Руки Рейны дрожали, когда она прижимала телефон к своему уху. Он то и дело грозился выскользнуть из пальцев, окрашенных в липко багряный. А монотонные гудки разрезали темноту комнаты, отдаваясь в горле пугающим равнодушием.

— Давай же, отвечай, — зашептала ругару, переводя свой взгляд с трясущейся фигуры, которая забилась в угол, на маленькую собачку породы шпиц, огрызающуюся на нечто, что когда-то было совой-перевертышем.

Стикини могли быть стервозными и непредсказуемыми, когда нападали стаей, но Рейне повезло — виргинский филин был их единственной проблемой этой ночью. Но это только пока. Все круто могло измениться уже в ближайшие недели, если не дни. Гребанные совы были готовы мстить за своих сородичей с таким пылом, который не снился даже волколакам.

Гудки пропали, свидетельствуя о том, что вызываемый абонент поднял трубку.

Рейне даже показалось, что запахи тимьяна и крови в эту секунду утонули за шлейфом терпкой вишни. Этот аромат для мисс Морис стал лекарством от всех болезней за последний месяц. Один месяц, который мог сейчас быть спущен в унитаз из-за ответственности Рейны и мужчины, который на трясущихся ногах поднимался из своего самопровозглашенного укрытия.

— Если это был не мой влажный сон, то мы, вроде, засыпали вместе. — Бархатный голос, подернутый ухмылкой, из динамика помог Рейне сделать глубокий вдох.

— Я в заднице. И, возможно, мне нужна помощь, чтобы закопать труп, — выпалила ругару, не давая мыслям вернуться в уютную квартиру, из которой она в спешке уходила пару часов назад.

Это был сложный перелет. Нервозность так и клокотала в крови, заставляя мысли путаться. Рейне казалось, что вся ее работа, весь труд, вбуханный в зимнюю коллекцию, катился к чертям. Показ висел на волоске от провала.

И все из-за того, что ее модели накануне решили испытать себя на катке после вечеринки. Как итог: две девушки сломали руку, а парень – ногу. Так что придется Рейне воевать с новыми и совершенно незнакомыми ей людьми. И в их профессионализме она слишком сомневалась, отчего уровень злости и стресса взлетал прямиком до стратосферы.

Еще около часа назад она попрощалась с друзьями, которые направились прямиком в отель отсыпаться, а сейчас Рейна отпирала ключом дверь собственной квартиры.

Дом.

Ругару с наслаждением погрузилась в тишину, снимая с лица привычную для всех улыбчивую маску. Она чертовски устала. Настолько, что хотелось забраться под одеяло и больше никогда оттуда не вылезать.

Ко всему прочему, она чувствовала голод. Приятная нега растекалась по телу, отчего Рейна ощущала лёгкость, граничащую с головокружением. Ей нравилось это чувство. И даже начинало нравиться то, что она видела в отражении зеркала. Самую малость. Щеки больше не казались круглыми, скорее, теперь черты лица немного даже заострялись.

Несколько пропущенных приемов пищи давали свои плоды, заставляя сердце Рейны радостно ускориться. И где для ругару было «несколько» для ее подруг превратилось бы в «ты совсем сдурела?».

И пока мисс Морис не спешила делиться своими проблемами с теми, кто и без того тонул в собственной жизни — слишком много произошло за последний год. Настолько много, что на голове Рейны, помимо прочих белых прядей, явно появилось несколько седых волос.

Первым ударом была попытка убийства Микаэлы летом, а после, спустя всего около полугода, уже Су Ен чуть не оказалась растерзанной чертовыми лисами-перевертышами. Рейна тяжело вздохнула, прогоняя снова накатывающую тоску и боль.

Микаэла и Су Ен были ее единственными подругами, которыми она дорожила больше, чем собственной жизни. И их обеих она чуть не потеряла. Чуть не потеряла из-за того, что совершенно ничего не могла сделать.

— Нужно что-нибудь съесть, — прошептала девушка, совершенно не желая нарушать тишину квартиры. Волчица внутри не шелохнулась, привыкшая к чувству голодной слабости. Это ей не нравилось, отчего внутренний зверь иногда огрызался, а после снова впадал в сон.

