком-то плане я мог его понять. И с этими танцами тоже, конечно, мы не сошлись во мнениях. Я не до конца соглашался с тем, что это имеет особую важность для нашей семьи. Происшествие на поле было позорным, но ничего такого уж страшного не случилось. Всякое бывало.

Или я просто себя в этом уговаривал.

— Веди себя нормально, — приказал Тёрн, едва мы вошли в зал кинотеатра.

Музыка уже гремела во всю, и почти все знакомые фай были здесь. Стояли компаниями, ждали напитки у бара, танцевали в лучах света. В этом кинотеатре давно не было кресел, амфитеатр разобрали, остался только экран с занавесом на одной стенке — иногда тут устраивали ночные сеансы эротических фильмов. Не спрашивайте, откуда я это знаю. Просто как-то случайно попал на сеанс и остался. Потому что Лайлу настоял! И состриг с меня полную оплату.

Тёрн сразу пошёл к Хайсту и другим ребятам из Пивного двора. А я что-то замешкался, привыкал к шуму и толкучке.

— Арес! — окликнул меня женский голос.

Я обернулся и увидел, как ко мне пробирается Алаис с двумя стаканами пунша.

Она подошла ближе и протянула мне один стакан. Пришлось взять, чтобы не обидеть. Алаис просияла.

Она была до невозможности милой. Невысокая фай из Растительного двора, Пшеничного подворья. Густые золотистые волосы она заплетала в толстую косу, пухлые губы всегда немного улыбались. Серо-фиалковые глаза блестели на лице в форме сердечка, как две лужи под луной. Многие парни тащились от её ушей: они не торчали кверху, а были опущены, как у овечки. На курносом носу сияли золотистые блестяшки-веснушки. Да, Алаис была милашкой. И как-то по-особенному радовалась, когда видела меня.

Возможно, она просто была очень вежливой.

— Тебе очень идёт файский блеск, — сказала Алаис. — Как тётя Эсия? Передавай привет.

— Нормально.

Я поспешил скрыть смущение за глотком пунша.

Алаис продолжала смотреть на меня смущающе-восторженным взглядом. Их вечные приветы друг другу с моей матерью были ничем иным, как завуалированным сватовством. Мать была бы счастлива, если бы я набрался разума и женился на Алаис. А Алаис очень нравился наш дом и фамильный фарфор. Хотел ли я выступать в этом союзе в качестве цемента? Не особо.

— Ты пойдёшь на бал? Здесь чудесно, но там будет волшебно.

М-да, начались светские разговоры, от которых у меня сводило зубы. Такая беседа была бы уместнее в залах Зефрина, украшенных лианами из глициний, но не тут. Не среди потных танцующих полуголых тел, прокуренного воздуха и гремящей музыки.

— пелось на языке древних фейри. В сочетании с тяжёлыми гитарами это звучало как заклинание. И Алаис во всей этой обстановке выглядела как цветок, брошенный в болото. Ей не место здесь.

— Ты слышал, что дом Иссопа ограбили? Вынесли оружие и порошки. И всякое говорят. Что на других фай нападали, требовали рассказать, где они хранят магию. Прямо на улицах хватали, представляешь? Будь осторожнее, Арес.

Я показал ей кастет, который носил в кармане.

— Меня воспитали улицы. Я умею драться.

Сбоку мелькнули крылья из голубой и салатовой органзы. Что за хрень? Вроде бы у нас не карнавал. Обычная тусовка.

Даже со спины я узнал эти волосы. Чуть ниже плеч, волнистые, разного оттенка рыжины. Забыв про Алаис (ну да, это было грубо, но я и не славился манерами), я двинулся за Маршей, как тень.

Неудавшаяся похитительница анбура очаровательно пританцовывала, и её дурацкие крылья трепетали, как живые.

Я залип.

— Заглядываешься на задницы человеческих девчонок? Всегда знал, что ты извращенец.

Лайлу обнял меня за плечи и шутливо ущипнул за ухо. Я отстранился.

— Если будешь так подкрадываться, разобью твою ухмылку.

— Лучше уж не мне.

