О КОТАХ И ЛЮДЯХ [1х11] ПАМЯТЬ
Эльфин ушел.
Мир опять померк. Все стало мертвое.
Будто в зимнюю ночь распахнули дверь - и в нее ухнуло все тепло. Будто вся жизнь ушла - нет, будто никогда ничего не было, и больше не будет никогда, никогда, никогда.
Она сжала зубы, чтобы не закричать.
Это не помогало - будто она падает внутрь себя, как в бездонный колодец - вниз, вниз, вниз, и там внизу никого нет, нет, нет, и она так будет падать вечно, вечно, вечно.
Она обхватила себя за плечи и вжалась головой в колени. Если бы можно было сжаться в точку и просто прекратить существовать. Чтобы не чувствовать эту ледяную пустоту и себя в ледяной пустоте. Все было пусто, и она была пустая, пустая, пустая. Если бы можно было наполнить себя чем-то!
Она попыталась засунуть в рот кулак. Металл стукнулся о зубы. У металла был мерзкий солоноватый привкус.
Кольцо.
Дело в кольце.
Вот все отчего.
Ее приковали к пустоте, вот в чем дело. Без кольца этого не было.
Она подергала кольцо зубами, но оно не снималось. Она вынула руку изо рта и посмотрела на обслюнявленные пальцы. Металл блестел от слюны, но даже следов от зубов на нем не осталось. Но ничего. Ничего.
Она выпрямилась, озираясь, на всякий случай перехватив запястье. На блюде среди фруктов лежал нож, которым Эльфин чистил яблоки - складной, с острым кончиком. Отлично.
Она взяла нож и попыталась загнать снизу лезвие под кольцо. Получалось плохо - снизу сидело обручальное, обмотанное вокруг пальца, как стебель. Но это можно было исправить - оно было не заварено. Она закусила язык от усердия и принялась отгибать металл, как открывала бы консервную банку. Кольцо скрипнуло и отогнулось. Она стряхнула обломок проволоки и потрясла рукой. Есть!
Осталось всего одно. Толстое, гладкое, светлое, размеченное чуть видными черточками. Похожее на розарий, только гладкое, так, что метки не определишь на ощупь.
Ничего.
Сейчас она его срежет, и все будет как раньше.
Она не помнила, каким было это раньше. Но оно было по-другому. Хорошо. Правильно. Не так, как сейчас.
Она попыталась просунуть лезвие под кольцо. Лезвие прошло свободно. Если как следует прижать палец, можно было даже увидеть щелочку на просвет. Но сниматься кольцо не снималось.
Ну хорошо.
Она опять просунула лезвие внутрь и начала потихоньку его поворачивать, пытаясь надрезать кольцо изнутри. Лезвие соскользнуло и воткнулось в руку. Ее обожгло как кипятком.
Ах, так! Тогда отрежу тебя! Она с размаху рубанула ножом по руке. Палец раскрылся, как книжка, внутри мелькнуло белое, тут же заливаясь красным - и тут кольцо зашевелилось, расплющиваясь, становясь тоньше и шире, раздалось и змеей скользнуло к запястью, обхватывая его, как манжет.
Она закричала и принялась рубить по нему - вот тебе! вот тебе! вот тебе! Ножик только отскакивал, не оставляя даже царапин.
- Керри! Керри! Керри! Керри, что ты делаешь, прекрати!
Она рванулась раз, другой - безуспешно - и обмякла. Ножик выпал из руки и покатился по полу.
Эльфин держал ее, не давая ударить снова. Он был теплый, он был везде одновременно, от него все внутри плавилось, оттаивало, и мир вокруг тоже обмякал, оплывал цветными пятнами, как воск.
- Керри, - прошептал Эльфин. - Керри, прости меня.
У него был такой голос и такое лицо, что ей захотелось провалиться под землю от стыда.
Она попыталась спрятать руки за спину. Эльфин не дал ей это сделать. Она ощутила, как горят щеки.
Эльфин нашел кувшин и таз для умывания и промыл порез. Потом наклонился, пошептал что-то - и он закрылся. Коснулся браслета на ее запястье - и тот покорно соскользнул ему в ладонь - и опять сжался до кольца.
- Керри, - Эльфин зажмурился. - Если захочешь кого-нибудь ударить - лучше ударь меня, хорошо?
Ей опять стало стыдно.
- Не захочу, - чуть слышно сказала она.
- Хорошо, - шепнул Эльфин. Вложил кольцо ей в горсть и сжал ладони поверх ее.
Они сидели на медвежьей шкуре у камина, среди бокалов и тарелок. Сумерки заливали комнату, как чернила. Рука уже не болела. Наверное, это была дановская магия. Проклятое кольцо висело на шее рядом с крестиком на цепочке. Совсем снять его Эльфин не разрешил.
