О КОТАХ И ЛЮДЯХ [2х08] ОПИУМ
Дыхание выходило изо рта и уходило в темноту. Они лежали, вжавшись друг в друга, как ложки в ящике. Эльфин прижимал ее к себе - так, будто у него дыра в животе, и он пытается ее заткнуть - как пробоину в корабле, с помощью нее, Керидвен. Вдох и выдох, вошедшие в такт, качали ее, как на волнах над бездной.
Эльфин был горячий. Ночной воздух был холодный.
Обернуться назад и посмотреть ему в лицо она боялась.
- И что дальше? - спросила она в темноту.
Дыхание разбилось. Ей показалось, что Эльфин перестал дышать. Будто его вовсе здесь нет, будто она просто лежит, привалившись спиной к теплому камню. Сердце пропустило удар. У Эльфина дрогнули пальцы.
- Ты всегда можешь вернуться на Авалон.
У Керидвен зажгло под веками - на глаза навернулись злые слезы. Она вцепилась зубами в подушку, чтобы не заорать.
Рука, обнимавшая ее, скользнула прочь. Заскрипела кровать - Эльфин сел.
Керидвен натянула одеяло выше.
- Не могу, - хрипло сказала она.
- Понятно, - прошелестел Эльфин.
Керидвен отбросила одеяло и вскочила.
- Что тебе понятно?! - заорала она. - Что тебе может быть вообще про меня понятно?! - От бессильной злости ее затрясло. - Пошел ты знаешь куда?! - она схватила подушку - первое, что попалось под руку - и запустила в Эльфина.
Подушка прошла насквозь и шмякнулась в стенку. Керидвен моргнула.
Эльфин сгинул, как не было.
Это было еще обиднее.
Керидвен обошла кровать, подобрала подушку с пола, вжалась в нее лицом и заорала изо всех сил.
Легче не стало.
Но орать и плакать устаешь, и, когда она устала, она аккуратно заправила постель (я могла бы быть сейчас на Авалоне), и умылась - вода в кувшине за ночь выстыла, и от нее ломило зубы и щипало щеки (я могла бы быть сейчас на Авалоне), и оделась, и затопила печь, и вскипятила чайник, и замесила и укутала тесто, чтоб подошло за день (а могла бы быть на Авалоне).
Потом Керидвен нарядилась, и причесалась, и подвязала чепец, и еще немного поревела перед выходом, и опять высморкалась, и умылась, и убрала волосы (а могла бы быть на Авалоне), и сунула ноги в башмаки и побежала в аптекарскую - работа ждать не будет, тут тебе не Авалон.
И она прибежала, и открыла лавку, и промела полы, и протерла прилавок, и поздоровалась с Канаваном, ездившим в столицу за новыми снадобьями, и принялась вместе с ним расставлять и подписывать банки, склянки, флаконы и пузырьки, то и дело сталкиваясь локтями в тесной провизорской, и уклоняясь от густого чесночного запаха. Канаван одышливо пыхтел и извинялся, Керидвен стискивала зубы, чтобы чего не ляпнуть (а могла бы быть на Авалоне).
Звякнул колокольчик у двери - явился доктор, Канаван обтер лоб клетчатым платком, зашарил в ящиках, не нашел, что нужно, заквохтал, сунул ей учетную книгу - мол, ищи! - и унесся обхаживать покупателя.
Керидвен осталась одна в темном холодном чулане, пахнущем йодом и хлороформом, среди полок и коробок с ярлыками и надписями "от экземы", "от запора", "от клещей".
А могла бы быть на Авалоне.
А могла бы быть на Авалоне.
А могла бы быть на Авалоне.
Она брякнула локти на ближайшую полку и вцепилась зубами в рукав, чтобы не завыть в голос. Перед Канаваном еще не хватало.
Керидвен с досадой саданула по ближайшей коробке. В ней жалобно зазвенели склянки, Керидвен едва успела подхватить коробку, чтоб ничего не разлетелось. Внутри тускло блеснуло зеленоватое стекло. Лауданум, прочитала Керидвен. Опийная настойка. Применять при бессоннице, истерии, кашле, диарее и нервическом истощении.
Перед глазами закачалось черно-красное поле. Стебли, незаконно пробивающиеся из-под ступеней и обоев; мелкие черные зерна, просыпающиеся на землю, горький до тошноты вкус отвара; спящий Эльфин, красивый, как картинка, и ходящие зрачки у него под веками.
