О КОТАХ И ЛЮДЯХ [4х18] ЖЕЛАНИЕ
Вран смерил взглядом Эльфина и повернулся к Керидвен.
- Это была... впечатляющая демонстрация. У нас ушло бы гораздо больше времени... и усилий... на то, чтобы привести его в чувство.
Керидвен скрестила руки на груди. По каким-то непонятным причинам черный дану раздражал ее до невозможности, внутри аж чесаться начиналось. Керри, вот только не начинай, напомнила она себе. Тебе с ним детей не крестить.
- Мммм... дайте подумать, - как можно более кротким голосом сказала она вслух. - Может быть, это потому что мы не собирались вам ничего демонстрировать?
Видно, с кротостью вышло не очень - Эльфин беззвучно закатился от восторга. Вран покосился на него и опять воззрился на Керидвен:
- Да? - поинтересовался он. - И что бы вы делали, если бы, - он покосился на Эльфина и на мгновение запнулся, будто подбирая, как его лучше назвать, - он продолжал настаивать на намерении устроить консумацию обетов с переходом в апокалипсис?
Керидвен хмыкнула.
- Ну, по крайней мере разобралась бы, что это за Великий Потоп, про который тут все твердят, и никто толком не рассказывает.
Эльфин рассмеялся в голос и развел руками:
- Свобода воли. Работает в обе стороны, знаешь ли.
Вран потер переносицу.
- Какая свежая концепция, - пробормотал он. - Кто бы мог подумать. В любом случае, - провозгласил он чопорным тоном, - от лица Круга приглашаю вас присоединиться к прерванному разговору, если того позволяет ваше текущее состояние.
- Вполне, - в тон ему ответил Эльфин.
Покосился на изгвазданную одежду, поморщился, вытянул вперед руки и быстро передернул плечами. От одной руки до другой пробежала волна, будто по отражению в воде - и Эльфин опять оказался одетым, как с иголочки. Он довольно прищелкнул языком - как фокусник, который только что удачно вытащил монетку из-за уха, и протянул Керидвен руку кренделем:
- Прошу вас.
Керидвен взяла его под локоть, и прикусила губу, чтобы не ухмыльнуться.
Стеклянный чулан был достаточно велик, чтобы вместить троих - или, может, он раздался в размерах? Керидвен попыталась вспомнить, и у нее не вышло. Вран с непроницаемым видом прислонился к стенке. Чулан медленно ополз по стене здания вверх. Эльфин ковырнул ногтем длинную трещину, прошедшую по стеклу - вот ее раньше точно не было - вздохнул и покосился на черного дану.
- Кто догадался пропустить Химероса? Эурон?
Вран повел бровью:
- Эйрмид. - Он хмыкнул. - Но в пику Эурон, да. Она сомневалась, что ты так быстро начнешь разговаривать.
- Особенно на такие темы, - в тон ему ответил Эльфин. - Особенно с теми, кто, в отличие от Химероса, понимает, что несет.
Вран пожал плечами:
- Не всем в Круге легко поверить, что человек может не использовать кого-то из нас как... путь к биологическому бессмертию. - Он повернулся к Керидвен. - Я боюсь, среди нас нет никого, кто на этом бы не обжигался. Это был... неприятный опыт, от которого... сложно абстрагироваться.
Керидвен пожала плечами.
- У, - как там его звали? - Химероса как-то получилось.
- Его изначальное предназначение - страсть к невозможному, - сказал Вран. - Это накладывает свой отпечаток.
Эльфин поморщился.
- Умом он, конечно, не блещет, но все равно не стоило использовать его втемную. В мою сторону, во всяком случае. Я мог бы... - Эльфин осекся, закусил губу и мотнул головой.
Вран вздохнул.
- В своей стихии у него все равно было больше шансов. И потом, все хорошо закончилось.
- Вам просто захотелось отыграться, что я в тот раз его послал водить в шент вместо себя!
- И это тоже, - согласился Вран. - Очень, знаешь ли, раздражает, когда тебя держат за идиота.
Чулан уже давно остановился, а они все перепирались.
Керидвен выглянула наружу.