Рейна не торопясь оставила чемодан в прихожей, а сама, лишь повесив пальто на крючок, направилась на кухню. Здесь царила настолько вылизанная чистота, что становилось понятно — никто давно ничего не готовил. Да и сама ругару знала, что в холодильнике было пусто.

За исключением нескольких бутылок с водой и уже съежившийся и покрывшихся плесенью овощей. С нескрываемым отвращением Рейна схватила пакет для мусора, в который в ту же секунду полетели испорченные продукты. Пахли они хуже, чем ругару могла себе представить: гнилью и тухлятиной. На ощупь они были еще хуже, отчего захотелось тут же вымыть руки. Слизь с овощей задержалась на пальцах Рейны всего на пару секунд, пока она экстренно мыла руки.

Вот теперь холодильник точно был пустым.

Ну и к черту. Рейна захлопнула холодильник, лишь вынув из него бутылку воды. Жадно опустошила ее и, смяв, выбросила в ведро для пластика.

Этот день обещал быть чертовски долгим — Рейна Морис чувствовала себя омерзительно плохо после пятнадцати часов в самолете, где каждая минута заставляла ее нервничать все сильнее. Ну как можно было так безалаберно относиться к работе?! Было неизвестно, насколько долго ругару будет пылать яростью к собственным моделям, к их несчастью.

И теперь Рейне придется работать с олухами, которые, и она была в этом уверена, испортят все.

— Мне нужно кофе, — себе под нос пробубнила девушка и вернулась в прихожую. Пальто все также висело на крючке, квартира все также была пуста, а одиночество, которое Рейна умело прятала за улыбкой и новыми знакомствами, словно осьминог, выползало на сушу.

Какой же жалкой она себя чувствовала в последние месяцы: утонула в работе, переживаниях. И чтобы задушить собственное чувство никчемности искала тепла в объятиях случайных знакомств.

Да, сначала это было игрой, в которой Рейна представляла, как злорадно мстила собственному нареченному. Но потом новые появляющиеся на ее голове белые пряди не вызывали у нее совершенно никаких эмоций. Пока она не была знакома с мужчиной, который якобы должен был стать ее судьбой, ей по большей части было плевать, с кем он спал и в каком количестве. Лишь бы не подцепил что-то мерзкое. И Рейна рассуждает не про жену и детей.

Сложно назвать изменой похождения гипотетического нареченного, ведь Рейна даже не знала, что ждало ее по ту сторону парной связи. Волчица, протяжно зевнув, утвердительно кивнула головой, будто подтверждая мысли мисс Морис. После внутренний зверь снова закрыл глаза и уснул.

Рейна огляделась, смотря на свою квартиру будто бы другими глазами. Раньше, когда они были подростками, у нее был их с подругами свой мир, где ничто и никто в него не врывался. И как быстро все изменилось. Настолько, что Рейна теперь не знала, чего хотела от жизни. Казалось, что даже работа, которая приносила удовольствие, окрасилась в серый скучный цвет.

Все вокруг перестало иметь смысл, утратило свое удовольствие и отдавалось на губах кислым привкусом обмана и лицемерия.

Накинув на плечи пальто, Рейна равнодушно покинула без того пустую квартиру. В ней не чувствовалось тепла, будто ничто в атмосфере не отражало самой сути мисс Рейны Морис.

Каждая ступенька, приближающая ругару к выходу, все глубже погружала ее вглубь себя. Девушка все чаще задавалась вопросом: что с ней было не так?

Она по-доброму завидовала подругам. Тому, как их жизнь начинала налаживаться. Как они расцветали рядом со своими нареченными. Сама же Рейна оставалась одна. Безвозвратно одна, и в последние годы даже не хотела это как-то исправлять.

Еще несколько ступеней повлекли за собой сотни тоскливых мыслей, где ругару видела себя во все той же пустой квартире, родители все также не общались с ней, подначивая и брата к тому же. Одиноко. Пусто. И чертовски сильно резало сердце и душу.

Отворилась дверь, выпуская Рейну не только из подъезда, но из вороха задаваемых самой себе вопросов.

Улицы Лондона встретили ругару уже привычным промозглым дождем. В воздухе чувствовалась морозная влажность декабря, смешанная с запахами города: откуда-то пахло хот-догами, мимо прошла девушка, вылившая на себя флакон духов, а где-то в подворотне ютились бездомные, воняющие сродни канализациям.