Он указал подбородком куда-то в сторону. Там темноволосая человеческая девушка общалась с двумя фай. Конечно, я их узнал. Они относились к двору Сознания. Опасные типы. Без тормозов. Периодически они развлекались с людьми — просто так, ради смеха. За спиной у Зефрина. А жертв валили на разборки ОПГ.

Я пробрался к стене, чтобы лучше видеть всё, что происходит в зале. И иметь возможность вернуться к Тёрну, когда понадобится. Раз уж не собирался пить и танцевать, лучше последить за обстановкой.

А Марша, как я заметил, пользовалась популярностью у парней.

Ну а чего я ожидал? Она была красивой, бойкой, такой живой. Притягивала взгляды. И не один я на неё запал.

Какой-то худой парень в голубой рубашке и со стрёмной стрижкой буквально проходу ей не давал. Я допил пунш и сжал пустой стакан в кулаке. Мне на штаны пролилась пара капель.

Сначала в груди неприятно скребнула ревность. Потом переросла в злость — когда стало понятно, что Марша вовсе не горит желанием развлекаться с этим типом. Должен ли я вмешаться? Или сами разберутся? Если бы это была драка, я бы кинулся без раздумий. А тут… Человеческие отношения — самая сложная вещь на свете. Я решил подождать.

Напряжение выросло сильнее, когда к Марше стал приставать какой-то бритый мужик. Кажется, я уже видел его пару раз. Кто-то из мелких приспешников более серьёзных людей. И это уже было нехорошим звонком.

Я выкинул стакан и пошёл в их сторону. Последнее, что мне было видно, это как мужик хватает Маршу за руку. Потом раздался выстрел, зазвучали крики, и стало очень темно.

Хищно зажглись глаза фай.

***

— Эй, ты! Убрал от неё руки! Это моя девчонка!

Растолкав танцующих (и вызвав кучу возмущённых окриков) к нам пробрался Андрей. От него уже крепко несло алкоголем, на рубашке так и осталось пятно от моего пунша. Голубые глаза явно косили, ноги нетвёрдо его держали. Он что, напился из-за моего отказа? Ну, в какой-то степени это даже лестно…

Андрей с размаху врезал бандиту в лицо. Тот покачнулся, но выстоял.

— Сучёныш мелкий!

С рыком он замахнулся ножом, но то ли Андрей проявил чудеса ловкости, то ли его просто занесло спьяну. Рука с ножом пролетела мимо и задела плечо девушки-фай. Та закричала. Потекла кровь, тёмная во вспышках красного света.

Кто-то из фай достал пистолет. Выстрелы взорвались куда громче, чем музыка. Толпа задвигалась иначе, не в танце, а в панике. Мне на голову посыпались какие-то осколки с потолка.

— Валим.

Андрей схватил меня за руку и потащил, расталкивая всех на своём пути. я обернулась и увидела, что там, где мы только что стояли, началось настоящее месиво.

— Там девушку ранили! Вызовем «скорую»? — пыхтела я.

— Без нас справятся.

Заиграл новый трек, ещё тяжелее и мощнее предыдущего. Сплошной грохот гитар и барабанов, рык вместо пения. Выстрелы гремели один за другим, кто-то кричал, и всё это сливалось в ужасную, сводящую с ума кашу, которая дробила мой мозг.

— Вон она! Вон та шлюха вас грабит! — завопил голос в толпе.

Ох, кажется, это про меня.

— Далеко собрались?

Перед нами с Андреем выросли трое крепких парней. Не фейцы, люди. Но тут кто-то снова выстрелил, и весь свет в зале погас. Музыка несколько раз рыкнула, сбилась и смолкла, оставив только шум драки.

Андрей тянул меня за собой, но я вдруг остановилась, как вкопанная.

В кромешной темноте сверкали фейские глаза. Словно стая хищных зверей в полнолуние. В воздух взмыла горсть неоновой пыльцы, вспыхнула сиреневыми искрами, и тут…

У некоторых из фай за спинами зажглись очертания крыльев. У одних они были кожистыми, демоническими, словно обведёнными красной светодиодной лентой. У других больше похожими на стрекозиные, узкими и острыми. И где-то в углу светились совершенно немыслимые фиолетовые крылья, как у феи из детской книжки. Полный сюр.

