Стив Роджерс морщится, разглядывая затянутое тучами небо. Хочется ближе к морю и теплу. Однако в хозяйстве только промозглая, осенняя какая-то весна и затяжное безденежье. Наверное, будь у него чуть больше мозгов и меньше гордости, он бы не вылетал с работы регулярно, несмотря на блестящее образование и неплохие профессиональные качества.

Стив ёжится от резкого порыва ветра и возвращается в квартиру, запирая балконную дверь. Оглядывается, словно надеясь найти в окружающей реальности что-то новое. Всё по-старому. Беспорядок в комнатах такой же, как в жизни. Собственно, эта квартира — всё его имущество. Да и то от бабки по наследству. Бабка Стива любила, невзирая на ориентацию, дурацкий характер и безответственность. И квартиру в центре оставила всем врагам назло. Врагам, впрочем, плевать, а вот родня до сих пор нервничает. Стиву только плевать вместе с врагами. Ему бы найти уже какую-то работу по профилю. Есть же в большом городе рабочие места, с которых его ещё не выгоняли?

Стив косится на балконную дверь и на пачку сигарет на тумбочке у этой самой двери. Потом садится за ноутбук и просматривает имеющиеся вакансии. Снова вздыхает. Всё как-то не радужно. Везде нужны специалисты с опытом работы. А у него только опыт увольнений богатый. А переводчики в Нью-Йорке, если подумать, не такое уж редкое явление, чтобы работодатели цеплялись за специалиста без опыта, но с ворохом дурных привычек и отрицательных черт характера. Стив отодвигает ноутбук, приходя к выводу, что пора снижать планку и искать что-то попроще. Сбережения заканчиваются, а наследства больше не предвидится.

Телефонный звонок раздаётся настолько внезапно, что он подпрыгивает. Сдавленно матерится и отвечает на звонок. Драгоценный бывший однокурсник Клинт Бартон по ту сторону связи требует плясать и чего-то ещё, мотивируя это тем, что нашёл ему работу. Стив радоваться не спешит. Ситуацию на рынке труда он только что наблюдал. А учитывая его приживаемость на рабочих местах, стоит и вовсе отказаться от любых предложений, дабы друга не подставлять. Клинт шлёт лесом благородные порывы Стива весьма цветисто, попутно предлагая прекращать дурить и взяться за ум. Пока у церкви побираться не пришлось. Роджерс невнятно язвит и проявляет самую настоящую заинтересованность в предложении. Слушает внимательно. Записывает адрес, по которому нужно будет явиться на собеседование завтра с утра. Сдержанно благодарит и прощается. Настроение лучше не становится. Уверенности в себе у Стива море. Здравый смысл может снова подвести.

Спать он ложится пораньше, в честь великого грядущего. И даже умудряется не проспать. А потом выйти вовремя. На этом праздник жизни заканчивается. Добираться до потенциального места работы через половину города. А автомобильные пробки — явление обыденное и всегда неуместное. Стив ровно сорок минут нервничает в такси, зажатом со всех сторон транспортными средствами с такими же опаздывающими. Потом расплачивается с таксистом за «пройденный путь» и дворами тащится в сторону метро.

Мысленно матерится, оценивая «удачное» начало дня. Толкается в переполненном вагоне, теряя так тщательно наведенный перед выходом лоск. Выбравшись из метро, долго смотрит на своё отражение в витрине. Поправляет то, что ещё можно поправить. Сходится сам с собой на том, что он красавчик и торопится по указанному адресу.

Нужный офис встречает суетой, присущей всем относительно небольшим компаниям с устоявшимся режимом и коллективом. В таких местах все обычно друг друга хорошо знают и даже в гости ходят. Стив почти уверен, что, даже если возьмут, он обязательно не впишется.

Встречают его настороженно, но без вопросов провожают к директору. А тот мельком смотрит в его резюме и самолично провожает в небольшой кабинет, где уже сидят двое молодых парней.

— Это Стив Роджерс, — объявляет он. – Наш новый переводчик.

И уходит. Стив остается один под прицелом двух пар глаз.

— Здравствуйте, — вежливо говорит он.

— Привет! – отзывается парень, сидящий за ближайшим столом. – Проходи, что ли? Свободный стол вон там в углу. Сейчас его светлость прибудет и введёт тебя в курс дела.