Зал уже не был белым. Будто у великанши бочка с вареньем взорвалась - пол, потолок, стены, все было угваздано цветными пятнами. На цветных пятнах, почти сливаясь с ними, в странных позах гнездились дану, и при взгляде на них перед глазами начинала сыпаться блескучая рябь, как если пропалывать грядку по жаре и потом резко подняться.
Почти посередине, слегка помавая рукавами и покачиваясь, как водоросль в воде, стояла Рианнон. При звуке шагов она обернулась. Керидвен закусила губу. Будто ребенок лепил лошадь из теста, а потом передумал, или будто лицо нарисовали на наволочке да натянули на что попало - человеческие черты, еще узнаваемые, смешались с животными. Глаза разъехались по сторонам черепа, голова вытянулась вперед. Сквозь белую человеческую кожу просвечивали синеватые вены, по младенчески-гладкому черепу сбегала вниз густая белая прядь. Приостренные уши дергались в разные стороны - видно, Рианнон пыталась смотреть во все стороны сразу, точь-в-точь как лошадь, которая пасется.
- Пожа-а-алуйста, не бойтесь, - негромко сказала дану.
Голос у нее остался тот же, ровный, низкий и хрипловатый, и слова звучали разборчиво - но было слышно усилие, нужно ей, чтобы они не превращались в ржание.
Керидвен кивнула. Страшно ей не было.
- У на-а-ас, - Рианнон дернула головой, задравшейся вверх, сглотнула и продолжила тем же ровным шепотом, - возникли некоторые сложности в обсуждении. - Но не обращайте внимания, это в порядке вещей.
- Хорошо, - сказала Керидвен.
Она попыталась найти взглядом кого-нибудь из знакомцев. Это было сложно - дану сливались с фоном. Если не пытаться вглядываться, а смотреть как бы сквозь стекло, то проступала путаница цветных нитей. Красные сквозь красное, зеленые сквозь зеленое... Будто кто-то пытается лепить фигурки из цветной проволоки. Да сами дану и пытаются, поняла Керидвен. Как это пытался делать из тумана Эльфин.
Получалось у них плохо и выходило странно. У Эуриса вместо лица был белый фарфоровый шар, на котором будто углем было намалевано лицо. Шар плавал в воздухе над плечами. Шеи между ними не было. У Эурон было наоборот - из высокого золотого воротника выступал целый букет, с десяток змей, озирающихся по сторонам маленькими злыми глазками, и шипящих что-то невнятное, стебли, с огромными соцветиями, похожими на львиный зев... под взглядом Керидвен между ними зашевелился еще один стебель, яростно протолкался бутоном между остальными и раскрылся, как капюшон у змеи. Вместо сердцевины у него обнаружилось фарфоровое женское личико с алыми губами. Губы зашевелились, мелькнул раздвоенный язычок, но звука не было. Керидвен нахмурилась, пытаясь разобрать, что она шепчет - но у нее не вышло.
- Ой, нет, мы так долго будем, - раздался голос за спиной.
Керидвен обернулась и с облегчением увидела Эльфина. Эльфин был совершенно обычный, и Вран тоже - у него всегда было выражение, будто у него изжога.
Эльфин прошел в центр, заглянул в глаза Рианнон - ему для этого пришлось наклониться, слева и справа, и взял ее за плечи.
- Ты не будешь против, если я немного... помогу? Никто не будет возражать?
Ухо у Рианнон дернулось. В воздухе зазвенело дробное хихиканье. На краю зрения мелькнула белая вспышка. Керидвен оглянулась, но там никого не было.
Вран скрестил руки на груди и шумно вздохнул.
- Пожалуйста.
Рианнон сделала шаг назад. Эльфин сложил руки в замок и со вкусом потянулся.
Керидвен моргнула. Время замедлилось. Будто пламя поднесли к зеркалу и во все стороны брызнули тени - из Эльфина выступил еще один Эльфин, другой, третий, и вот они уже стояли хороводом, плечом к плечу, вытянув вперед сложенные ладони, сливаясь в одно целое - стремительно крутящееся колесо, усаженное по ободу глазами и крыльями.
