Как я и предполагала, за дверью, с выбивающимся из общей тематики стилем, скрывалось довольно просторное помещение, в приглушённом освещении. По идеи, как только придёт время для начала торгов, контрастность света ещё больше понизят, чтобы добиться необходимого различия между рядами с покупателями и сценой, а также всепоглощающего внимания на то, какие именно лоты сегодня будут представлены к продаже.

Наше с Изо появление не остаётся незамеченным, если не для всех присутствующих, то для большинства так точно, ведь сложно не приметить незнакомые для столь ограниченного, элитного клуба лица, а также наш яркий внешний вид, на который были сделаны немаловажные ставки. И судя по реакции окружающим, они более чем окупились.

Все те, кто не был занят праздными беседами с окружающими их людьми или бухи… культурным распитием высокоградусного алкоголя, так или иначе смотрят на нас, а в их взглядах помимо множества вопросов о нашем происхождении и появлении неучтённых факторов явно читается неподдельный интерес, ведь, как ранее уже упоминалось, попасть на подобного рода торги вместе с данной публикой задача не сказать, что совершенно невозможная, однако, для её воплощения в жизнь потребуются определённые усилия, среди которых наличие немалого финансового капитала за спиной — это только одна треть забот и не сказать, что самая сложная. Всё остальное занимает крепкая связь между тем, кто претендует на членство в клубе, и благонадёжной репутацией, позволяющей понять, что с человеком можно иметь какие-либо дела, налаживание связей в определённых кругах, по средствам хотя бы (!) минимальных знакомств с приближёнными к элите данного мира, а также яркому образу, закрепляющегося в сознании, памяти людей.

И если для большинства последний пункт может показаться чем-то сомнительным по своей сути и, откровенно говоря, глупым, то только не для здешних правил, в которых во главу угла помимо ранее перечисленных вещей также ставится и имидж, способный заинтересовать даже таких отъявленных гедонистов, коими являются большинство из присутствующих.

Картинка, позволяющая пустить пыль в глаза, очень хорошо цениться среди местных притворщиков.

И хотя далеко не все стремятся привлечь к себе внимание, опираясь на те или иные причины, в качестве первого выхода мы решили действовать жёстко, агрессивно, вопреки всем правилам маскировки и «тихим» миссиям, соответственно. Ведь, что может быть лучше, чем насыщенный образ, по своей натуре являющийся абсолютной противоположностью тому, что мы ежедневно транслируем миру. Благодаря как наличию маски материальной, так и барьера из яркой, искусственно созданной картинки, вряд ли кто-то из здесь собравшихся даже подумать посмеет о том, чтобы провести параллель между нами и одной из самых опасных пиратский команд данного столетия. Никто не сможет поверить во что-то столь фантастическое.

И если меня в данной вселенной попусту никто не знает — по крайней мере, пока что, — то вот для одного из командиров полное преображение играет только на руку.

В итоге, под пристальным вниманием многих мы спускаемся на несколько ступенек по длинной лестнице, уходящей вглубь зала, после чего занимаем позицию в отдалении ото всех, тем самым выделяя себя среди прочих людей, как особенных. Однако, в этих действиях также скрыт и иной контекст, ведь благодаря выбранным местам открывается отличный угол обзора на практически всю территорию, на которой будут проводиться торги, а также нам предоставляется возможность оперативно скрыться в любой момент, ведь главный вход мало того, что находится у нас за спиной так ещё и в нескольких метрах от наших сидений.

В любом случае, сейчас эти размышления играют далеко не главную роль, ведь до начала торгов остаётся совсем мало времени, а мы ещё в полной мере не изучили здешнюю обстановку, а на неё более чем стоит обратить внимание. Пожалуй, не будь бы я шиноби, активно сталкивающимся за период своей службы стране с любителями всевозможных ущелий, туннелей, подземелий, хитро спрятанных укрытий и иными видами подземных сооружений, то я бы определённо удивилась бы масштабам чужой наглости, посмевшей выбрать столь неординарное место, как пункт для проведения торгов, наличию денежных средств и влияния, вложенных в создание здешнего оплота лёгких удовольствий, быстрых потерь, выигрышей и крупных ставок.

