Зарисовка по "Игре Престолов"
Спонтанно что-то набросал вчера, сегодня поредачил. Интересно ваше мнение, насколько подобное будет читаемо? :) Плюс сделал новую фишку с повествованием от третьего лица.
Не знаю, буду ли продолжать, это зависит уже от вашей реакции :) Пока просто глава-затравка. В перспективе нужно будет многое продумать и собрать с нуля.
Предупреждение: текст содержит элементы жестокости, которые могут не всем прийтись по нраву.
***
epub
Игра_Престолов_(зарисовка).epub59.82 Kb
docx
Игра_Престолов_(зарисовка).docx14.03 Kb
fb2
Игра_Престолов_(зарисовка).fb231.47 Kb
Глава 1
Лицо этого мужчины демонстрировало с трудом сдерживаемый гнев, если не ярость, а потому колонна держалась от своего лидера на расстоянии копья. Так было всегда, когда Тервез получал задание непосредственно от Тайвина. Даже люди, служащие с ним второй год, не подъезжали без нужды.
Тервез слабо походил на командира пятидесяти копий. Простая кожанка вместо брони, меч без украшений, пояс с десятком ножей, отсутствие ярких цветов, гербов и обозначений. Он походил на уличного головореза, наёмника или нищего безземельного рыцаря.
Опасное заблуждение.
Впрочем, знамя в отряде всё-таки было. Штандарт с золотым львом, который везли за спиной Тервеза. Когда его тень падала на него, он каждый раз думал о том, что когда-нибудь вырежет род, коему оно принадлежит. Весь, полностью и без остатка.
И плевать на последствия, как всегда. Последствий боятся лишь слабаки, немощные и жалкие.
Да-а… Тайвина, его жёнушку и весь скудоумный выводок Ланнистеров. Всех из них. И родственников. И побочные ветви.
Но не сегодня. Сегодня — лорд Посвей, которого подозревали в утаивании части налога. Видимо не в первый раз, если «разобраться» послали Тервеза. Тайвин знал, кого направить на дело. Знал и то, что будет дальше. Не зря ведь он сказал: «Сделай так, чтобы остальные платили». Сказал коротко, потому что научился говорить с ним коротко — Тервез презирал длинные речи и презирал тех, кто их произносит, и Тайвин знал это и приспособился, и за одно это Тервез ненавидел его сильнее, чем за всё остальное. Лживый человек, который угадывает. Лживый человек, который смотрит и видит. Худший из них. Эта мысль ехала с ним от самого Утёса и не уставала, словно кто-то нашёптывал её из темноты, перебирал старые раны грязными пальцами.
Отряд — точнее знамя — заметили издали, а потому в за́мке Посвея приветливо открыли ворота. Какой-то стражник даже помахал рукой, будто старым знакомым. Тервез злобно сплюнул. Ему не нравилось такое. Открытые ворота означали разговор, а разговор означал, что лживый человек снова будет говорить лживые слова, и их придётся слушать.
На встречу вышел толстый лорд — хотя лордами здесь называли всех, кто имел титул и клочок земли. Иные «лорды» имели меньше денег, чем земельные рыцари, такие, как те же Клиганы.
— Приветствую уважаемых посланников моего сюзерена… — начал говорить Посвей, одетый в плащ не по погоде.
Тервез не слушал. Он пялился на горло этого толстяка. Мягкое, прячущееся под складками, которые тряслись, когда Посвей открывал рот.
— За́мок Посвеев всегда был верен Утёсу…
Молчаливый Тервез спешился с коня, отчего собравшиеся рядом с лордом люди отчего-то напряглись. А вот отряд за спиной своего командира обменялся ухмылками. Они уже знали, что будет дальше.
Быстро сблизившись, Тервез схватил Посвея за ворот богатого наряда, стоящего, наверное, столько же, сколько снаряжение всего его отряда, резко потянул на себя, — ткань треснула, — а потом ударил кулаком прямо в скулу. Силы не сдерживал.
