Сидя в круглосуточном магазине, неспешно помешивая деревянными палочками уже довольно размякшую, целиком и полностью погрязшую в ядрёно-острой заправке, лапшу, Айда Рико никак не может понять, в какой именно момент привычная жизнь решила диаметрально сменить курс, заведя её сюда — в совершенно незнакомую страну: со схожей, но всё же отличной культурой бытия, где из близких людей только и остаётся, что довольствоваться общением с матерью и то — не сказать что слишком частым из-за постоянной занятости последней и конфликта интересов, возникшего на фоне причины переезда.

Злосчастная память словно издеваясь над своей хозяйкой, нашёптывает ставшим уже привычным дьявольским, искушающим голосом ядовитую, но тем не менее горькую по сути правду, тут же подкидывая ответ на вопрос в виде мелькающих фрагментов воспоминаний, из которых складывается цельная, но совсем не радостная картина. В конце концов, реалистичность произошедшего относительно недавнего инцидента не может не пугать девушку, заставляя в очередной раз усомниться в правдивости случившегося.

Однако, стоит ей оглянуться по сторонам, как она в очередной раз убеждается в реальности непростого положения. И от этого становится только хуже, ведь вся та сила и перманентная жестокость, проявленная в отчаянном желании наказать, уничтожить виновного, заставляет её трястись от гнева, а ладони сжиматься с такой силой, что даже с её коротко-обстриженными ногтями ущерб коже нанесён такой, что раны от полумесяцев ногтевых пластин ещё долго не проходят.

Девушка, вновь и вновь прокручивая в голове само событие и болезненные последствия её собственного решения, никак не может поверить, что позволила этому произойти. Что вопреки классическим догмам японского воспитания и собственному контролю над собой пошла на поводу сиюминутных эмоций, стоивших ей и её семье если не всего, то уж очень многого.

Как минимум привычного распорядка, а как максимум — целостности этой самой семьи, ведь штамп о разводе родителей всё ещё невероятно свеж, а их искромётные ссоры то и дело мелькают во снах в особо неблагоприятные ночи.

Каждый раз, когда приходит время открывать глаза после пробуждения, Рико видит последствия своих поступков. И ей ничего не остаётся кроме как нести за них полную и безоговорочную ответственность — ведь таков её долг как главной виновницы всех несчастий.

Раз уж посеяла раздор, вбивший клин в её привычное существование, то и разбираться с ним тоже предстоит ей.

И острый вкус лапши, словно вторя её мыслям, обжигает вкусовые рецепторы, тем самым ставя окончательную точку в болезненной и ныне абсолютно бесполезной полемике между бушующим разумом и раненным сердцем, скучающем о некогда благополучном прошлом.

***

Оказавшись после развода родителей в Южной Корее, Айда Рико как никогда была рада своей любви к учёбе. Ведь несмотря на то, что она ни разу до этого не была в этой стране, ей стоит отдать должное: извечное любопытство, желание быть всегда подготовленной ко всему на свете и просто пытливый, жаждущий знаний ум уже не в первый раз спасают её, облегчая задачу если не полностью, то в достаточной степени, чтобы упростить существование в этом непростом мире. Настолько, что ей
приходится легче хотя бы в отношении языка, ведь некогда, когда Рико ещё сама будучи ребёнком, ради своей матери, которая несмотря на отрицание уж больно сильно скучала по своей первой родине, девушка начала изучать корейский в надежде на то, что сможет её порадовать, если сможет поддерживать с ней диалог, да так увлеклась, что уже добровольно погрузилась в данный процесс.

Как итог, на неё хотя бы не так косо смотрят в отношении знания языка, опуская презрительные высказывания. Однако, это нисколько не отменяет других, не менее выделяющихся «особенностей», на которые то и дело делается особый акцент. Начиная с резкого перевода, смешанного происхождения, предвзятости, заканчивая целой кучей всевозможных слухов, кружащихся вокруг неё словно им мёдом намазано, множащихся
подобно снежному кому чуть ли не каждую перемену.

Спекуляции, произносимые в полголоса, однако, известные ей вплоть от и до ходят разные: от банальных глупостей про типичную историю с грязным разводом родителей с последующей делёжкой дочери как банального актива до каких-то сверх фантастических теорий в духе богатого отца-мафиози, решившего защитить свою семью от клановых разборок, укрыв их на родине бывшей жены, устроив показушные публичные разборки с
последней, попутно проплатив образование для своей дочери в довольно престижной школе, но Рико подобного рода разговоры совсем не волнуют.

Она уже давно для себя решила, что в её задачу входит лишь тихое посещение учебного заведения, бесконфликтная учёба без лишнего упорства и просто существование, которое больше никому не сможет принести никаких проблем.

Не больше — не меньше.

И в том числе из-за её молчаливой, отстранённой позиции насчёт её личности и нежелания излишне сближаться с другими учениками, слухи множатся лишь ещё сильнее. Ведь отчаявшимся стервятникам дай только ощутить слабый, еле заметный запах крови как они тут же начнут настойчиво кружится над потенциальной жертвой, в попытке оторвать получше кусок.

Однако, бывшего тренера целой мужской баскетбольной команды чужие заботы и желания волнуют меньше всего. Покуда её никто не трогает, ей абсолютно всё равно, что о ней говорят и как именно зубоскалят зубы те, кто надеется полакомится свежей плотью, спровоцировав своими действиями столь желанную реакцию.

Ведь как бы то не было, а в чём мало отличается Япония и Южная Корея от всего населения планеты так это в поведенческих паттернах людей и их предсказуемости. Куда не посмотри, а в любой точке суши обязательно найдутся те, кто захочет поживится за чужой счёт. И неважно в чём именно будет проявляться голод, главное — получить заветный результат.

И покуда никто не лезет к ней, ей абсолютно нет дела до других. Подобного рода гармония девушку более чем устраивает. Айда чувствует себя хорошо, будучи сама по себе, ведь все те, кто ей по-настоящему дорог находятся сейчас далеко от неё, а ничего другого ей больше не нужно.

Даже если ей отчаянно хочется, чтобы все напрочь позабыли о ней, отстав раз и навсегда в гордом одиночестве, разумная часть твердит ей смирится с одной единственно-верной и непреложной истиной — ничто в этой жизни не идёт по начертанному плану, поэтому, вопреки всему, ей только и остаётся, что погрузиться в учебный материал, намеренно отрезав себя от окружающей действительности, насильно заглушив шум чужой жизнедеятельности.

Ведь так и только так она может заглушить противный привкус вины, пожирающий её изо дня в день как один сплошной ночной кошмар.