Керидвен украдкой покосилась на ладонь. Даже шрама не осталось.
Эльфин заметил ее взгляд и вздохнул.
- Я должен был предупредить тебя. Разлучальное кольцо нельзя снять таким образом. Это первое, что попытались бы сделать при допросе.
- При допросе?!
Эльфин кивнул.
- Сперва срезать. Затем заставить хозяина кольца сменить форму. Превратить во что-нибудь. Это тоже не работает. Сангрил его растворит, но... - Эльфин невесело усмехнулся. - Тому, кто может добраться до Сангрила, как правило, уже не до этого. Эйрмид всегда знала свое дело.
Керидвен передернуло.
- Зачем кому-то вообще может понадобиться такое?
Эльфин вздохнул.
- Мы воевали с Атлантидой. Я... у меня был культ. Я говорил тебе. Не очень большой, связанный с плодородием. Каждый год из колоний прибывали участники для мистерий, никого это не удивляло. Мы стали использовать их для связи, передачи оружия... но нужно было, чтобы я не знал подробностей - чтобы никто из олимпийцев не мог случайно их услышать сквозь меня... в моих мыслях. И нужно было, чтобы через них нельзя было добраться до меня тоже. Чтобы они могли сказать, что служат Ворону, а не мне. Все знали, что он в изгнании, это позволило бы оборвать след. На мне слишком много всего было подвешено - перевозки, донесения... нельзя было рисковать. Но... - Эльфин отвел взгляд в сторону. - Если ты работаешь божеством... граница всегда открывается в две стороны. Ты можешь войти внутрь человека, взять что-то, но и человек... человек сможет потребовать, и ты не сможешь отказать. И каждый отдает больше, чем получает, - Эльфин поморщился. - Рабство - отвратительная вещь, Керри, и для хозяев ничуть не лучше, чем для рабов, поверь мне.
Он покрутил ободок на пальце.
- Это, в общем, не кольцо. Это заклинание. Оно привязывается к сущности носителя. Поэтому его нельзя срезать, отрезанная конечность - это просто кусок мяса. Кольцо просто перенаводится на носителя снова. И смена формы тоже не помогает, потому что форма не затрагивает сути. Это просто... как тень на стене.
Эльфин вздохнул и нагнулся пошевелить угли в камине. Посыпались искры. От огненных отсветов черты у него стали резче.
- Я совсем тебя не знаю, - сказала Керидвен.
Эльфин обернулся.
- Керри. Есть лишь одна вещь, которую тебе нужно про меня знать - я никогда не хотел тебе зла. Все, что я хочу - это чтобы ты была счастлива.
Он стоял на коленях на медвежьей шкуре, развернувшись вполоборота от огня, то ли античный бог, то ли демон, и это было уже невозможно выносить.
Вопрос сам прыгнул на язык:
- Ты всем так говорил?
Эльфин даже не моргнул - только взгляд у него стал будто сквозь стекло.
- Да, - ровно сказал он. - Всем.
Он легко поднялся - будто перетек в одно положение из другого - и бесшумно вышел.
Керидвен обхватила колени руками и изо всех сил сжала зубы.
Эльфин стоял у окна в непринужденной позе и смотрел куда-то вдаль. За последний час он не пошевелился. Где он ночевал, Керидвен не знала - вчера она уснула, его не дождавшись. Выглядел он все так же безупречно, но Керидвен уже знала, что это ничего не значит.
В конце концов, она не выдержала, поднялась - зашуршали юбки - подошла и обняла его.
Эльфин вздрогнул.
Керидвен прижалась лбом к его спине.
- Прости.
Эльфин стремительно развернулся:
- За что?
- За вчера.
Эльфин торопливо махнул рукой, будто отметая возражения:
- Не надо. Я... я наговорил лишнего, извини, вообще не стоило это на тебя вываливать. Это все былое. Я понимаю, что тебе тяжело.
Керидвен взяла его лицо в ладони.
- А тебе?
У него мелькнула паника в глазах. Ей показалось, что Эльфин сейчас отшатнется - но позади него была стена. Тогда он зажмурился и поцеловал ее в ладонь.
- Не... не задавай мне таких вопросов, Керри.
Керидвен захотелось вцепиться ему в волосы и дернуть, чтобы не увиливал. Вместо этого она тихо спросила:
- Почему?
Эльфин открыл глаза. У Керидвен холодок прошел по спине. Никакое ее желание от него не скрывалось.
- Потому что я не могу лгать тебе, - мягко сказал Эльфин. - А сказать правду у меня не получится. - Он вздохнул. - Ты имеешь всякое право сердиться на меня, Керри. Я понимаю.
Керидвен помолчала.
- Ты читаешь мысли?
- Я всегда слышу тебя через Аннуин. Когда на тебе нет кольца.
- А если есть?