Рейна отчего-то любила эту атмосферу. Любила привычность и стабильность, где она знала, что по утрам мимо дома проезжал юноша на велосипеде, за углом готовили фиш-энд-чипс в небольшом ларьке на колесиках, а она сама, словно по расписанию, выходила с утра из дома, ловила такси и направлялась на работу, где проводила большую часть своей жизни. И, вроде, все казалось не таким уж и плохим: она быстро поймала машину и без особых заторов на дороге доехала до салона.

Машина привычно остановилась у тротуара неподалеку от кофейни «Dalla Farina», которая находилась напротив салона Рейны. Обычно там сидело много людей, особенно в такую неприветливую погоду. Туристы, да и просто мимо проходящие люди спешили укрыться от мороси.

Бросив короткий взгляд на милую вывеску, Рейна обратила внимание на салон, в котором уже горел свет. Пара консультантов занимались своими привычными делами.

Рейна уже заглядывала в окна здания, находясь по другую сторону дороги, когда громко сигналящая машина пронеслась прямо перед ней, да еще и проехала по луже. Настолько глубокой, что все ее содержимое серым пятном стало растекаться по пальто мисс Морис.

— Да что б тебя! — с губ Рейны слетел звук сродни рыка, а взгляд был обращен на машину, которая уже успела довольно далеко уехать. Сложно было не заметить, как этот лихач окатил водой еще нескольких прохожих. Ругару надеялась, что у водилы неистово зачесалось левое ухо от того, каким трехэтажным матом его сейчас покрыла каждая жертва грязного душа.

Тут же, видимо, взбудораженная шумом с улицы, откуда-то выскочила маленькая собачка, неистово лая и рыча. Рейна с умилением опустила глаза вниз на трясущееся пушистое создание шоколадного цвета. Вообще-то она никогда не любила шпицев, но этот отчего-то казался невероятно очаровательным в своей злости.

Собачка стояла возле ноги Рейны, поджав уши и оскалившись. И когда машина окончательно скрылась за поворотом, пушистое облако злости затихло и подняло мордочку наверх, будто бы желая заглянуть в глаза той, кого так агрессивно пыталось защитить.

— Пончик!

Рейна, словно это было ее имя, а не кличка собаки, резко повернулась на мужской голос. Его обладатель оказался высоким. Настолько высоким, что Рейне пришлось задрать голову. И невероятно… харизматичным. Слегка загорелая кожа и теплые карие глаза почти кричали о том, что незнакомец не был англичанином. А острые скулы, будто специально подчеркнутые аккуратной щетиной, и волнистые темные волосы уже были готовы свести Рейну с ума.

На мгновение она забыла о том, как моргать, не говоря уже о связной речи. Ох, она была падка на красивых мужчин. Но впервые за последние годы кто-то вызывал у ее тела настолько острую реакцию. Девушка замерла и нервно сглотнула. О Высшие силы, и почему этот мужчина не был ее нареченным? Она бы с удовольствием молилась перед ним на коленях чуть ли не каждый день… а, может, и несколько раз на дню.

— Девушка? С вами все хорошо? — Судя по тому, с каким встревоженным прищуром на Рейну смотрел незнакомец, он задавал этот вопрос не в первый раз.

— А? Да-да, — ругару пришлось откашляться, чтобы вернуть связь между языком и мозгом, чтобы хоть что-то ответить богу, что стоял перед ней. — Просто какой-то отморозок не видит ничего дальше своего носа.

Рейна, недовольно кривя губы, опустила взгляд на пальто, с которого начала старательно стряхивать капли грязной воды. Сейчас помогла бы только химчистка и пластинка успокоительных.

— Может, тогда зайдете в кофейню, там найдется парочка бумажных полотенец. — Рейна не могла снова не обратить внимание на голос мужчины. Он был глубоким и бархатным, словно она проводила пальцами по самому дорогому черному шелку. А запах… от незнакомца пахло терпкой вишней, словно она уже успела забродить, и корицей.

Нос защекотало от того, как быстро мужчина перед Рейной становился для нее все более лакомым кусочком. Она с трудом перевела свой взгляд с незнакомца на кофейню за его спиной.