Со стороны удивительно маленькая гавань показала себя крупным строением, с множественными развилками подобно лабиринту, скрывающимся у всех под самым носом. Однако, до масштабов того же Корня организаторам данной постройки ещё расти и расти.

Ведь что-что, а переплюнуть опухоль подобного масштаба вряд ли кому-то вообще под силу.

Но, как бы то ни было, а похвалить их есть за что. Помимо богато украшенных коридоров, данное помещение напоминает подобие концертного зала в домах искусства. Помню, что раньше время от времени, в перерывах от бесконечных азартных игр и поисков лёгких эмоций, захаживала в них, чтобы насладиться выступлением понравившейся певицы или же насладиться ярким, красочным шоу какой-нибудь танцевальной трупы, разъезжающей по дружественным странам с концертной программой.

Подобного рода мероприятия пользовались большим спросом как в довоенное время, так и после него. И если раньше это носило характер скорее развлечения исключительно для богатых или ценителей искусства, то впоследствии риторика перетерпела изменения: люди начали ходить на данные концерты, чтобы хотя бы на время позабыть об ужасах войны, а артисты своими действиями помимо ярких эмоций также дарили деньги, которые многие из них выделяли из собственных средств и вкладывались в строительство разрушенных в ходе военных действий стран, деревень и иных населённых пунктов, образовательные программы и просто в помощь для всех тех, кто в ней нуждался из-за потери близких, слома личности, финансовых проблем или ряду иных причин. Таким образом они благодарили шиноби за спасение своих жизней от смерти и мирное окончание всего того кошмара, что пало на всех жителей в целом, а также чтили память бесчисленного множества павших героев, чьи имена бесконечным потоком откликаются болью у скорбящих и просто неравнодушных людей.

Поэтому при одном только виде просторного помещения, чья внешняя стилистика соответствует статусу клиентов, на которых всё и опирается, сложно подавить в себе воспоминания прошедших, но так и незабытых дней. Лестница, украшенная по всей длине красным ковровым покрытием, из материала подобно тому, что использовался в бесконечных лабиринтах коридора; высокие белоснежные потолки, чья высота по моим скромным оценкам составляет свыше десяти метров с врезанными в них объёмными фигурами ангелов и, покоящейся в самом центре, большой люстрой, состоящей из длинных нитей прозрачных кристаллов, из-за чего свет, испускаемый ею, отражается различными цветами, напоминающие собой радугу, проступившую на небе после долгого дождя; кресла, чьи спинки и сидения помимо своих впечатляющих размеров могут также похвастаться отделкой из мягчайшего бархата в тон ковровому покрытию, в то время как основная составляющая представляет собой надёжный каркас из не менее дорогой породы дерева. Сам же зал подобен котловану: чем ближе к сцене, тем глубже становится пространство, а вишенкой его является большая сцена, на которой сейчас помимо стойки с микрофоном и выступающей части, являющейся пьедесталом для наилучшего обзора на тот или иной лот больше ничего нет.

При одном только виде настенных часов над сценой, явно выбивающихся своим дизайном из всеобщей атмосферы несметной роскоши, отсчитывающих ещё как минимум двадцать минут до начала официальной части, мне ничего не остаётся, кроме как поудобнее утроиться в кресле и поднять табличку с номером, закреплённым за нами на протяжении всего этого вечера, после чего проходит совсем немного времени и рядом со мной появляется человек, исполняющий роль одного из многочисленных официантов на этом празднике больших трат.

— Чего вы пожелаете, госпожа? Могу предложить всевозможные угощения и напитки на любой вкус…

— Бутылку красного сухого вина, да поживее, — произнесла я, тем самым прерывая объяснения молодого человека.

— А для вас, сэр? — с абсолютно невозмутимым выражением лица, спрашивает он у пирата.