Эльфин вымученно улыбнулся.
- Тогда мы просто как люди.
Ну и мнение же у тебя о людях, подумала Керидвен, но вслух опять не сказала.
Эльфин сжал ее руку.
- Керри. Я виноват перед тобой. Я подошел слишком близко. Человеку... человеку всегда нужно больше места. Я забыл об этом. Я был неправ. Прости меня.
- Не извиняйся, - сказала Керидвен. - Такова твоя природа.
Эльфин осекся. Вот тебе, злорадно подумала Керидвен. У Эльфина сверкнули глаза - он услышал ее мысль. Керидвен подумала, что он обидится - но он вдруг рассмеялся.
- Если бы ты только могла видеть себя, Керри. Ты такая красивая, я тебе говорил об этом?
Он вспрыгнул на подоконник, уперся локтями в колени и с силой растер лицо.
- Сейчас пробьет одиннадцать, и я опять перестану тебя видеть. Ненавижу эту затею. Как ослепнуть и оглохнуть, право слово... Ты как, продержишься без меня?
Керидвен со вздохом кивнула.
- Постарайся только не ранить себя, ладно? - Эльфин заозирался. - С каким-нибудь занятием будет легче... Давай так - найди за час в саду самый красивый цветок. А потом покажешь мне его и расскажешь, хорошо?
Боже, каким ребенком ты меня считаешь, подумала Керидвен.
- Хорошо, - сказала она вслух.
Эльфин помог ей снять цепочку с кольцом с шеи. От его прикосновений мурашки шли по коже. Господи, с кем я связалась, подумала Керидвен.
Эльфин наклонился поцеловать ее.
На дворцовой башне забили часы. Керидвен зажмурилась. Эльфин сделал шаг назад и исчез.
Керидвен осталась стоять посреди пустой комнаты. На языке остался вкус, как от раскушенной гвоздики, свежий и острый одновременно. Керидвен потрогала губу. Кольцо холодило, как обычный металл. Цепочка свисала с него вниз. Керидвен вздохнула, намотала ее на запястье, и прищурилась.
Ты меня не увидишь. А я тебя?
Воздух был стылый и душный. Все запахи пропали, и насытится при вдохе не получалось. Вздор, напомнила сама себе Керидвен. Это просто кажется.
Тело казалось тяжелым и неповоротливым, как будто при выходе из воды. Голова была мутная. Отчего-то было сложно поворачивать шею. Платье вокруг стояло коробом, как на пугале. Керидвен глубоко вздохнула. Потом выдохнула. Вздор.
Идти было сложно. Себя приходилось нести, как чучело на палке. Будто всю ее набили ватой. Керидвен потерла руку. Потом поскребла ногтями. На коже остался беловатый след. Еще, и еще, и еще - металлическая цепочка процарапала кожу. На поверхность выступили красные капельки. Керидвен хихикнула. Нет, не вата. Хорошо.
Она слизнула капельку крови. Вкус был солоноватый и металлический.
Что я, черт побери, делаю, пронеслось у нее в голове.
Она одернула рукава. Царапины саднили.
Это хорошо.
Мне больно.
Мне больно, значит, я есть. Я существую.
Куда я шла?
Вниз.
Куда?
Где прячется Эльфин?
Там же, где он прячет все остальное.
Сад тоже был серый и бессмысленный. И кто додумался так стричь изгороди... Она прошла между розовыми кустами и вышла к хранилищу. Круглый люк был открыт. Вниз уходила дырчатая лестница - такая же белая, как разлучальное кольцо на ее пальце. Керидвен затаила дыхание и начала спускаться вниз. Лестница уперлась в металлическую стену.
- Откройся, - шепотом сказала Керидвен.
Стена открылась.
Внутри стояли серые сумерки, внезапно приятные. Источника света не было видно - будто сам воздух мягко светился. Все стены были в ячейках, будто соты. Посередине стоял расписной гроб - тот самый, с нарисованной девушкой на крышке. Эльфин нависал над ним и потерянно гладил крышку. Как живую.
Керидвен передернуло.
Эльфин вдруг вскинул голову. Керидвен затаила дыхание. Эльфин скользнул мимо нее невидящим взглядом, вздохнул и выпрямился.
"Пока ты не встанешь передо мной и не назовешь три раза по имени", вспомнила она.
Эльфин подошел к стеклянной стене и тоже начал ее трогать. Кажется, он пытался открывать соты - и, кажется, у него не получалось. Ячейки то вспыхивали, то гасли. Внутри мелькали какие-то вещи - сломанный гребень, огрызок яблока... Эльфин что-то прошептал, попытался поддеть одну из стеклянных дверок ногтями, но у него не вышло. Он с досадой саданул по ней кулаком и застыл, уперевшись лбом в стекло. Было видно, как у него ходят напряженные плечи.