Колесо, конечно, было не колесо, и крылья, конечно, были не крылья, и глаза были не глаза - что-то другое, что только так могло быть увиденным, отразиться в человеческом сознании, как клочок неба, брошенный на поверхность пруда - непостижимое, прекрасное, страшное, от которого нельзя было оторваться. Керидвен стиснула крестик на груди и затаила дыхание.
Кружение замедлилось. Колесо остановилось. Крылья вскинулись и замерли, как лопасти, отделяя друг от друга стоящих дану, и напротив каждого выступил глаз, и начал расти, как мыльный пузырь, становясь все больше и больше, превращаясь в щит, в металлическое зеркало, отражающее сначала стоящего перед ним, а потом... потом - тех, кем они старались быть. То, что они имели в виду, то, что они пытались сделать собой и из себя - и, в ответ на изменение отражения, начинали меняться оригиналы. Заново проступали лица, раздробленное собиралось воедино, и сквозь все это тихо жужжало, повторяясь само в себе, очень знакомое, совершенно эльфиновское удовольствие. Как песенка – не размыкая губ, с утра.
Она успела это заметить - и тут взгляд, радостно-удивленный и внимательный, ударил ей в лицо, как сияющая волна - так, что Керидвен зажмурилась.
Вокруг зашелестело - будто одна, другая, третья пара крыльев обнимает ее, заключая в ласковый кокон. Внимание сделалось ближе - осторожное и всепроникающее, как солнечный свет. Керидвен вдруг остро ощутила свою наготу - под платьем, под кожей, в самой глубине сердца, как после долгой разлуки меж влюбленными.
Там, снаружи, за веками, за золотым маревом, Эльфин будто сделал еще один шаг. Каким-то другим зрением, другим знанием Керидвен видела его сейчас - как полупрозрачную, золотую фигуру в два человеческих роста, как Безымянного - совсем похожего на человека, с руками, сложенными на груди и усмешкой на губах, как огненное колесо, как смешение золотого и черного, как множество масок, вложенных друг в друга, как волну внимания, изнутри которой все сильнее и сильнее поднималось вверх изумление.
Он сделал еще шаг, оказавшись вплотную. Керидвен ощутила прикосновение - там, где между ключиц, на цепочке висел крестик, и рядом с ним - крошечный серебряный патрон с желанием.
"Ты... правда хочешь этого?"
Керидвен кивнула. Из-под век бежали слезы - обильно и безбольно, как если долго смотреть на солнце.
"Я... не могу дать тебе дитя".
"Я знаю".
Керидвен распахнула глаза - и на мгновенье увидела себя такой, какой ее видел Эльфин, женщиной, свитой из пустоты и пламени, из боли и света, определяемой незримым, несказанным, непроизнесенным настолько же, насколько клятвами, данными вслух, в здравом уме и трезвой памяти.
"И все равно?"
Керидвен улыбнулась сквозь слезы.
«Я человек. Мы такие».
Все это существовало одновременно - и ее прекрасный, бесплодный ангел, лишенный того, что было у последнего нищего в Кармартене; и мечта о ребенке, о невозможном будущем, которое могло бы прийти - сквозь них, продолжаясь вперед, дальше, недостижимая, но от этого не менее дорогая, от любви к которой нельзя было отказаться, сколько бы она ни несла боли - как Эльфин не мог отказаться от памяти об Атлантиде. И мир, который катился вперед рекой из крови, слез и света, неостановимо и неизбежно, не меняя своих путей в угоду тем, кто попадался ему на дороге; и они, захваченные этим холодным, звездным потоком, цепляющиеся друга за друга, чтобы не утонуть, друг за друга и за верность тому, что не могло существовать. Но нельзя было соврать, нельзя было перестать верить - это было бы хорошее будущее, это был бы мир, который был достоин существовать, тот, в котором были бы она, и Эльфин, и их дитя, похожее на них и непохожее, мир, ставший на одну живую душу больше.
Эльфин обнял ее - теперь руками, не крыльями.
"Я не человек. Я не могу порождать живое".
"Я понимаю".