— Стакан простой воды, да и только, — сказал Изо, внимательно всматриваясь в лицо незнакомого человека.

— Хорошо, сейчас всё будет.

Ну что же игра вот-вот начнётся и теперь всё будет зависеть исключительно от нас самих — от того, как именно мы будем действовать.

***

Местный контингент кроме своего статуса и множества синонимов их «богатого», высокого положения, произнесённых с явным придыханием в голосе и головокружительным, до абсурдного искренним восторгом в обществе, больше ничем похвастаться не может.

Пообщавшись с некоторыми особо яро интересующимися мной и моим спутником представителями элиты, я пришла к не самым жизнеутверждающим выводам, об их уровне знаний, сущности, скрывающимися под многослойными масками обеспеченных, уверенных в себе представителей высшего общества, а также моральных качествах. И хотя не в моих правилах кого-то судить — ведь не в этом кроется моя миссия — или же оценивать большинство по меньшинству, но по их синхронным, вылизанным до идеала действиям, смеху, движениям, мимическим реакциям на те или иные слова и попыткам играть в искренний интерес, выводы напрашиваются очевидные.

Вот и сейчас, вслушиваясь в речь одной из аристократок, привлечённой на данный аукцион желанием потратить деньги своего мужа на различные, как она сама выразилась, «безделушки и прочие мелочи, которые могли скрасить мой необъятный аппетит на ценности», я не могу не желать, чтобы время ускорило свой темп и настал наконец момента, обозначающий начало торгов. Слушая её поток изречений, я аккуратно посматриваю на настенные часы, попутно отпивая ранее заказанное вино небольшими глотками из принесённого вместе с бутылкой бокала, всем видом демонстрируя «не наигранный» интерес к чужой персоне.

От пустой болтовни и многочисленных попыток «искренне» похвалить меня, мой вкус — при чём как на выбранный образ на данный вечер, так и на моего спутника, — а также «случайных» поворотов и случайным сменам тем разговора, благодаря которым моя собеседница то и дело пыталась выведать обо мне какую-либо информацию, голова болит похлеще чем от окружающей меня магии всевозможных ароматов.

Пускай местный зал для торгов может похвастаться большим пространством, в котором есть где развернуться, однако, это несколько не отменяет того фактора, что с циркуляцией воздуха дела обстоят не столь радужно. Помимо полумрака самого освещения контраста ему добавляет дым от крепких сигар, исходящий от множества мужчин разом, из-за чего видимость ещё больше снижается, а в носу начинает свербеть от крепости различных сортов табака и примесей, используемых при изготовлении. В добавок к этому также служат резкие ноты некоторых алкогольных напитков и парфюмерные, тяжелые композиции, активно используемые женщинами для придания завершённости их образам. Вдыхая ароматы всевозможных гамм и пирамид вечерних духов, хочется, чтобы как можно скорее этот вечер закончился, ведь от невозможности продохнуть лично мне легче не становится.

Разве что злость ещё сильнее закипает глубоко внутри и желание проломить кому-нибудь череп разрастается с каждой минутой всё сильнее и сильнее. Например, той же самой болтушке, несущий всякий несуразный бред. Думаю, что парочка крепких ударов вряд ли бы повредила. Авось, в будущем думала бы лишний раз, прежде чем что-то кому-то говорить. Но, только при условии, что она после моей силы выжила бы, что далеко не вариант.

Эх, мечты...

Однако, всё, что мне сейчас остаётся, так это внимательно вслушиваться в бессмысленный поток изрекаемой речи собеседницы, пытаясь выведать из её мыслей хоть что-то полезное для себя. И, на удивление, даже из её болтовни я смогла подметить некоторые занятные, интригующие меня, элементы. В частности, они касаются личности небезызвестного мне Шарля Бира — пугающего своим необъятным, абсолютным авторитетом даже самых смелых и опасных игроков из здесь собравшихся претендентов на заветную Книгу. Ведь судя по услышанному, этот человек, обладающий невероятной силой своей семьи и крепкой авторитетной поддержкой со стороны одного из представителей Небесной Знати, способен абсолютно на всё ради достижения своих целей. И если мы встанем у него на пути, то стоит быть готовыми к последствиям.

