Первый день прошел тихо. Погода была ясная. "Бинты" вокруг Эльфина - или это был туман, или может, мысли из его головы, кто ж его знает! - медленно ползали вокруг него. Керидвен слушала тишину и отсыпалась - редко ей в Ллангатене бывала такая возможность.

На второй день зарядил дождь. На Эльфина будто накинули простыню - под ней проступали контуры тела, края шевелились в воздухе, не достигая до пола. Керидвен встала на колени и заглянула внутрь - там ничего не было, только воздух. Дотянуться не получилось. Смотреть было неуютно - ей все хотелось отдернуть ему ткань с лица, казалось, что так должно быть душно. Края у простыни колыхались, как плавники. Керидвен взяла себя в руки и отошла. Вытребовала у пещеры клубок шерсти и принялась вязать. Ощущение пряжи в руках ее успокоило.

На третий день она проснулась, и обнаружила, что в пещере никого нет. Она так растерялась, что выбежала прямо на середину - туда, где всю дорогу висел Эльфин - и принялась водить руками по воздуху, как в игре в жмурки. Нет, там было пусто. Керидвен запустила пальцы себе в волосы. Как это понимать? Это хорошо? Это плохо? И что делать? Искать? Звать? Бежать жаловаться дану? Пойти помолиться?

Да ну к черту! Керидвен плюнула. Не маленький.

- Захочешь завтракать, - сказала она в воздух, - присоединяйся.

Она застелила постель - странное все-таки чувство, спать без кровати - умылась, поднялась обратно наверх (есть ли у дану примета, что нельзя свистеть в доме? А, какая разница!) - и принялась составлять себе завтрак из имеющегося. Белая Эйрмид не поскупилась, и Керидвен задумалась, что делать, если она все это не успеет съесть и что-нибудь начнет портиться. Выкидывать еду казалось ей кощунством. Хотя для дану, наверное, это было не так. Или дановская еда не портится?

Можно ли вытребовать у пещеры печку, или это будет слишком? Можно было бы попробовать спуститься вниз, и в лесу развести костер, на крайний случай... Керидвен отрезала себе кусок холодного пирога и задумчиво принялась жевать. Пирог был как пирог, но как-то хотелось и горячего. На свечке его погреть, что ли? А!

- Дай-ка мне чайку погорячее, - скомандовала она пещере.

В каменной нише появилась дымящаяся чашка. Керидвен пристроила кусок пирога сверху - авось на пару нагреется.

За спиной раздался тихий смех.

Керидвен скосила глаза - нет, по-прежнему там никого не было. Она взяла пирог - снизу он, конечно, нагрелся, но зато теперь подразмяк. Вот зараза!

- Нет в мире совершенства, - сказала Керидвен, старательно не оборачиваясь. - Ну, что поделать.

"Жаровню попроси".

- Вот сам бы вышел и сделал, - проворчала Керидвен, дожевывая. - Твое же хозяйство.

И тут присутствие за спиной стало таким сильным, что у нее задрожали руки. Керидвен выронила чашку и обернулась, уткнувшись носом прямо Эльфину в грудь.

Он был тут.

Керидвен вцепилась в него мертвой хваткой. Эльфин стиснул ее в ответ.

Так они стояли незнамо сколько - пока Керидвен не поняла, что может начать шевелиться, может ослабить хватку. Все мускулы у нее ныли, как от тяжелой работы. Зараза, пробормотала Керидвен.

В каммингсовых сказках на могилах героя с героиней вырастали розовые кусты и переплетались намертво. Керидвен чудовищно не нравилось, что она теперь понимает, почему.

Эльфин беззвучно засмеялся.

"Не самый плохой вариант. Как ты тут?"

- У тебя печки нет, - буркнула она.

"Это поправимо".

Тяжелая, теплая ладонь легла ей на затылок, и от нее вниз, до самых пяток, по позвоночнику, прошла волна, как выдох.

- Как хорошо, что ты не родилась никогда раньше, Керидвен О’Флаерти, - счастливым голосом сказал Эльфин.

- Почему? - спросила Керидвен, только хоть чтоб что-нибудь спросить, только чтобы он что-нибудь говорил, и можно было его слышать.

"С миром уже все в порядке. В нем можно жить. И я могу за тебя не бояться. Никогда, никогда за тебя не бояться,"- он вздохнул, широко и сладко.

Керидвен вспомнила свое - изрядно нелепое - столкновение с ангелом. Да уж наверное!

Видно, Эльфину было сложно сказать это вслух. Ничуть не легче, чем ей признаться, чего она хочет на самом деле. Вот дурень же, подумала она с нежностью. Эльфин издал странный звук - не то засмеялся, не то всхлипнул. Керидвен попыталась заглянуть ему в лицо - но тут же ладонь скользнула ей на глаза, и Керидвен ощутила, как Эльфин опять прижимает ее к себе - но уже спиной и затылком.