Мисс Морис множество раз проходила мимо этого заведения в надежде не поглотить собственный язык из-за тех соблазнительных ароматов корицы и кофе, которые оттуда выплывали на улицу. И сейчас удержаться от предложения зайти становилось настолько же катастрофически сложно, как выжить в открытом космосе без скафандра.

— Я работаю напротив, — вместо согласия отозвалась Рейна и указала большим пальцем себе за спину. А в ответ на ее вежливый отказ, словно перенимая сожаление самой девушки, маленькая собачка у ног жалобно тявкнула и попыталась потянуть ругару за и без того пострадавшее пальто.

— Пончик! — Уже во второй раз воскликнул мужчина.

Удивительно, что Рейна теперь знала, как зовут его собаку, но все еще гадала над именем нового знакомого незнакомца.

Мужчина опустился, чтобы отцепить шпица от пальто, а после, выпрямившись, оставил пыхтящего питомца у себя на руках.

— Простите, он просто очень любит возмущаться, — отозвался незнакомец и посмотрел за спину Рейны. — Я все еще ненастойчиво предлагаю зайти внутрь, дождь усиливается, кажется. — От той улыбки, которой незнакомец одарил мисс Морис, она была готова переписать на него все свое движимое и недвижимое имущество, а сверху, словно вишенку, преподнесла бы и свою душу.

Капли дождя стекали по его скулам и заставляли и без того волнистые волосы только сильнее кудрявиться, намокая. Рейне так и хотелось провести по ним пальцами, возможно, покрутить и отпустить, чтобы посмотреть, как забавно локоны отпружинили бы.

— А я все еще ненастойчиво даю понять, что работаю через дорогу. — В ответ улыбнулась девушка.

— Я знаю, — было начал мужчина, но быстро стушевался. — Не поймите меня неправильно, я за вами не слежу, просто…

— Раз мы оба здесь работаем, то еще увидимся, прекрасный незнакомец, — усмехнулась Рейна, на прощание махнув рукой.

— Можно просто Лео. — Услышала она в спину и улыбнулась, казалось, еще шире. Это имя ему подходило.

— Что ж, тогда до встречи, просто Лео, — чуть тише добавила Рейна, на что услышала легкий смех за спиной. Поворачиваться было опасно, иначе она могла больше никогда не сдвинуться с места.

Тяжело вздохнув и избегая луж, мисс Морис перебежала дорогу. И стоило ей только оказаться под крышей салона, как дождь за ее спиной усилился. Но как бы сильно он не гремел по тротуару, сердце ругару все равно стучало громче. Удивительным было то, как быстро Лео… Лео… смог завладеть ее вниманием.

— Мисс Морис! — Радостная улыбка одной из консультанток бутика встретила Рейну. — Модели уже ждут вас в мастерской, под них…

— Я поняла, спасибо, Изабель, — ругару одарила свою сотрудницу добродушной улыбкой и сбросила пальто с плеч. Честно говоря, даже не хотелось слышать о новых моделях. И уж точно нервозность достигала своего апогея, стоило только представить, что под них нужно было еще и вещи подогнать.

Проходя через зал, в котором было даже несколько покупателей, которых Рейна наградила дежурной приветливой улыбкой, она наконец-то оказалась в служебных помещениях.

Полумрак коридора и винтовая лестница, ведущая наверх, давали мисс Морис возможность перевести дух и успокоить быстро бьющееся сердце. Здесь привычно пахло тканями, которые только-только отутюжили, духами некоторых мастеров салона и мелом, которым рисовались выкройки для бедующих образов.

Ступеньки под ногами привычно стали поскрипывать, отчего Рейна вспомнила, что давненько хотела вызвать ремонтника, чтобы либо починить, либо смазать половицы. Оставалось всего несколько шагов до того момента, когда пути назад уже не будет. Придется смириться с тем, что мисс Морис безбожно потеряла контроль над собственной командой.

Уже на подходе послышались разговоры, смех и тихое ворчание портных. Отлично! Новые олухи еще и мешали подгонять для них одежду! Уже сейчас, даже не видя лиц всех собравшихся, мисс Рейна Морис пылала от злости и негодования, которые переполняли ее с лихвой.

Бесшумно она отворила дверь и проскользнула в сердце салона — мастерскую, где создавалась абсолютно все, начиная от эскизов, и заканчивая финальными штрихами образов.