И хотя подобного рода сведения для меня не стали каким-то фундаментальным открытием, способным потрясти до глубины души, очередное подтверждение очевидного лишь ещё больше заставляет меня задуматься о туманности будущего. Что-то мне подсказывает, что с такими всесильными людьми мне ещё дел не приходилось иметь. Ведь одно дело, когда во всём мире я была известна как Цунаде из клана Сенджу — одна из Легендарной Тройки Саннинов, Принцесса как своего клана так и та, что призывает Слизня, Героиня войны, высокоранговый специалист в своей области, чьим искусством врачевания восхищаются даже те, кто являются и по сей день врагами Конохи и просто опасный противник, с которым лучше не связываться ради сохранности и совсем другое дело, когда я попала в мир, в котором все эти титулы больше не имеют никакого значения, а мои способности больше не являются чем-то настолько уникальным и всесильным, чтобы меня опасаться.

И хотя опасность меня нисколько не пугает, лишняя предосторожность бывает важнее пресловутой гордости или иных элементов, свойственных моему характеру. Как никак, а из-за чрезмерных амбиций и абсолютной веры в собственные силы очень многие по-настоящему талантливые и я бы даже сказала великие шиноби пали, доказывая своим примером, что так поступать нельзя, если не хочешь бесславно сгинуть, оставшись в памяти потомков как очередной неудачник, поддавшийся своим порокам.

***

Когда время на часах достигает согласованной отметки «начала», ничего не происходит. Свет в зале продолжает быть статичным, на сцене никто не появляется, а все присутствующие продолжают и дальше заниматься своими делами, не обращая ни на что иное никакого внимания.

Так как для меня этот опыт является новым, сложно точно ответить на вопрос: почему всё происходит именно так. Возможно, влияние степенной, неторопливой аристократии сказывается и их кредо про спокойный подход, благодаря которому можно добиться намного большего чем если поторопиться или же всё дело кроется в банальном отсутствии определённых гостей. Или, как в этом конкретном случае, одного единственного, на которого все присутствующие так или иначе сделали свои ставки и возложили ряд ожиданий.

В любом случае, отвязавшись наконец от настырной аристократки и отклонив несколько простых, но недвусмысленных предложений про дальнейшее времяпрепровождение, поступивших от представителей мужского пола в простой, но прямой по своей грубости форме с пожеланиями всего самого наилучшего и мысленными зарубками о том, что в будущем я не буду прочь устроить им якобы несчастные случаи, приведшие если не к кончине так к серьёзным травмам, я вернулась на закрепленное за нами на этот вечер место, чтобы дать знать своему напарнику, что у меня всё под контролем и что волноваться не о чем.

При виде скучающего выражения лица пирата, несложно догадаться, что наши мысли про местную публику сходятся, ведь что-что, а свято чтимой мужчиной грацией и хорошими манерами здесь и не пахнет.

В конце концов, люди в подобной здешней обстановке хоть и сменяют одни маски на другие, в той или иной степени всё же демонстрируют искренние эмоции. По крайней мере, перестают притворяться теми, кем они на самом деле не являются, приоткрывая узкой прослойке свою истинную личину.

То и дело при виде жеманных, натянутых улыбочек и хитросплетённых, ядовито-сладких речей картина перед глазами становится максимально простой, что даже в какой-то момент становится скучно, ведь в таких ситуациях не сложно догадаться, кто есть, кто на здешнем мелководье. Кому отведена роль опасного хищника, а кому — его добычи, чья участь бесславно стелиться под ногами сильнейшего.

***

Долгожданные изменения колыхнули в воздухе в тот самый момент, когда тяжёлая дверь отварилась и на пороге нарисовался силуэт того, кого, судя по реакции окружающих, больше всего ждали.

