Нельзя иметь дела с людьми. И тем более пробовать их еду. Этого требовала мать от нас с братом. Насчёт первого ещё можно было спорить: мы живём с ними в одном городе, ходим по одним улицам, и не иметь общие дела невозможно. Особенно когда нам перешла по наследству точка на городском рынке. А насчёт еды действовало зеркальное правило.

И вся файская молодёжь в какой-то момент коллективно его нарушила.

Нас погубили чипсы и сухарики. Энергетики и фаст-фуд. Наверное, с этого и начался истинный крах народа. Свержение в преисподнюю из быстротечных наслаждений.

Файские школы часто стоят на тех же улицах, что и человеческие. Как и файские дома. Что делать, если в самом городе не развернуться, и вообще-то исторически тут жили высшие фейри, пока к ним не начали подселяться люди из других регионов Росковии и даже из соседних стран.

Тёрну в каком-то смысле повезло, он старше и учился тогда, когда в нашем районе было меньше людей. А вот я с детства общался со сверстниками-людьми, потому что избежать этого уже никак не получалось. И несмотря на возражения матери, мне это нравилось.

Так в десять лет я за гаражами попробовал чипсы. Мне просто снесло голову от восторга, и фейская еда из трав и цветов стала казаться пресной. С чипсами ведь как: чем больше их ешь, тем больше хочется. И вот ты прячешься в подворотнях, в школьных коридорах, полощешь рот перед тем, как вернуться домой, жуёшь жвачку, чтобы отбить запах… 

Это у нас и называется «пойти по наклонной». Я пошёл.

Я всюду искал компании, которые угостили бы меня чипсами. Я прижимал уши, скромно подходил к ученикам-людям и делал несчастные голодные глаза. Лет до пятнадцати я был мелким и хилым, только потом вытянулся и возмужал. И бедному доходяге-фай из жалости отсыпали хрустящей химозной еды.

Однажды на перемене судьба столкнула меня с Костей. Я учился в шестом классе, он в девятом. Уже тогда он был плечистым и крупным, я дотягивался ему ушами только до шеи. Я спросил, нет ли у него горстки чипсов для нуждающихся, а он повёл меня в пустой класс. Стоило бы уже тогда напрячься и вспомнить все матушкины наставления, что не стоит запираться с незнакомцами, но…

Передо мной оказался лоток с домашним крабовым салатом.

В школах детей фай и людей кормили раздельно. Бесцветное цветочное желе, зелень и лимонад для нас — на второй перемене. На третьей — ужасающее человеческое месиво, которым нас пугала завуч по фейской части. Как выяснилось позже, страшным месивом были котлеты с макаронами. Но некоторые люди не сдавали на обеды и носили еду из дома.

Так я узнал что-то кроме чипсов. И это стало для меня откровением, взорвало неокрепший юношеский мозг.

Я стал хвататься за любую возможность получить человеческую еду. С сильным вкусом и ярким запахом. Прятал уши под шапку и заходил в ларьки. Клянчил у матери карманные деньги. Напрашивался домой к Косте и пробовал всё, что мне предлагали. А потом и Тёрна перетянул на тёмную сторону.

— От вас снова пахнет специями. Вы ели человеческую еду? — строго спрашивала мать, встречая нас поздно вечером на крыльце, увитом виноградом.

Мы с Тёрном переглядывались и пытались заверить:

— Нет, мам, ты что, это ребята ели, мы рядом стояли.

Звучало неубедительно. И мы огребали по первое число.

Матери непросто было растить двух непослушных лбов одной. Но мы страшно её боялись, пока не выросли. А потом поняли, что она просто одинокая вдова, которая тревожилась за растущих сыновей.

Она до сих пор отказывалась пробовать человеческую еду. Потому что чтила традиции и опасалась последствий. Ну а нам с Тёрном уже нечего было терять.

Дежурства в башне я ненавидел. Сидишь себе наверху, смотришь в окно, а за окном картофельное поле. И ни черта не видно. Темно. Щуришься, как дурак. Лучше бы старшие фейри озаботились современными системами сигнализации. Вон как у людей на заводах: колючая проволока, ток, камеры и для надёжности — дед-сторож с ружьём в будке. А у нас, получается, довольствуются последним пунктом. Пусть я и не дед. И даже ружья у меня не было.

Ладно, ладно, кое-какая магическая защита имелась. Поставили после случаев нападения на поля в соседних областях. Барон говорил о контрабанде фейских товаров, какие-то группировки охотились за пыльцой. Но не в нашем захолустье.