— Кто? – теряется Стив, пробираясь к свободному столу. – Может, познакомимся?

— Джек Роллинз, — представляется тот же разговорчивый парень. – Наш старый пиар-менеджер. А это Том Смит, наш дизайнер. Тоже не очень новый.

Джек кивает на стол в углу, где трудится уже потерявший к происходящему интерес большеглазый парень.

— Ты австралиец? – вырывается у Стива непроизвольно.

— Ты националист? – в тон ему уточняет Роллинз и напоминает, что у них тут вообще американский филиал британской фирмы, если что.

— Нас сюда сослали, — доносится из угла.

Роджерс растерянно кивает и устраивается за своим столом. Сослали так сослали. Его вот сюда Клинт послал. А перед этим пару раз просто послал.

— А кто меня в курс вводить будет? – уточняет он, постукивая пальцами по лакированной поверхности крышки письменного стола, на котором сиротливо стоит компьютер не самой последней модели.

— Племянник нашего директора и командир нашей парт-ячейки, — говорит Джек, старательно высматривая что-то на экране своего компьютера. – Его светлость несравненный Джеймс Барнс. Имей в виду, он странный.

Последняя фраза произносится свистящим шепотом, совершенно бессмысленным в силу того, что между ними пусть небольшое, но вполне себе помещение, и акустика тут хорошая. Только что эха нет. Том скептически фыркает из своего угла, но молчит, видимо, соглашаясь с характеристикой начальства.

— На вашем фоне я почти не выделяюсь, мистер Роллинз! – звучит со стороны двери мелодичный голос.

Стив поднимает глаза и, как в идиотском романе, теряет дар речи, мысли и что там ещё теряют героини при виде мужчины своей мечты. И даже то, что солидность дорогого пальто и находящегося под ним безупречного костюма с идеально подобранным галстуком и выглаженной рубашкой не делает стоящего напротив Барнса старше двадцати с небольшим, назвать его парнем Стив не может даже мысленно. Потому что мыслить, в принципе не может, сражённый внезапной красотой и гармоничностью. Только глаза таращит, как выпавший из гнезда птенец, не понимая, куда делись покой и стабильность и чем грозит это вот всё, что за ними.

— Добрый день, — мягко приветствует Стива непосредственный руководитель, грациозным движением снимая пальто и вешая его в шкаф. – Вы, я так понимаю, наш новый переводчик?

Он окидывает Стива оценивающим взглядом. И тот четко ощущает, что он всё ещё, в куртке, костюм оставляет желать лучшего, воротничок у рубашки не то чтобы отглажен, а галстука нет как единицы. Вообще нет. То есть, возможно, где-то в бардаке квартиры он существует, но Стив его не нашёл. Словом, очень неуютно себя он чувствует. Этаким неудачником на фоне совершенства. И неправ господин новый начальник. Выделяется он. Ой, как выделяется. На любом фоне. Если попытаться охарактеризовать Джеймса Барнса одним словом, «шикарный» — именно тот термин, что подойдёт без сомнений.

— Мистер Роджерс, вы в порядке? – уточняет Барнс, не дождавшись внятного ответа.

Стив кивает, всё ещё не вернув себе способность складывать слова в предложения и выражать их звуками, потому что нельзя так с людьми поступать. Хоть бы предупредил кто, что такое. Идеальное. Волшебное. Было бы у Роджерса колечко, он бы уже предложил руку, сердце и любые нужные мистеру Барнсу органы. И плевать, что он, вероятнее всего, гетеро и даже, возможно, женат. Стив готов побороться.

— Мистер Роджерс! — Джеймс повышает голос, подходя ближе.

Стив честно старается не пялиться столь откровенно. Выходит не слишком удачно, поскольку тот подходит к столу и опирается руками на крышку, наклоняясь к нему.

— Стив Роджерс, — медленно тянет он. – Вы уверены, что в состоянии приступить сегодня к работе?

Роджерс совершенно и абсолютно уверен, что не в состоянии. Ему бы психолога. У него, может, травма. Интересно, Барнс выплачивает компенсации пострадавшим от его совершенства?

— Да! – словно со стороны слышит он свой голос.