Наконец, он выпрямился и подошел к дальней, пустой стене. Она вдруг вспыхнула, как вспыхивает растянутая на веревке простыня против солнца. Эльфин прикрыл глаза одной ладонью, выставил вперед другую - и Керидвен прикусила рукав, чтобы не закричать.
Из-под его пальцев потекли картины - как в волшебном фонаре, сменяя одну другую, быстрее, быстрее, быстрее, и в каждой она узнавала саму себя, смеющуюся, плачущую, разметавшуюся на постели. Контуры поверх контуров поверх контуров поверх контуров, путаница ломаных линий, перемешанных, и все равно узнаваемых. Все больше и больше, все подробней и подробней, расплываясь на всю стену так, что ее в краску бросило от этой пристальности - только глаза, только губы, родинка над лопаткой, складка у края подмышки над корсажем, рубчатый след на коже от края чулка, и вдруг, крупно, во всю стену - рука в порезах и кровь, бегущая вниз и затекающая под широкий браслет - светлый, с насечкой делений по краю.
Образ замер.
Эльфин уронил руку. Стек по стене вниз и замер в углу.
Керидвен тихо развернулась и вышла.
"Ото всех что-то остается. И от тебя что-нибудь останется," - насмешливо сказала в голове белая.
Лабиринт из кустов и роз по-прежнему был серый и ничем не пах. Это было хорошо; от запаха Керидвен бы стошнило.
Она остановилась рядом с фонтаном на одной из аллей, и наклонилась прополоскать рот. Ее мутило.
У воды не было вкуса, но от холода заломило зубы. Керидвен сплюнула на песок и утерлась рукавом.
Все было можно вынести; рука - это только рука; кровь - это только кровь. Финолу Донован затянуло в мялку, доктор ногу отнял по колено - и ничего. А вот быть палачом Эльфину она не нанималась.
Ее снова замутило.
Проклятье.
Она наклонилась опять зачерпнуть воды.
Вода была сладкая, с золотистой искрой от солнца. Керидвен медленно выпрямилась. На поверхности фонтана рябил силуэт. Она обернулась.
За спиной стоял Эльфин.
- Все хорошо? - спросил он.
Керидвен кивнула. Сказать "да" язык у нее не повернулся.
Эльфин сел рядом.
- Ты нашла цветок?
Цветок. Проклятье. Договаривались же. Она совсем забыла.
- Нет. Тут одни розы.
Эльфин быстро развернулся к ней:
- А какой цветок ты хочешь?
Какие к дьяволу цветы, ей захотелось закричать. Ты себя видел? Меня видел? Какие к черту-дьяволу цветы еще?!
Эльфин ждал ее ответа, чуть подавшись вперед, обхватив руками колено, глядя на нее ясными глазами, с легкой улыбкой на тонких губах, изящный, как картинка. Только мизинец на левой у него подрагивал - как мышиный нос, трогающий воздух.
В фонтане плеснула рыбка.
- Мак, - сказала Керидвен. - Белый.
Эльфин широко улыбнулся, развернулся всем корпусом, не вставая и вскинул руку. Взметнулся ветер, разбегаясь от фонтана сразу во все стороны света, как круги от камня в пруду взметнулись лепестки и листья. Исчез зеленый лабиринт, исчезли розы - вокруг колыхались маки. Белые, как снег, алые, как кровь - как в старой сказке.
Эльфин следил за ней большими глазами - тебе такое чудо нужно? Тебе такое нравится?
Я и есть в сказке, подумала Керидвен. Ох, мать моя...
Она наклонилась и сорвала мак у себя под ногами. На сломе выступил сок. Керидвен лизнула - он был горький до тошноты.
- Как настоящий, - поразилась она, показав стебель Эльфину.
Эльфин наклонился через ее плечо и тоже лизнул стебель.
- Да, - серьезно сказал он. - Как настоящий.
о котах и людях - роман
Елена Сокова
блин, автор, откуда у вас такие картинки!
Apr 17 2022 13:02
Марина Аницкая
Елена Сокова, помнится, у Елены Хаецкой в ЖЖ был тег "вы из головы пишете или из жизни":)))
Apr 17 2022 13:06
Елена Сокова
Марина Аницкая, жутенько всё, особенно контрасты эти, конечно, добивают. Как в сказке, ага. Вообще удивительно, конечно, насколько "все песни про футбол"))
Apr 17 2022 13:18
Марина Аницкая
Елена Сокова, да, оно так и задумывалось! Ну и героиня действительно в сказке, тут не поспоришь (веселее пути героя только путь героини, как говорится:)
Apr 17 2022 13:26
Natalia Natalia
Потрясающе. Как раньше была отчетливая деградация, так теперь чётко видно взросление и возвращение к самой себе.
May 15 2022 07:46