О КОТАХ И ЛЮДЯХ [2х07] СВИДАНИЕ
- Здравствуй, Керри.
Керидвен вздрогнула.
Эльфин возник за ее спиной, прямо в комнате - мгновенно и беззвучно.
- Мог бы постучать! - огрызнулась она.
- Извини.
Эльфин беззвучно стек на табурет между буфетом и печкой, прикрыл глаза и замер. По физиономии у него медленно разливалось умиление. Как будто вошел в тепло с мороза.
Керидвен немного подождала. Эльфин не шевелился и не издавал никаких звуков.
Керидвен хмыкнула и начала протирать полотенцем чашки.
Нда. Не такого ожидаешь, когда с помощью волшебных ритуалов вызываешь инкуба на дом. Она опять покосилась на Эльфина. Эльфин блаженно улыбался, прижимаясь щекой к печке. Только зрачки чуть двигались под веками, и в такт чуть подрагивали уголки губ. Керидвен ощутила укол ревности. Да что он там видит, в конце концов?!
Она грохнула чашку на стол. Эльфин вздрогнул и сел прямо.
- Я тебе мешаю? - встревоженно спросил он. - Мне уйти?
- Да сиди уж, - пробурчала Керидвен.
- Спасибо, - прошелестел Эльфин и опять слился со стенкой. Керидвен еще немного постояла посреди кухни, как дура, потом чертыхнулась и ушла к себе в спальню.
Эльфин в ней так и не появился.
Вот гад же, подумала она, засыпая.
С утра Эльфин обнаружился там же, в той же позе - как вообще не шевелился.
Керидвен принялась греметь посудой. Эльфин не двигался и не реагировал.
Она, громко топая башмаками, затопила печь. Эльфин не шелохнулся.
Керидвен с досады хлопнула чугунной дверцей и выпрямилась.
- Эльфин! - гаркнула она.
Эльфин вздрогнул, выпрямился и уставился на нее ясными очами. Сна у него не было ни в одном глазу.
- Есть будешь? - хмуро спросила Керидвен.
- Нет, спасибо, мне не нужно, - вежливо ответил Эльфин, и опять замер.
- Ну, как знаешь, - буркнула Керидвен.
Она сварила себе яйцо в чайнике, наскоро его умяла, намешала себе варенья в кипяток и ушла в спальню, шаркая подошвами и громко прихлюпывая из кружки на ходу. Рядом с Эльфином кусок в горло ей не лез, и досада брала, совершенно непонятная.
Ну, сидит и сидит. Пусть его.
Она вздохнула. Пора было идти на работу.
Но, выходя, она не удержалась, заглянула на кухню еще раз.
Эльфин сидел, уперевшись затылком в стену. Опущенные ресницы чуть подрагивали, и так же, в такт, чуть подрагивали сплетенные на колене пальцы.
- Так и будешь сидеть? - не удержалась Керидвен.
- А что? - встрепенулся Эльфин.
Смотреть на тебя невозможно, вот что, чуть не брякнула Керидвен.
- Хоть бы занялся чем, - буркнула она.
Эльфин подался вперед:
- Тебе что-то нужно помочь? Что-то сделать? Что именно?
Глаза у него заблестели, по щекам поплыл румянец, и смотреть на это было еще хуже.
- Грядки прополи, - буркнула Керидвен и выскочила за дверь.
В аптекарской стало полегче. Канаван недавно съездил в столицу и вернулся с целой подводой всякой всячины, которую нужно было теперь прибирать к рукам да учитывать. Доктор Каннингэм, чтоб его, опять нахватался чудо-рецептов, и весь день они смешивали рыбий жир черт знает с чем в разных пропорциях.
Но рабочий день закончился и пришлось идти обратно.
Керидвен поняла, что невольно замедляет шаг. У нее мелькнула мысль вернуться назад и переночевать в лавке.
Так можно было бы сделать вид, что никакого Эльфина в доме нет. И можно было бы ничего по этому поводу не делать. И не чувствовать.
Да чтоб тебя, обозлилась Керидвен. Еще из моего дома никто меня не выживал!
Она стиснула зубы и ускорила шаг.
В доме Эльфина не было. Сердце у нее оборвалось - то ли от облегчения, то ли от разочарования.
Вот тут он сидел. Вот тут она стояла. И... и все.
Она плеснула себе воды в кружку, поднесла к губам и вдруг вспомнила, как уходила.
Керидвен выскочила на задний двор и застыла, закусив губу. Грядки все были идеальные. Сам Эльфин сидел, скрестив ноги, на земле, белея в сумерках, как привидение, и с блаженным выражением пересыпал землю из ладони в ладонь. Светлый его наряд ни капли не замарался. Сам Эльфин выглядел счастливым до идиотизма, и ей вдруг стало невыносимо, чертовски обидно.
Как ты смеешь?!