Тихо ступая в тени шкафов с материалами, Рейна с особым любопытством осматривала новые фигуры на ее шахматной доске. Высокие девушки улыбались, то и дело что-то бурно обсуждая и мешая взмахами рук портным. Одна из них была светленькой, отчего пальто льдисто-голубого цвета с асимметричными карманами и большим капюшоном выглядело на ней выигрышно. Правда, в плечах оно было чуть больше, чем хотелось бы Рейне.

А вторая модель, словно противоположность, была темнокожей красавицей с теплыми миндалевидными глазами и десятками заплетенных на голове кос. Удлиненное пальто цвета фуксии с запахом и стоячим воротником идеально подходило под ее цвет кожи.

«Может, еще и не все потеряно», — подумалось Рейне, после чего она перевела взгляд на мужскую спину и белобрысую макушку. Пожалуй, это было единственным, что ругару могла увидеть в это самое мгновение. Это и то, каким раскатистым был его смех. Казалось, что до прихода Морис, он перекидывался со всеми в комнате меткими шутками, а теперь посмеивался над тем, как юная портниха перед ним мило краснела.

Рейна недовольно цокнула языком от того, каким легкомысленным был этот юноша.

— Добро пожаловать в «Moris».

Спокойный голос разнесся по мастерской, заставляя всех остановиться. Головы в то же мгновение повернулись к девушке, и она никогда не привыкнет к этому вниманию. И уж точно никогда не была бы готова встретиться взглядом с голубыми глазами юноши. С глазами, от которых по позвоночнику Рейны поползли мурашки, а внутренний зверь лениво поднял голову.

Ленивая улыбка, еще мгновение назад красовавшаяся на точенном лице оборотня, сползла с его губ. Рейна практически видела, как мысли забегали в голове, увенчанной платиной волос. Каждая прядь цвета чистейшего снега была делом рук самой мисс Морис.

И самым ужасным было то, что она совершенно не чувствовала угрызения совести. Быстро перетормошив память, у Рейны даже получилось вспомнить, как звали юношу — Сет Айситт. Имя, которое теперь отдавалось эхом где-то на уровне груди.

— Нам предстоит с вами подготовиться к показу, который пройдет уже через несколько дней, — нацепив на лицо маску безразличия, Рейна прочистила горло. Ей нужно было быть профессиональной, а с Сетом она еще успеет поговорить.

И это решение далось бы ей легко, если бы голод не напомнил о себе. Он сдавил желудок в тугой узел так неожиданно, что у ругару сперло дыхание. Нужно было это игнорировать настолько долго, насколько Рейна вообще могла это делать, то есть бесконечно.

— Мисс Морис? — одна из портних, которую звали Лидией, с тревогой уставилась на ругару. Кажется, именно она в последний раз вызывала скорую для Рейны после очередного обморока. Девушка лишь успокаивающе махнула рукой и постаралась улыбнуться.

— Долгий перелет, — добавила она, а после вновь уставилась на трех моделей. И один из них был заинтересован в Рейне явно больше остальных. Улыбка одним уголком губ то и дело снова появлялась на его лице. — Сегодня под вас подгонят одежду, а завтра вы присоединитесь к прогону, вам вышлют адрес и время, — хотелось поскорее спрятаться в кабинете.

Последний час пытался убить Рейну внезапными знакомствами. Она вообще-то еще не успела отойти от бариста, а тут уже приходилось разбирать головную кашу из-за собственной модели. Сет Айситт был не сильно в ее вкусе, но нельзя было не заметить его утонченную мужественность: яркие голубые глаза с прищуром, острые линии подбородка и носа и, конечно же, так и притягивающие взгляд губы.

— Спасибо вам за предоставленную возможность. — Светловолосая девушка, имени которой Рейна все еще не могла вспомнить, хоть оно явно и было в списке, прочитанном ругару еще в самолете, дружелюбно улыбнулась. Она нравилась Рейне все сильнее своей вежливостью. Возможно, по итогу все будет не так уж и плохо.

— Не подведите меня, — вторила мисс Морис, цокая по паркету каблуками сапог. — Мистер Айситт, попросите проводить вас в мой кабинет, как закончите здесь.

Покидая мастерскую, Рейна чувствовала не только долгий взгляд того, кого смело могла называть своим нареченным, но и его пронзительный душистый запах — тимьян.

Этот день, видимо, никогда не закончится…