Керидвен зажмурилась. Было горько мечтать о том, чего не может быть, было жестоко хотеть от Эльфина невозможного, но ни перестать желать, ни соврать ему Керидвен не могла.
"Но я... могу пожелать. И я могу... попросить Единого".
Керидвен изумленно вскинула голову, вглядываясь ему в лицо. Она совсем, совсем, не ожидала такого от Эльфина. Он улыбнулся - беспомощно и чуть виновато.
"И это поможет?!"
Он пожал плечами.
"Не знаю. Но, - он чуть улыбнулся, и эта грустная полуулыбка резанула Керидвен, как ножом, - но это был бы хороший мир. Мир, который был бы достоин существовать. - Он ухмыльнулся. - Это я смогу на Страшном Суде сказать точно, а что еще важно? Если мир не увидит нашего сына, тем хуже для мира".
"Зараза!" - Керидвен ткнула его кулаком в плечо.
Он подался вперед и провел большим пальцем по ее щеке, стирая влажный след.
"Пора возвращаться. Ты как?"
Керидвен кивнула.
Эльфин наклонился, поцеловал ее в лоб - и крылья, разомкнувшись, отпрянули.
Зал опять был белым. Кое-где посверкивали в полу и в стенах разноцветные нити - как основа в ткани, но не больше. Керидвен поморгала и потерла глаза основанием ладони. Нити пропали.
Дану опять стояли хороводом и опять были все вполне человекообразные. Вид у них был слегка помятый и задумчивый - как у гостей на второй день свадьбы ближе к полудню, когда все пытаются понять, кто вчера напился, кто с кем подрался, кто с кем проснулся, и следует ли попытаться вспомнить, что там было, или уж забыть от греха подальше.
Эльфин взъерошил волосы на затылке:
- Надо будет мне Химеросу, что ли, объяснить, как это делается. - Он повернулся к Врану. - Расшифровки протоколов я оставлю.
Вран повел бровью:
- У него внимания не хватит.
Эльфин потер бровь:
- Да сделайте просто каскадное сцепление, а не параллельное, делов-то.
Вран хмыкнул.
- Давай ты сначала добьешься, чтобы он внутри спектра последовательность не путал, а потом начнешь на него свою работу перекладывать.
- А давайте мы сначала разберемся с общими вопросами, а потом будем детали разбирать! - встряла Эурон.
Ух ты, поразилась Керидвен, разговаривает!
От всех превращений у Эурон остался только цветок львиного зева, криво воткнутый в прическу.
Эльфин прижмурился.
- И правда. - Он приложил ладонь к груди и повернулся к Рианнон. - Мы внимательно слушаем.
Рианнон вздохнула.
Человеческое лицо и человеческие волосы шли ей гораздо больше.
- Со всей очевидностью, Единый, в своей непостижимой мудрости, - в голосе у Рианнон мелькнуло раздражение, - принял ваши обеты и, следовательно, опротестовывать их мы не можем. Учитывая всем известный... - кажется, она проглотила ругательство, - характер Безымянного, жалобы, поданные от лица Каэр-Динен и последние... взаимодействия, которыми все мы были свидетелями, не учитывать их было бы со стороны Круга преступной халатностью. Мы приняли во внимание характер ваших обетов, а также нашу печальную неспособность как-то повлиять на ситуацию. Таким образом, Круг выносит решение, - она сжала губы. - Либо уходите, либо оставайтесь оба.
Эльфин опешил.
Кажется, он совсем не ожидал, что у него может быть выбор. Керидвен сжала его руку.
- Это, конечно, вам решать, - вмешалась белая Эйрмид, - но от себя скажу, что мы тут подумали и пришли к выводу - лучшего аргумента за соблюдение Завета Авалона, чем Эльфин во плоти, нам найти не получится. Поэтому, если вы решите выбрать Срединные земли, я бы все равно попросила вас хотя бы погастролировать.
Эльфин хмыкнул и скрестил руки на груди.
- Это с чего бы?
Вран усмехнулся.