А могла бы быть на Авалоне. Спать и видеть сны. Может быть.
Керидвен подавила желание шваркнуть склянку о стену и сунула ее обратно в коробку. Склянка звякнула.
Керидвен сжала челюсти и принялась пересчитывать флаконы. Выходило до черта.
Она нахмурилась, сунула том под мышку и пошла разбираться.
- К завтрашнему будет готово, обязательно, не извольте волноваться! - в который раз обещал кому-то Канаван, весело посверкивая лысиной.
Аптекарь захлопнул дверь, довольно потер руки:
- Ну вот, рыбий жир мы сбудем! - он радостно помахал рецептом.
Керидвен заглянула ему через плечо:
- Куда ему столько?
Канаван хихикнул:
- Притирания хочет делать. Ну, худа не будет!
Керидвен хмыкнула.
- Провоняет только. - Она посерьезнела и брякнула на прилавок учетную книгу перед аптекарем. - Сдается мне, надул тебя кто-то. Куда столько лауданума, топиться?
Канаван вытянул шею:
- А, нет... это ж от леди Эпплби заказ. Лорд этот же ее... тогось, - Канаван щелкнул пальцами по горлу. - Давненько уже. Так-то он небуйный был, а тут что-то его накрыло, примерещилось ему чего-то, начал по окружающим палить, потом сам попытался стрельнуться - осечка вышла... В общем, бросать решил. Тут его, понятно, еще сильнее припекло... Так-то ему какой-то хай-бразилец опиум возил, да лорд сгоряча в него из окошечка пальнул - тот больше не появляется. А леди, понятно, в этом всем как свинья в апельсинах... Прибежала тут ко мне и говорит - так и так, мол, страдает болезный мой, не могу я муки эти видеть. Вот вам, говорит, задаток. И блокнотец принесла. Она ж ему это все в вине и бодяжила, от большой-то преданности. Ну, я гляжу - семь тыщ в капель в день, как с куста. Вот и прикинул, сколько им на месяц хватит.
Керидвен скривилась.
Что тут скажешь.
- Ты хоть деньги с нее взял? Или так, на свои, от широты души?
У Канавана сделался виноватый вид.
- Ну, что я ей отпустил, то за деньги было. А остальное я ей пообещал... глядеть на нее больно было.
- Да уж представляю, - буркнула Керидвен.
За окном остановилась телега. Керидвен прищурилась. С козел слезла старуха - толстая и насупленная, с кислой рожей, как хины хватила. Насупилась еще больше, и толкнула дверь плечом.
- Здрасть, - буркнула она.
- И вам не хворать, - ответствовала Керидвен.
Старуха сунула ей помятый конверт.
- По рецепту мне. Для хозяев вот.
Конверт был запечатан гербом с красивым вензелем и адресован Канавану. Керидвен хмыкнула, вскрыла конверт и пробежала листок глазами. Там в самых изысканных выражениях напоминалось о "имевшей место быть договоренности" и высказывались надежды "об их надлежащем исполнении". Подпись была роскошная, с завитушками и вензелями.
Керидвен сунула конверт в стойку и скрестила руки на груди.
- В долг не отпускаем.
Старуха вдруг расплылась в улыбке:
- Так-таки не отпускаете?
Керидвен ухмыльнулась:
- Вообще никак.
- Ха! - двух зубов слева у старухи не хватало, но жизнерадостный вид это не портило. - Ну, так и скажу, значит, - она обтерла руки о передник и заоглядывалась. - То-то и оно-то, я так сразу и сказала, что при Элисон-то такого не было, сразу я моей птичке сказала-то, что толку-то от этих склянок, вот колдануть бы как следует, так кто сейчас колданет... Отшептала бы, все б у него как рукой сняло!
Это вряд ли, подумала Керидвен, а вслух сказала:
- И правда, некому.
Старуха покивала. Потом вытащила из кармана рецепт, еще более замызганный:
- А настойки-то намешаешь? Во! - она достала из кармана блестящую монету и гордо покрутила в воздухе.
- А чего не намешать, - хладнокровно ответствовала Керидвен.
- Только перечной мяты побольше, дорогуша! - крикнула вслед старуха. - Давай не жалься!
- Ладно-ладно, - хмыкнула Керидвен.
Старухой Блэнид дело не кончилось - после полудня, болтаясь на конской спине, как куль, явился парнишка-конюх, тот самый, который был со старухой утром.