Ситуация до жути абсурдна, но ничего поделать он не может. Барнс кивает и пытается донести до Стива круг его обязанностей. Тот кивает болванчиком, почти не прислушиваясь. Он согласен на все предлагаемые условия.

Джеймс в скором времени выдает ему на пробу перевести какие-то документы на китайском и отходит к своему столу. Стив выдыхает, рассматривая бумаги. В мыслях царит разброд, но он умудряется справиться с первым потрясением и взять себя в руки. Изучает документы и без особых проблем переводит. Специалист он хороший, но тоже странный. И, наверное, даже на фоне Роллинза выделяется. Впрочем, это не самое важное. Гораздо интереснее наблюдать за непосредственным начальством. Тот увлечён работой и ничего вокруг не замечает. Только кивает, когда Стив набирается смелости, чтобы подойти и вручить распечатанный перевод.

Время до обеда пролетает незаметно. Во время перерыва неугомонный Роллинз отводит его в столовую, попутно расспрашивая о первых впечатлениях. Стив не признается в наличии психологической травмы от Джеймса Барнса, но с удовольствием слушает всё, что Джек рассказывает о фирме и коллегах. Особенно Роджерса волнует Барнс и то, как его, такого идеального занесло в Америку. Однако Роллинз подробностей не знает. Начальством втайне восхищается. Так что Стив себя совсем уж идиотом не чувствует. И очень надеется, что задержится в этом чудном месте. Пусть и добираться сюда долго. Но зарплата стабильная и начальник идеальный. Надо сказать, что идеальным Джеймс был не только внешне. Ну пока, по крайней мере, он ведет себя корректно и вежливо.

Первый рабочий день выходит не слишком примечательным. Шок от знакомства с Барнсом не в счёт. Такое раз в сто лет случается, как и любое сложное природное явление. А ближе к вечеру Джек начинает намекать, что неплохо бы совершить небольшое возлияние алкогольных напитков в честь «начала отношений». Смит что-то согласно бурчит из угла. И даже идеальный начальник молчит весьма солидарно с коллективом.

Стив прикидывает свои финансовые возможности и зовёт всех троих в ближайший бар, если они покажут ему дорогу. По пути Джек предупреждает, что Джеймса никто не перепьёт. Роджерс принимает это за вызов, заказывая побольше выпивки различного градуса и сорта. Поначалу всё культурно и чинно. Тосты. Закусочка. Более близкое знакомство. Далее всё идёт по сценарию любой пьянки. Перерывы между тостами сокращаются. Сами тосты теряют логику и смысл. А вопросы собеседников всё откровеннее и навязчивее.

Первым с дистанции сходит Джек. Том грустно вздыхает и вызывает такси, вспомнив, что завтра на работу, а они с Роллинзом соседи. Вот где-то на этапе прощания с ними Стив теряется. В себя приходит утром в своей постели в компании Джеймса.

— Мама! – испуганно бормочет Стив, морщась от головной боли.

— Ни в коем случае, — отзывается Барнс, осторожно садясь. – Я такой жуткий?

— Нет, просто… Мы переспали?

— Попытались, — хмыкает Джеймс, с интересом рассматривая растрепанного и перепуганного Роджерса.

— Как мы вообще сюда попали? – спрашивает тот, осознавая, что даже спросонья и с похмелья Джеймс выглядит на миллион долларов.

У Стива голова просто раскалывается и вдобавок тошнит, но это никак не мешает ему зависать на плавных чертах лица начальника. Возможно, уже бывшего.

— Ну, ты пытался меня перепить, — Джеймс приглаживает руками растрёпанные волосы. – Заведомо провальная затея. Потом предлагал мне руку, сердце и почку.

Стив стремительно бледнеет, чувствуя, что тошнит всё сильнее.

— Я уволен? – тихо спрашивает, стараясь на него не смотреть.

— Ещё чего! – Джеймс придвигается ближе. – Во-первых, у меня нет времени искать нового переводчика, к тому же ты идеально вписываешься в коллектив. Во-вторых, отказываться от своих обещаний совсем не по-мужски, мистер Роджерс.

— Я ещё чего-то наобещать успел? – ужасается Стив, зарекаясь пить вообще.

— Помимо частей тела и внутренних органов, ты обещал подарить неземное блаженство и жениться, — Джеймсу, кажется, очень весело.