- Во-первых, в качестве свидетельства того, что Единый всегда держит свои обещания. Во-вторых - в качестве свидетельства того, что бывает с теми, кто решает вести свои дела с Единым напрямую. Не все, знаешь ли, настолько любят... острые ощущения.
Эльфин потер бок и ухмыльнулся.
- Да уж пожалуй...
- И, в-третьих, - Вран перевел взгляд на Керидвен. - Вы можете свидетельствовать нам о человеческой сути. - Он поморщился. - С тех пор, как Единый стал человеком, нам важно это учитывать.
Теперь опешила уже Керидвен.
Эльфин быстро сжал ее ладонь.
- Нам нужно подумать, - сказал он вслух.
- Пожалуйста, - кивнула Рианнон, и, повысив голос, добавила. - Поскольку ваш обет включает объединение перед Единым, Круг вынес решение рассматривать союз Эльфина, дану, и Керидвен О’Флаерти, человека, как отдельную систему, несущую общую ответственность за действия своих элементов. Таким образом, впредь за причинение вреда жителям Авалона, вы будете отвечать совместно и в равной степени. Я надеюсь, - она вздохнула, - это в достаточной мере побудит вас удерживать друг друга в рамках. Пока вы... раздумываете.
Эльфин прижал руку к груди и сделал честные глаза. Керидвен сделала книксен.
Рианнон с каждым мгновением вызывала у нее все больше сочувствия, вот работка-то, врагу не пожелаешь.
За стенами башни день успел докатиться к вечеру. В стеклянных стенах отражалось закатное золото, и они горели так, что глазам больно. Керидвен зажмурилась и покрепче сжала эльфиновский локоть.
Сбоку равномерно гудели голоса - Эльфин с Враном продолжали обсуждать какие-то непонятные подробности. Под ногами хрустел песок. Пахло водой от фонтанов, зеленью и чем-то сладким - по сторонам от аллеи распускались незнакомые вечерние цветы. Эйрмид мурлыкала под нос какую-то песенку и прищелкивала пальцами. На удивление, это не раздражало.
- Я бы вот о чем подумала, - невинным тоном сказала белая дану, когда они вчетвером подошли к менгирам в конце аллеи и принялись прощаться. - У вас наверняка есть какие-то желания. Где им будет лучше исполняться?
Керидвен вздрогнула и уставилась на Эйрмид. Не может быть, чтобы она слышала!
- Одно желание, - быстро поправилась белая. - У вас же теперь все общее, как я понимаю, - она опять захихикала.
Вран вздернул бровь.
Эльфин медленно улыбнулся.
- Воистину. Или у тебя есть слово для нас, Копейщица?
- Не для вас, - медленно выговорила Эйрмид. - Не вполне. – Она замерла, будто прислушиваясь. - Но... что легче - роза или крест?
Эльфин закусил губу, сдерживая усмешку.
- А ты как думаешь?
Эйрмид перевела взгляд на Керидвен. Керидвен пожала плечами:
- Своя ноша не тянет.
Эйрмид встряхнула головой, будто прогоняя наваждение, и потянулась.
- Вы это запомните. Когда мы все опять будем бегать в панике, рыдать кровавыми слезами и проклинать все на свете - нам всем надо будет это вспомнить.
Вран нахмурился.
- Это ты к чему?
- Сейчас объясню, - Эйрмид втолкнула его в кольцо менгиров, и они пропали.
Эльфин тихо засмеялся.
- Полагаю, следует понимать, что высшие силы нас услышали.
У Керидвен стукнуло сердце.
- Ты уверен?
- Нет, - легкомысленно отозвался Эльфин, наклоняясь к ней. - Но не проверишь - не узнаешь!
о котах и людях - роман
Интересно, почему Врана не зацепило, кстати.
Ай, если бы я не знала о дальнейших планах - я бы приуныла, потому что я уже привыкла ждать новую главу каждое воскресенье!
Поздравляю с завершением! И вот что спрошу: а целиком текст будет выложен? Ибо во-первых, я буду перечитывать, а во-вторых, его очень ждет Марго - так чтобы сразу целиком занырнуть и читать.
А после эпилога на более глубоком левеле появится опция "скачать всю книжку"?