Как ты смеешь справляться с моей жизнью лучше меня?!
Она вдруг остро все ощутила разом - и усталость в ногах после долгого дня, и вонь от рыбьего жира, пропитавшую всю одежду и волосы, и этот Канаван с его дурацкими шуточками, и этот чертов Каннингэм со своими дурацкими заказами, и весь этот проклятый Лллангатен, чтоб ему провалиться!
И все это можно было бы вынести, если бы посреди ее собственного двора не сидел Эльфин, красивый, как картинка, и счастливый, как именинник.
Керидвен зажмурилась.
Из-под век текли слезы, и щеки от них горели.
Керидвен развернулась и ушла в дом.
В доме она еще немного поплакала, но даже и плакать долго у нее сил не было.
Злиться на Эльфина, что ему хорошо, было как-то глупо. Христос с распятия смотрел на нее укоризненно.
А никто тебе не говорил, что я хороший человек, огрызнулась на укоризненный взгляд Керидвен.
Она вздохнула, содрала с себя изгвазданный передник и принялась его рассматривать. Ужасно лень было все перестирывать. Вывешу во двор на ночь, авось выветрится, решила она. А передник застирать придется, иначе потом не выведешь...
Керидвен вздохнула и пошла искать уксус.
Вышла во двор вывесить юбки и опять наткнулась взглядом на Эльфина. Он теперь валялся прямо на земле, что сахарный пряник на противне, и совершенно точно ясно было, что стиркой он ни разу в своей бессмертной жизни не занимался.
Керидвен стиснула зубы и поспешно юркнула в сарай обратно.
Чтоб тебя!
Хоть наружу не выходи.
В прачечной еще со вчерашнего дня отмокали простыни - Керидвен схватила валек и принялась злобно молотить белье. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе! Получай, клятый Эльфин!
- Керри?
Керидвен вздрогнула и обернулась. Эльфин заглядывал внутрь сарая.
Она залилась краской. Кажется, она что-то брякнула вслух - и он услышал.
- Что ты делаешь?
- Белье стираю, - буркнула она.
Только попробуй скажи мне что-нибудь, злобно подумала Керидвен.
Эльфин протянул руку и отвел ей прилипшую прядь со лба. Озадаченно понюхал свои пальцы и удивленно проговорил:
- Треска?.. Надо же, совсем забыл, что бывает море... - поднял на нее глаза и вдруг расцвел благодарной улыбкой. - Ты такой невероятный фонарь, Керри. Никогда не знаешь, что ты высветишь.
У Керидвен аж язык отнялся.
Эльфин зашарил зрачками по сторонам - как ребенок в кондитерской.
- Ты, наверное, устала? Давай я тут закончу? А ты пока пойдешь поужинаешь?
Вот послал Господь подарочек, подумала Керидвен, сдаваясь.
- А ты?
Эльфин отмахнулся:
- Мне не нужно.
- Ну, как знаешь, - буркнула Керидвен.
Голова шла кругом. Керидвен полезла в шкаф, вынула вчерашнюю ветчину и принялась жевать, мысленно составляя письмо Блейзу, чтоб хоть как-то успокоиться.
"Дорогой братик, у меня все хорошо.
Я не сошла с ума и даже нашла работу. Работа
хорошая, хотя рыбий жир ужасно воняет. Все окружающие считают, что я ведьма
(хотя я нет, конечно). Гарпия семейства Хэрдшоу чуть не отгрызла мне голову,
надеюсь, это больше не повторится. Зато я подружилась с раймониткой,
оказывается, среди них есть нормальные, кто бы мог подумать!
хорошая, хотя рыбий жир ужасно воняет. Все окружающие считают, что я ведьма
(хотя я нет, конечно). Гарпия семейства Хэрдшоу чуть не отгрызла мне голову,
надеюсь, это больше не повторится. Зато я подружилась с раймониткой,
оказывается, среди них есть нормальные, кто бы мог подумать!
С хозяйством все в порядке. Фейский принц
выгнал меня из сарая и сейчас пытается стирать там простыни".
выгнал меня из сарая и сейчас пытается стирать там простыни".
- Если ты думаешь, что это смешно, - сказала она Распятому, - то это не смешно!
Распятый, конечно, не ответил.
Из-за двери сарая доносилось какое-то чириканье. Керидвен с опаской заглянула в дверь.
Эльфин, закатав штанины, залез с ногами прямо в бадью, и теперь пришлепывал на месте джигу, насвистывая мелодию с прикрытыми глазами. Выражение у него было самое блаженное. От губ дымился парок.
Керидвен замерла на пороге.
- И что ты, по-твоему, делаешь? - спросила она слабым голосом.
Эльфин вздрогнул и вскинул на нее ресницы.
- Ничего не попортится, не бойся! - быстро сказал он. - Ноги у меня чистые!