"Не смотри на меня".

- Почему?

"От тебя слишком ярко".

Она вскинула руки, запрокидывая назад, пытаясь увидеть ладонями то, на что нельзя было смотреть - лицо, волосы, плечи, и вдруг наткнулась на что-то влажное и липкое, текущее по щекам. Керидвен охнула и обернулась - и Эльфин тут же зашипел и отскочил, заслоняясь локтем.

Но Керидвен успела увидеть - глаз у него не было.

Она отвернулась, зажимая себе рот, чтобы не охнуть.

- Ну просил же, - проворчал Эльфин голосом Безымянного.

- Извини, - хрипло ответила Керидвен.

- Да что теперь, - вздохнул он. - Все равно надо привыкать... Погоди, я прикроюсь... ну вот хоть так...

Керидвен обернулась. Эльфин сидел, подвернув ногу, на столе, вполне расхристанный. Туман вокруг него сложился в какое-то подобие халата с чрезмерно широкими рукавами и таким же шлейфом, расползавшимся на полу в простоквашу. Эльфин был вполне целый, даже шрама на груди у него не осталось, ни оспин, ни следов от стигматов, ни глаз в странных местах - на груди, животе или над коленом. Керидвен с облегчением выдохнула, и только потом поняла, что он имел в виду под "прикроюсь" - он прижимал веки ладонью, и все равно из-под них ползли предательские красные капли, оставляя на бледном Эльфине красноватый след.

Керидвен подошла ближе. Эльфин что-то невнятно зашипел и запрокинул голову - как тот, у кого носом идет кровь.

- Болит? - спросила Керидвен.

Эльфин издал смешок.

- Идиотский вопрос, честное слово.

Керидвен хмыкнула.

- Чем богаты.

- Дай мне что-нибудь свое, - сказал он, подумав. - Какую-нибудь твою вещь. На повязку.

- Нестерильно же! - возмутилась Керидвен.

Эльфин фыркнул.

- На тело, в котором какая-нибудь зараза сможет прижиться, меня сейчас все равно не хватит. Внимание не то.

Керидвен вздохнула. Из своего у нее осталось только зеленое платье - то, в котором она сюда попала, да многострадальное нижнее, которому и так уже досталось.

Она разорвала остаток на полосы и отдала Эльфину. Тот усмехнулся - "Юбка, да?", затянул полосу вокруг глаз и закрутил головой. "А, вот так лучше", - удовлетворенно отметил он. Протянул руку и осторожно коснулся ее лица.

- Мне надо привыкать, что ты есть. Что ты рядом. Но это сложно. Как смотреть на солнце. Через вещь проще.

У Керидвен внутри защемило от нежности. Эльфин зашипел и отдернул руку, как от огня.

- Извини, - буркнула Керидвен и отвернулась.

- Нет, - он торопливо поймал ее ладонь и прижал к себе. - Нет, нет, ты не понимаешь! То, что происходит... это очень дорого, это очень важно, но это как... как смотреть на солнце в упор. Я вижу свет Единого сквозь тебя.

- Я ничего такого не делаю! - запротестовала Керидвен.

Он вздохнул и уткнулся лбом ей в плечо.

- Именно поэтому.

Если подумать, повадка у вернувшегося Эльфина не изменилась - всегда у него была эта манера или сомнамбулически бродить, трогая вещи, или застывать на половине шага, или валяться в странных позах. Безразмерный его халат, отливающий перламутром, как изнанка раковины, ползал за ним следом, иногда заполняя всю пещеру чуть не по колено. Только из-под повязки тянулись красные струйки - не пятная ткани, тянулись вниз, смешиваясь с туманом, окрашивая его бледно-розовыми разводами, какие бывают, если полоскать бинты. И двигался Эльфин тяжело, медленно, нащупывая пальцем пол, прежде чем ступить и перенести вес, с идеально прямой спиной - будто сквозь позвоночник глубоко в землю уходит трос, к которому привешен груз, и каждый раз, поворачиваясь, приходится преодолевать его сопротивление.

Отсутствие глаз Эльфину, кажется, почти не мешало, но Керидвен задумалась, не потому ли в пещере почти не было вещей, не на такой ли случай.

Печку Керидвен получила - не дановскую (плоский стеклянный поднос, который начинал нагреваться и светиться красным, если сосредоточенно сверлить его взглядом), и не такую, как была у нее в Ллангатене - все-таки загромождать пещеру ей не хотелось - а что-то вроде большого горшка, в котором можно было жечь огонь, а сверху ставить посуду - или даже запекать что-то просто так на решетке.

Пещера наполнилась запахами.