Я зевнул. Скучно, хочется спать. Но приходится всю ночь торчать в маленькой круглой комнате. Хорошо, что сама башня пристроена к нашему дому, далеко ходить не нужно. И свою жабу в террариуме я захватил с собой. Пускай сияет своим розовым светом.

Чтобы чем-то заняться, я заряжал товар.

Мы всё-таки слишком крепко спутались с людьми. А люди — с нами. Естественный процесс, который нельзя было предотвратить. Мир вокруг жесток и меняется слишком быстро, а мы варимся в одном котле, в одном маленьком городке на берегу северного моря. Создатель даровал нам магию, долгую жизнь и молодость. И почему бы не зарабатывать этим?

Но мать сказала бы иначе. Создатель отнял у людей магию, долгую жизнь и красоту молодости. За их грехи без покаяния.

Так Тёрн заряжал магией детали машин и мотоциклов. Покупал старьё, пересобирал, ремонтировал, затем ловкость рук — и вот уже неработающий мотор превращается в почти что вечный двигатель. Мне особенно нравились зеркала, которые он заколдовывал так, чтобы они никогда не запотевали, а водитель в них казался красивее, чем в жизни.

А мне нравилось торговать заграничной едой. Ребята-фай гнали поставки на своих машинах, я немного колдовал над свойствами, и пыльцы тут нужно было совсем немного. Пара пылинок — и вот человек уже не сможет остановиться, и на следующий день придёт именно за твоим товаром. Но несколько жвачек я спрятал и не стал «совершенствовать». Подбросил девчонке, которая мне очень нравилась. Подсовывать заколдованную еду казалось нечестно, я так не хотел.

Я снова зевнул, лениво глядя в окно. За все мои дежурства только пару раз приходилось спускаться и наводить порядок. Один раз это была стая бродячих собак. Второй — двое пьяных бездомных. Оба случая решились выстрелом в воздух и грозным блеском в глазах.

Всё потому что наше поле было небольшим и пряталось среди домов, особняков и палисадников. Так, пара соток картошки. Кому она нужна?

Так что это дежурство обещало стать очередной скучной бессонной ночью. Хотя… стоп, что там за движение?

Магическая защита сработала, замерцав по периметру поля сигнальными световыми нитями. Нарушители не могли их видеть, а вот мы — очень даже. Моя ручная жаба занервничала в террариуме, переливаясь оттенками пунцового.

— Не бойся, Грег, разберёмся, — буркнул я, вскинул ружьё на плечо и пошёл спускаться.

***

Мне ещё не приходилось бродить по этим улицам в темноте. Одной. Максимум я бывала тут днём, а ещё смотрела из окна автобуса, чувствуя себя абсолютно защищённой.

Ночные развлечения Лесоградска ограничивались дискотеками в кинотеатре или тусовками на площади, но там были освещённые людные места. Для любителей пощекотать нервы оставалось кладбище. У парней — гаражи. А шататься ночью по жилому району, ещё и среди фейских особняков… ну, лично я предпочла бы кладбище.

Эти дома смотрелись очень милыми, сахарными при свете дня. В темноте ночи же сразу казались величественными, во многих горел свет, но не везде это были привычные лампочки или, прости господи, свечи. В окнах мигали какие-то фиолетово-розовые лава-лампы, фасады тоже подсвечивались снаружи, будто были покрыты тонким слоем блестящей пудры. В садах кружились цветные светлячки. Чего же тут бояться, спросите вы? Не знаю. Но коленки у меня тряслись.

Мимо проехала заниженная машина, из которой доносились оглушающие басы. Файская молодёжь обожала переделывать тачки под себя, причём желательно так, чтобы пузо шаркало по дороге, а от музыки можно было оглохнуть. Ну и добавить на кузов несколько безвкусных рисунков типа крыльев — это тоже всегда пожалуйста.

— Покатаемся, крошка? — крикнул мне розововолосый феец, высунувшись из окна. Судя по затуманенным глазам, ему самому стоило бы прокатиться до вытрезвителя.

Вместо ответа я сильнее натянула капюшон. Будет плохо, если меня запомнят. Лопата была надёжно завёрнута в мешки, но всё равно эта длинная штука у меня за спиной выглядела подозрительно.

Интересно, сколько времени фейцы тратят, чтобы их палисадники выглядели так восхитительно? Или им достаточно пары пылинок пыльцы, чтобы сорняки дохли, а хризантемы и рудбекии выглядели к с обложки журнала «Сад и огород»?