По его мерной, степенной походке и выверенной осанке видна аристократическая порода, о которой я столь много наслышана. Внешне же зацепиться особо не за что: во внешности Шарля Бира отсутствуют видимые несовершенства или иные другие акценты, бросающиеся в глаза, как например, шрамы, родинки, татуировки, пирсинг и тому подобное. В то же время за счёт безликости внешности, такого человека можно быстро забыть, если только не учитывать статус, покоящийся за его спиной. При его виде сложно предположить, что имя данного человека способно напугать большинство присутствующих до нервной дрожи в конечностях и не наигранных обмороков.

Светлая кожа, нетронутая ни тонким шёлком загара, ни наличием веснушек, кажется одним сплошным, единым полотном, на которое в попытке создать видимость жизни расположили иные объекты, представляющие собой глаза, нос и рот, но ничего не вышло. Прямые светло-русые волосы, верхняя часть которых зачёсана назад, вкупе с аристократичной бледностью, вознесённой в культовое явление, в данном случае выглядят абсолютно никакими, в то время как цвет тёмно-зелёной радужки и мутный, ничего не выражающий взгляд, даже несмотря на наличие маски на лице, создают эффект мёртвой рыбы, оказавшейся в непроходимом болоте, отчего при пересечении с ним взглядом у многих возникают не самые приятные ассоциации и ощущения. Прямой нос с заострённым кончиком и тонкие, светло-розовые губы ничуть не красят ситуацию, а даже наоборот — дополняют картину страшного мертвеца, от которого хочется держаться как можно дальше.

Если прибавить ко всему вышеперечисленному ещё крепко сложенное телосложение, подчёркнутое идеально сидящей по фигуре рубашке, то ситуация выглядит уже немного лучше, но стоит только взглянуть мужчине в глаза, как все положительные образы тут же исчезают. Меркнут на фоне действительности.

В любом случае, несмотря на неоднозначную внешность, можно смело сделать вывод, что Шарль Бир абсолютно точно не походит на большинство аристократов, коих за свою долгую жизнь я более чем достаточно повидала. Даже не учитывая внешность, что-то мне в нём не даёт покоя.

Что-то кажется фальшивым, неестественно отталкивающим, но не в его действиях, а в самом Шарле. И это не может не наталкивать меня на определённые размышления, подтверждение которых мне только предстоит собрать.

Однако, сейчас мои опасения ничего не стоят, ведь вместе с тем, как запоздалый гость уселся в свободное кресло, свет в зале приглушили, а на сцене наконец-то произошли изменения — из-за кулис вышла женщина в маске на всё лицо, облачённая в строгое чёрное платье и туфли на плоской подошве. Её угольно-чёрные волосы собраны в высокую причёску, из которой не выбивается ни одного волоска, а в руках покоится папка и, судя по действиям женщины, в ней лежат листы с описанием лотов, участвующих в торгах.

— Приветствую Вас, дорогие гости, на сегодняшнем мероприятии, — произнесла спокойным, размеренным голосом неизвестная в, стоящий на сцене, микрофон. — Меня зовут Леди Си и на ближайшие несколько часов я стану вашим проводником в мир бесценных вещей, стоимость которых нельзя оценить простыми словами. Хочется верить, что данный аукцион никого не оставит равнодушным и что любой из присутствующих сможет достичь желаемого — приобрести то, что Вы больше нигде не сможете найти. Прошу вас, наслаждайтесь вечером, ну а пока я ещё раз проговорю стандартные для всех присутствующих правила: после того как на сцену будет вынесен лот, зачитана основная информация про него и сделана первая ставка с нашей стороны, официальные торги стартуют и побеждает в них тот, чья ставка окажется выше всех. Стоит мне трижды произнести утверждённую сумму и если меня в процессе никто не перебьёт, то поздравляю счастливчика — лот ваш. И так будет продолжаться из раза в раз, пока не закончиться с нашей стороны товар, — сказала Леди Си, разводя руки в сторону, стараясь тем самым показать масштаб грядущих действий. — Ну а теперь, если вы готовы, дамы и господа, то мы начинаем.