— Ты. — Лицо вмялось, будто кусок глины. — Не достоин. — Новый удар попал по носу, вминая его в череп. — Даже. — Ещё один по губам, разбивая их в кровь, несколько зубов сломались, пропадая где-то во рту. — Меча. — Теперь в область глаза, рассекая бровь.
Только сейчас среагировали стражники Посвея, но сделав лишь шаг, получили арбалетные болты от людей Тервеза, аналогично лидеру спешившихся и доставших оружие.
Безумно скалясь, Тервез плюнул в лицо Посвея, резко распрямился и оглядел отступивших людей яростным взглядом.
— Возьмите всех, — сказал он. — Всех, кого найдёте. В большой зал их.
Посвей отползал на четвереньках и это было правильно — так и должно было быть. Лживый лорд на коленях, покуда сам Тервез возвышался над ним.
Это чем-то неуловимо напоминало ему момент расправы над собственным отцом. Кровь на снегу, вспоротое брюхо, пар, его тяжёлое дыхание.
Что-то внутри Тервеза удовлетворённо затихло. Ненадолго. На несколько ударов сердца.
В зале набилось под двадцать человек: слуги, конюхи, две прачки, мейстер со своей цепью, капитан стражи — слишком трусливый, чтобы срываться в бой, — жена лорда, мальчик (дрожащий так сильно, что стук его зубов был слышен даже сквозь тяжёлое дыхание солдат), ещё две женщины, родня, может быть, или ключницы, Тервез не знал и не хотел знать. Он стоял посреди зала, и они стояли вокруг, покуда его люди удерживали двери.
Подрагивающий лорд Посвей, зажимающий рот, лежал на полу, куда его бросила сильная рука Тервеза.
Все испуганно молчали, тихо плакали или молились. Единственный, попытавшийся возмущаться, оказался убит на месте ещё в коридорах за́мка. Стоял удушающий смрад опорожнённого кишечника, но никто не искал его источник.
— Ваш лорд украл деньги, — сказал им Тервез. — За это будет наказан.
Шепоток прошёл сквозь людей, будто поток ветра, но Тервез уже не смотрел на них, он смотрел на Посвея. Слова резали его изнутри и это было плохо. Он не хотел много говорить, презирал тех, кто так делает, считая их словоблудами, пустобрехами, глупцами.
Презирал, но был не в силах сдержать себя, ведь единственное, что приносило облегчение — вылить слова на того, кого всё равно убьёшь.
— Ты, — сказал он Посвею. — Ты построил этот дом из камня, и думал, что камень — это сила. Но камень ничего не значит, если человек внутри него визжит, как свинья. Ты собрал серебро, и думал, что серебро — это сила. Но деньги ничего не значат, если купленная на них охрана бежит быстрее, чем летящие им в спину стрелы. Ты надел плащ из меха и кольца на пальцы, и думал, что плащ и кольца — это сила. Но они не способны скрыть твою ничтожность. Нет, это не сила. Сила, — Тервез поднял руку, сжал в кулак, — вот здесь! В руке, которая берёт. А у тебя нет рук, — зубы сжались в оскале ярости, — только жир, который висит вместо рук. Ты не платил подати своему льву, потому что думал, что лев далеко. Но у льва есть зубы! И эти зубы — я!
Снова! Опять он разболтался, как последняя баба у колодца. Слова лились сами, и он ничего не мог с этим поделать. От такого Тервез злился ещё сильнее — уже на самого себя.
Он опустился, наклонил своё лицо к разбитому лицу Посвея, видя ужас в его глазах.
— Я пришёл издалека. Из места, которое ты не знаешь, а вот я знаю про тебя всё. Даже то, чего ты не знаешь о себе сам. Я знаю, что ты умрёшь до заката, и я знаю, как ты умрёшь, и я знаю, что после тебя не останется ничего — ни жены, ни сына, ни имени, ни камня на камне…
Один из слуг попытался выскочить в дверь, которую неосмотрительно оставил человек Тервеза, решивший что-то шепнуть на ухо своему соседу, но поймал спиной метательный нож. Тервез перевёл взгляд на Дорса, должного охранять проход и тот стремительно побледнел, на негнущихся ногах вернулся к проходу.