- Я, это... а мистер Канаван где?
Керидвен, только-только погревшая себе сэндвич на спиртовке, задвинула кусок за щеку.
- Нет его. На обед ушел.
Подушку небось давит, лентяй старый.
- А мы, это... с утра приезжали...
Керидвен уперла руки в боки:
- Нешто с утра деньги появились?
Парнишка сник.
Керидвен помахала ему рукой - мол, гуляй давай, и вернулась к сэндвичу.
Потом явился лакей - тощий и унылый, с землистым лицом человека, который не досыпает который месяц подряд.
- Нет? - спросил он.
- Не-а, - сказала Керидвен.
Лакей вздохнул и прислонился к косяку. Вид у него был такой, будто он сейчас заснет стоя. Керидвен грохнула конторкой. Лакей вздрогнул и заозирался.
- Бессонница у него, - пожаловался он. - Ноет, тапочками кидается... Ну, а кому отдуваться... Несварение, у него, что ли... у вас что-нибудь есть от несварения?
- Да все у него в порядке с желудком, - буркнула Керидвен. - Хлестать всякой дряни надо меньше. Перетерпеть надо, само пройдет.
- Сил моих нет больше, - пожаловался лакей.
- Так увольняйся. Чай, не каторжный, - хмыкнула Керидвен.
Тот только рукой махнул:
- Да куда я пойду... да и пропадут они без меня...
Керидвен смилостивилась и отпустила ему полынной настойки для лорда - авось, хоть немного да полегчает.
И кто ж к нам дальше явится, с нехорошим предвкушением подумала она. Было в этом что-то такое... как коросту сковыривать с коленки.
Перед самым закрытием на повозке явилась леди Эпплби - вся в кружевах и кудряшках, и с обиженным выражением на хорошеньком фарфоровом личике. Нешто сам домашний ангел к нам пожаловал, мысленно ухмыльнулась Керидвен.
Леди зашла внутрь и завертела головкой, похлопывая сложенным веером по ладони. С запястья у нее свисал кошелек, обшитый кружевом. Раскачивался он подозрительно тяжело. Керидвен представила, как эта фарфоровая фифочка, всхлипывая, выгребает из шкатулки семейные драгоценности - явно считая себя самой несчастной жертвой и благородной спасительницей заодно - и Керидвен стало ее жалко. Небось, в воскресной школе ее к такому не готовили.
- А где мистер Канаван? - высоким голосом спросила леди.
- Домой ушел, - сказала Керидвен. - Поздно уже.
"Дом" был прямо над их головами, этажом выше, но объяснять это Керидвен не собиралась.
Леди Эпплби поджала губки.
- А когда он будет?
Керидвен пожала плечами:
- А я откуда знаю. Он мое начальство, не я его.
Леди Эпплби насупилась.
- Это вы сегодня тут... распоряжаетесь?
- Вроде того.
Леди провела пальцем по конторке, посмотрела на перчатку и наморщила носик, явно собирая в себе резервы для праведного гнева.
- Вот что я вам скажу, милочка... - начала было леди Эпплби.
Керидвен распрямилась, вытирая руки о фартук.
- Нееет, - медленно протянула она, выдвигаясь из-за прилавка. - Это я сейчас тебе скажу. Ты сейчас поднимешь свою задницу в красивых бантиках, погрузишь ее в повозочку обратно, вернешься в свое поместье, запрешь благоверного на ключик и начнешь шарить по шкафам. Там ты найдешь пару флаконов и начнешь подкапывать капельки в вино. Не по семь тысяч, не по семьсот - по семьдесят, не больше. Меньше можно, больше нельзя. Благоверный твой начнет орать, страдать, хрипеть, кашлять и помирать у тебя на руках. Если - если - ты возьмешь себя в белые хорошенькие ручки - и переживешь все это время нытья, харканья, вони, боли и соплей - то тогда, может быть - может быть - вы получите свое "долго и счастливо". И тогда ты пойдешь в церковь и поставишь там свечу со слоновью ногу, потому что не всем, мать твою, так везет! - рявкнула она.
Леди Эпплби разрыдалась.
Керидвен захлопнула дверь провизорской кладовки и стекла по стенке между ящиками. Ее трясло.
Стукнула дверь - вошел Канаван. Видно, на ор явился. Орала-то она знатно.
Керидвен утерла нос передником.