Он поднимается с кровати, давая хозяину квартиры полюбоваться практически обнажённым телом. На нем ничего, кроме трусов, а у Стива очередной приступ отупения. Сложен Джеймс более чем идеально. У Стива во рту пересохло и снова возник вопрос о моральной компенсации.

— Нам нужно привести тебя в относительный порядок и доставить в офис, — продолжает говорить Барнс, рассматривая свою одежду. – Ну и ко мне по дороге заехать. Не могу же я в таком виде людям показываться.

— В таком не надо! – соглашается Стив, имея в виду совсем не помятую рубашку шефа.

Он реально близок к тому, чтобы начать на него слюни пускать в буквально смысле. И непроизвольно кутается в одеяло, поскольку сильно проигрывает на фоне идеальных линий и мускулов Барнса. А тот разбирается с одеждой и куда-то уходит. А Стиву стыдно за всё сразу, включая полный беспорядок в квартире. Он плетётся следом Барнсом вместе с покрывалом. Находит того в кухне. Он моет посуду.

— Зачем? – хрипло спрашивает Стив.

— Тебе бы супа, — отзывается Барнс, отставляя чистую кастрюлю и заглядывая в холодильник. – Иди пока душ прими.

Стив послушно разворачивается и топает в ванную комнату, размышляя, что вот на Джеймсе он бы точно женился. Душ от глупых мыслей не помогает, но похмельную хмарь слегка разгоняет. В кухню он возвращается относительно одетым и более вменяемым. Джеймс готовит, попутно прибираясь.

— Это вовсе необязательно, — бормочет Стив растерянно.

— Меня бесит весь этот ужас, — отвечает Джеймс, завязывая полный мусорный пакет и моя руки. – Дорогой, ты мусор вынести не хочешь?

Роджерс невольно кивает и послушно берётся за пакет. Подобная физическая активность с утра угнетает. Он ведь не планировал помимо работы найти себе вот такую головную боль. Ситуация похожа на дурацкую комедию, где герои неминуемо просыпаются в одной постели после попойки. Сюжет расхожий до оскомины. Только герои комедий не занимаются сходу уборкой чужой территории. И, вообще, кажется, стыдится и смущается здесь исключительно Стив. Джеймса не напрягает их компрометирующая ситуация.

К моменту возвращения Стива в квартиру стол уже накрыт, а в кухне на удивление чисто и прибрано. Едят они молча. А потом Барнс проводит ревизию стивова гардероба и гладит ему рубашку. Да даже галстук находит, попутно и в спальне с гостиной относительный порядок наводя.

— Зачем? – тихо стонет Стив, отбирая галстук. – Мы даже не переспали!

— Сейчас уже не успеем, — Джеймс смотрит на часы. – Давай до вечера?

— Серьёзно? Мы только вчера познакомились, — бормочет Стив растерянно.

— И вчера тебя это никак не смущало, — справедливо замечает Барнс, отбирая обратно галстук и повязывая его Стиву. – Ладно, спишем всё на выпивку и замнем для ясности.

Стив четко осознает, что упускает все шансы вот прямо сейчас. Потом останется только смотреть и сожалеть о собственной глупости.

— Не надо ничего списывать, — качает он головой, поймав Джеймса за руку. – Я всё, что обещал, сделаю.

Барнс только улыбается, пытаясь высвободить руку. Стив держит крепко. А потом и вовсе смелеет, притягивая шефа к себе и обнимая. Последний смотрит выжидающе и чуть насмешливо. Стив вспоминает, что он на самом деле не смущённая школьница, а весьма вредный тип с отвратительным характером. И в отместку за все моральные терзания целует Джеймса в губы. Тот даже для приличия не сопротивляется, обнимая его за шею и прижимаясь сильнее. Стиву требуется собрать все остатки воли, чтобы в итоге прервать сумасшедший поцелуй и напомнить обоим про работу.

— Собирайся, — кивает Джеймс, проводя пальцами по чуть припухшим губам. – Нам давно пора.

Стив быстро одевается, пока тот вызывает такси. Думать связно сложновато, но дышать определённо легче. Путь до квартиры Джеймса проходит в молчании. Стив думает, что новое место терять теперь совсем не хочется.