Внезапная смерть вызвала крики, которые, тем не менее, быстро затихли, стоило лишь Тервезу ударить кулаком по деревянному столу.
— Видишь, — шепнул Тервез Посвею, — даже твои слуги раньше тебя знают, что ты мёртв.
— П-простите, — заговорил мейстер. Голос подрагивал, но буквально излучал здравомыслие и привычку говорить уважительно. — М-мы живём в Вестеросе, под правлением мудрого короля Эйриса Таргариена, да будет править он вечно. У нас есть з-законы… — он сглотнул, встретив взгляд Тервеза, быстро отводя свой. — З-законы… и лорд Тайвин тоже не одобрит…
Тервез неспешно подошёл к старику и взял его за голову обеими руками. Повернул. Шея хрустнула, как сухая ветка под ногой. Мейстер упал и цепь звякнула, ударившись о камень.
Никого не стесняясь, в полном молчании всего зала Тервез приспустил портки и помочился на его тело.
— Ваши старики, — насмешливо заговорил он, поправляя штаны, — носят цепи и думают, что это делает их полезными и нужными. Там, откуда я родом, стариков бьют дети. Чтобы помнили, что их жизнь уже окончена. Чтобы знали, что старик, не нашедший смерти в бою, является лишь трусливым куском протухшего мяса, не годного даже на то, чтобы пойти в похлёбку в голодный год.
Поймав взгляд жены лорда Тервез на миг остановился, ведь она не отводила его, смотрела прямо, чуть прищурившись, удерживая за плечи мальчика, стоявшего перед ней, прижавшегося к подолу и испуганно пялившегося на всё вокруг.
Моргнув, Тервез перевёл внимание на Посвея.
— Где деньги? — коротко спросил он.
— Ф-фсё… — гундося и заикаясь, начал отвечать лорд, — ф подфале. Я покажу. Фсё, что есть. Фозьмите фсё, только прошу…
Его прервал смех Тервеза. В нём не было особого веселья, да и сам Тервез, по мнению его людей, редко когда веселился. Имеется в виду по-настоящему веселился, а не находился в очередном кровавом угаре.
— Ты просишь, — растягивая губы в оскале, сказал Тервез. — Ты правда ещё не понял? Действительно не понял! Он не понял! — руки взметнулись вверх, словно желая обхватить небо. — Ты думаешь, я пришёл за серебром? Да, я пришёл за ним, но оно не значит для меня ничего. Я пришёл, чтобы лживые люди в этих холмах знали, что бывает с теми, кто прячет деньги от своего льва! Я возьму серебро. А потом всё, что захочу.
Метнувшись к жене лорда, Тервез навис над ней, заставил отступить на шаг, дёрнуться, но не отвести взгляд.
Он не любил, когда женщины показывали ему свою силу. Не любил, когда демонстрировали характер. Это вызывало у него желание сломать, заставить глаза потухнуть.
Взяв её за подбородок, Тервез заставил женщину поднять голову.
— Ты будешь смотреть, — сказал он. — Смотреть на своего мужа и запоминать, потому что других мгновений с ним у тебя больше не останется.
Оставив слуг и домочадцев Посвея в зале — под охраной десятка своих воинов, Тервез направился в подвал. Серебро и правда было там. Во всяком случае часть.
— Это фсё, клянусь! — упал Посвей на колени.
— Руки, — сделал Тервез жест, после чего двое людей опрокинули лорда лицом в пол, силой заставив вытянуть руки вперёд. — На моей родине это делали при помощи коня, — цокнул Тервез, рассматривая жирные подрагивающие пальцы Посвея. — Но здесь придётся обойтись булавой.
Один из солдат подал ему оружие. Тервез взвесил булаву, изучая навершие.
— Пожалуйста! — завопил Посвей. — Я!..
— Скажи им! — крикнула жена, которую удерживал похотливо щурящийся мужчина с куцей бородкой. — Тебя всё равно вынудят!