Будто сердце сжали в кулаке, и оно треснуло, обливаясь красным соком.
К фейскому-принцу-с-картинки еще можно было притерпеться. Против вот этого вот, нелепого и растрепанного, никаких сил у нее не было.
Ты угребище, повторяла Керидвен между поцелуями. Я тебя ненавижу. Ненавижу, понял?..
...надо было расплетаться, не век же так торчать, но от самой мысли внутри поднимался вой. Хотелось вцепиться в Эльфина руками, ногами, когтями, всем своим существом, и не выпускать, не выпускать, не выпускать никогда. Потому что он ее, потому что он принадлежит ей, а за пределами щели между стенкой и бельевым шкафом ничего нет, нет, нет.
- Ты правда меня ненавидишь? - выговорил Эльфин куда-то в воздух у ее шеи.
Керидвен как водой окатило.
Она взяла его лицо в ладони. Эльфин так и смотрел большими глазами. К взмокшему лбу прилипла светлая прядь.
- Ты дурак? - спросила Керидвен.
Эльфин накрыл ее руку своей; кольцо звякнуло о кольцо.
Эльфин отвел взгляд и усмехнулся.
- Я дану. Ты человек. Я обречен верить тебе на слово.
Керидвен выдернулась из объятий, вздернула подбородок и принялась приводить юбки в порядок.
Золотое марево уже угасало, оставляя один клацающий зубами голод. И надо было или повернуться, и опять обнять Эльфина, и вернуться обратно на Авалон, и сдаться уже насовсем, раствориться, потерять себя - или сжать зубы, и идти жить дальше, в сером мире под серым небом.
К которым она уже почти было привыкла. Почти.
Вот гадство-то.
Эльфин, почти слившийся со стенкой, смотрел на нее исподлобья и ждал ответа. Керидвен захотелось заорать или стукнуть его чем-нибудь. Вместо этого она принялась завязывать пояс. Ткань за спиной затрещала.
- Я тебя не ненавижу.
- Зря, - Эльфин просочился мимо, едва не задев ее плечом. - Так было бы лучше для нас обоих. - И исчез в сумерках.
Эльфин сидел за столом, глядя куда-то в пустоту.
- Я думала, ты ушел, - буркнула Керидвен.
Ей-богу, так было бы проще.
- Я уйду, - прошелестел Эльфин. - Я только хочу кое-что сказать.
Керидвен скрипнула зубами.
- Ну, говори.
Эльфин поднял голову. Глаза у него были пустые и бесцветные. Вот же немочь бледная, поразилась Керидвен, куда все делось.
- Ненависть и отвращение - это хорошие чувства, - сказал Эльфин. - Они удерживают людей от того, чтобы делать глупости.
- Это например? - скрипучим голосом осведомилась Керидвен.
- Например, от того, что их разрушает, - так же ровно ответствовал Эльфин. Сжал пальцы и поставил на них подбородок. - Если ты меня ненавидишь - это хорошо.
- Я тебя не ненавижу! - рявкнула Керидвен.
Эльфина как подбросило; у него вдруг такая безумная, голодная надежда мелькнула на лице, что Керидвен бросило в краску.
Эльфин застыл, опираясь на край стола и глядя в землю.
Повисла неловкая тишина.
Эльфин кусал губы и смотрел в пол. Керидвен комкала передник.
Наконец, Эльфин выпрямился.
- Я плохо владею собой. Я думаю, ты это заметила. В Жажду такое бывает. Не только в Жажду, но в Жажду сильнее всего... Я не смогу сказать тебе "нет", Керри. Тебе придется научиться делать это самостоятельно.
Да чтоб тебя!
У Керидвен аж язык отнялся от такой наглости.
Эльфин помолчал, не скажет ли она чего.
- Я думаю, мне пора уходить.
Керидвен кивнула.
Эльфин не двигался с места. Лицо у него мучительно искривилось.
- Я буду благодарен, если ты прикажешь мне уйти, - добавил он, глядя в сторону.
Керидвен отвернулась. Сил на него смотреть у нее уже не было.
- А сам-то ты никак? - глухо спросила она.
- Я дану. Мне сложно делать то, что я не хочу. Но человеческая воля всегда сильнее. Пожелай, чтобы я ушел - и я уйду.
Полка перед глазами расплывалась и дрожала.
Керидвен развернулась.
Эльфин тоже расплывался и дрожал, как пламя свечи в темноте. Керидвен зажмурилась.
- Я не могу.
о котах и людях - роман
Перефразирую Маршака:
"Керри в сарае стирала бельё,
А Эльфин стоял, и смотрел на неё.
Керри устала, ушла отдыхать,
Эльфин взял мыло и начал стирать..."
В начале и в конце абзаца речь об одном предмете одежды или о разных? А то непонятно, вывесить или застирать или и то и это.