Размышляя о всяких глупостях, я добралась до башни. Она возвышалась над улицей, и наверху в окошке горел тусклый розовый свет. На душе скребли кошки. Но я вспомнила лицо того бандита, его слова и нашу палатку, в которую Илья вложил всю душу. И сейчас настал момент мне самой проявить твёрдость духа.

Я представила себя в книжке. Принцесса-воительница перед битвой смотрит на башню с драконом. На голове капюшон, плащ развевается за спиной. В руке меч, пока ещё опущенный.

В моей руке была лопата.

Со вздохом я двинулась в обход. За башней, между другими домами, было зажато самое обычное картофельное поле. Мне бы и в голову не пришло искать тут что-то экстраординарное, подумаешь, фейри выращивают еду. Но мои шантажисты решили по-другому.

Подобравшись к краю поля, я даже смутилась. Всё было такое простое, обычное, деревенское даже. Ну огород и огород. Мелькнула даже мысль, что Яшка меня обманул, и анбур — это что-то совсем другое. Спецзадание должно быть сложным, иначе почему меня сюда отправили? Я представляла, что тут всюду будут лазерные лучи и сигнализации, как в шпионских боевиках, а я буду пролезать под лазерами и слышать в голове динамичную музыку.

Честно, я почувствовала себя дурой, которая тащилась в другой район ради того, чтобы выкопать пару картошин.

Но дело есть дело, надо хотя бы попробовать.

Я воткнула лопату в землю. Земля оказалась рыхлой и жирной. Толкнула ногой, повернула лопату, и из земли показались клубни. В темноте их было плохо видно, и я частично на ощупь собрала их в мешок.

Я воровка. Приехали.

Главное не впускать сейчас в себя стыд. А то ничего не получится.

Никакой сигнализации тут и в помине не было. И всё пока что шло весьма чудесно. Гладко и несложно.

А, нет, мне показалось.

Прогремел выстрел. Слава богу, в воздух, а не мне в задницу. Я схватила мешок и рванула обратно, к улице. Но что-то будто обвило мне ноги (невидимая фейская магия? Не удивлюсь, если они способны на такую подлость). В ту же секунду по периметру поля загорелось что-то вроде низкой ограды, похожей на гирлянду из сиреневых огоньков. Послышался отвратительный писк, будто сработала пожарная сигнализация. Я упала на живот, пропахав ладонями грядки и сломав ещё несколько кустов картошки. Лицом уткнулась прямо в фиолетовые цветы, но не успела насладиться этим богемным обёртыванием. Мне больно заломили руки и рывком заставили подняться.

Я брыкнулась, ударила обидчика пяткой в колено. Но меня так сильно встряхнули, что клацнули челюсти. Хорошо, что язык не откусила.

— Не дёргайся, мразь, — злобно рыкнул на ухо мужской голос.

— Пошёл ты.

Этот феец был огромным. И очень сильным. Я трепыхалась, как бабочка, пока он держал меня. Вырываться было абсолютно бессмысленно, я только выбилась из сил. Мешок с вывалившимися клубнями анбура валялся рядом, и я чуть не плакала, понимая, что так глупо и бесславно попалась. Неизвестно, какие проблемы хуже: с бандитами или с фейцами. Кажется, теперь у нас есть оба варианта на выбор.

— На кого ты работаешь?

Он развернул меня лицом к себе, сжимая оба моих запястья одной ладонью. Я рассмотрела его: плечистый, спортивный, с чуть вьющимися чёрными волосами ниже плеч. Очень красивый, как и большинство фай. Лицо у него было мужественное, выразительное, с резко очерченными скулами и квадратным подбородком. Кончики острых ушей торчали из-под волос, слегка просвечивая на лунном свету. Глаза фай были пронзительно-серыми, но ещё по радужке пробегали гневные сине-фиолетовые искры, похожие на молнии.

Это был не тот фай, на которого я заглядывалась на рынке. Но неуловимо чем-то на него похожий. Очень привлекательный и очень грозный.

Я плюнула ему в лицо.

— Ни на кого не работаю! Нам есть нечего, решила стащить пару картофелин. Мы же люди, нам недостаточно понюхать цветочки и выпить амброзию!

Фай оттолкнул меня, продолжая крепко держать за одну руку. Запястье онемело от хватки.

— Тогда жри прямо здесь. Давай. Всё, что ты украла.

— Картошку не едят в сыром виде, умник.

— Мне всё равно. Жри, воровка.

Фай толкнул меня так, что я снова полетела на землю, на этот раз спиной вперёд. Он нависал надо мной, сдвинув чёрные брови, и я понимала: бежать не удастся, он схватит меня в одну секунду. Дело дрянь.