Мальчишка тоже был. Присутствовал и, кажется, потерял голос, лишь пялился широко открытыми глазами.
— З-за стенкой… А-а-а!
Не став слушать, Тервез обрушил булаву на пальцы Посвея, обращая их в битый фарш.
— А-а-а! — визжал лорд на одной безумной ноте. Он не останавливался почти десять минут, но наконец начал хрипеть, задыхаться.
— Где серебро? — присел рядом с ним Тервез, за волосы отрывая его голову от пола.
— За стенкой, — хрипло, на выдохе, ответил он. — Дферь заложена камнем, но состаф слабый. Специально. Чтобы… можно было… фыбить…
Велев разобрать стену, Тервез обнаружил ещё один сундук, наполненный на треть. Солидный запас.
— Человек, который не может держать оружие уже не считается человеком, — озвучил Тервез, разглядывая лорда, которого уже перестали прижимать к полу. — На моей родине теперь тебя купили бы лишь по цене твоего мяса — на похлёбку.
Пинком перевернув Посвея, Тервез навалился на него, начав душить. Действовал он неспешно и основательно, буквально выдавливая из лорда жизнь.
— Смотри на него! — крикнул Тервез женщине, которая отвела взгляд. — Смотри или я отрежу тебе веки!
Когда он закончил, то ещё почти минуту пинал труп до хруста костей. Пинал с яростью, которую нужно выплёскивать, ведь иначе она погубит весь его отряд.
— Ты плачешь? — удивился Тервез, изучая новоявленную вдову. — Почему? Ты была привязана к этому куску сала?
— Я… поклялась быть с ним…
— Клятвы! — расхохотался Тервез. — Пустые никчёмные и лживые слова! Клятвы ничего не стоят, они пусты и бессмысленны!
Резкая пощёчина обрушила её на пол. Тервез разрывался между желаниями взять её и убить. Убить…
Резким рывком платье было порвано.
— Я хочу, чтобы каждый из моих людей увлажнил свой член в её дырке, — рыкнул Тервез, рывком поднимая женщину на ноги. — Каждый!
Пара человек переглянулись, но большинство лишь ухмылялись, привыкшие к подобному. Страх перед титулом и деньгами давно пропал. Да и как не пропасть, когда это не первый и даже не десятый раз?
— Командир, — осмелился заговорить один из его людей. — А что насчёт мальчика? — и облизнулся. — Я был бы не против… — и положил руку на плечо наследника Посвея.
— Дурак, — простонал его сосед, а потом быстро направился за гогочущими сослуживцами, которые тащили не сопротивляющуюся женщину наверх.
— На моей родине, — сблизился с ним Тервез, — это называется «выжечь корень».
После этого в грудь мальчишки ударил нож. Раз, другой, третий. Истекающее кровью тело упало там, где стояло.
— Можешь трахнуть его труп, — направился Тервез на верх. — Когда закончишь, собери серебро. Если возьмёшь хоть монету, я вырву твои кишки и обмотаю вокруг шеи.
В голое Тервеза билась мысль, что Тайвин будет недоволен. Он бы наверняка потребовал мальчишку к себе, чтобы получить от него клятву верности. Но клятвы — это бессмысленные слова, нарушить которые ничего не стоит! А значит, если одни нарушают их, когда прячут серебро, то что мешает им нарушить клятву, чтобы ударить в спину?
Тайвин был умён… Но одновременно с этим он был дураком!
Непонимание, противоречие — оно разрывало Тервеза на части. Он не знал, как относится к человеку, накинувшему удавку на его шею. Не знал и это бесило его.
Заметив Дорса, солдата, из-за которого чуть не сбежал слуга, Тервез сблизился с ним, безмолвно принявшись избивать. Тот пытался сопротивляться, отвечать, даже достать оружие. Но ярость Тервеза была столь велика, что все попытки оказались тщетны.
До переломов, однако, Тервез не довёл. Он умел укрощать свою злобу, хоть это, иногда, стоило запредельных усилий.
— Ещё один раз, — шептал он в окровавленное ухо. — И я убью тебя. Ты понял меня?