- Увольнять меня пришел? Валяй, увольняй. Всю тебе клиентуру распугаю.
Канаван вздохнул и полез в карман за фляжкой.
- Да чего уж там. Все равно им вечно в долг отписывали.
Что-то булькнуло. Канаван подтянул к себе табурет, уселся, тяжело дыша, и протянул ей стопку.
Керидвен глянула на нее с отвращением.
- Этого мне еще не хватало.
- Доктор прописал, - строго сказал Канаван.
Она вздохнула и выпила залпом - не чувствуя ни вкуса, ни запаха.
- Слухи у нас тут про тебя ходят. Кто говорит, тебя феи под холм украли, кто - что ты кому из благородненьких в любовницы пошла, да не задалось... А ты с едоком лотосов связалась, значит...
Керидвен хохотнула. Знал бы Канаван.
Аптекарь потрепал ее по плечу.
- Ну, ничего. Было да прошло. Всякое бывает... Вот и я, помнится... - Он тяжело вздохнул, махнул рукой, и приложился к своей фляжке. - Проживем помаленьку. Еще по одной?
Керидвен покачала головой. Поднялась и провела по подолу, расправляя складки.
- Хватит мне.
Аптекарь покачал головой.
- Ладно, иди домой уже. Я сам закрою.
Керидвен чмокнула его в блестящую лысину.
- Хороший ты мужик, Канаван. Спасибо.
Тот махнул рукой:
- Да чего уж там! - и налил себе еще.
За спиной звякнул колокольчик - аптечная дверь захлопнулась. Керидвен поплотнее запахнулась в шаль от вечерних сумерек и зашагала по улице. В сиреневатом небе маячил бледный серп. Загудел церковный колокол. Керидвен закусила губу и зашагала быстрее.
Свечу на окне удалось зажечь с третьей попытки - пару спичек она обломала.
"Эльфин. Эльфин. Эльфин. Приди ко мне".
На крыльце раздались старательные шаги - в этот раз он явился через дверь, и застыл на пороге, глядя на нее блестящими глазами.
У Керидвен пересохло во рту. Но нужно было сказать.
- Я могу принять тебя в своем доме. Но я не могу вернуться на Авалон.
Эльфин усмехнулся.
- Я понимаю. Я тоже не могу.
о котах и людях - роман
/перечитала последнюю фразу/
Опаньки... Однако, приехали.
(И анекдот вспоминается:
- Ты откуда?
- Из сказки.
- Из какой?
- Из доброй.
- Выгнали, да?)
- Ты кто?
- Добрая фея.
- А почему с топором?
- Вот видите, как мало вы знаете о добрых феях!
(Что прямо отдельно смешно и правда, если знать неадаптированные версии сказок у тех же Гримм или Афанасьева:)
И вообще, волшебные палочки разные бывают.
Просто Керри ещё не осознала, что он при всей своей силе пуст, как гнилой пень, и пока относится к нему как к просто мужику из высшего слоя. Играем в мезальянс, типа.
А на служебного духа - фигушки.
Ты должен быть больным, чтобы мне было о ком заботиться.
Ты должен страдать, чтобы я был утешителем.
Ты должен быть безответственным, чтобы мне за все отвечать.
Ты должен быть неуправляемым, чтобы мне всем управлять.
Ты должен быть опасным, чтобы мне было кого бояться.
Ты должен быть в опасности, чтобы мне было кого защищать.
Ты должен быть беспомощным, чтобы я был всемогущим.
Ты должен нуждаться, чтобы во мне был смысл.
Ты должен быть зависимым, чтобы я был ценным.
В общем, вся классическая драма готического романа в полный рост:)
Я так понимаю, он тогда и начал отвечать ожиданиям Керри - такая уж она порядочная девушка, не смотря на бурный нрав. Ну а дальше он создаёт ей идеальный брак и эдем. В котором нет плода. Были бы дети - конечно бы, разрушили воплями и какашками всё это закуклившиеся совершенство...)
Только у Блейза коротко и тыдыщ и он по итогам святой. А у Керри хоп-хэй-лалалэй, не всё коту масленница, будет и великий пост - а в результате она "приобретает человека от Господа".
Я не смотрела ни ваших семинаров, ни Лили Ким, но сдаётся, это и есть разница пути героя и пути героини
Разница между "мужским" и "женским" путем в том, что женщине надо сначала открыть, а потом освоить "темную сторону силы" - но, конечно, свою собственную, а не чужую:)