Через минуту драка стала только безумнее. Стенка на стенку, как на самых неблагополучных улицах. Я слышала совершенно звериные рыки и хруст ломаемых костей. Андрей схватил меня за плечи и буквально вытолкнул в холл. Сзади нас пытались пробраться к выходу девушки и те парни, в чьи интересы не входило быть покромсанным перочинкой или прострелить чьи-то бока.

— Ты чё, серьёзно с тем мужиком танцевать выбрала? С ним, а не со мной, да? Ты его рожу видела? Или тебе с бандитами выгоднее? Типа, бизнес твой раскрутить обещал, да?

Я поверить не могла, что Андрей решил устроить сцену ревности прямо тут, в тёмном коридоре, когда сзади нас — драки и перестрелки.

— Что за бред! Если ты не заметил, он угрожал мне ножом.

— Ты отдаёшься только если чувствуешь опасность, да?

Я влепила ему пощёчину. Даже слушать такую ерунду было противно, а уж примерять на себя и вовсе отвратительно.

— Мир не крутится вокруг тебя, Андрей! Я о тебе и не думала, вот поверь.

— Закрутила мне голову, а сама думаешь о других, да?

Хотелось заткнуть уши и не слушать истеричное нытьё. Этот дурак так внезапно появился со своими претензиями, что у меня совсем вылетело из головы: Сесиль же осталась там! Одна, среди взбесившихся фай. Надо её вытащить.

Я вырвала вторую руку из хватки Андрея и стала пробираться в противоток, снова в зал кинотеатра. Но меня отталкивало толпой, сзади и спереди напирали люди, в узком холле образовалась давка. На спину мне что-то навалилось, я почувствовала, как смялся проволочный каркас крыльев. Ткань на картонной основе безжизненно повисла. Как я ни старалась, всё равно оказалась у дверей, а потом и на улице.

И тут я увидела её. Сесиль стояла перед кинотеатром, у дерева, и рядом с ней стояли двое файских мужчин. С виду могло показаться, будто они мирно болтают или немножко флиртуют, но я заподозрила, что тут что-то не то. У моей трезвомыслящей подруги никогда не бывало такого замутнённого взгляда.

— Не уходи от разговора, эй!

Люди выбегали из здания кинотеатра и рассыпались по улице, а Андрей так и продолжал тащиться за мной и высказывать свои обиды. Я оборвала обломки своих крыльев, сунула в урну и побежала на помощь к подруге.

— Сесиль!

Один из фейцов обернулся. Светловолосый, зеленоглазый, с наглой усмешкой кинозвезды.

— О, смотри, ещё одна. Та клоунесса с крыльями.

Он хлопнул по плечу своего темноволосого дружка, одетого в кожаную куртку.

Оба фай сверкнули глазами в мою сторону. Воздух вздрогнул, как в жару над раскалённым асфальтом. Звуки застыли, время растянулось. Я двигалась, как в бассейне из желе. Медленно, не моргая, глядя только вперёд, на этих фай. На нечеловечески прекрасных фай. И ничего вокруг не имело значения, весь мир перестал существовать. Меня обгоняли люди, что-то суетилось вокруг, Андрей тряс меня за плечо, открывал рот, но я не слышала, что он говорил. Судя по выражению лица, ничего хорошего.

Мне осталось пару шагов до красавцев. Но вдруг в воздухе пронеслось прозрачное облако какой-то сиреневой пыли, похожей на блестящую посыпку для тортов. Меня словно рывком вернуло в реальность. Звуки, ветер, холод ночи обрушились резко и жестоко, словно кто-то прервал сладкий сон.

— Если ты собираешься просто кинуть меня, то будешь иметь проблемы с полицией, так и знай! — крикнул Андрей мне прямо в ухо.

Но я смотрела не на него.

Широким шагом к фейцам подошёл Арес и с размаху врезал беловолосому в челюсть. Сесиль вскрикнула, отпрянула от дерева. Я кинулась ей навстречу, подхватила под локти и отвела в сторону. Вокруг нас продолжали выбегать люди из кинотеатра, а двое фейцов и Арес сцепились не хуже уличных собак.

— Андрей, пошёл ты в жопу, — устало объявила я, обнимая Сесиль и глядя, как Арес вбивает одного фай спиной в дерево, а второй пытается захватить его сзади за шею.

Да, нас точно запомнили. И весь этот вечер тоже.