- Точно не будешь? - переспросила его Керидвен. Она взялась жарить на решетке речные гребешки, с сыром, маслом, тимьяном и чесноком. Эльфин сидел рядом, прислонившись к стенке. По лицу у него блуждала мечтательная улыбка. Даже красные полосы на лице казались чем-то вроде странного украшения.

- Мне пока и запаха хватит. - Он сцепил пальцы на колене. Длинный рукав колыхнулся и задел решетку над жаровней. Металл зашипел, Эльфин отдернул руку и почесал локоть, как от комариного укуса.

- Ну, как знаешь, - сказала Керидвен и хлюпнула ракушечным соком. Лимон в следующий раз надо будет добавить, вот что!

Эльфин засмеялся.

- Мне нравится, как ты ешь. С таким аппетитом.

- Ты же не видишь ничего! - возмутилась Керидвен.

Эльфин ухмыльнулся.

- Зато слышу хорошо!

Керидвен кинула в него пустой ракушкой.

Эльфин взял ее из воздуха. Покрутил в ладони, провел по внутренней поверхности раковины - гладкой и перламутровой, как костяной.

- Когда-то, в самом начале Атлантиды... - тихо проговорил он, - нам хватало запаха. Нам хватало немногого. А потом, - добавил он еще тише, - потом перестало.

Керидвен села рядом и обняла его за плечи. Эльфин стиснул ее ладони.

- Ты подралась с Нуадду, - тихо выговорил он.

- Да, - сказала Керидвен.

- За... - он запнулся, опустил голову и замолчал. Пустая ракушка светилась на полу, как оброненный лепесток.

- За нас, - сказала Керидвен, запуская пальцы ему в волосы.

Эльфин судорожно кивнул и замер. Только в тумане медленно растекалось кляксами красное среди белого, расплываясь бледными разводами и завитками.

- Извини, - наконец, выговорил он. - Я сейчас не слишком веселая компания.

- А, - фыркнула Керидвен. - Ну да. Я ж в цирк собиралась, да ошиблась дверью, точно!

Эльфин бледно улыбнулся, и опять у нее от нежности все скрутило. Керидвен прикусила прядь волос. Нет, со временем никак, никак не становилось проще.

Эльфин, пробормотав извинения, лег, укрывшись своими безразмерными рукавами и превратившись в не очень плотный туманный сугроб.

Керидвен доела гребешки, сгрузила грязную посуду в тазик и пошла вниз - полоскать. Можно было бы не беспокоиться, конечно, но как-то ей больше нравилось знать, что чашки и тарелки не разбегаются за ее спиной. Эльфин сказал, что для этого ничего не нужно, кроме желания. Керидвен понадеялась, что это так.

Она оттерла посуду, выставила ее рядочком на полотенце, чтобы сушилась, подумала, подоткнула подол и зашла в воду.

Застыла и на мгновение зажмурилась от удовольствия. Дану знали толк в красивой жизни.

Вода была прозрачная, так что отражалось дно - ровное, выложенное узором из угловатых коричневых волн, идущих друг за другом завитками. Поверх них, у самой поверхности, дрожало призрачное отражение - рыжая женщина в зеленом платье.

Ну, надеюсь, этого хватит, подумала Керидвен. Затаила дыхание, выжидая, пока вода совсем успокоится и позвала шепотом:

- Эйрмид! Эйрмид! Эйрмид!

Вода зарябила. Отражение дернулось и изменилось - теперь призрачная женщина, плывущая поверх мозаики, была белая, в белом.

Выражения ее разглядеть не получалось, но Керидвен увидела, что дану скрестила руки на груди.

- Керидвен? Что случилось?

- Эльфин очнулся... вроде как...

Дану подалась вперед, и вдруг сильные пальцы схватили Керидвен за щиколотку и рванули вниз.

- Предупреждать надо! - рявкнула Керидвен.

Она стояла, совершенно сухая, посреди какой-то совершенно белой комнаты. Сквозь огромные стрельчатые окна - такие большие, что казалось, будто стен и вовсе нет - было видно белые облака. Посередине, как гвоздь в доске, торчала Эйрмид.

Она вскинула руки:

- Извини! Тебя очень плохо слышно было!

Она усадила Керидвен на что-то, похожее на белый мешок, и сама брякнулась рядом. Глаза у нее блестели от любопытства:

- Ну? Ну?

Керидвен потерла шею.

- Только он теперь только и делает, что лежит и плачет.

Эйрмид подалась вперед:

- Кровавыми слезами плачет?

Керидвен отвела глаза в сторону. Неприятно ей было это с кем-то обсуждать, а что делать.

- Ну... да.

Эйрмид вскочила и захлопала в ладоши:

- Отлично! Будешь пирожное? - она схватила с низкого столика зефирину и ткнула Керидвен.

- Нет, спасибо, - буркнула та.