У начальства в квартире идеальный порядок, куча всяких приятных безделушек и каких-то культурных ценностей. Пока Джеймс собирается, Стив внимательно осматривается и признаёт, что у него такого не будет. Он просто не умеет поддерживать подобный порядок. Это уже не чистоплотность, а какое-то помешательство. Стив оглядывается, но боится лишний шаг сделать. Мало ли? А вдруг тут всё стерильно? Интересно, а дышать хоть можно?

— Что с тобой? – несколько удивленно спрашивает Джеймс, появляясь в гостиной.

Стив меряет его мрачным взглядом. Это ж надо таким быть. Шикарным. Это слово опять так и вертится, пока Стив смотрит на стоящего в дверях начальника. Так-то он попривык и даже связности мыслей не теряет. Однако с речью опять какие-то проблемы, поскольку приходит понимание, что этот эталон всего на свете провёл ночь в его постели. Только вот Стив был слишком пьян, чтобы подарком судьбы воспользоваться.

— А мы точно не… — тянет он неуверенно.

— Точно, — кивает Барнс, снимая с вешалки пальто. – Ты был немного не в форме. Едем?

Стив отчаянно пытается понять, что происходит. Зачем несравненный мистер Барнс вообще повёлся на пьяный бред едва знакомого придурка? И что сейчас происходит? У него кризис восприятия и ворох сомнений. Это бесит до такой степени, что он снова притягивает Джеймса к себе за дорогущее пальто и целует. Совсем неласково. Это у него получается лучше, чем думать, анализировать и подбирать слова.

— Сейчас мы едем в офис, — выдыхает тот, сумев высвободиться. – И ты больше так не делаешь, пока мы в общественных местах.

— Ты меня бесишь! – объявляет Стив всё так же мрачно, поправляя воротник пальто.

Джеймс вздыхает и кивает в сторону двери. Роджерс по-прежнему ничего не понимает, кроме того, что все его предложения, видимо, приняли. Только вот он и части из них не помнит, что напрягает.

В офис они едут на машине Джеймса. Стив даже не интересуется, как она домой попала. Он-то как-то попал. Чем машина хуже? Стиву бы меньше думать о ерунде и больше о работе, которой, оказывается, море. И ему теперь жизненно необходимо зацепиться на этом рабочем месте. Рядом с объектом всех своих желаний, которые ему обещали исполнить. Или это он обещал?

Стив тихо шипит, отгоняя бред и концентрируясь на китайском тексте. На Джеймса не смотрит вовсе, ибо мозги отшибает на раз и тогда о работе речи не идёт. Игнорирует незамолкающего Джека, которого слишком много на небольшое помещение их отдела. И, вот честно, совсем не гадает, за какие грехи Барнса сослали в эту клетушку метр на полтора в Нью-Йорке, если он, по утверждению гугла и административных документов, владелец нехилого процента акций всей корпорации и наследник той же корпорации по совместительству. Единственный притом.

Обед Стив пытается пропустить, но его чуть ли не силой тащат в столовую и кормят. Потом, правда, дают спокойно поработать до вечера. Сверхурочно потрудиться, правда, не дают.

— Ты мне должен, — вкрадчиво напоминает Джеймс, и Стив понимает, что они в офисе одни. – Только давай ко мне? Мне убираться лень, а у тебя без уборки не выжить.

Стив болезненно морщится. Барнс в который раз тычет его носом в домашний беспорядок. Похоже, убирать придётся. Если он сегодня оправдает завышенные ожидания и выполнит некоторые обещания.

— На ужин что будешь? – интересуется Джеймс, одеваясь.

Стив в еде непривередлив и питается обычно либо фаст-фудом, либо полуфабрикатами. Но тут его планируют кормить и хочется немного покапризничать с чего-то. В конце концов, ему душевные потрясения ещё никто не компенсировал.

— Буду что-нибудь этакое, — хмыкает он.

— Хочется экзотики? – пристально смотрит Джеймс.

— Ещё немного — и всё будет очень пошло, неудобно и с риском спалиться, — выдыхает Стив, нервно сглатывая. – Мы начнём со сладкого и прямо здесь.

Джеймс широко улыбается и манит его за собой. А в машине, осмелевший окончательно, Стив беззастенчиво лапает его за колени. И ужин совсем не кажется обязательным элементом программы.