Рука нащупала рассыпавшийся анбур. Я схватила клубень и протянула фейцу.

— Нахрен мне не сдалась твоя картошка, забирай себе. Я уже ухожу.

— Нет. Ты никуда не уходишь. Преступников мы наказываем. Особенно если их кто-то подослал.

Его голос звучал жестоко. Низкий, холодный, абсолютно не сочувствующий и не знающий сострадания. У меня сердце заходилось от страха, но сдаваться я не собиралась.

— Тёрн, что тут такое? — окликнул второй голос. Нельзя сказать, чтобы он звучал намного приятнее.

Со стороны башни к нам спешил второй фай. И когда он приблизился, я окончательно поняла, что мои дела очень плохи.

Ведь я узнала его. Длинный нос с горбинкой, острые черты лица, чёрные глаза и длиннющие уши. Чёрные волосы собраны в хвост. Спортивный костюм. Это на него я без стеснения пялилась, пробегая по рынку. Стало очень стыдно.

— Тёрн?

Фай остановился рядом с нами, растерянно глядя то на меня, то на Тёрна. Кончики ушей у него порозовели.

— Арес, если не ошибаюсь, сегодня твоё дежурство.

Тёрн скрестил мускулистые руки на груди. Футболка обтянула его торс. Ну и отлично, подумала я. Пускай себе разбираются, а я под шумок сбегу, сунув в карманы несколько клубней анбура.

Арес. Вот как его зовут. Имя острое, звонкое, подходящее ему. Я всегда считала Ареса очень высоким, но рядом с Тёрном он выглядел даже хрупким.

— Я пришёл. Увидел движение с башни.

— Плохо видел и медленно шёл, раз я успел первым.

Пока они препирались, я запихнула в карман джинсов картофелину. И ещё одну.

— Ты оказался в нужном месте в нужное время.

— А должен был ты, Арес! Это твоя обязанность сегодня. Что скажут старшины? Я не могу вечно прикрывать тебя, пойми! Если плохо видишь, купи глазные капли на рынке. Или надень человеческие очки.

Я потянулась за третьим клубнем. Но меня заметили.

— Эй! Брось анбур, воровка!

Вскочив на ноги, я кинулась бежать, спотыкаясь о борозды грядок и взрыхляя землю. Моим кроссовкам конец. Не отстираю от этой чёрной жирной почвы, налипающей на подошвы и ткань.

Я почти поверила в свободу, как меня схватили за локоть. От рывка я развернулась и снова оказалась перед этим Тёрном.

— Пакуем её.

— Чего?! — возмутилась я. — Вы будете иметь дело с полицией! Или у вас тут фейский самосуд?

Тёрн выволок меня с поля, а Арес плёлся сзади. С каждой секундой я разочаровывалась в нём, ведь он ничего не делал, чтобы спасти меня. Стоп, а ведь он и не должен. Все наши взаимодействия сводились к моим девичьим фантазиям, а на деле он даже не знал, как меня зовут. И не запоминал среди толпы таких же простых смертных.

— Оставь её, — наконец буркнул мой фейский принц. Но как-то неуверенно.

— Старшие разберутся. Её кто-то подослал. Она слишком глупа, просто чья-то подручная. Если бы они голодали, то она была бы намного худее. И воровала бы тушёнку в магазине.

Ого, целый букет оскорблений в нескольких фразах. Уличным гопникам стоило бы поучиться унижать оппонентов у этого шкафа-фейца.

Меня потащили за дом с башней. Я попыталась вырываться и кричать, но Тёрн зажал мне рот. От его ладони совершенно по-человечески воняло машинным маслом.

Когда братья-фай открыли дверь машины, мне стало по-настоящему страшно. Автомобиль выглядел убитым: чудо отечественного автопрома, которое держалось на ходу, должно быть, благодаря фейской магии. Баклажановый кузов, одно крыло перекрашено в бежевый. Если кричать, можно привлечь внимание других фай, это ведь их район.

Тёрн запихнул меня на заднее сиденье и очень серьёзно пригрозил:

— Если вытворишь какую-то хрень, я наложу на тебя обездвиживающие чары. И выкину из машины на полном ходу.

Хотелось съязвить на тему того, что «полный ход» для разбитой тачки — это сорок километров в час. Но как-то уже было не до шуток.

Глаза фай сверкнули нехорошим блеском. Я молча кивнула, и без чар каменея на заднем сиденье.

Тёрн сел за руль, Арес на соседнее кресло, и мы поехали.

Ночью.

Неизвестно куда.

И теперь я совершенно точно считалась преступницей.