- Как знаешь... - дану отхватила ползефирины одним махом и радостно продолжила с набитым ртом. - Это совершенно нормально, что с ним происходит. От Единого всегда так. Умиление сердца и все такое. Вот если б он опять начал бегать и хохотать - тут да, я бы волновалась.

Керидвен нахмурилась.

- Что с ним происходит?

Эйрмид стрельнула в нее глазами:

- Он не объясняет?

- Он объясняет. Я не понимаю. Что-то про свет Единого, который он сквозь меня видит.

Эйрмид задумалась. Скрестила ноги, сжала щиколотки и прикусила губу.

- Нам всем... в свое время... во время Атлантиды особенно... приходилось делать много вещей, которые идут вразрез с нашей природой. Нам это делать гораздо сложнее, чем смертным, люди гораздо гибче. Но, - она грустно улыбнулась, - мы учились обманывать себя, чтобы продолжать действовать. У кого-то получалось лучше, у кого-то хуже... Каждый искал свой способ. Но всегда для этого нужно что-то делать с той частью, которая знает правду. Ее нельзя убить - мы ведь бессмертны - но можно заморозить. Заставить онеметь, спрятать от себя. Но свет Единого освещает все, делает все целым. И тогда лед тает. - Она подняла глаза на Керидвен. - Это очень больно.

Против воли Керидвен стало совестно.

- Я ничего такого не делаю!

Эйрмид усмехнулась углом рта.

- Свет Единого - это любовь.

Керидвен осеклась.

Эйрмид подперла подбородок ладонью.

- Тут уж ничего не поделаешь. Река так устроена. Сначала течет кровь, потом текут слезы, потом... потом, если получится, все это становится светом. Точно пирожное не будешь?

Керидвен покачала головой. Если бы какой-то аппетит у нее и был, то от таких разговоров бы точно пропал.

Эйрмид поднялась, пошарила в стенной нише между двумя окнами и протянула Керидвен маленькое складное зеркальце.

- Держи-ка, - она ухмыльнулась. - Чтоб тебя каждый раз сюда не таскать.

Керидвен механически взяла его.

Простенок между двумя высокими окнами - зеркальная стена от пола до потолка - вдруг зарябил. Керидвен отшатнулась - показалось, что на нее обрушится пещерный свод. Но нет, это просто был вид на потолок купальни, как если бы Керидвен лежала на воде и смотрела вверх.

Эйрмид толкнула Керидвен в спину - и она вылетела на поверхность, сжимая подарок в руке - и вот теперь уже совершенно мокрая.

Вот же зараза, пробормотала Керидвен.

Какое-то время ушло на то, чтобы обсушиться и поругаться с пещерой. Все она норовила подсунуть какой-то дановский балахон, или широченные штанины, или шлафрок наподобие эльфиновского, сидеть в таком только или лежать, иначе в рукавах запутаешься.

В конце концов Керидвен вытребовала свой обычный наряд... и тут же поняла, что распаренной в корсет да в шерстяную юбку влезать вовсе не хочется. В дановском наряде тоже было не ахти - ткань была такая тонкая, что в ней как голышом. Керидвен подумала и нацепила все подряд - и балахон, и шаровары, и халат. В конце концов, он был красивый - такой темно-зеленый, гладкий и переливчатый, на складках отливавший в золото. Керидвен затянула пояс потуже и решила, что сойдет. Все равно дрова ей сегодня не колоть.

Эльфин стоял у края пещеры и смотрел куда-то вдаль, опираясь на стену. На звук шагов он обернулся.

- А, Керри! Как ты?

- Ничего так.

Керидвен подошла и встала рядом.

Вровень с пещерой плыл молочный туман, так, что не было видно разницы между землей и небом. В самой дали, у горизонта, он начинал клубиться, поднимаясь вверх облаками - как пар над чашкой. Эльфин танцевал пальцами по краю скалы, то ли выстукивая какую-то сложную дробь, то ли пытаясь нащупать что-то.

Туман на горизонте пошел выше, до самого зенита. Керидвен вдруг показалось, что они внутри стеклянного шара - как игрушка в витрине, которую стоит тряхнуть - и пойдет снег.

Эльфин резко оттолкнулся от скалы ладонью и тут же уперся в стену обратно. С неба хлынул дождь. Керидвен вздрогнула - так это совпало с ее мыслями.

Эльфин засмеялся, сел на пол и потянул ее к себе следом. Скользкий шелк от прикосновения мгновенно делался горячим - даже через три слоя ткани. Керидвен вздохнула, прикрывая глаза. Эльфин уперся ей в макушку подбородком, потом щекой.

- Ты знаешь, - вдруг сказал он, - мне идея искупления всегда казалась таким жульничеством. Нельзя менять местами причины и следствия, и нечестно назначать значение задним порядком. А теперь я понимаю.

- Муж-философ, - пробормотала Керидвен, не открывая глаз. - Господи, помоги мне.