Горячее дыхание обжигало кожу Дорса, который мог лишь дёргано кивать.
Слишком быстро. Слишком резко. Тервез ощущал, что он нарушит слово. Нет, он знал это наверняка и вся его натура умоляла покончить с идиотом здесь и сейчас. Но нужно сдерживаться!
Пнув его напоследок, Тервез направился во двор, чтобы не слышать криков женщины, которую он отдал на потеху ланнистерским воякам. Её нужно было сломать, ведь Тервез не любил, когда кто-то выдерживал его взгляд. Это напоминало ему о прошлом и о том, что он оставил позади. Например о своей жене, которую убил собственными руками. Теперь её лицо появлялось в памяти только с выдавленными глазами.
Во дворе Тервез стоял и смотрел на небо. Смотрел до тех пор, пока крик не прекратился.
Деревню он сжёг. Это было против приказа — Тайвин велел оставить, потому что деревня платит подати. Сожжённая на это неспособна. Но Тервез всё равно сжёг, уже решив, что скажет, будто это произошло случайно. Перепуганные крестьяне сбежали, оставляя дома и кузницу. Видимо случайная искра попала не туда.
Тервез знал, что Тайвин, который будет смотреть на него своим пристальным взглядом, поймёт, что он лжёт, но ничего не скажет. Они оба будут знать истину, однако Тервез нужен Тайвину для следующего лорда. И для лорда, следующего за следующим. И для всех остальных, которые нарушали бы установленные Ланнистером законы. Поэтому Тайвин не станет ссориться со столь полезным инструментом из-за одной жалкой деревни.
«Когда-нибудь я убью его. Не сейчас. Но когда-нибудь».
Эта мысль была старая. Тервез думал о ней уже несколько лет. Всё время, пока служил Ланнистерам. И часть его души, которая никогда не лгала и никогда не давала покоя, шептала, что он не убьёт Тайвина. Ни сейчас, ни потом. Что он будет ездить по за́мкам, рвать на куски лживых лордов, давших свои клятвы, а потом давать отчёт перед Тайвином, получая новые поручения. Снова ехать, снова убивать…
Лорды, разбойники, заигравшиеся рыцари, обнаглевшие крестьяне — всё это пища для Тервеза. Всё это часть его новой жизни. Потому что ныне он превратился в собаку при льве. И умрёт собакой, не заслужившей ни погребального костра, ни песни.
Достав нож, Тервез начал резать кожу на запястье, но едва сформировался достаточно глубокий шрам — отметка о свершённом убийстве, как края начали медленно стягиваться обратно.
Прокля́тая сила! Мистическая, как и тот факт, что он вообще оказался в этом мире. Теперь у Тервеза не было возможности оставлять на теле памятные насечки. У него отобрали её. Отобрали всё.
Заскрипев зубами, он молча уставился вдаль. Его люди знали о том, что после успешно выполненного задания Тервеза не нужно трогать. Настроение этого человека, который, казалось, должен был выплеснуть весь негатив, отчего-то становилось лишь хуже. Он долго молчал, изучая увитые венами руки, которыми был способен задушить быка. Молчал, покуда взгляд не стекленел, как у трупа.
разное
Пы. Сы. Попаданца на крайний случай тоже можно
Если бы такое произведение бы выпустилось я бы тупо скакал по самым трешовым главам и читал только их. Сюжет, интриги и прочее? Плевать, с таким ГГ не интересно, а вот тупо зачитывать самые трешовые главы? Почему нет. Но это явно не то, что ожидает/чего хочет добиться, автор.
Голосования как будто неплохо подходят для сбора фидбека. Правда я бы помимо зарисовки (или вместо, как вам будет удобнее), еще хотел бы видеть какие то базовые вещи про работу, условно как в анонсе "Эхо" после картинок, но чуть более подробно. Не весь сюжет за абзац конечно, но что то на что можно ориентироваться при голосовании.
Ну и если делать голосования нужно продумывать какие проценты вас устроят, не думаю что 51% за выход книги будут приемлемыми для вас)